Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Раиса НАУМОВА
(Щелкино)



СЛОМАННЫЙ   МЕЧ   ЯХНЫ

     Безумная планета. И свистящий ветер, несущий комочки смерзшегося снега. Стас вел вездеход, лавируя между заснеженными лавинами камней, которых на этой планете в избытке. Был он психологом, специалистом по внеземным цивилизациям, и на планету Холду попал после длительного пребывания на тропическом острове Юмотан, который был расположен на третьей планете звезды Регул. За полгода пребывания в благодатных тропиках Стас перебратался с большей частью населения острова. Провожали его с песнями и плясками, которые сопровождались обильным возлиянием местного вина – канье, – прозрачного и веселящего душу. Вообще-то ему полагалось теперь не менее года творческого отпуска на Земле, для отработки обширного этнографического материала, собранного на гостеприимном Юмотане.
      Но когда он в гостиничном номере огромного космопорта «Титан» ожидал попутной ракеты на Землю, у него внезапно зажегся экран видеофона. В недоумении он нажал на кнопку приема, и на экране появился его старый знакомый, Андрей Павлович Козловский, капитан корабля «Сигма», который вскоре должен был стартовать на некую планету Холда, расположенную в созвездии Стрельца.
– Стас, – расплылся в улыбке Козловский, – я просматривал список вновь прибывших в космопорт и наткнулся на твою фамилию. Страшно рад тебя видеть.
– Андрей Павлович, – улыбнулся в ответ Стас, – рад видеть тебя. Чем это тебя заинтересовала моя скромная персона?
– Ну как будто и нельзя поговорить со старым другом, да еще после стольких лет разлуки, – еще шире улыбнулся Козловский, но под испытующим взглядом Стаса убрал с лица улыбку и сказал: – От тебя ничего не скроешь, о лучший психолог космоса, мне позарез нужна твоя помощь.
– Практическая консультация?
– Да нет, – глубоко вздохнул капитан, – у меня ЧП. Некая Галина Голубинская неосторожно спрыгнула с самодвижущейся дорожки и сломала ногу. Галина Голубинская…
– Ваш новоявленный психолог по контактам с местным населением планеты Холда.
– Да, черт побери этих слишком прытких девчонок. Лезут в космос, а сами не могут справиться с простейшим механизмом.
– Итак, – Стас скрестил на груди руки, – чем могу быть полезен?
– Стас, – проникновенно сказал Козловский, – мне очень нужен психолог.
– Психолог нужен всем. В том числе моим дражайшим родителям он нужен в качестве любящего сына, которого они не видели много-много земных месяцев.
– Стас, с тобой страшно общаться, – несколько заискивающе произнес Козловский, – ты проницателен, как…
– Сивилла с планеты Хорхе, – закончил со вздохом Стас, – а работа-то хоть интересная?
– Ты не знаешь Холду? – изумился Козловский. – Масса интересного материала, необычные религиозные верования, борьба матриархата с патриархатом, дикие племена и зачатки варварской цивилизации.
– Девушки красивые у вас в экспедиции есть? – поинтересовался Стас.
– Увы, у нас была только Галочка, да и та, сам понимаешь… Зато в группе контакта на Холде врачом работает Ядвига Полонская.
– О, Ядвига, – улыбнулся Стас. – Ну, во-первых, у нее ревнивый жених, а во-вторых, я смертельно устал, Андрей.
      Козловский сморщился как от зубной боли.
– Что-то ты не похож на изможденного и немощного деятеля науки. Здоровенный мужик, да еще и загоревший, как турист, побывавший на юге.
– На Юмотане было сорок градусов в тени. Это тоже не рай.
– Зато на Холде прохладно, свежий бодрящий воздух. Слушай, Стас, ведь горим мы. Без психолога нам никак нельзя.
– Ладно, – вздохнул Стас, – я вдруг решил, что твой звонок – это перст судьбы. Предчувствие у меня какое-то странное. Сколько времени ты мне даешь на улаживание личных дел?
– Сутки, Стас, целые сутки. Правда, надо еще пройти медкомиссию.
– Изверг, ты, Андрей. Ну черт с тобой. Видно, во мне еще не иссяк дух мальчишеского авантюризма.


      То, что его поступок был мальчишеством, Стас понял сразу, но в том, что это был чистой воды авантюризм, ему пришлось убедиться позднее.
      Стас пребывал на планете Холда всего неделю, но был сыт ею по горло. Вечные тучи кроваво-серого оттенка, скудная растительность, каменистая почва, слегка присыпанная смерзшимися катышками снега – все этого складывалось в унылую и неприглядную картину. Правда, старожилы этих мест – ребята из группы контакта – говорили, что далее, на востоке, растут довольно густые хвойные леса и на озерах полно птиц, но Стас верил в это почему-то с трудом.
      Планета Холда была открыта лет десять назад, но налаживание контакта с аборигенами продвигалось с трудом. На этом участке планеты располагалось большое феодальное государство, которым правил харлох Янг, местный царь, с недоверием относившийся к пришельцам, да еще существовали небольшие группы так называемых Больших Охотников, которые кочевали с места на место, грабя оседлое население. Часто между воинами харлоха и Большими Охотниками происходили стычки, так что на землях Холды скучать не приходилось.
      Вообще-то, харлох Янг любил принимать дары и даже не возражал, когда земляне оказывали помощь местным жителям, живущим на грани вымирания. Но дальше этого не шло.
      Джон Дастин, руководитель группы контакта, вводя Стаса в курс дела, объяснил, что такое настороженное отношение к землянам вызвано большим влиянием на харлоха некой группой жриц, именуемых святейшими сестрами богини войны Яхны. Власть эти сестры в стране имели огромную, и они всячески препятствовали любым дружественным акциям землян.
      Провожая глазами встретившуюся им группу холдов, Стас подивился их дикому свирепо-задиристому виду. Одеты они были в мохнатые шкуры, и из-за множества ножей, мечей и копий, висящих на их телах, походили на каких-то громадных ежей, ощетинивших свои колючки перед дракой.
      «Да, судя по виду этих бесстрашных воинов, – подумал Стас, – работа на Холде действительно предстоит интересная и явно нескучная». И его рука невольно потянулась к игломету, который при выстреле оказывал парализующее действие на любой живой организм, которое сохранялось в течение нескольких часов.
– Это Большие Охотники, – объяснила Стасу его попутчица, врач группы контакта, Ядвига Полонская. – Хорошо, что они миновали деревню, в которую мы с вами направляемся, а то лечить бы там уже было некого.
– Вам не бывает жутко на этой планете? – спросил девушку Стас.
– Нет, что вы, – засмеялась Ядвига, – привыкла. К тому же оседлые жители незлобивы и даже, на мой взгляд, излишне беспомощны. Они меня любят.
– Ну еще бы, вас – да не любить, – сказал Стас, бросая на девушку восхищенный взгляд.
      Ядвига в ответ засмеялась:
– Следите лучше за дорогой, Дон Жуан.
      Деревня состояла из землянок, покрытых дерном. Дымоходами служили круглые дыры, из которых валил желтый удушливый дым. Стас было сунулся в одну из них вслед за Ядвигой, но закашлялся и решил постоять на воздухе. Оглядывая унылую местность, окружающую деревню, он вдруг заметил какие-то черные тени за грядой каменных валунов. Вынув на всякий случай игломет, он настороженно начал всматриваться вдаль. В это время раздался свист пращи, и увесистый камень ударился об руку Стаса. Тот невольно вскрикнул и выронил игломет. Несколько звероподобных фигур бросились на Стаса сзади. Он попытался сопротивляться, но на него ловко накинули сеть и закатали в нее, превратив его в огромный извивающийся кокон. Затем несколько дюжих волосатых парней взвалили землянина на плечи и понесли из деревни, не обращая внимания на выскочивших на шум женщин. Ядвига бросилась было за Стасом, но, так как она была без оружия, ее просто небрежно оттолкнули, и она, упав, осталась лежать на дороге.
      Стаса тащили долго. Затем взвалили его на примитивную повозку, в которую были впряжены мохнатые медлительный животные с двумя острыми рогами на носу.
     

      Ядвига плакала, сидя напротив капитана Козловского.
– Понимаете, – сквозь рыдания объяснила она, – случай был сложным, и мне было неудобно работать в полевом комбинезоне, я сняла куртку и, конечно, пояс с иглометом.
– Как выглядели похитители?
– Как Большие Охотники – в шкурах, с перемазанным грязью лицами.
– Нет, это были не Охотники, – задумчиво произнес Джон Дастин. – Они не тронули деревни, они не увели женщин, как это у них водится. Им нужен был только Стас – громадный сильный мужчина. И я, кажется, догадываюсь почему. Нужно направить посольство ко двору харлоха, может, там мы что-то сможем выяснить.


      Посольство состояло из капитана корабля «Сигма» Андрея Павловича Козловского, начальника группы контакта Джона Дастина и двух его сотрудников, Яна Джезинского и Генри Хофмана. Посольство сопровождал официальный переводчик землян. Звали его Хамми-Хам. Когда-то он сам предложил свои услуги, так как был опальным советником харлоха, и чтобы не отправляться в ссылку, решил найти себе новых хозяев. Его вполне устраивала и сытая еда, и чистое помещение, предоставленное ему землянами. Тем более что новые хозяева его не обижали и платили полновесным золотом. Справедливости ради надо сказать, что Хамми-Хам служил землянам не за страх, а за совесть. Хорошо ориентируясь в хитросплетении политических интриг царского двора, он не раз оказывал землянам неоценимую помощь, сглаживая острые ситуации и конфликты, то и дело возникающие по вине харлоха Янга и его хитроумных советников.
      Дворец харлоха поражал варварской роскошью. Пол состоял из огромных глыб малахита. Стены, из грубо обтесанных камней, прикрывали пестрые шкуры экзотических животных. Огромная охапка шкур лежала у подножия трона. На троне спокойно могло уместиться трое человек – так он был просторен и широк. Сделанный из цельного куска дерева хан, крепкий и сияющий белизной, трон как бы олицетворял могущество царской власти. Тронный зал был такой высоты, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть каменный потолок.
      Харлох Янг представлял собой могучего мужчину с черной бородой и волнистыми волосами до плеч. На голове у него возлежал обруч с тремя копьевидными зубцами. Нижняя часть царского обруча была украшена самоцветами. Одежда харлоха состояла из позолоченной кольчуги, из-под которой выглядывала красная туника без рукавов, ноги украшали медные поножи, крепкие, сильные руки были полностью обнажены. Джона Дастина всегда удивляло пренебрежение благородных особ к суровому климату Холды. Если простой люд рядился в шкуры, то знать одевалась весьма легко, как бы демонстрируя закаленность тела и духа.
      После ритуального обмена приветствиями и подношением даров харлоху Хамми-Хам, почтительно сложив коротенькие ручки на необъятном животе, обратился к правителю:
– О великий и могучий господи, у наших почетных гостей пропал один из членов экспедиции. Ваши несравненные воины не знают ли чего-нибудь о нем? Он высокий, широк в плечах, у него светлые короткие волосы и голубые глаза. Одет был, как и все земляне, в полевой комбинезон.
      Главный советник харлоха Сумма-Сум наклонился к своему повелителю и что-то зашептал ему на ухо. Харлох Янг нахмурился и, протянув руку, произнес:
– Нет, нам ничего неизвестно о пропаже высокого гостя. Сумма-Сум думает, что его похитители – Большие Охотники. Нашим воинам приказано искать вашего друга по всем землям Холдии. Закон дружбы с владыкой Земля Джоном Дастином обязывает нас к этому.
      В это время капитан Козловский поднял голову и увидел, как по деревянной лестнице спускается очень высокая девушка. На ней была золотистая кольчуга до пояса и короткая замшевая юбка. Мышцы ног у нее были сильно развиты, а руки необычайно мускулисты. В нескольких местах на них виднелись шрамы. Несмотря на грозную мощь, которая чувствовалась в облике этой амазонки, движения ее были быстры и даже по-своему грациозны, как бывает грациозным тело тигрицы, приготовившейся к прыжку. Хамми-Хам, увидев спускающуюся амазонку, сощурил свои хитрые глазки и почтительно, с поклоном произнес:
– Мир тебе, Главная святейшая сестра Ракша.
– А, старый предатель, – звучно произнесла девушка, – ты все еще влачишь свое бренное тело по этой земле?
– Боги ко мне милостивы, благородная Ракша. Позвольте поинтересоваться недостойному вашему слуге: мужчина-воин уже готов для священного Надамара?
– Да, и отважный, надо сказать, воин. Ракше будет приятно сразиться с ним.
– Он из какой-нибудь экзотической страны?
– Нет, в Холдии еще не перевелись мужчины, которых не стыдно принести в жертву богине Яхне.
– А вам никогда не приходило в голову, о благороднейшая, сразиться с кем-нибудь из наших почетных гостей, землян?
      Ракша окинула внимательным взглядом стройного, невысокого Дастина, крупного, но уже начинающего полнеть капитана Козловского и снисходительно засмеялась:
– Да это разве мужчины?
– Не скажите, благородная Ракша, всего неделю назад на Холду прибыл землянин Стас Незнанский. Он могуч, высок и был бы достойным соперником вам. Вот только его внезапно похитили какие-то неизвестные люди…
– Разве это мужчина, если он позволил себя похитить? – презрительно сказала Ракша и величественно удалилась, позванивая ножными браслетами.


      После торжественного прощания с двором харлоха Холдии, Джон Дастин, подойдя к вездеходу, обратился к Хамми-Хаму:
– Ты что, тоже думаешь, что Стаса уволокли для Надамара?
– Нельзя предугадать, что в голове у этой чертовой девки. Если она случайно видела его, то могла и польститься на такую блестящую добычу. Она любит, чтобы соперник был выше ее ростом или хотя бы вровень с ней.
– Хамми, у тебя во дворце полно своих людей, ты бы смог узнать хоть что-нибудь?
– Увы, мой господин, все, что касается святейших сестер, покрыто мраком тайны. Узнать достоверно, Стас ли Незнанский намечен новой жертвой для богини Яхны можно лишь на Надамаре. Но вас никогда не пустят на это празднество.
– Что собой представляет этот чертов Надамар? – спросил капитан Козловский.
– В святилище богини Яхны есть большая арена, разделенная на четыре части. За несколько месяцев до Надамара выбирается могучий воин. В день Надамара он должен сразиться с Главной святейшей сестрой Ракшей. Если Ракша победит этого воина, то его голова украсит кровавый алтарь богини Яхны.
– А если наоборот?
– Наоборот при Ракше не бывало, поэтому-то она и остается Главной святейшей сестрой.
– А если воспользоваться воздушным катером и выручить Стаса, когда его выволокут на арену? – предложил Козловский.
– Не мне советовать такому высокому господину, – смиренно сказал Хамми-Хам, – но у нас нет полной уверенности, что воином окажется ваш друг. А если произойдет ошибка, то святейшие сестры воспользуются случаем и, обвинив вас в святотатстве, добьются, чтобы харлох Янг порвал с землянами всякие дипломатические отношения.
– Десять лет работы коту под хвост, – прокомментировал Джон Дастин.
– Но милейший Хамми, а ваш друг Нанни-На? Вы сами говорили, что у него есть доступ к святейшим сестрам.
– Услуги Нанни-На требуют много золота.
– Да-да, – сказал капитан Козловский, – сколько надо, столько и достанем, лишь бы узнать достоверную информацию о Стасе.
– Думаю, – твердо сказал Джон Дастин, – милейший Хамми обойдется двумястами хурдами.
– Но мой господин…
– Да, Хамми, этого достаточно, и так половина этой суммы осядет в твоих карманах. – И не слушая возмущенные причитания Хама, Джон Дастин сел в вездеход.


      Стас очнулся в какой-то вонючей дыре. Около решетчатой двери стояли два воина и вели мирную беседу. Так как Стас во время полета к Холде при помощи гипнопедии ознакомился с местным языком, то он без труда понял довольно бессвязную беседу, которую вели его охранники. Один, повыше, досадовал на крупный проигрыш в притоне у старика Ягги-Яга. Его же товарищ подтрунивал над ним и предлагал выпить кружку хмельного пойла, чтобы загасить обиду, нанесенную коварной судьбой.
      Стас поднялся со своего вонючего ложа и подошел к двери. Стражники покосились в его сторону, и тот, который предлагал выпить, произнес:
– Кажись, оклемался наш благородный воин. Надо бы сообщить святейшей сестре Гейне.
– Да уже поздно, – протянул тот, который был повыше, – пусть пока дрыхнет здесь, а завтра сообщим. Куда спешить?
      Утром стражники накормили Стаса довольно сытной мясной похлебкой, а затем, обнажив мечи, повели по длинным каменным коридорам.
      Комната, в которую ввели пленника, была просторной, с большими окнами, вырубленными в стене, и гладким каменным полом.
      Стражники, войдя в комнату, низко поклонились и, оставив Стаса посредине, отошли к дверям. К землянину подошла высокая женщина, руки и ноги ее были обнажены, и представляла она собой гору мышц.
      «Мощная баба», – уважительно подумал Стас.
– Благородный воин, – громким басом произнесла женщина, – Великий жребий богини войны Яхны в этот раз пал на вас. Вам предстоит сразиться на мечах с Великой Ракшей. И если вы потерпите поражение, ваша голова украсит алтарь богини Яхны. Но если вы победите, то станете живым богом до следующего Надамара, а я, Гейне, Главной святейшей сестрой. – Глаза женщины восторженно засверкали, а ноздри широкого носа раздулись в предвкушении столь сладостного момента.
– Я землянин, – спокойно ответил Стас. – Я хотел бы связаться с Козловским или Джоном Дастином.
– Ваши друзья считают вас мертвым. По официальной версии вы убиты диким племенем Больших Охотников. Вашим соплеменникам никогда не проникнуть в святилище богини Яхны, а вам никогда не выйти отсюда живым, если вы не будете слушаться меня. – Она приблизила свое грубо высеченное лицо к Стасу и страстно прошептала: – Вы победите, я все сделаю, чтобы вы победили эту высокомерную выскочку Ракшу. Главной после этого Надамара буду я. – Потом, сделав глубокий вздох, помолчала и обычным тоном осведомилась: – Землянин, вы когда-нибудь держали обоюдоострый меч?
– У себя на Земле, – ответил Стас, – в студенческие годы я увлекался фехтованием. Но боюсь, что рапира – несколько иной вид оружия, чем этот громоздкий меч. – И он дотронулся до меча, висевшего у сестры Гейне на боку.
– Ну что же, проведем пробный бой, – сказала святейшая сестра и кинула Стасу меч в ножнах.
      Меч по сравнению с легкой рапирой был тяжел и неудобен, но проявить слабость перед женщиной Стасу не хотелось, и он принял вызов, и старался отбивать молниеносные удары воинственной великанши. Вначале это ему удавалось, но вот сестра Гейне провела серию мощных ударов, и в результате меч Стаса был выбит из его рук и зазвенел, упав на плиты.
– Неплохо, – сказала сестра Гейне. – У вас твердая рука и отличная реакция для новичка. Просто вам надо набить руку, а главное, обучиться нескольким хитрым приемам защиты и нападения.
      Стас согласно кивнул. Что ж, если ему выпала такая нелепая доля – быть священной жертвой религиозных обрядов аборигенов, то лучше встретить смерть с оружием в руках, как подобает мужчине, а не уподобляться безропотному агнцу, смиренно идущему на заклание.
      Начались долгие дни тренировок. Видно, сестра Гейне действительно была заинтересована в победе Стаса, так как не жалела ни времени, ни сил, обучая землянина самым хитрым приемам боя на обоюдоострых мечах.
      Сегодня Стасу, как никогда, везло. Он несколько раз коснулся кончиком меча (мечи для тренировок применялись тупые) руки и плеча сестры Гейне и удостоился ее похвалы. Вдруг его противница подняла меч кверху и произнесла: «Хей, сестра Ракша».
      Стас посмотрел наверх. На каменном помосте стояла рослая амазонка; подобно сестре Гейне, она была почти полностью обнажена, если не считать короткой кольчуги и замшевой юбочки на бедрах. Плечи у нее были широкие, мускулы на руках и ногах переливались под атласной кожей. Стаса поразила благородная осанка и гордый, чуть косящий взгляд ее огромных глаз.
– Хей, сестра Гейне, – подняла в приветствии клинок гордая красавица.
– Как тебе твой соперник? – любезно осведомилась сестра Гейне.
– Надамар покажет, – холодно сказала Ракша и, кинув острый взгляд на Стаса, медленно удалилась.
      У Стаса вспотели руки. Он вдруг осознал, что смотрел в глаза своей смерти, безжалостной и неумолимой. Сестра Гейне опустила тяжелую руку ему на плечо.
– Ничего, – прошептала она, – арена Надамара разделена на четыре части. Тебе, Стас, надо продержаться на первой половине арены, а когда сестра Ракша вступит на третий сектор арены, тут ее ожидает сюрприз. Она должна поскользнуться, так как одна из плит будет вымазана черной, под цвет этой части арены, смолой. Уж я позабочусь. Только не теряйся Стас, воспользуйся моментом, и мы победим. – Она так сильно сжала его плечо, что Стас невольно поморщился.
      «Господи, – с тоской подумал он, – если бы у меня была хоть какая-то возможность выбраться отсюда. Не нравятся мне все эти игры».


                                                              *   *   *

      Старая Гасча сидела у священного огня и подбрасывала в пламя ароматические травы. От них приятно кружилась голова и создавалась иллюзия, что она еще молода, сильна и может держать боевой меч. Несколько мгновений она смотрела на огонь, а затем перевела взгляд на толстенького человечка с круглой, как арбуз, головой, и рыженькими редкими усиками над верхней губой. Тот склонился в почтительном поклоне перед ней, Мудрой святейшей сестрой богини войны Яхны.
– Нанни-На, – проскрипела старуха, – осведомители землян уже спрашивали тебя о Великом воине?
– Да, Мудрейшая, они дали мне вот эту коробочку и просили нажать несколько раз на эту красную кнопку, когда Великий воин будет сражаться с сестрой Гейне.
– Прекрасно, – захихикала Мудрейшая, – они не доверяют своему уму, они доверяют своим презренным машинам. Что ж, они получат то, что хотят. Сколько они обещали тебе за это, Нанни-На?
– О, всего сто хурдов, Мудрейшая.
– Неплохо. Если сможешь убедить их в своей правдивости, то можешь смело брать эти сто хурдов.
      Человечек сник, поняв, что жадная старуха решила расплатиться за его преданность чужими руками. Видя его разочарование, Мудрейшая Гасча усмехнулась и произнесла:
– Кроме того, я обещаю тебе одно из почетных мест на Надамаре.
– О святейшая, ваша щедрость неизмерима, ваша мудрость…
– Иди, иди, – брезгливо сказала старуха. – Смотри только, не веди двойную игру. У богини Яхны длинные руки.


                                                              *   *   *

      Козловский вместе с Джоном Дастином рассматривали цветные стереоснимки.  Гориллоподобный воин с тяжелым мечом в руке, ничем не напоминал стройного, светловолосого Стаса.
– Значит, все-таки Большие Охотники, – задумчиво произнес Дастин.                                      
– Но мы же обыскали всю округу, ни в одном диком племени не было и следов Стаса Незнанского, – вмешался один из членов поисковой экспедиции Виктор Винтурия. – Остались только Пропащие болота.
– Там бесполезно искать, – глухо сказал Джон Дастин и объяснил Козловскому: – Тут в километрах ста существует секта Яг, живущая на острове, окруженном болотом, в воде которого большая концентрация соляной кислоты. Члены этой секты обычно опускают своих пленников в болото во славу духа Яг. Придется организовать туда экспедицию. Но, зная методы этих ребят, думаю, что если Стас попал к ним в плен, то его уже нет в живых.
– Боже мой, – заплакала Ядвига, – во всем виновата я.
– Да не вини ты себя, – мягко сказал Дастин. – Все мы здесь часто ведем себя как последние ротозеи, а планета Холда этого не любит.


      Стас проснулся в своей камере от гула многих голосов. Это жаждущие увидеть Надамар занимали заранее места в амфитеатре, в центре которого была круглая арена, разделенная на четыре сектора: белый, желтый, черный и красный.
      «Слетелись мухи на падаль», – подумал со злостью Стас.
      Пришли две святейшие сестры и принесли красную набедренную повязку. Пробормотав над ней ритуальные слова, они с поклоном передали ее Стасу.
– Будь достойным Великим воином, – торжественно сказала одна из них.
      Обертывая полотно вокруг чресел, Стас подумал, что в земном учебнике по обычаям Холды будет написано следующее: «Праздник Надамар является ритуальным обрядом, который отражает внутренние процессы перехода народов Холдии от матриархата к патриархату. Хотя в социальном строе Холдии ярко выражены черты патриархата – единоличная власть харлоха, наличие частной собственности, приниженное положение женщины в семье и т.д., – на духовную жизнь страны большое влияние оказывает сообщество жриц богини войны Яхны. Совершая ритуальное убийство сильного воина-мужчины на так называемом Надамаре, святейшие сестры богини Яхны доказывают превосходство культа женского начала над всеми прочими культами, сектами и религиозными течениями…».
      «Звучит гладко, черт возьми, – оборвал свою мысленную тираду Стас, – но зачем меня-то впутывать в ваши кровавые игры? Яхна вас побери».


      На Надамар Стаса сопровождали все те же стражники – один повыше, другой пониже. Выйдя на освещенную смоляными факелами арену, Стас чуть не оглох от рева тысяч глоток, жаждущих крови. Но вот ревущие рты закрылись, и наступило почтительное молчание. На арену вышла Великая Ракша, именуемая так потому, что к своим неполным двадцати годам она смогла во славу богини Яхны принести на алтарь ее шесть отрубленных мужских голов. Это был ее седьмой Надамар.
      Ракша был в кольчуге, Стас был почти обнажен. Победы Ракши желали тысячи зрителей, друзья Стаса были далеко. Но он вынул меч, решив отстоять свое человеческое достоинство, хотя и чувствовал, что, так или иначе, смерть его предрешена.
      Тяжелые мечи скрестились, и начался долгий, изматывающий поединок. Белый сектор желтый, Ракша вела себя так, как предусматривалось правилами религиозного ритуала. Только в красном секторе она могла убить своего противника. Вот они уже в черном секторе.
      «Что-то должно произойти, – вспоминает задыхающийся Стас, – что-то такое, отчего дрогнет рука непобедимой Ракши».
      Вот одна нога грозной воительницы становится на очередной черный квадрат и, попав на нечто невидимое, но липкое и скользкое, Ракша не удерживает равновесие и падает на арену.
      «Ты не медли, Стас, не медли», – словно наяву, землянин слышит сиплый шепот сестры Гейне. Но ему глубоко противна сама мысль стать послушным орудием нечистых замыслов святейшей сестры. Он медлит одно мгновение, а затем поднимает вверх меч и дает Ракше встать на ноги. Ракша как бешеная бросается в атаку и, оттеснив Стаса на красный сектор, точным ударом пронзает его левое плечо и повергает наземь. Стас пытается подняться, но по правилам Надамара бой окончен. И победительница Ракша удаляется с арены по длинному коридору, а за ней прислужники тянут за ноги поверженного врага.
      Через несколько часов прислужница Ракши выносит на сверкающем подносе мужскую голову, украшенную узорами из глины и вымазанную ритуальными красками.


      Стас лежал на мягкой постели, раненое плечо было тщательно забинтовано, и от повязки резко пахло мазью.
– Пить, – простонал Стас, и тотчас к нему наклонилась женская голова, и к губам был поднесен сосуд с прохладительным питьем. Он тихо спросил: – Где я?
– В покоях Великой Ракши, – ответил женский голос.
– Что она собирается со мной сделать?
– Я не знаю. Я сестра Ладди. Мне велено лечить вас. Больше я ничего не знаю.
      Выпив какого-то горького настоя, Стас погрузился в тяжелое забытье. Когда он вновь открыл глаза, то увидел лицо Ракши.
– Что происходит? – спросил Стас.
– Ты действительно Велкий воин. Я не захотела ответить на твой благородный жест предательством и оставила тебя в живых. Когда ты поправишься, я постараюсь, чтобы ты смог вернуться к своим. Извини за плечо, я не могла иначе поступить. По правилам Надамара усекновение головы священной жертвы происходит в покоях Великой святейшей сестры. Я имею привилегию первой оросить свой домашний алтарь горячей кровью побежденного.
– Признаться, я не ожидал от неистовой Ракши такого поступка. Ведь ты этим самым преступила все законы и обычаи древней Холды?
– Да. Святейшим сестрам была подсунута голова, скончавшегося от ран воина. Они не могли заметить подмену, так как черты лица нельзя различить под ритуальными украшениями головы. Целую неделю я после Надамара буду находиться в своих покоях и ни разу не покину их. Это так называемая неделя очищения. Никто не смеет в это время беспокоить меня.
– А затем?
– А затем что-нибудь придумаем. Надеюсь, твоя рана к этому времени подживет. – Ракша собралась уходить, но Стас остановил ее вопросом:
– Уважаемая Ракша, а что было бы, если бы я победил?
      Ракша усмехнулась:
– Гейне стала бы Главной святейшей сестрой, но твоя голова все равно бы висела у алтаря нашей богини Яхны. Богиня не терпит мужчин-победителей.
– Я так и предполагал, – сказал Стас, устало откидываясь на подушки.
      На следующий день, когда пришла Ракша, Стас не сразу узнал ее. На лице не было боевой раскраски, а вместо доспехов на ней было длинное платье типа кимоно. Голубой цвет ее наряда смягчал воинственные черты амазонки и придавал им некоторую мягкость и женственность. Она долго, не шевелясь смотрела на Стаса, потом взяла в руки музыкальный инструмент наподобие миниатюрной арфы и тихо стала перебирать струны. Мелодия была грустной и удивительно гармоничной. Стаса поразили изменения, произошедшие в облике девы-воительницы. Лицо, всегда презрительно-суровое, стало задумчивым и даже немного грустным.
      «А она по-своему очень хороша собой», – подумал Стас и сказал:
– А я думал, что ты способна только ловко владеть мечом.
– В кодекс святейших сестер входит не только умение хорошо сражаться, но и быть просвещенной в науках и искусствах, – спокойно сказала Ракша, а затем спросила: – Ты женат, Великий воин?
– Нет.
– Не может быть. Силой и статью ты превосходишь многих своих соплеменников. Тебе было бы нетрудно добыть жену.
– Видишь ли, Ракша, – поморщился Стас, – на Земле взаимоотношения между мужчиной и женщиной несколько иные. У меня была девушка, которую я очень любил и мечтал назвать женой, но она предпочла другого.
– И ты не убил его?
– Во-первых, у нас такие дела так просто не решаются, а во-вторых, право выбора мы оставляем за женщиной.
– Кто он был?
– Школьный учитель.
– Пф.
– Видишь ли, в нашем обществе быть наставником детей – занятие весьма почетное.
– Но ты же великий воин.
– Глупости. Это ты меня заставила им быть. На самом деле… – Стас помедлил и понял, что не сможет достаточно ясно объяснить Ракше род своих занятий. – На самом деле я что-то вроде извозчика. Правда, вездеход, который я вожу, намного сложнее ваших примитивных повозок.
– Почему же ты не взял в жену другую женщину?
– Ну потому, что я люблю Ольгу до сих пор и мне никто больше не нужен.
– А, понимаю, – сказала Ракша, на минуту задумавшись. – У богини Яхны был только один возлюбленный – пастух Эллали-Ла. Когда женщина хочет выйти замуж только за одного и ни на кого другого, это называется любовью?
– Да, Ракша, это называется любовью. – Смутная догадка мелькнула в голове Стаса, и он осторожно спросил: – Это ты выбрала меня для забавы на Надамаре?
– Да. Я случайно увидела тебя среди землян и подумала, что с таким мужчиной неплохо будет сразиться.
– Весьма польщен. – Стас поморщился от боли в ране. – Ты, видно, сильно ненавидишь мужчин?
– Мне с детства внушали, что мужчина – это враг богини Яхны и ее святейших сестер.
– А теперь что-то изменилось в твоих взглядах?
– Многое. Но тебе об это необязательно знать. – Она резко поднялась и вышла с гордо поднятой головой.
      Прошло несколько дней. Стас продолжал беседы с Ракшей, и его удивляла в ее натуре смесь дикарской гордости и необузданности с прямотой и честностью.
      Однажды по озабоченному виду домочадцев Ракши он понял, что что-то случилось. Перешептывания, испуганные взгляды служанок, их взволнованный вид не сулили ничего хорошего. И действительно, вскоре вошла Ракша в боевом наряде с белыми и красными кругами на лице, означавшими, что она приготовилась к сражению. Вместе с ней вошли двое воинов, которые встали по углам Стасовой постели. На вопросительный взгляд землянина Ракша ответила:
– Кто-то из моих слуг оказался предателем. Сестричка Гейне землю роет, чтобы получить доказательства моего обмана. И хотя, как свидетельствует сестра Ладди, твоя рана еще недостаточно затянулась, нам придется срочно бежать. Иначе и тебя и меня ждет мучительная смерть за нарушение древнейших обычаев Великой воительницы Яхны.


      Стасу на всю жизнь запомнилась бешеная скачка по каменистой, обледенелой дороге на повозке с шипастыми колесами и без рессор. Они уже подъезжали к лагерю землян, когда внезапно раздался улюлюкающий звук. Обычно так кричали воины харлоха, преследуя противника. Повозка по приказу Ракши резко завернула за скалу. Ракша на удивление легко подняла сильно исхудавшего за время болезни Стаса и, взвалив его на плечи, потащила по узкой горной тропе. Повозка же с шумом и грохотом помчалась в противоположную сторону.
      «Хочет обмануть преследователей», – подумал Стас. Его мутило, рана от тряски открылась, и на белой повязке появилось огромное кровавое пятно. Ракша сбавила темп, видно, даже ей было тяжело тащить беспомощного Стаса у себя на плечах. Иногда она поскальзывалась, но ношу свою не роняла.
– Ничего, воин, – сквозь зубы шептала Ракша, – мы скоро будем у цели. Ты только не умирай, ты живи, Стас.
      И действительно, эта удивительная девушка, наверное, без всяких приключений добралась бы до лагеря землян, но те, услышав шум недалеко от своей территории, направили на Ракшу прожектор. Девушка на минуту остановилась, прикрыв ладонью глаза. И тотчас послышалось далекое, но с каждым мгновением приближающееся улюлюканье. Преследователи заметили беглецов и устремились за ними. Вблизи от Ракши и Стаса просвистели тяжелые копья, которые, к счастью, из-за дальнего расстояния, не достигли цели.
      Земляне не сразу сообразили, что случилось. Быстрее всех сориентировался Виктор Винтурия. Он первым бросился к вездеходу и поспешил к беглецам на помощь. Под защитой вездехода Виктор с помощью Ракши погрузил раненого в задний отсек. Тяжело дышавшая девушка примостилась рядом с потерявшим сознание Стасом.


      Ядвига улыбнулась очнувшемуся Стасу:
– Ну, Дон Жуан, вы легко отделались, теперь только поправляйтесь.
– Где Ракша?
– Я сейчас впущу ее к тебе, но только ненадолго.
      Ракша была в своем боевом наряде, руки и ноги, которые она ободрала об камни, таща Стаса, были тщательно забинтованы. Проводив Ядвигу подозрительным взглядом, она спросила:
– Это твоя женщина?
– Это своя собственная женщина. Она врач группы контакта и вскоре собирается улететь на корабле «Сигма» на Землю, так как у нее кончился контракт и она спешит на встречу со своим женихом.
– Угу, – удовлетворенно сказала Ракша. – Тебя здесь быстро вылечили, не то что у нас.
– Как ты себя чувствуешь, Ракша?
– Плохо. Тесно. Двери не распахиваются, их надо раздвигать. Меч попросили снять, дескать, с ним неудобно и на корабле не грозит никакая опасность. Плохо.
– Но ты же боец, Ракша, надо терпеть.
– Да, я знаю. Это как Испытание, которое проходишь в капище Яхны, чтобы заслужить боевой меч. Я постараюсь быть терпеливой.


                                                              *   *   *

      Джон Дастин и капитан Козловский совещались. Лагерь землян был оцеплен аборигенами. Кроме воинов харлоха, весь священный клан сестер богини Яхны расположился неподалеку, требуя выдачи Ракши.
– Что ожидает девушку, Хамми-Хам, если мы выполним требование этих святош и выдадим ее?
– Жестокая казнь с применением самых изощренных пыток, на которые только способны святейшие сестры.
– Есть ли какой-либо выход, Хамми. Может, золото?
– Нет, – покачал головой Хамми-Хам, – святейших сестер золотом не прельстишь. Но выход есть. Надо, чтобы Ракша вышла замуж. Тогда она не будет принадлежать клану, а будет принадлежать мужу.
– Замуж! – поразился Джон Дастин. – Но ведь святейшие сестры дают обет безбрачия и свято блюдут его.
– Не всегда. Дело в том, что в житии Великой воительницы Яхны описан момент, когда она полюбила молодого пастуха Элалли-Ла и возжелала быть его женой. Она преломила свой боевой меч и стала покорной супругой. И все время, пока она жила с пастухом, на земле Холдии царили мир и покой. Однажды харлох Григ, охотясь в тех местах, где Элалли-Ла пас стадо, случайно копьем убил возлюбленного мужа Яхны. Узнав о постигшем ее несчастье, завопила Яхна, да так, что затряслись небеса. Из обломков меча она сковала себе новый, еще более острый меч, и покарала обидчика, стерев с лица земли все его племя. И теперь, когда какая-нибудь святейшая сестра теряет в поединке руку, ногу или глаз, она ломает свой боевой меч и выходит замуж.
– Кто же польстится на калеку?
– За бывшую святейшую сестру клан воительницы Яхны дает богатое приданое. И любой крестьянин, женившись на ней, становится богатым и знатным господином.


      Когда Андрей Павлович Козловский сообщил Стасу об обычае преломления меча, тот сморщился.
– Вы еще не говорили об этом с Ракшей?
– Нет. Мы, прежде всего, решили посоветоваться с тобой. Ведь ты психолог, кроме того, у тебя большой опыт общения с этой аборигенкой.
– К тому же вы все считаете, что по справедливости мужем должен быть я.
– Ты чем-то недоволен, Стас?
– Черт возьми, а ты, Андрей, пришел бы в восторг, если бы тебе предложили совместную жизнь с этой огненной ракетой, с этой тигрицей, от которой только и жди какого-нибудь необузданного поступка или вспышки ярости?
– Но ведь это все для аборигенов Холды, а брак может быть фиктивным.
– Ерунда. Вы не понимаете психологии Ракши. Ей такие нюансы недоступны. Если она согласится, то это будет у нее всерьез. И потом, что она будет делать одна на Земле? Работать экспонатом в космоэтнографическом музее? Решая судьбу девушки, мы должны подойти со всей ответственностью к этому вопросу. Кроме того, она может испугаться лететь неизвестно куда, да и кодекс девы-воительницы, ее презрение к мужчинам… Возможно, она не захочет пойти на компромисс и решит вернуться в клан святейших сестер и с достоинством умереть. В общем, решение остается за ней. Как она решит, так и будет.
      Козловский кивнул головой в знак согласия и вышел.
      Прошел томительный час. Стас, ожидая развязки, начал испытывать нетерпение. Но вот двери тихо раздвинулись, и вошла Ракша. Она была по-прежнему в бойцовском наряде, но ритуальные знаки войны были смыты с ее смуглого лица. Она бросила к подножию постели Стаса две половинки сломанного меча, потом тихо подошла к его ложу, опустилась на корточки и положила подбородок на край постели.
– Ракша, – мягко спросил Стас, – твое решение окончательно?
– Да, – кивнула девушка.
– Ракша, на твоей родине замужние женщины покорны и послушны воле мужей. Сможешь ли ты быть такой?
– Я постараюсь, – грустно ответила девушка и печально опустила голову. Но тут же в ее больших черных глазах вспыхнул огонь, и она яростно подпрыгнула, ударившись головой о низкую переборку каюты. Потом она резко схватила Стаса за руку и страстно прошептала:
– Но ты должен обещать, что я буду единственной женой и у тебя больше никого не будет.
– Что ты, что ты, – засмеялся Стас. – Имея такую воинственную жену, у меня вряд ли возникнут желание смотреть на сторону. – Потом, став серьезным, он спросил: – Тебя не пугает неизвестность, то, что ты будешь жить в совсем чужом, незнакомом тебе мире?
– Да, мне очень не нравится здесь. Тесно, жарко и эти противные двери…
– Ничего. Это лишь космический корабль, как очень большой дом. А на Земле так же просторно, как и на Холде, много света, воздуха, есть и леса, и озера. Вот только на Земле намного теплее, но будем надеяться, что ты привыкнешь к этому. Дом, где мы будем жить, расположен за городом у небольшой речки, тебе там должно понравиться. Правда, двери и там открываются не пинком ноги, как это принято на Холде, а тоже раздвигаются в разные стороны.
– А та… – Ракша замолчала, потом с трудом произнесла, – та женщина, о которой ты говорил, что любишь ее?
– Ну, во-первых, наш разрыв был окончательным, а во-вторых, Земля такая большая, что мы вряд ли с ней встретимся.


      После отлета космического корабля «Сигма» с планеты Холда, жизнь на его борту вошла в привычную колею. Вначале Ракша общалась только со Стасом, сторонясь всех остальных землян. Стас же быстро поправлялся и уже мог пользоваться левой рукой. Но однажды, когда Ядвига работала в медицинском отсеке, сортируя хирургические инструменты, к ней вошла Ракша. Она села на корточки неподалеку от Ядвиги и начала внимательно рассматривать белокурую красавицу. Вначале ее взгляд остановился на тонких изящных руках Ядвиги, продолжавшей перебирать инструменты, затем он переместился на ее точеную грудь, шею и остановился на лице. Небольшие, изящной формы губы, фиалковые глаза, румянец на белом нежном лице – Ядвига была хороша даже по меркам планеты Холда.
– Ты правда скоро будешь иметь мужа? – спросила наконец Ракша.
– Да, мы поженимся, как только я прилечу на Землю.
– Как ты добилась своего мужа?
      Ядвига весело засмеялась:
– Скорее, наоборот. Это он добился меня. У меня всегда было много поклонников, а он был самым упорным. И еще он носил на свидания целые охапки цветов. Мне это нравилось. Но, главное, – голос ее стал серьезным, – я поняла, что Владимир – надежный и очень ответственный человек, и на него можно положиться в трудную минуту.
– Он красивей Стаса?
– Для меня – да.
– Красивей Стаса нет никого, – угрюмо сказала Ракша.
      Ядвига только улыбнулась такой наивности. Внезапно Ракша вскочила с пола и схватила Ядвигу за руку. Врач от неожиданности испуганно попятилась.
– Ты земная женщина, ты должна знать, как заставить Стаса полюбить меня.
– Ну, заставить кого-либо любить вряд ли возможно, – засмеялась, оправившись от испуга, девушка. – Но, если ты будешь меня слушаться, я помогу тебе стать более приятной для Стаса.
      Глаза амазонки ярко сверкнули.
– Ракша не привыкла повиноваться, Ракша привыкла повелевать… Но здесь я как пленница. Я буду тебя слушаться.
– Глупости, – сказала Ядвига, – ты не пленница, мы все тебя любим и уважаем. – И в доказательство своих слов она, пристав на цыпочки, поцеловала Ракшу в щеку.
– Что это? – спросила та, проведя рукой по щеке.
– Это дружеский поцелуй.
– У нас это не принято, но это было приятно.
– Ну вот и будем друзьями.
      С этого времени Ядвига взяла Ракшу под свое покровительство, стараясь немного цивилизовать неистовую амазонку. Вскоре Ракша научилась есть вилкой и ложкой, а не руками, благодарить за еду, желать приятного аппетита своим сотрапезникам. Корабельный визор, которого она сначала пугалась, вскоре стал ее любимой игрушкой. Особенно она любила видовые фильмы и картины из древнейшей истории, где были сражения, война.
      Кроткая Ядвига была не очень довольна таким пристрастием к кровавым сценам своей подопечной. Но Стас успокоил ее, сказав, что таким образом Ракша снимает стресс, и благодаря этому ей легче переносить непривычную для нее обстановку корабля.
      Единственное, к чему не могла приучить Ядвига Ракшу, это к уборке каюты. Привыкшая, что подобную работу за нее выполняли служанки, Ракша упорно не хотела убирать за собой постель, прятать одежду в шкаф, вообще класть вещи на свои места. В ее каюте всегда царил беспорядок. Не считала она нужным и убирать после еды посуду в моечный шкаф, а к приготовлению пищи вообще не была способна. Не помогли ни мягкие увещевания Ядвиги, ни долгие проповеди Стаса о предназначении женщины быть хранительницей домашнего очага. Ракша покорно слушала своих наставников и упрямо мотала головой.
– Ракша, – сердился Стас, – здесь, на корабле, каждый обслуживает самого себя. Здесь нет прислуги.
– Я не умею, – упрямо твердила Ракша, – я воин и не хочу заниматься делами, унижающими мое достоинство.
– Ты согласилась быть моей женой, так что, мне прикажешь заниматься женской работой?
– Там, на Земле, ты наймешь служанку.
– У наше семьи нет обычая нанимать прислугу, тем более что это стоит огромных средств.
– Ничего, ты продашь мои ножные браслеты, они очень ценные, и наймешь служанку.
– Господи, какая ты упрямая, – вздыхал Стас и шел убирать в каюте Ракши.
– Нормальный муж давно бы тебя избил за такое непослушание, – как-то сказал он ей в сердцах.
– Ты мне еще не муж. Я хоть и выросла в клане святейших сестер, но прекрасно знаю, что мы должны жить в одной комнате и спать на одной кровати.
– Господи, – простонал Стас, – я тебе уже не раз объяснял, что хочу начать нашу семейную жизнь в собственном доме, а не на этой колымаге, именуемой космическим кораблем. Потерпи уж, пожалуйста, до Земли.
      Однажды, когда Стас сидел в каюте и занимался путевыми заметками, к нему, постучавшись, вошла Ядвига.
– Стас, я должна поговорить с тобой серьезно.
– Я слушаю.
– Ты очень суров к Ракше. А она страстно любит тебя. Ты сам понимаешь, не каждая женщина из-за любви к мужчине преступит все законы и обычаи своего окружения. Она не только спасла тебя, но и отправилась за тобой  в совершенно чуждый для нее мир. Она пожертвовала всем, чем только могла, ради тебя.
– Да, я прекрасно помню, что она дважды спасала меня от верной смерти. Но я также сознаю, что если бы не ее каприз, то не было бы ни моего похищения, ни этого проклятого Надамара, ни раны в плече, которая до сих пор дает о себе знать.
– Стас, так ты что, совершенно ничего не чувствуешь к бедной девочке?
– Я чувствую большую ответственность за судьбу этой взбалмошной девчонки. Раз уж так сложились обстоятельства, то я готов нести свой крест до конца. Я постараюсь приспособиться к этой неистовой амазонке и приложу все усилия, чтобы и она смогла приспособиться ко мне и к нашему цивилизованному обществу.
– Ты не говоришь, а прямо зачитываешь отрывок из какого-то научного трактата о приспособляемости инопланетянина к земным условиям.
– Глупости. Я называю вещи своими именами. Я хочу, чтобы девушка, испорченная архаичным религиозным воспитанием, стала нормальным человеком. И первое, что я сделаю, вернувшись на Землю, зарегистрирую свой брак с Ракшей. Это будет главным шагом, который даст ей возможность стать полноправной гражданкой Земли.
– Ох! – воскликнула Ядвига, всплеснув руками. – Вас мужчин никогда не поймешь. – И она быстро выскользнула за дверь.
      Через несколько минут в каюту вошла Ракша. Глаза ее излучали мягкий свет. Она подошла к сидящему в кресле Стасу, села на пол и прижала щеку к его колену.
– Ядвига сказала, что у нас с тобой будет свадьба. Она говорит, что это очень радостное событие.
– Нет, – сказал Стас, – свадьба это действительно торжество, но мы просто зарегистрируем свой брак.
– Все равно я так рада. Ядвига говорит, что если мужчина предлагает женщине реги…  регистрацию брака, значит, он ее любит.
– Да, конечно, малышка, и, видит бог, я тебя бы любил еще больше, если бы ты была не такой темпераментной, не такой строптивой, а главное, – он глубоко вздохнул, – не такой ревнивой.
– Я постараюсь, Стас, – сказала Ракша, – ты же видишь, я очень стараюсь.
– Да, малышка, я тоже буду очень стараться. – Он положил руку ей на голову и погладил по волосам. «Кажется, мы действительно начинаем находить с ней общий язык», – с облегчением подумал Стас.

      Стас с тревогой посматривал на Ракшу. После прибытия на Землю и регистрации брака в компьютерном зале земного космопорта (свидетелями были Ядвига и капитан Козловский) Ракша наконец увидела Землю конца XXI века. Она была потрясена величественной панорамой новой Москвы. Все эти громадные необычной формы здания, эстакады и летающие аэротакси, все эти огромные толпы людей в странных одеждах, привели ее в состояние скрытой агрессивности. И хотя она была одета в легкий салатного цвета комбинезон, а в руках держала небольшую дамскую сумочку, Стас почувствовал, как напряглось ее тело, как сузились и потемнели глаза. Ракша была готова к бою, Ракша приготовилась сразиться с чуждым и враждебным миром. И этот боевой настрой великой девы-воительницы не предвещал Стасу ничего хорошего.


                                                              *   *   *

      Родители Стаса были своеобразной парой. В семье главенствовала мама, Олимпиада Львовна, такая же голубоглазая, как и сын, высокая, стройная, белокурая, с немыслимо сложной прической на голове. Погруженная в высокие сферы астрофизики, она рассеянно смотрела на окружающих. Большую часть жизни Олимпиада Львовна проводила в разъездах, выступая на международных конференциях и симпозиумах, так как была не только выдающимся астрофизиком, но и вела большую общественную работу. Она являлась членом Всемирного Совета, а также почетным членом многих академий и других научных организаций.
      Отец же Стаса, Михаил Михайлович, был неисправимым домоседом, работал педиатром в подмосковной поликлинике и души не чаял в своей вечно занятой и постоянно отсутствующей Липочке.
      Подлетая на двухместном аэротакси к дому, Стас испытывал сильное волнение. В короткой беседе по космопортовскому видеофону он объяснил отцу свой внезапный приезд случайно полученной раной на Холде, и ни словом не обмолвился о Ракше. Слишком это был сложный вопрос, чтобы обсуждать его в толчее московского космопорта.
– Ну вот, Ракша, – обратился он к девушке, – мы и дома. Сейчас я познакомлю тебя с моими родителями – твоими старшими родственниками.
      И тяжело вздохнув, перешагнул порог родительского дома. Отец, при виде вошедших, привстал, а мать поднесла руку к очкам. Вопросы, с которыми они хотели обратиться к сыну, замерли на губах при виде гостьи весьма экзотической внешности.
– Здравствуйте, предки, – наигранно бодро произнес Стас. – Знакомьтесь, это моя жена Ракша, ее родиной является планета Холда.
– М-да, – промычал Михаил Михайлович, – вот это сюрприз. Мог бы пощадить мамино больное сердце.
– Не может быть! – воскликнула Олимпиада Львовна. – Мой сын и эта… существо. – И она в изнеможении села, схватившись пальцами за виски.
      Ракша еще плохо понимала по-русски, но поведение матери Стаса говорило само за себя, и глаза девушки недобро засверкали.
– Уверяю вас, милые, Ракша очень хорошая девушка, и она дважды спасала меня от верной смерти.
– Да… да… – растерянно произнесла мать, – это, конечно, так экзотично и романтично, но в то же время так необдуманно, признайся же, сын мой.
– Ну что ж, проходите, – со вздохом сказал Михаил Михайлович и, обратившись к девушке, произнес: – Это теперь и твой дом, Ракша.
      Стас, почувствовав, что обстановка в доме немного разряжается, отвел Ракшу к себе, показал ей ванну и, сказав, чтобы она переоделась в домашнюю одежду, пошел объясняться с родителями.
      Еще не было рассказано и половины истории, приключившейся со Стасом на Холде, как в столовую вошла Ракша. Она была в кольчуге и юбке, а щеки раскрасила боевыми знаками. «Ну вот, начинается, – с тоской подумал Стас. – Интересно, кому она решила объявить войну? Вернее всего, маме».
– Проходи и садись, Ракша, – спокойно сказал он и объяснил родителям: – Это обычный ее  наряд, она к нему привыкла.
– Святые небеса, – с ноткой ужаса произнесла Олимпиада Львовна.
– Ну ладненько, – сказал невозмутимо Михаил Михайлович, – сейчас будем обедать.
      Ракша подчеркнуто аккуратно ела поданные кушанья, но, съев второе блюдо, молча вышла из-за стола и, ничего не сказав, ушла в комнату Стаса. Стас нашел ее на балконе, где она задумчиво гладила листья герани. Он мельком взглянул на нее и, сев на диван, начал разбирать свои юмотанские записи.
– Ты, между прочим, сказал, что ты извозчик, а сам такой же ученый, как Ядвига, как Виктор, и другие на корабле. Почему ты обманул меня?
– Видишь ли, тогда я просто не мог объяснить тебе смысл моих занятий. Мне не хотелось, чтобы ты приняла меня за какого-то шамана. К тому же я действительно классно вожу вездеход.
      Ракша подошла к нему и, присев на корточки, устроилась в своей излюбленной позе – положив подбородок на край дивана.
– Я плохая?
– Тебе виднее. К чему, кстати, эта боевая раскраска в мирном доме?
– Я никуда не годная жена, я знаю, что именно я, младшая по положению, должна мыть посуду и убирать на кухне. Но меня никто не учил покорности. Твоя мать не должна смотреть на меня как будто я болотная слизь. Я Ракша, и я…
– Успокойся. Любая мать придет в ужас от такого поступка, который совершил я, когда, не спросясь старших, женился на тебе. И потом, это ты должна постараться понравиться ей, а не наоборот.
      Ракша минуту молчала, мучительная борьба, что происходила внутри нее, отражалась на ее выразительном лице.
– Эти знаки, – она дотронулась до белых кругов на своем лице, – твоя мать решит, что я вызвала ее на поединок.
– Успокойся. Она ничего не поняла. Моя мама – добрая и хорошая женщина. Относись к ней, как ты относилась к Ядвиге, и вы вскоре подружитесь. Нельзя же подходить к каждому человеку как к врагу, к тому же она твоя старшая родственница.
– Хорошо, – обреченно сказала Ракша, – я действительно вела себя невежливо и нарушила законы гостеприимства.
– Не законы гостеприимства, а законы семьи, – и он провел рукой по ее черным жестким волосам.
      Глаза Ракши потеплели, и она погладила Стаса по плечу.
– Ну ладно, больше не дури и иди умойся.
      В это время в холле зазвучали голоса и раздался смех. Так  весело и самозабвенно могла смеяться только Женька – двоюродная сестра Стаса. Стас, заранее улыбаясь, вышел гостье навстречу.
      Женька был, что называется, заводной девчонкой. Маленькая и худенькая, с черными крутыми кудряшками на голове, она вся искрилась от радости и веселья, переполнявших ее юное существо. Было ей чуть больше восемнадцати, она одновременно мечтала стать космобиологом и танцовщицей, и пока что не могла сделать выборе между этими, такими разными профессиями.
      Увидев Стаса, она издала радостное восклицание:
– А, космический волк, наконец-то появился в родных пенатах! – и повисла у него на шее, жарко целуя его щеки и задорно смеясь.
      Стас краем глаза заметил появление Ракши и, опасаясь взрыва, поспешил отцепить от себя Женьку и по-холдски объявил: «Ракша, это моя сестра Женя, полюби ее».
      Ракша погасила свирепый огонь в своих жгучих глазах и сказала по-русски:
– Я Ракша, жена Стаса.
– Ой! – воскликнула Женька, оглядывая экзотическую одежду и незаурядную внешность Ракши. – Я очень рада за Стаса. Вы, наверное, тоже космопсихолог, как и Стас?
– Конечно, – вмешался последний, – где же я еще мог найти себе жену, как не в космической экспедиции.
      Ракша ничего не ответила девушке, а надменно прошла в гостиную, позванивая ножными браслетами. В гостиной она уселась перед визором, небрежно нажав кнопку включения. Женька еще немного пощебетала, бросая любопытные взгляды на Ракшу и вопросительные на Стаса, но он не стал удовлетворять ее чрезмерное любопытство, и  девушка вскоре упорхнула, оставив после себя атмосферу радостного возбуждения.
      Когда настал вечер и Стас вошел в свою спальню, он обнаружил, что Ракша сидит перед зеркалом и задумчиво расчесывает свои густые волосы.
– Та, твоя Ольга, такая же изящная и миниатюрная, как твоя сестра Женя? – задала она ему вопрос.
– Да, наши женщины несколько мелковаты по сравнению с женщинами твоей расы.
      Ракша вздохнула и ничего не сказала. Потом она встала и без всякого предупреждения скинула короткую юбку и тунику.
      «Черт побери, да ведь это наша первая брачная ночь», – подумал Стас и вспотел от волнения.
      В замешательстве он выключил свет и в ужасе обнаружил, что над кроватью стал проявляться портрет Ольги, невидимый при свете, но ярко пылающий светящимися красками в темноте. На стене ясно проступили тонкие черты Ольгиного лица, ее газельи глаза и немного вздернутый носик. Когда-то, в пору их еще ничем не омраченной любви, Ольга подарила ему этот оригинальный портрет, написанный довольно известным художником Жаном Пьером. Стас так давно не был дома, что совершенно забыл об этой детали своего домашнего интерьера. Ракша впилась глазами в портрет, а затем гневно вскрикнула.
– Господи, извини, дорогая, – пролепетал Стас. – Это все в прошлом. Я давно забыл о нем, завтра я уберу его со стены.
      Ракша, все еще обнаженная, молча повернулась в сторону балкона и, выйдя на него, закрыла дверь. Стас помедлил и украдкой посмотрел через стекло. Ракша улеглась на полу и притворилась спящей. Стас сделал попытку уговорить строптивицу, но ответом ему было гробовое молчание.
    

      Раздосадованный, он надел пижаму и вышел на кухню покурить. На кухне сидел Михаил Михайлович и читал монографию Веселовского «Нравы и обычаи народов Холдии».
– Отец, – сказал Стас, – я решил обзавестись своей квартирой. Ракша, пожалуй, слишком неуживчивое существо, чтобы мы могли обитать вместе с вами.
– Нет, сынок, это было бы ошибкой. Как я понял из этой книги, – он постучал пальцем по обложке, – в Холдии принято жить большими патриархальными семьями. И ваш переезд еще более ожесточит Ракшу. Она воспримет это как наказание и будет страдать. К тому же мама завтра улетает на Ганимед, а я уж как-нибудь постараюсь ужиться со своей невесткой. Ты ведь знаешь, у меня немалый опыт общения с капризными детьми. – Отец и сын немного помолчали, потом Михаил Михайлович лукаво усмехнулся и спросил: – Судя по твоему понурому виду, тебя сегодня не пустили на брачное ложе?
      Стас вспыхнул от бестактного отцовского вопроса:
– Да, – прорычал он и, сломав недокуренную сигарету, выскочил из кухни.
      Придя в свою темную спальню, он обнаружил, что Ракша безмятежно спит на голом полу балкона. Лучи полной луны мягко серебрились на ее смуглой, покрытой боевыми шрамами коже. Стас вздохнул и укрыл мятежницу теплым пледом. Хотя понимал, что это, в общем, излишество, так как весенний вечер был тихим и теплым, а для дочери суровой Холды, он был, пожалуй, даже жарковат.
      Утром Олимпиада Львовна уезжала. До Стаса то и дело доносился ее взволнованный голос: «Мишенька, ты не видел папку с моим рефератом?.. Господи, я, кажется, опять забыла таблетки. Мишенька, будь добр, посмотри в аптечке. Да не здесь, на верхней полке… Ах, надо еще вызвать аэротакси. Как, ты уже вызвал? Спасибо, милый».
      Стас вышел попрощаться с матерью, та рассеянно чмокнула его в щеку, полностью погруженная в мысли о предстоящей поездке.
      Потом наступила благодатная тишина. Стас работал над экспедиционным дневником, а Михаил Михайлович ворковал с Ракшей на кухне. Под его чутким руководством Ракша училась готовить салат. Затем Михаил Михайлович отправился в поликлинику, а Ракша, спустившись в сад, начала плескаться в бассейне. День близился к полудню, было не по-весеннему жарко, и Стас блаженно закрыл глаза, наслаждаясь теплом, тишиной, покоем.
      Вдруг он почувствовала дыхание Ракши на своей щеке, и мокрая прядь ее волос упала на его лоб. Он открыл глаза. С волос Ракши стекала вода, на смуглой коже таинственно мерцали прозрачные капельки. Стас протянул руку и привлек Ракшу к себе. Та покорно прижалась к нему, в ее глазах затаился трогательный детский страх и ожидание.
      «Какая, в сущности, она еще неопытная девочка, – нежно подумал Стас. – Ведь все, что сейчас с нами происходит, для Ракши происходит впервые, и это так для нее пугающе, сладостно и необыкновенно».
      Он крепче обнял ее покорное тело и, лаская роскошную упругую грудь Ракши, осторожно и нежно овладел ею.
 

                                                              *   *   *

      Стас лежал на кровати в сладкой истоме, Ракша, прижавшись к нему, нежно водила пальцем по его груди.
– Ты знаешь, впервые я тебя увидела в толпе землян. Я стояла, притаившись, за скалой, и ты посмотрел в мою сторону. Меня поразили твои глаза, они притягивали как магнит. Мне захотелось все бросить и идти за тобой вслед. Потом я стала видеть тебя во сне. Ты все время звал меня отречься от моих клятв и следовать за тобой. Я была глупая, я решила, что, если увижу в твоих глазах страх смерти, они потеряют надо мной власть. И я приказала похитить тебя для Надамара. Но когда я поскользнулась, и ты направил на меня меч, то страх смерти настиг меня. А когда ты поднял меч вверх, я поняла, что ты для меня земное воплощение Элалли-Ла и наши пути неразделимы. За те несколько секунд, пока я поднималась с предательской плиты, у меня созрел план твоего спасения… Я уже тогда любила тебя, Стас.
      Ракша вдруг заплакала.
– Что ты, милая, – опешил Стас, – что случилось?
– Мне было так хорошо в твоих объятиях, Стас, только….
– И это непобедимая Ракша. Чего ты плачешь, глупая?
– Я все время думаю: ваши земные женщины, они совсем не такие, они хрупкие, нежные, слабые. Я боюсь, что ты разлюбишь меня, Стас.
– С каких это пор Великая Ракша стала стыдиться своей силы и мощи? Я тебя люблю такой, какая ты есть, – глаза Стаса лукаво блеснули. – Хочешь, я докажу тебе это?
– Очень хочу, Стас, – страстно прошептала Ракша, прижимаясь к нему сильным, упругим телом.


      Став женщиной, Ракша преобразилась, движения ее обрели мягкость и плавность. Она уже не вскакивала резко со стула, не подпрыгивала, когда была возбуждена к потолку. Но когда Стас затевал с ней шутливую борьбу, она в азарте могла так ему намять бока, что у бедняги хрустели кости.
      Добрейший Михаил Михайлович называл Ракшу дочкой, а она в нем души не чаяла. Ракшу внезапно потянуло к детям. Искусственно подавляемый до сих пор материнский инстинкт требовал выхода. Побывав у Михаила Михайловича в поликлинике, она упросила свекра позволить помогать ему в работе. И доктор не колеблясь разрешил невестке подготавливать малышей к обследованию на диагностической машине. Ракша обращалась с детьми спокойно, но твердо. При появлении Ракши самые отъявленные шалуны затихали, а капризные дети стеснялись плакать в ее присутствии.
      Приходя с работы вечером, Ракша любила рассказывать Стасу о своих маленьких пациентах, но когда Стас начинал заговаривать об их собственном ребенке, она замолкала и грустно склоняла голову.
      «Наверное, никак не сможет свыкнуться с мыслью, что женщина-воин может быть матерью», – решил Стас.
      Преображение Ракши продолжалось. За последние два месяца она уже неплохо говорила по-русски и даже научилась писать. Правда, корявым почерком и с ошибками. Работа Стаса тоже продвигалась, и ему стало казаться, что наконец все бури утихли и все идет как нельзя лучше.


      Стас как раз заканчивал главу своего пространного научного отчета, когда зазвонил видеофон. Включив связь, он, к своему удивлению, увидел на экране Ольгу. Она была в цветастом ярком платье, а рядом с ней стояла очень серьезная девочка в голубом сарафанчике и с большим бантом.
– Ольга?! – удивленно воскликнул Стас и радостно улыбнулся. Да, теперь он мог разговаривать с Ольгой с легким сердцем и улыбкой. Все страдания, все метания отвергнутого чувства были позади.
– Стас, я узнала у адресного компьютера, что ты дома. Мне тебя очень нужно видеть, Стас.
– Конечно. Конечно. Но что случилось?
– Мы расстались с Петром. Он, по существу, бросил меня. Я очень нуждаюсь в твоих помощи и совете. А это, – она погладила девочку по голове, – моя дочь Зоя. Я тут недалеко, на стоянке аэротакси, буду минут через десять. – И отключилась.
      «Она все такая же, – подумал Стас, – нетерпеливая, импульсивная, скорая на решения». И вдруг в голове мелькнуло: «Ракша! Правда, она должна вернуться значительно позже. Но все равно надо будет Ольге, как только она придет, объяснить положение вещей и поскорее выпроводить столь опасную для чувств Ракши гостью».


      Ольга вбежала в дом и, опустив багаж на пол, без предупреждения бросилась Стасу на шею.
– Он подлец, Стас! Он оказался последним подлецом! – рыдала она у него на груди.
      Вдруг рядом с ними раздался крик, полный муки и ярости.
      «Ракша», – понял Стас и попытался преградить путь разъяренной жене, загородив собою Ольгу.
      Ракша, не останавливаясь, отшвырнула Стаса с такой силой, что он пролетел полкомнаты и упал, стукнувшись головой об острый угол журнального столика.
      «Только бы не потерять сознание, – с отчаянием подумал Стас, – иначе Ольга погибнет».
      Шатаясь, он начал медленно подниматься. Голова была как чугунная. «Не успею», – подумал Стас, сквозь туман наблюдая, как Ракша тянет свои могучие руки к шее Ольги.
– Мам, вы что тут шумите? – раздался тонкий голосок Зои, выбежавшей на шум из соседней комнаты.
      Услышав голос девочки, Ракша вдруг очнулась, опустила руки и пошла к двери спальни.
– Извини, Ольга, – пробормотал Стас, – но, понимаешь…
– О, какой ужас, какой ужас! – всхлипывая, пробормотала Ольга и, не помня себя, схватила девочку за руку и убежала вон из дома.
      Стас подошел к двери спальни. Дверь была на замке.
 «Черт меня подери, – обругал себя Стас, – на свою голову научил эту сумасшедшую пользоваться автоматическим замком».
Затем, еще раз чертыхнувшись, пошел на кухню и взял отвертку. Сняв панель и, отключив автоматику, он открыл дверь. Ракши в спальне не было, видно, она ушла, воспользовавшись для этой цели балконом. На столе лежала записка, написанная неразборчивым почерком: «Я видела ее. Она красивая, и у ней есть ребенок, а значит, и у вас с ней будут дети. Я не достойна тебя, так как в капище богини Яхны я пила ядовитый настой трав, убивающий способность к деторождению. Прощай. Ракша».


      Стас бросился на поиски Ракши. В детской поликлинике она не появлялась, на улицах их поселка ее не видели. В адресном компьютере отметки о ее отъезде тоже не было. Вконец измученный Стас вернулся домой и увидел свет на кухне. С робкой надеждой он вошел в дом, но на кухне был только Михаил Михайлович.
– Отец, где Ракша?
– У вас произошло что-то серьезное?
– Да. Тут была Ольга, она появилась неожиданно. Ракша ее чуть не задушила.
– Бедная девочка. Она безумно любит тебя, а ты постоянно провоцируешь ее, олух ты царя небесного.
– Отец, я уверен, что ты знаешь, где Ракша.
– С чего ты взял?
– Во-первых, ты единственный человек, к которому Ракша могла обратиться за помощью.
– Я обязательно сообщу, если мне что-нибудь станет известно о Ракше, – сказал отец.
      Прошло несколько дней. Стас не находил себе места.
– Отец, – обратился он вновь к Михаилу Михайловичу, – от Ракши нет никаких известий. Она не могла исчезнуть бесследно. Это ты помог ей скрыться. Ракша была в таком состоянии, что я боялся услышать об искалеченных или даже убитых ее рукой людях, но все спокойно.
– Хоть ты и муж Ракши, но думаешь о ней очень скверно.
– Она на моих глазах чуть не задушила женщину. Ее жизненным предназначением было убивать.
– Ты ничего не понимал в своей жене, сын мой, хоть ты и дипломированный психолог. А скорее, это мы, земляне, обласканные цивилизацией и избалованные комфортом, были угрозой для наивной и простодушной Ракши. Так что, миленький, пожинай плоды своего легкомыслия.
– Отец, ты слишком суров ко мне. Да, возможно, я действительно относился к Ракше как к неуемному ребенку, но я хотел ей добра. И я любил ее отец. А сейчас, потеряв ее, просто не могу представить, как мне теперь жить без нее.
– Не драматизируй, сынок. Ни из одной больницы нашей планеты не поступило трагических сообщений о Ракше. Значит, она жива и здорова. Просто решила, что приспособиться к нашему миру ей будет легче в одиночку, а не рядом с тобой. Это ее решение, и, будь добр, уважай его.


      Было солнечное зимнее утро. Стас усердно делал зарядку при открытой на балкон двери. Вдруг раздался звонок. Что-то екнуло в груди Стаса. Он, торопливо натянув рубашку, поспешил вниз, в холл. За распахнутой входной дверью лениво кружили снежинки. Но рослая женщина, стоявшая у входа, была в легком воздушном платье, похожем на полураспустившийся бутон розы. На руках у нее был белый сверток.
– Ракша, – только и смог произнести Стас.
– Стас, милый, я так тогда испугалась. Ведь если бы я убила эту женщину, ты никогда бы не простил меня. Мне все это время было стыдно, и я боялась показаться тебе на глаза. Но думаю, – она слегка улыбнулась, – вот этот плод нашей любви помирит нас раз и навсегда. – И она протянула обалдевшему от счастья Стасу сына, завернутого в белое атласное одеяльце.
      Михаил Михайлович кашлянул и сказал:
– Ты, Стас, не ошибался. Я действительно отвез Ракшу в один из горных санаториев. Бедная девочка была так неопытна, что даже не знала, что уже несколько месяцев беременна. Все эти ядовитые настои трав, употребляемые жрицами Холды, оказались такой же фикцией, как и прочие их глупые предрассудки. Мне кажется…
      Но Стас не слушал Михаила Михайловича. Он был поглощен созерцанием драгоценного свертка. Новоявленный отец, не веря своему счастью, держал ребенка, который волею судеб оказался сыном двух планет – мягкой Земли и суровой Холды.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики