Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Александр КОНОВАЛОВ
(Симферополь)
Коновалов

Фанданго № 1
Фанданго № 2
Глава 4
   Глава 5    Глава 6
Фанданго № 3
Глава 7
   Глава 8    Глава 9    Глава 10
Фанданго № 4
Глава 11-12
Фанданго №5
Глава 13



                   О Т Р Ы В О К  И З  Р О М А Н А  «И Н С П Е К Т О Р  Л Ю Б В И»
                                                                                                    
                                                             

                                                                                      Но вспять безумцев не поворотить,     
                                                                                      Они уже согласны заплатить любой
                                                                                      Ценой – и жизнью бы рискнули, – 
                                                                                      Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
                                                                                      Волшебную невидимую нить,
                                                                                      Которую меж ними протянули.
                                                                                                                                  В. Высоцкий.



                                                              ГЛАВА I.                       

      Начинался день. Старший инспектор отдела контроля по охране экономических и энергетических ресурсов Алекмих сидел в просторной квадратной комнате за своим рабочим столом и от нечего делать разгадывал кроссворд.
– Так… по вертикали – «растение, способное определять степень радиоактивности спонтанным изменением волосиков на листьях». Третья буква «а»…
– Гваздика! – радостно отозвался коллега, Юрий Малышкин.
– Во-первых, гвоздика через «о» пишется, а во-вторых, тут целых двенадцать букв.
– Тогда гладиолус! – все так же бодро откликнулся Юрий.
– Сам ты гладиолух! Я же говорю: двенадцать букв!
      Юрий не выдержал, встал из-за стола и подошел к Алекмиху. Круглое лицо его лоснилось от пота и походило на блин в масле. Пиджак не застегивался, так как этому мешал внушительный живот. Но при все этом Малышкин был необычайно подвижен, всюду всегда встревал, даже когда его об этом не просили.
– А может, там есть еще какая-нибудь зацепочка?
– Девятая буква «н». Тут вроде все правильно, совпало и подтвердилось: бластер и навигация.
– Стоп! Есть! Это же традесканция! Как это в голову раньше не пришло! Она растет на Ирисе.
     От этих слов у Алекмиха засосало под ложечкой. Он отложил кроссворд в сторону, оставив его своему товарищу, отошел к окну и посмотрел вдаль. За окном была обычная картина, проносились гравитопланы – кто-то уезжал, кто-то возвращался.
      Алекмих вспомнил то, что случилось с ним два года назад на планете Ирис, вспомнил, и на него накатила тоска. Закрыл глаза и, как наяву, увидел прекрасную женщину с этой планеты: огромные печальные глаза, темные волосы, тонкий профиль, правильно очерченные губы… Как это было?
      …Командировка подходила к концу, основная работа была завершена, черновик справки по проверке уже отправили на спутник Маш, где обитал персонал, который копировал всяческие сводки, бумаги, отчеты, доклады. Через день-два материалы должны были отпечатать и переслать обратно на Ирис. А пока экипаж мог заняться личными делами.
      Ивица ничем особенным не отличался от других городов. Их на Ирисе было всего семь. Каждый состоял их семи улиц и семи площадей. Улицы – из семи домов, а дома имели по семь стен. Вокруг планеты вращалось семь спутников.
      Неизвестно, кто и когда это установил, но все города и спутники имели свой цвет: от красного до фиолетового. Например, планета Ирис получила название от древнегреческого слова «радуга». Жители по профессиям имели также свои цвета. Ученые, астронавигаторы носили на лацканах пиджаков зеленые значки, похожие по форме на цветок гвоздики. Производством, доставкой продуктов питания были заняты жители с синими значками-цветками, производством всего остального – с фиолетовыми. Желтый цвет принадлежал информаторам-собирателям, работникам культуры и искусства. Ответственных за контроль по расходованию сырья, энергии, экономических ресурсов отличали красные значки. Оранжевые украшали работников передаточного звена.
      Известно, что планета Ирис с ее городами и спутниками построена около пятидесяти лет назад и предназначена для экспериментов, связанных с контактами с другими разумными существами. Населен этот комплекс людьми, биороботами и киберами. По внешнему виду, однако, отличить одних от других невозможно. Можно было только установить происхождение, проведя анализ на Земле-Базе. Код – кто есть кто – хранился в значках-цветках, которые каждый житель должен был носить на правой стороне груди, на верхней одежде. Но такие анализы делались только по особому разрешению и в  исключительных случаях.
      Алекмих жил и работал на Земле. Часто бывал в командировках на планетах Солнечной системы, а вот на Ирисе оказался впервые.
      Он шел по улицам информационного города Ивица, с любопытством смотрел на прохожих, на стены домов, что светились разноцветной рекламой. В зависимости от степени важности и реклама имела свой цвет.
      Алекмиха быстро утомила мелькающая информация. Он искал уединения, постепенно углубился в тихие улочки старого города, на самой окраине. Хотелось побыть среди нормальных домов, улиц, посмотреть на деревья, облака. Он оглянулся на центр и увидел огромную сигарообразную башню с круглым вращающимся шаром наверху. Шар представлял собой макет планеты в миниатюре и был виден из любой точки города. На нем всегда горели громадные красные слова: «Ирис-Радуга! Ирис-Радуга!».
      Алекмих свернул в переулок, прошел несколько шагов и с удивлением остановился: где-то эту улицу он уже встречал. На Земле, в городе своего детства. Прочел название:  «Улица Редких справок», пошел дальше и вдруг ощутил непонятное волнение. Шел как в тумане. Сердце колотилось. Кровь прихлынула к лицу, в висках стучало. Ноги сделались ватными и непослушными.
      Неожиданно внимание привлекла вывеска: «Контора редких технических справок». Алекмих машинально взглянул на окна и обомлел. В одном из них он увидел привлекательную молодую женщину с темными печальными глазами.
      Она перебирала формуляры каталога, когда в ее поле зрения попал случайный прохожий. Взгляды их встретились. Они смотрели друг на друга. Сколько это продолжалось? Миг? Вечность?
      Из окон стали выглядывать женщины. Алекмих покраснел и, не отводя взгляда, медленно прошел мимо окна. Она опустила глаза, снова занялась работой.
      Он шел по улицам, никого не замечая вокруг. Остаток дня и весь вечер провалялся в гостиничном номере хмурый и сосредоточенный. Ведомственная гостиница среднего гравитостроения, как всегда, полупуста. Она славилась изысканной кухней и отличным обслуживанием. Но Алекмиху в это вечер никуда не хотелось идти. Он лихорадочно пытался привести мысли в порядок, разобраться в происшедшем, но ему это не удавалось. В сотый раз проплывала перед глазами одна и та же картина: улица, вывеска, окно, лицо красивой женщины, ее печальные глаза.
      Таким его и застали друзья из экипажа. Веселые и буйные, они ввалились в номер, но, увидев его состояние, через минуту ушли. А Володька Жихарев, сосед по номеру, пристал с расспросами.
– «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой!» Ты чего это с нами не пошел?!
– Неохота…
– Вот у нас была «охота»! Девочки с космодрома, кассирши, необыкновенные просто.
– Да?!
– Я тебе доложу – фантастика. А ты где шлялся?
– Да так, ходил по городу, знакомился. Я ведь первый раз здесь.
– И что же?
– Забрел в район старого города, нашел удивительную улицу!
– А на той улице в необыкновенном учреждении работает необыкновенная женщина! Так, что ли? – произнес Володька, доставая из пиджака початую бутылку дорогого безалкогольного коньяка и плитку шоколада.
– Откуда ты знаешь? – удивился Алекмих.
– Это по тебе видно! Ты, братец, влюблен в первого взгляда!
– Понимаешь, не могу ничего понять. Так быстро и так… Просто голова идет кругом.
– Э, батенька, присаживайся к столу и давай все по порядку.
      Алекмих подсел к столу и начал рассказывать.
– Постой! – остановил его Володя. – Пропустим сначала по одной, а затем приступим к важным проблемам.
– Вот я и говорю: иду и чувствую, что вот-вот что-то должно произойти со мной. Сам не знаю почему, только чувствую каждой клеточкой тела.
– Понимаю. Со мной тоже подобное было: сердце вырывается из груди, в висках стучит, во рту сохнет, по спине мурашки, ноги ватные, не несут…
– Точно! И у меня так!
– Все симптомы влюбленности! Ничего странного здесь нет.
– Смотрю в глаза – как в омут тянет. Душа кричит и плачет, а сердце разрывается на части!
– Н-да, это серьезно.
– Что теперь делать, я не знаю. А ведь завтра или послезавтра мы улетаем.
– Н-да, пока мы улетим, можно еще о-го-го сколько дел переделать! Значит, в контору ты  не входил, знать ее не знаешь, с ней не разговаривал?
– Нет, конечно, когда б я успел?! Там из окон начали уже смотреть на меня, заходить было не совсем удобно.
– Понятно. Улицу-то ты хоть запомнил?
– Вроде да.
– Итак, завтра начинаем операцию «Знакомство», проведем эксперимент. А на сегодня хватит, надо поспать.
      Они выключили свет, Жихарев тут же захрапел. Алекмих лежал на диване и никак не мог уснуть, разгоряченный мыслями о предстоящем дне. За огромным фиолетовым окном падали далекие желтые звезды.
– Успевай только желания загадывать, – подумал он.
      И долго еще лежал с открытыми глазами.
      Утром Алекмих подался в местный комитет контроля по охране экономических ресурсов и энергии: стали приходить отпечатанные материалы со спутника Маш. Их необходимо было просмотреть и откорректировать. Жихарев, командир корабля, главный механик и энергетик отправились на космодром готовить корабль к отлету. С топливом была напряженка, пришлось запрашивать Базу, ждать ответа. Пока выбили топливо, день пошел на убыль.
      Как обычно, чего-нибудь не хватало, и Жихарев мотался по все службам космодрома. К тому же выяснилось, что главный распредвал к ядерному двигателю стал барахлить, тормозная жидкость не той кондиции, кто-то «увел» аварийный бак с топливом. И если бы не знакомые кассирши, то Володьке Жихареву вряд ли удалось бы управиться со всеми навалившимися делами за столь короткое время. В таких делах он был незаменим, за что его и включали в состав экспедиции все опытные командиры кораблей.
      Оставив доделывать мелочи главного энергетика и инженера, Володька, предварительно позвонив Алекмиху по телефону, вырвался на встречу с ним. В пять часов они отправились искать улицу Редких справок.
      Жихарев был в веселом настроении, зубоскалил, настраивая себя на встречу. Алекмих не разделял оптимистического настроения друга.
– Понимаешь, Санек, самое главное – спокойствие.
      Они были старыми друзьями, и Володя называл его не Александром Михайловичем, или сокращенно Алекмихом, а просто Саней.
– Это я понимаю. Ну и что? Как мы войдем и знакомиться будем?
– Я сам не знаю, но, будь уверен, познакомимся! Тут бы нечто оригинальное придумать, сказочное, мифологическое. Ты говоришь, у них контора имеет отношение к редким техническим справкам?
– Да.
– Вот и прекрасно! Им, значит, надо что-либо противоположное, из области искусства, например, рассказать какую-либо притчу о путешественниках, ищущих… Вот только что?
– «Золотое руно»!
– Нет! Лучше «Яблоко раздора». Вот о чем примерно надо с ней говорить. Все люди – как половинки яблок, разбросаны по Вселенной, и каждый ищет именно свою половину. Кто находит половину, тот счастлив, а кто прилепился к чужой, тот всю жизнь мучается, хоть и прирастает к ней. Но на стыке появляется шов, рубец. Яблоко вроде на вид получается и целое, а радости и сладости от него нет. Вот ты как раз сегодня и отправляешься за своей половиной яблока, так сказать, за своей второй половиной.
– А причем здесь яблоко раздора?
– Так, не причем, просто на мысль натолкнуло. Ты показывай, куда идти!
– По-моему, вот сюда. Там кривая улочка, затем переулок и опять улица.
– Ты стихи когда-нибудь писал? – спросил вдруг Жихарев.
– Пробовал. Давно, правда. Сейчас и забыл.
– Зря. Они это любят, особенно чувственные стихи:
                                                  Любовь, стараясь удержать,
                                                  Как саблю, тянем мы ее,
                                                  Один – к себе за рукоять,
                                                  Другой – к себе за острие.

                                                  Любовь, стараясь оттолкнуть,
                                                  На саблю давим мы вдвоем.
                                                  Один – эфесом другу в грудь,
                                                  Другой – под сердце острием.
– Чьи это?
– Не помню, из старинного романса.
– Но, чтоб писать стихи, надо иметь объект, завести, так сказать, женщину и затем уже посвящать ей свои творения.
– Э, батенька, заводят кур на птицеферме, мотор у гравитоплана, а образ женщины придумывают в своем воображении.
– А затем любят этот эфемерный образ?
– Да! Если хотите…
– А как же реальная женщина со всеми ее недостатками, слабостями?
– В любимой женщине ее недостатки для тебя становятся достоинствами! Это же старо как мир!
– И все-то уже было известно, а где же новое?
– А новое, это…
– Хорошо забытое старое!
– Вот именно!
      Они рассмеялись.
– О! Мы, кажется, у цели. Вон и вывеска их конторы, и окно, и она.
– Она на месте?
– Да! Видишь, смотрит.
– Спокойно! Главное – внезапность и напор, они это любят.
      Быстро пройдя через коридор, очутились в просторном помещении с высокими потолками. Здесь работали женщины. Они перебирали карточки, что-то в них заполняли, скалывали вместе и укладывали в разноцветные пластмассовые ящички. Стены комнаты напоминали соты, из которых выглядывали разноцветные пронумерованные ящички.
– Здравствуйте! – громко произнес Жихарев. – Нам нужен заведующий.
      Все прекратили работу и с заметным любопытством стали рассматривать молодых людей. Посетители  приходили сюда очень редко, тем более мужчины и тем более такие привлекательные. Все сотрудники были в возрасте от тридцати до сорока лет.
– Я заведующая! Чем обязана? – отозвалась из дальнего угла комнаты симпатичная женщина.
      Она встала из-за стола, который отличался от остальных разве только тем, что на нем не было карточек и ящичков, и подошла к ребятам. Жихарев обворожительно улыбался, а Алекмих смотрел из-за его спины на свою прекрасную незнакомку и не хотел ничего замечать. Заведующая подошла ближе, поправила прическу и переспросила:
– Чем могу служить?
– Понимаете, – стал на ходу придумывать Жихарев, – мы художники-декораторы, заодно и реставраторы. Вашу улицу решено отдать под музей, вместе со всеми помещениями, разумеется! Вот мы и ходим, намечаем объем реставрационных работ. Вы не подскажите, когда ваше заведение построено? Напоминает ретроампир, посмотри на лепку, – обратился он к товарищу, подняв глаза к потолку.
– Да, да, что-то в этом роде, – промямлил Алекмих.
– Очень приятно, что вы художники! – улыбнулась заведующая.
– Да! Прилетели только вчера, по заказу вашего театра.
– И его будете реставрировать?
– Конечно! – бодро соврал Володя, разглядывая всех сотрудниц с ног до головы.
– Но ведь его закрыли. Сейчас все развлекательные учреждения сконцентрированы на Спутнике Развлечений.    
– Все правильно! – вовсе не смутился Жихарев. – Разве вы не ознакомлены с последним постановлением? На Базе вновь принято указание: создать в исключительных случаях, где это целесообразно, свои дансинги, дискобары, телетеатры, кинотеатры и просто театры!
– Давно пора! – почти одновременно отозвались женщины.
– А то из-за этой работы света белого не видишь!
– Каждый раз на Спутник Развлечений не налетаешься!
– С этим транспортом вечно какие-нибудь проблемы! Стали экономить ядерное топливо, так теперь по субботам и воскресеньям туда только гравитопланы ходят, а это не каждому по карману.
– А с жильем? Общие гостиницы всегда переполнены, а в ведомственные не пускают. Приходится к частникам проситься, переплачивать.
– А какой комфорт?
– Да никакого! О чем ты говоришь?
      Жихарев, очевидно, затронул весьма больную тему, женщины жаловались, перебивая друг друга.
– Я вот в прошлом месяце, как дура, собралась, приехала, а там…
– А я и вовсе не добралась из-за непогоды, нас назад вернули.
– А я…
– А я…
– Девушки! Спокойно! – повелительно, но с улыбкой остановил их Володя. – Мы ведь не из комиссии по вопросу организации вашего досуга, к сожалению, так что мы вам в данный момент вряд ли поможем. Наша задача как можно скорее отреставрировать ваш театр, вот и все.
– Что толку! Театр маленький, и всего один на весь город, попробуй билеты достать.
– Чтоб такие красавицы и не смогли достать билеты? Не поверю! Если так, то обещаю вместе с моим товарищем, звать его, кстати, Александром Михайловичем, или Алекмихом, достать на всех билеты на премьеру! Идет?
– Спасибо! – хором отозвались женщины.
– Да вы проходите сюда. Присаживайтесь в кресло. Люся, освободи от бумаг.  
      Люся, а именно она и была незнакомкой с печальными глазами, проворно убрала какие-то папки с бумагами, освободила два кресла.
– Пожалуйста, – пригласила любезно заведующая.
      Ребята сели.
– И вы знаете, кто назначен директором и режиссером нашего театра? – полюбопытствовала заведующая, присаживаясь рядом на стул.
– Директором назначен Брилев Болислав Юрьевич, – не моргнув глазом, Володя назвал своего шефа с Базы,  – а вот режиссера не помню, вылетело из головы, мне говорили!
– Не Тонконогов?
– Нет, не он.
– Может быть, Нелюбомирский?
– Не помню, честное слово, фамилия странная. Начинается на «э».
– Уж не Эросов?
– Кажется, он.
– Известная личность! Он у нас долгое время в клубе, когда его еще не закрыли, самодеятельностью руководил! Да! Давайте познакомимся!
– А разве мы еще не знакомы? Своего товарища я представил, а я очень известен, меня вы просто обязаны знать. Владимир Жихарев, б/п, не судим, не женат, возраст тридцать пять, образование высшее, последние десять лет в качестве первого астронавигатора мотаюсь по командировкам!
– Очень приятно! Меня зовут Татьяна Александровна, не замужем, на руководящей работе несколько лет, возраст, судимости и прочие подробности можно опустить.
– Понимаю!
– А это наши замечательные девушки, мои коллеги: Люся, Вера, Надя, Ирина, Света.
– Очень приятно!
      Володя привстал и с каждой девушкой галантно поздоровался за руку. У него мелькнула мысль поцеловать руку заведующей, но он пока воздержался.
      На молчаливого Алекмиха начали странно поглядывать, и он решил поддержать общий разговор.
– Тут у нас спор с Володей вышел касательно техники выполнения аппликаций и инкрустаций, хотелось бы разрешить его с помощью официальной справки, а под рукой нет необходимого словаря. Вы бы не помогли?
– Это вообще-то не наш профиль, мы специализируемся по техническим терминам. Но если вам надо и вы хорошенько попросите Люсю, то, может быть, и разберемся в вашем вопросе.
      Люся с готовностью согласилась помочь.
– Эти древние словари по искусству у нас в другом хранилище, пойдемте за мной.
      Алекмих с удовольствием поднялся, он готов был следовать за ней хоть на край света. Они прошли в конец коридора и оказались в небольшой комнате, заставленной шкафами с книгами.
      Как только они вышли, одна из девушек громко сказала:
– Наша Кармен опять соблазнила молодого человека, везет же ей!
– А почему Кармен? – оживился Жихарев.
– У нее глаза – обратили внимание? И профиль.
– Поразительно! То-то я думаю, где я ее видел!
– Девочки, перестаньте сплетничать, это неприлично, – прервала Татьяна Александровна. – Итак, когда вы улетаете?
– На днях, точно пока неизвестно, – ответил Жихарев.
      Алекмих и Люся стояли среди шкафов. Пахло старыми книгами и мышами. В углах паутина, везде пыль.
– Вы уж извините, что я вас заставила сюда идти. Если бы я знал, то… – начал извиняться Алекмих, стараясь не смотреть ей в глаза.
      Теперь, когда они остались одни, почему-то стало неудобно смотреть друг другу в глаза.
– Ну что вы! Мне самой интересно. Какое, вы сказали, первое слово?
– Аппликация, – заплетающимся языком произнес Алекмих.
– Сейчас посмотрим словарь на «а». Кажется, в этом шкафу.
      Она попыталась сама достать с верхней полки толстый словарь. Для этого встала на стул, потянулась на цыпочки. Алекмих увидел очень близко ее стройные ноги, тонкую талию, изящную спину. И у него закружилась голова.
– Простите, что? – переспросил он.
– Я не достаю, помогите.
– Разрешите!
      Он помог ей спрыгнуть со стула, и сам достал два толстых и пыльных словаря.
– Вот!
– Хорошо! – улыбнулась Люся. – А зачем два?
– Но мы же будем еще одно слово искать!
– Ах да! Ну что ж, давайте искать ваши трудные слова. Ап-ап-ликация. Что-то не нахожу. Вы не знаете, с одним «пэ» оно пишется или с двумя?
– К своему стыду, я не знаю, – сконфузился Алекмих.
– И я забыла. Все время имеешь дело с техническими терминами.
– Я тоже.
      Люся склонилась над словарем, перелистывая осторожно страницы. Алекмих в это время рассматривал ее. Аккуратная прическа, темные волосы, высокий белый лоб, утонченный, слегка с горбинкой нос, яркие губы, длинные ресницы, большие темно-карие глаза. В ее лице было что-то притягательное и знакомое.
– Вот! Нашла, оказывается, с двумя «пэ». Читайте!
– Потом, давайте сделаем закладку и отыщем теперь «инкрустацию».
– Как хотите, – она уткнулась в другой словарь.
      Алекмиха вдруг охватил тревога: «А если она замужем? Что тогда делать? Вот она рядом, такая милая! Я уже люблю ее! А если мы половинки одного яблока? И только сейчас встретились! Моя вторая половинка, слышишь ли ты меня?»
– Вы что-то спросили? – тихо произнесла Люся, подняв от словаря голову.
– Это я так, про себя.
– Я не замужем, но у меня есть ребенок. Он не мой, моей сестры, которая без вести пропала вместе с мужем в одной из экспедиций. Я заменила ему мать, и он меня считает мамой.
– Сколько ему?
– Четыре годика!
– У-у-у! Уже большой.
– Рисуем уже, читаем, сочиняем даже стихи!
– Поразительно! – искренне удивился Алекмих.
– Да! Вот такие мы! Ага, вот и ваше слово, выписывайте!
– Спасибо!
      Алекмих быстро справился с работой и положил на место словари.
      Пока он писал, Люся в свою очередь внимательно рассматривала его. Русые волосы, высокий лоб, на переносице две глубокие складки, пухлые губы, правильный нос, зеленые глаза. На вид ему можно было дать не больше тридцати, но присмотревшись внимательней, значительно больше.
– Ну что? Пойдемте обратно? Нас уже заждались.
– Да, конечно.
      И они вышли из комнаты. Пока шли по коридору, Люся думала: «Что это со мной происходит, и вчера и сегодня? У него, может, это случайный эпизод в командировке, а я уже нафантазировала себе. У меня есть сын. Довольно! Но я же живой человек! Должна же быть и у меня личная жизнь? А-а, будь, что будет!»
– И сколько вы еще пробудете в нашем городе?
– Максимум дня два.
– Жаль…
– Вам действительно жаль?!
– Отчасти. У нас не происходит ничего интересного. Все размеренно, четко, по плану. Даже развлечения дозированы: строго предписано, кому, что и сколько полагается. Скучно! Вы вот художники! Свободная профессия, творчество!
– Люся! Я должен вам признаться. Мы не художники.
– Как?!
– Да, мы представились художниками только для того, чтоб с вами познакомиться. Так уж вышло, простите.
– Оригинально! А кто же вы?
– Лично я из отдела по контролю за охраной экономических и энергетических ресурсов, старший инспектор. А Жихарев действительно астронавигатор и художник-любитель к тому же. Когда он стал представляться, я думал, вы заметите, он назвал свою настоящую профессию.
– Я заметила, но думала, он оговорился!
      Возвращаясь, они слышали из-за неплотно прикрытой двери веселый голос Володи:
– Я вам доложу, милые женщины, будущее – за поэтической информацией! Даже нас, художников, скоро никто не будет принимать всерьез.
      Жихарев сидел за сдвинутыми столами. Заведующая подливала ему в чашку чай, остальные внимательно слушали гостя.
– Вы нас не потеряли? – игриво спросила Люся, поглядывая на Жихарева.
– Как раз вас и не хватает, присаживайтесь!
– Все в порядке? – переспросила заведующая Люсю.
– Да, все отыскали.
– Надо это отметить! Тут у меня, совершенно случайно, завалялась бутылка коньяка!
– Это лишнее, – встрепенулась заведующая, не зная, как реагировать на это.
– Сувенирная! Всего-навсего трехсотграммовая. Ведь уже конец рабочего дня. Татьяна Александрова, позвольте маленькое отступление от инструкции, я вас прошу, – Жихарев так обворожительно улыбнулся и так ловко поставил на стол маленькую бутылочку, что заведующая не устояла.
      Жихарев, разливая на всех маленькую бутылочку, не умолкал:
– Вот возьмем сегодняшний день! Кого можно назвать поэтом? Что можно читать для души?
– Многих, хотя бы этого, что «Звездные дожди» написал.
– Так! Еще кого?
– Да мало ли! Я, по правде сказать, не люблю поэзию и не понимаю.
– Я вот тоже не люблю современную поэзию, не понимаю.
– А как так можно?
– Можно, отчего же нельзя? Поэзия настоящая сродни настоящей музыке, либо она есть, либо ее нет! Вот и все.
– А как это определить, степень настоящего?
– Никак! Только чувствами! Ее надо чувствовать как любимую женщину, как все прекрасное, как ощущаем любовь!
– Вот уже и до любви добрались! – весело вставила Люся. – Что будет дальше? Разговор о счастье, о смысле жизни, о долге, чести?
– Н-да, очень правильное замечание. Я тут замахнулся на необъятное, извините. Говорить лишнее о хорошем, это то же самое, что освещать солнце настольной лампой.
– Нет, продолжайте, просто  до конца работы осталось всего пять минут.
– Намек понял! Провозглашаю тост! Милые женщины! Давайте выпьем за вас! Вы для нас – и поэзия, и проза, и песни, и музыка, и, конечно же, картины, лучшие картины в нашей жизни!
– С картинами что-то я не поняла, но в общем принимаем! – поддержала тост заведующая конторой.
– Ой! Татьяна Александровна, совсем забыла! Сегодня в садик просили пораньше прийти. Можно мне отлучиться?
– О чем ты говоришь! Конечно! Как там Сережка?
– Да вроде ничего, горлышко уже прошло.
– Варенье малиновое помогает.
– Да где его нынче достать. Ну, я побежала!
– Разрешите, я вас провожу? – вызвался Алекмих.
– Пожалуйста.
– До свиданья! – попрощался со всеми Алекмих и вышел вслед за Люсей.
– А однажды, дело было на Базе, Алекмих, я и еще несколько человек столкнулись во льдах Антарктики с настоящим айсбергом.
– Ой! Как интересно! Расскажите! – хором попросили девушки.
– Это действительно было? – спросила Люся у Алекмиха, едва они прошли по тротуару несколько шагов.
– Было, только меня там не было. Это Володя меня приплел, чтоб я героически в ваших глазах выглядел.
– А вы скромный! Могли бы и соврать, если только красиво!
– Я еще совру, – пообещал Алекмих и улыбнулся.
– Значит, приятель ваш художник-любитель? А вы?
– Если говорить о любительстве, то, пожалуй, ближе к поэзии.
– Сочиняете стихи и в рабочее время?
– Раньше бывало и в рабочее. Теперь работа серьезная, приходится скрывать свое хобби.
– А меня не боитесь? Вдруг вашему начальству доложу о вашей, так сказать, неблагонадежности?
– А какой смысл? Получить лишний талон на Спутник Развлечений? Стоит ли ради этого? И потом, все идет к тому, что это уже не будет считаться криминалом.
– А мне казалось, уже навсегда определили и выявили, кому писать книги, кому снимать кинофильмы, кто должен заниматься сбором информации, кто выпечкой хлеба. Каждый доволен рабочим местом, занимается согласно программе, ни у кого никаких вопросов и сомнений! Так установили и так должно быть. Раз в три года все население собирается и голосует за установленный порядок! Желание населения – закон!
– А вы считаете, надо непрерывно сомневаться и менять программу?
– А вы так не считаете?
– Я просто иногда думаю, но что я могу сделать или вы? Нас так мало, смешно, нелогично, неразумно идти против большинства.
– По-вашему, и большинство довольно сложившимся порядком?
– А почему бы нет?
– Все сыты, одеты, обуты, у каждого работа, каждому предназначена какая-то доза развлечений. Что еще надо?
– Да все только делают вид, что довольны, а на самом деле каждому хочется чуточку риска, неустроенности, борьбы за свои взгляды, убеждения! Ведь это и есть признаки нормальной человеческой жизни!
      Люся была возбуждена. Она раскраснелась, волосы разметались, глаза сияли. Алекмих сам чувствовал прилив сил, хотелось спорить, убеждать. Вдруг он услышал какое-то жужжание.
– Ой! Что это?
– Где?
– Да вот же!
– А-а! Это мои спутницы, пчелы, – Люся рассмеялась. – Они меня все время сопровождают. Если я в возбужденном состоянии, вьются над моей головой около десятка, а если плохое настроение, то одна, две, не больше.
– Неужели у вас тут водятся пчелы? – искренне удивился Алекмих.
– А почему бы и нет? Условия такие, что растет и живет все земное!
– От вас, наверное, какой-то аромат исходит, если пчелы чувствуют!
– Возможно.
– А они не мешают?
– Нет, что вы! Я к ним даже привыкла и скучаю, когда их нет.
– Интересно!
– А мы уже пришли: за углом детский садик.
– И вы сегодня заняты?
– Да, к сожалению. Скоро каникулы, а я Сереженьку собрать должна, он поедет к дедушке, моему папе.
– Далеко?
– На Спутник Развлечений, он там работает.
– А вы сами?
– Я чуть позже, в свой отпуск.
– У нас совсем нет времени? – и Алекмих с таким отчаянием посмотрел на Люсю, что у нее сжалось сердце.
– Нет, почему же, если хотите, еще минут пять. Там сквер есть, давайте пойдем покурим!
– Вы курите?
– Это еще один тайный порок!
– А какой другой?
– Другой… Я тайком шью сама себе одежду!
– Мы все, оказывается, с пороками.
– Я в детстве мечтала быть портнихой, но по тестированию, по анализам мозга мне определили, что я должна заниматься сбором информации.
      Они вошли в тенистый сквер. Нашли одинокую скамейку под старой липой и уселись. Люся достала из сумочки сигареты, размяла одну из них, подала зажигалку Алекмиху. Тот зажег огонек и поднес к сигарете. Люся затянулась. Алекмих молчал.
– Саша – можно я так вас буду называть? – а вам не скучно на своем месте?
– Бывает скучно, даже очень, но что делать? Надо работать, надо жить. Везде надо работать.
– Очень мудрые слова! Ничего подобного не слышала!
– Иронизируете?
– Нет, смеюсь.
– Я тоже иногда над этим смеюсь, до слез.
– Уж в вашем-то возрасте! Наверное, алименты платите?
– Угадали, а что, видно?
– Не очень, но…
– Просматривается?
      Они оба рассмеялись.
– История самая обычная. Она возомнила, что только научная работа и есть предназначение женщины. Не было ни быта, ни кухни, ни заботы, ни ласки, ни внимания ко мне. Так, потребность, необходимость в мужчине, и опять же, строго по плану и графику, а все остальное – научные изыскания.
– Не сгущаете краски?
– Самую малость.
– А кто она была?
– Как?
– Ну, может быть, и не человек вовсе?
– Да нет, вроде. У нас на Базе смешанные браки не практикуются, к тому же у нас ребенок есть, дочь!
– Ребенок – это не проблема. Вы ее проверяли на РЧ, реакцию человечности?
– Кого? Ребенка?
– Жену.
– Нет.
– А теперь сомнения не возникают?
– Приходят иногда мысли, но ведь об этом должны были в Бюро Знакомств предупредить!
– Могли забегаться, задергаться, да мало ли что, – и забыть. Сколько угодно случаев бывает. Но у вас там, на Земле, такая возможность есть! Ведь только там можно делать эти анализы, а вы не воспользовались этим. Не то что у нас тут: захочешь, да не сможешь. Кто бы меня проверил? Кто я на самом деле – машина или человек?
– А не боитесь?
– Боюсь, но хочу знать.
– Хотите, я вам помогу? Только...
– Что – только? Боитесь ответственности?
– Да нет. Просто думаю, как же вы тут останетесь, ведь мне нужно будет ваш цветок-эмблему забрать, чтоб провести анализ?
– Я учла это! По знакомству мне сделали дубликат, им я и подменю оригинал.
– Так что, прямо сейчас забирать?
– Можно и сейчас, никто не видит нас? Посмотрите назад?
      Алекмих осторожно оглядел сквер, ничего подозрительного не обнаружил.
– Я вам уже в карман его положила, – тихо произнесла Люся.
– Вот и отлично! Теперь осталось улететь, прилететь и найти вас!
– Там же я написала номер лазертелефона. Как будет возможность, звоните. И вот что.  Мы тут разговор вели, кто есть кто. У меня отец этим вопросом занимался тридцать лет назад. Есть у него одна странная рукопись, он мне ее на совершеннолетие подарил. Так вот, она для вас будет любопытна, тем более что я вам доверилась и вы будете анализ проводить. Ее я сегодня же в гостиницу вам пришлю.
– Кажется, настроение у вас портится, пчел совсем мало.
– Да нет, скорее, они на липу полетели: она вся в цвету.
– Верно, май – время мед собирать.
– Так, теперь нам в разные стороны. Вам – туда, мне – сюда.
– Сегодня нельзя увидеться?
– Нет, к сожалению.
– А завтра?
– Приходите, с часу до двух у нас обед!
– Я знаю.
– До свидания?!
– До завтра!
      Они протянули друг другу руки, при этом слегка покраснев. Она мягко освободила руку и, оглядываясь, пошла к зданию детского садика. Он еще долго смотрел вслед. Затем пошел бродить по старым улочкам города. Голова шла кругом, сердце громко стучало, душа переполнилась чувствами. И все было прекрасно! И старые стены домов с облупившейся краской, и пение птиц, и жужжание пчел на цветках, и воздух, напоенный ароматом цветущего мая!
      Алекмих бродил по городу до поздних сумерек, полушепотом декламируя: «Мы так закружились… кружились… кружились. Случайные встречи, разлуки, любви!». Нет. Пожалуй, это не совсем удачно. А если так: «Мы так закружились с тобой, не зная конца до конца!». М-м, сразу два конца, как-то тоже не очень».
      Он впервые за много лет вновь сочинял стихи.
      Поздно вечером он вернулся в гостиницу. В его номере горел свет, за столом сидел Жихарев и заведующая Конторой редких технических справок Татьяна Александровна.
– Здрасьте вам! – произнес Алекмих, мало удивляясь гостье.
– Садись с нами, вот тут чуть-чуть осталось, – пригласил Жихарев, тщательно скрывая досаду.
– Я не помешал?
– Ну что вы! – произнесла Татьяна Александровна, обворожительно улыбаясь.
      Жихарев нашел третью рюмку и налил коньяк.
– Я вообще-то на ночь не пью, но сегодня есть повод!
      Алекмих, не разуваясь и не снимая куртки, подошел к столу, взял рюмку, чуть пригубил.
– Кто есть женщина? Женщина – есть двигатель прогресса человечества и индивидуума в частности!
– Ой! Как сухо и казенно! – сказала гостья.
– Спокойно! Прошу не перебивать. Вначале выпьем за женщин!
– С удовольствием!
– А теперь обещанные стихи, посвященные женщине, хотите?
– Любопытно!
– Слушайте!
– Ты, случаем, не того? Где-нибудь успел? – поинтересовался Володя.
– Момент! Это не важно! Слушайте! – И Алекмих начал вдохновенно читать стихи.
      Он остановился и перевел дыхание, Володя от удивления открыл рот, а Татьяна Александровна широко раскрыла от восхищения глаза.
– Браво! Я вас недооценила, – призналась она.
      Ее красивые серые глаза смотрели томно и с неподдельным интересом.
– Я покидаю вас. Сейчас вот только закушу…
      Алекмих отломил кусочек шоколада, бросил в рот, поставил пустую рюмку на стол и направился к выходу.
– Надолго?
– На несколько часов, подышу вечерней прохладой, поброжу по городу.
      На следующий день он не встретился с Люсей: пришлось срочно улетать, но  позвонил ей по телефону. Потом была переписка, звонки. Но больше в командировку на Ирис его не направляли. А она через полгода поменяла место работы, и следы ее затерялись. Жихарева через некоторое время после той командировки отправили за какую-то провинность в двухгодичную экспедицию на Уран без права свободного выезда. И от него тоже не было никаких вестей.
      Началась пора разочарований.




Фанданго № 1
Фанданго № 2
Глава 4
   Глава 5    Глава 6
Фанданго № 3
Глава 7
   Глава 8    Глава 9    Глава 10
Фанданго № 4
Глава 11-12
Фанданго №5
Глава 13



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики