Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты




Главная страница сайта

Дара МАХОНИНА
(Бахчисарай)




ПОЛНОЧНЫЕ  РАЗМЫШЛЕНИЯ

Блеснула молния шпаги, едва не выбив оружие из рук противника, и юноша дерзко рассмеялся. Крутнувшись на каблуках, он успел отбить коварный выпад, направленный ему в спину…
– Остановка «Северные ворота», будьте осторожны… – произнес бесцветный механический голос.
Юноша, мгновение назад махавший шпагой, спокойно встал и отряхнул серый комбез с золотой прожилкой на плечах, очевидно, из командос…
Двери поезда захлопнулись, с и легким фырканьем он начал разгон. За окном со скоростью звука мелькали серые стены и люминесцентные огни – впереди нас ждала новая остановка.
Не знаю, когда я выпала из этой жизни, когда перестала в ней существовать… Но, так или иначе, я отреклась от Внешнего мира. Быть может, этому способствовала моя врожденная неспособность к трансформации тела, мутации. Только один вид трансформации был мне доступен, в этом я напоминала людей Технической Эры, минувшей четыре века назад.
Это была странная Эра, или «века», как тогда называли летосчисление. Люди не умели мутировать, они строили огромные заводы и придумывали сложные механизмы, чтобы плавать, летать или быстро передвигаться. Но это было до Катастрофы, обезобразившей лик Земной.
Владыки прошлого ревностно оберегали секреты своего могущества. К 24-му веку на планете скопилось неизвестное количество ядерного оружия, что сделало войны между государствами невозможными. Подписывались всевозможные Пакт о разоружении, однако всеобщее недоверие создало множество тайников ядерного оружия, и нашпигованная этой начинкой планета ждала своего часа два столетия.
К счастью, к тому времени люди научились сохранять свои знания и к моменту Катастрофы, все библиотеки, хранящие поистине бесценные знания, были накрыты силовыми куполами на автономном питании. Именно это позволило пережившим Катастрофу воссоздать однажды декор Технической Эры, кстати, это здорово экономит время.
Катастрофа… Это слово до сих пор произносят шепотом – отголосок минувших страданий. Да, долго ждала планета, надеясь на разум своих детей, прежде чем решила преподать Урок. Ох, и не сладким же он был.
Сдвиг тектонических плит породил множество землетрясений, огонь недр вырвался из глубин. Африка стала свободным материком и удалилась от Евразии на несколько сот миль, Северная Америка частично затонула, зато в Тихом океане появилась новая цепь островов. А над миром разнеслась Невидимая Смерть, которую люди назвали радиацией. До сих пор нам неизвестно, почему были разрушены силовые купола ядерных схронов, но люди, пережившие черные дни, изменились, и назвать их людьми можно лишь с большой натяжкой.
Поезд чуть заметно пыхтел, останавливаясь, механический голос вновь завел свою литанию.
Это была остановка «Татарское Болото», когда-то я тут жила. Здесь растут исполинские ясени и дубы, некоторые зеленеют всю зиму, и хоть в долине и журчат ручьи, но никакого болота тут нет.
Створки дверей сомкнулись, и мягкая тяжесть вдавила меня в бархат кресла, вновь замелькали огни. Я отвела взгляд от окна и принялась рассматривать пассажиров.
Вот в нескольких метрах от меня стоит молодая невысокая девушка. В вагоне больше половины свободных кресел, но она не пожелала сесть в мягкий черный бархат.
У девушки темно-рыжие, до плеч, волосы, на худом лице выделяются большие темно-карие глаза с хитрым прищуром, сквозь челку просвечивают темные брови, опустившие вниз внешние кончики. У незнакомки чуть впалые щеки, но это даже мило, красиво очерченные, чуть нервные губы, небольшой подбородок и нос с горбинкой, несколько непропорциональный, но ничуть не портящий лицо и даже придающий какой-то шарм. Она нервно сжимает ремешок сумочки, перекинутой через плечо, и на безымянном пальце виден большой перстень с черным агатом.
Я ее никогда раньше не встречала, но странное ощущение, что я ее знаю, не оставляет меня. Кем же может быть знакомая незнакомка?
Белые металлические двери распахиваются навстречу стройной девушке в зеленоватом синтетическом плаще, вниз ведут семь широких ступеней, к следующим дверям, перед которыми в застекленной комнатке сидит охранник. Темно-рыжие волосы девушки развеваются за ней – так быстро она идет. Она едва заметно кивает головой в знак приветствия, и охранник почтительно снимает фуражку, двери распахиваются. Зал принимает ее непривычной тишиной: игровые терминалы еще не включены, и неизвестно, заработают они сегодня или нет.
Я уже знаю, что девушка получит кредит, без которого бы пошла ко дну. Я чувствую ее неуверенность и страх, мне очень хочется сказать ей, что все будет в порядке, но я не решаюсь. Ведь возможно, что получение кредита будет зависеть от ее настойчивости, а, узнав, что все будет в порядке, она не станет прилагать необходимые усилия, и все пойдет прахом? Возможно. И поэтому я молча наблюдаю, как девушка с темно-рыжими волосами и тремя обгрызенными ногтями на левой руке, сходит в Промышленном центре, на остановке "Зама-Талки".
В последнее мгновение в вагон заскакивает девица лет семнадцати от роду. Она падает в ближайшее кресло, лицом ко мне, и ее одеяние негромко, и даже мелодично, потрескивает; переливаясь красно-желтыми огнями,  по полупрозрачной ткани ползают, словно живые, яркие огни. Через плечо девушки перекинута тяжелая русая коса, свисающая ниже пояса, грудь тяжко вздымается, словно девушка только что быстро бежала. Широко расставленные сизо-серые глаза взирают на мир в легком недоумении, словно вопрошая: «Как я тут оказалась? А вы что тут делаете?».
Легкий румянец покрывает скулы девушки, завитки русых волос прикрывают ушки и слабо поблескивающие маленькие сережки. Ротик девушки приоткрыт, видно, никак не восстановит дыхание, и виден жемчужный ряд зубок. И она тоже нервничает: руки, идеально очерченные, с длинными тонкими пальцами и розовыми ногтями, теребят край платья.
Но лицо ее невозмутимо, и взгляд сизо-серых, широко поставленных глаз спокоен. А спокойна ли она? Или это просто одна из масок, что-то вроде мимикрии, защита от воздействия внешней среды? Может, и так. Говорят, человек судит о других по себе, забывая, что быть не судимым лучше. Может, я и права, и на лице этой славянской красавицы Маска, ну так что же?.. Ты же помнишь сама, Тарра, множество масок, носимых тобою, прежде чем ты отреклась от реки жизни. Социум, жизнь в обществе слишком сложна, чтобы обходиться без этих самых Масок, чтобы все время оставаться самим собой. И человек нашел выход, своего рода мимикрию, он надевает маску, и вместо потока лавы мы видим скованную льдом реку. Маски – это достояние и достижение цивилизации, или наоборот, цивилизация – это достояние и достижение Масок.
Взгляд затуманился, я ощутила ледяной холод и увидела землю с огромной высоты. Между нами проплывали перистые облака, и я видела затуманенные полосы рек и туманные массивы лесов, и сверкающие хромом города, а встречный ветер трепал огромные крылья, распластавшиеся за спиной.
– Остановка «Серебряная Высь», будьте осторожны…
Славянская красавица в красно-желтом и русой косой через плечо, скользнула на платформу. И, прежде чем поезд помчал нас дальше, я успела увидеть, как за спиной у девушки распрямляются огромные и тонкие красно-желтые крылья, и она воспаряет над землей, мощным толчком уносясь в серебряную высь…
Да, причудливы извивы судьбы. И не этой ли свободы боялась и ждала та девушка? А чего боюсь и жду я? Может, следующей жизни? А может, того, что стану такой, как все? Могла ли я подумать когда-то, что буду тем, чем нынче являюсь? Человеком без друзей, без семьи, и даже без работы. Социальное устройство нашей жизни предполагает пай, на который в принципе можно прожить. За счет этого, да редких авторских гонораров, я и живу.
Мне нравится работать ночами и подолгу находиться в дороге, путешествовать на дирижаблях или в поездах метро, мне интересно наблюдать за другими людьми и изредка угадывать их будущее. Эта способность, и еще одна, и подвесила однажды меня между небом и землей, где я и болтаюсь, нелепо и одиноко.
Дверь между вагонами отодвинулась, пропуская человека средних лет, одетого в зеленый комбез, с серебряными прожилками на плечах и рукавах. Космик, но не патруль, скорее всего, инженер. Но такое лицо скорее подошло бы командиру экипажа, чем какому-нибудь радисту. Волевой взгляд блеклых, но острых синих глаз, тонкий прямой нос, чуть выступающие скулы на треугольном лице, тонкие же, но словно высеченные из гранита губы, резкие носогубные складки, упрямо выставленный вперед подбородок, и над всем этим копна седых волос. Впрочем, они только кажутся седыми, скорей они серебристые, с пепельным отливом, человеку в комбезе инженера нет еще и тридцати.
Он проходит мимо, мягко и грациозно, ступая на носки сапог, держа руки чуть на отлете, словно готовясь вцепиться в первый попавшийся предмет.
Он давно уже ушел в следующий вагон, но я все еще вижу его мысленным взором. Его мягкие шаги не слышны среди гладких стен коридора, лучемет не дрожит в напряженной руке. Космик крадется по коридору, надеясь, что его не заметят и к рубке управления не придется пробиваться с боем, но все же он готов к нему и не боится. Вдруг в монолитной стене открылась ниша, и из нее вышел человек. Последовала вспышка, и на груди вышедшего расцвел огненно-красный цветок, но шум падения тела заглушили крики, а запах паленой плоти и крови-озон. Инженер в форме космика был обнаружен.
– Остановка «Завод Шелкопрядов», будьте…
Видение исчезло, очевидно, это было прошлое, человек в зеленом с серебром выглядел мальчишкой.
На остановке сошло несколько пассажиров, а вошли юноша и девушка. Я бы не обратила на них внимания, если бы не печать крайней усталости на их лицах. Они прошли мимо меня и сели неподалеку, тихо переговариваясь о чем-то.
Я словно наяву увидела, как, переступив порог завода, юноша и девушка мутируют, превращаясь в гигантских гусениц-шелкопрядов, и целый день ползают между странными приспособлениями, создавая крепчайший и тонкий, словно паутина, шелк. Перчатки из этого шелка я держала сейчас на коленях. И была благодарна этим двоим, что они у меня есть.
– Остановка «Навес Туманов», будьте осторож…
Как ты мне надоел! Противный механический голос!
Это моя остановка. Хоть она и называется «Навес Туманов», но на самом деле, это лес, и на его прогалинах «люди» построили себе дома. У меня тут однокомнатная квартира, где я очень люблю пить ночью чай и размышлять, глядя из окна на звезды и занимающийся рассвет.
Мне надо ступить на движущийся тротуар, проехать пару миль, и я буду дома, где меня никто не ждет.
Я ступила на ленту, уносящуюся вдаль, чуть поодаль, на сиденьях, предусмотренных для пожилых людей, разместилась стайка молодежи.
Мы проехали мимо Безымянной Скульптуры: девушка протягивает руки навстречу небу, за спиной застыли в неподвижности крылья, ноги опираются на стальную сферу, а запрокинутое к небу лицо молит о свободе. Наготу девушки скрывает кусок стальной ткани, замершей на века, но трепещущей на ветру. Она прекрасна…
Кто-то из подростков отпустил шуточку на счет скульптуры, и четверка недорослей загоготала в ответ. Как и любое поколение next, они позволяют себе вольности, прозрачная свобода будоражит их, а кажущаяся вседозволенность заставляет вести себя вызывающе.
Я не обиделась, когда следующая шутка прозвучала в мой адрес, но решила тоже пошутить…
Я сошла с ленты движущегося тротуара и направилась к лиственной рощице в трех шагах от ленты. Судя по всему, они сочли это приглашением. Ну что ж…
То, что сделало меня изгоем и отщепенцем, в данном случае послужит мне.
После Катастрофы выжило не так уж много людей, а выжившие получили странный дар – способность к трансмутации. Люди могли отращивать дополнительные органы обоняния, осязания и тому подобного. Могли полностью мутировать, приняв облик какого-то животного, птицы, насекомого. Земля стала похожа на мир темного фэнтэзи или на мозг свихнувшегося фантаста. Но люди предпочитали обходиться человеческой оболочкой, трансмутируя только по необходимости. И еще одно: они практически утратили шестое чувство, или дар интуиции. Но, как это иногда случается, произошел случай из ряда вон. Я могла предвидеть будущее и предчувствовать опасности, не всегда, но очень часто.
И я тоже могла трансмутировать, но Моему миру известны только мутации животного, но не растительного образа. А я… Я чувствовала деревья, могла стать их частью, питалась вместе с ними и жила в их ритме. Я знала, что под шершавой коричневой корой таится жизнь, осознанная и стремительная, как золотистый сок, несущий эту жизнь дереву. И не потому ли я так часто задумывалась о смысле жизни, что пыталась, как дерево в недра земли, проникнуть глубже, чем обычный человек, в тайны вселенной? Может, и поэтому. Я шагнула к клену и, обхватив его руками, слилась с золотистым движением, дарующим жизнь…
Я слышала растерянные крики юных бунтарей и беззвучно смеялась. Что мне до них, когда я чувствую тепло, уют, заботу и любовь? Наконец мальчишеские голоса смолкли, я еще немного подождала и с неохотой покинула спокойную гавань.
Рощу заливала призрачным светом полная луна. Наверное, прошло несколько часов с тех пор, как я спряталась… Я поискала возле корней дерева, но ничего не нашла. Наверное, сумочку и перчатки утащили юные олухи. Я фыркнула и осмотрела себя. Дерево не принимает чужую его природе ткань, и одевалась я всегда в льняное или хлопковое платье, а не в синтетику и кожу, поэтому и пришлось оставить сумочку возле корней, ну да Бог с ней… Я еще раз оглядела себя и фыркнула: туника из желтых и зеленых листьев клена прикрывала тело до бедер, лепестки браслетами охватывали запястья и щиколотки, лунные блики зажигали их серебряными огнями. Красиво, конечно, но сколько мне придется с этим возиться?! Впрочем, проклятье может обернуться благословением, ночь осветится луной, а день омрачится тучами. В любом случае, надо оставаться собой, а не прятаться под Маску…
Я расхохоталась и не стала менять свою одежду: я такая, какая есть.
И я шагнула вперед…


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики