Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты




Главная страница сайта

Елена СТОЯНОВА
(Симферополь)



НОВОЕ  СОЗНАНИЕ  –  СТАРЫЕ  МИФЫ

Несмотря на временную пропасть, которая отделяет нас от появления первых мифов, проблема мифа остается актуальной в условиях эры информации. Это подтверждается вниманием научной мысли к мифу, который сегодня выступает объектом новых психологических, лингвистических и философских исследований. В искусстве и литературе продолжается постмодернистская ремифологизация. Кроме того, каждый артист (от лат. ars – искусство), художник ли, композитор, литератор в большей или меньшей степени является мифотворцем, по крайней мере, претендует на почетный титул.
Первые размышления по поводу явления мифа относятся к периоду античности. Уже в IV веке до н.э. Аристотель отмечал тесную связь мифа и драмы, мифа и литературы. Древнегреческая философская мысль с разных сторон освещает мифологический текст, закладывает основы мифологической традиции средневековья и служит отправной точкой для толкования мифов в последующие историко-культурные эпохи.
К рассмотрению мифа в качестве философской проблемы возвращаются на подступах к романтизму. Дж. Вико, с одной стороны, недооценивает интеллектуальные способности дикаря, с другой – романтизирует его мифологическую фантазию и всепоглощающее стремление к творчеству. Вслед за итальянским мыслителем возникает множество разнородных теорий мифа, относящихся и к толкованию содержания, и к формальному изучению, и к проблемам генезиса мифа. Особенно богат мифологическими концепциями XX век. И это обусловлено рядом причин.
Всесторонний кризис культуры начала XX века способствует процессам ремифологизации. В поисках утраченных идеалов и целей художники и мыслители вновь обращаются к древнейшим мифологическим мотивам, интерпретируя их в контексте актуальных проблем.
Устаревшими объявляются архаические мифологические системы, на смену им приходят новые, синтетические мифы. Основанные на универсальных древних образцах, эти мифы не являются продуктом социальных коммуникаций, часто преследуют меркантильные, субъективные цели. В первой половине XX века с появлением тоталитарных государств миф используется как средство манипулирования общественным сознанием: советская мифология, мифологическая система фашизма (в возникновении последней, кстати, исследователи наблюдают больше естественности и этническую предрасположенность).
Несмотря на огромное историческое различие между искусственными и естественными, «архаическими», мифами, существует ряд сходных характеристик, исходя из которых справедливо применять понятие «мифология» в рассмотрении явлений советской культуры. Например, обожествление фигуры «вождя» – Ленина. Помимо официального возвеличивания, фигура Ленина постепенно приобретает в общественном сознании мифологический облик: исследователи народного творчества обнаруживают изображения Ленина как богатыря и великана, вождя называют «равным облакам», «равным солнцу». Культ Ленина материально утверждается строительством Мавзолея, который «вплоть до завершения эпохи М.С. Горбачева выполнял свои функции главной святыни режима, его символа». У гробницы вождя давали клятвы, проводили посвящения в коммунистические организации, сопоставимые с древними обрядами инициации: вступление в пионеры, в комсомол, в партию. Посредством подобных мероприятий один из центральных советских мифов получает ритуальное подтверждение.
Будучи не в состоянии мифологизировать сознание, инициаторы советской мифологии подобно первобытному мифотворцу не различают знак и денотат, имя и личность, и включают несогласных деятелей культуры в контекст мифологии в качестве негативных персонажей. Если следовать принципу бинарных оппозиций, для того чтобы сделать более понятным и убедительным символ добра, воплощенный в лидерах партии, необходим контрастный символ зла. Показательна в этом смысле фигура одного из лидеров революции, Л.Д. Троцкого, который становится центральным персонажем демонологической, негативной стороны советской мифологии, «падшим ангелом» коммунистической власти. Постепенно Троцкий подвергается деперсонализации, превращается в исчадие буржуазного, фашистского «ада», упоминание в текстах его фамилии не сопровождается инициалами, Троцкий уже не личность, а обобщенный образ мирового зла. В разряд демонов попадают такие категории населения, как монархисты, реакционеры, идеалисты, церковные деятели и т.п.

Кроме политических мифологических систем, в XX веке появляются отдельные синтетические мифы. Например, психоанализ. Из метода, в центре внимания которого бессознательные психические процессы и мотивации, он перерастает в «панацею» и средство магического массового исцеления.
Тревожные симптомы ремифологизации не только на метафорическом уровне (в искусстве), но и на психическом заставляют исследователей переносить свои теории, созданные на базе этнографического и лингвистического материала, на современную почву.
На пороге XXI века мы видим еще более сложную картину, чем в предыдущем столетии. Мозаичность социальной среды, превращение коллективной психологии в массовую, универсальную для всех культур, процессы глобализации и антиглобализации – все это ведет к тому, что сознание, предрасположенное к принятию мифологической системы, не находит опоры в культурной традиции. Неустойчивость мировоззренческих позиций, дезориентация в мире мифологий превращает современное сознание в привилегированную почву для трикстера-мифа.
Обилие и разнообразие мифологических систем, угрожающая масса разрозненных мифов, в том числе мифоподобных элементов, созданных с коммерческой целью на основе универсальных архаических мотивов, обостряет проблему мифа как культурного и психологического феномена. И особенно важны в этом ключе отношения мифа и сознания, так как одной из основных характеристик мифа является истинность, обретаемая им исключительно в сознании.
Если сознание первобытного человека справедливо называть мифологическим ввиду его исключительного пребывания в контексте мифа, то в отношении современного сознания более уместно определение «мифологизированное». Мифологическое сознание первобытного человека преобразовывалось в мифологизированное сознание современного в течение нескольких тысячелетий. За это время логика и органы чувств человека практически не изменились – изменились объекты применения логических операций, нравственные установки, количество исторического опыта, социальная и материальная среда. Поэтому для изучения мифологизированного сознания важным является анализ первобытного мифологического сознания и компаративистский подход.
Понятия «мифологическое сознание» и «мифологизированное сознание» очень близкие, но освещают разные стороны определения сознания. Мифологическое сознание – это сознание, которое во всех своих операциях отталкивается от мифологических предпосылок. Мифологизированное сознание – сознание, подвергшееся воздействию определенной мифологической системы, результат взаимодействия мифа и сознания, при котором определенная мифологическая система становится неотделимой частью сознания.
 «Мифологизированное сознание» – сложное понятие, поэтому применим к нему последовательно анализ и синтез.
Сознание – форма отражения объективной действительности в психике человека, продукт воспитания. Принимая весь опыт теоретической психологии, мы обозначим термином «сознание» совокупность образов, полученных из объективной реальности посредством чувственного восприятия и интеллектуального осмысления, представлений, привитых социальной средой, и естественных биологических свойств. При этом знания, полученные посредством социального опыта, в плане достоверности занимают в сознании  приоритетную позицию.
Раскрыть сущность понятия «мифология» невозможно без конкретизации понятия «миф». Слово «миф» в переводе с греческого означает «слово», «сказание», «предание». Понятие миф раскрывается так:
1.Древнее народное сказание о богах, героях, сотворении мира и т.п.
2.В переносном смысле – вымысел, измышление.
3.Оторванное от действительности изложение событий, фактов, основанное на их некритическом, ошибочном толковании.
Открытие феномена мифологического сознания связано с этнографическими исследованиями. Собирая и анализируя этнографический материал, ученые обнаружили, что, несмотря на множество поверхностных различий, первые представления о мире и социуме и месте человека в них сходны в своих существенных чертах. То есть мифы отдаленных друг от друга народов оказывались похожими, что позволило сделать вывод о существовании общих закономерностей мышления первобытного человека. 
Мифологические элементы не перестают существовать в сознании и на более поздних этапах истории, и подтверждение этому находим у многих исследователей мифа: К. Леви-Стросса, Р. Барта, К.-Г. Юнга и др. Таким образом, мифологическое сознание свойственно не определенной культуре, а человеку вообще.
Человек рождается с предрасположенностью принять миф, это не зависит от исторической эпохи и от географической принадлежности индивида. В процессе социализации и инкультурации сознание принимает в качестве основы для своего мировоззрения ту мифологическую систему, которая существует в социальной среде. Из этого следует не тотальная идентичность современного сознания и древнейшего мифологического, а лишь устойчивость свойства «мифологичности», которое присуще человеческому сознанию на всех культурно-исторических этапах.
Дж. Вико заметил отличие мифологического от современного ему сознания, но, не имея достаточного фактического материала, не смог адекватно определить разницу. По его мнению, первые люди «были совершенно лишены рассудка, но обладали сильными чувствами и могущественной фантазией», то есть мифологическое сознание предшествовало формированию логического, рационального. Руководствуясь ложными представлениями о причинно-следственных связях, дикари объясняют мир «соответственно своим собственным представлениям, совершенно как дети». И вместе с тем действуют «с такой поражающей возвышенностью». Романтизируя мифологическое сознание, Вико умаляет его рациональные возможности.
Последующие исследователи мифа более конкретно определяют феномен мифологического сознания. Уходит в прошлое снисходительно-пренебрежительное отношение к «дикарю», философские размышления, подкрепленные фактологическим материалом, перерастают в стройные теории мифа и мифологического сознания, которые стремятся не отдалить современного человека от мифологичности, но вскрыть реальные основания мифологического сознания. И это приводит к заключению, что мифологичность свойственна не только сознанию человека древнейших времен.
На психофизическом уровне процессы восприятия информации не изменились за последние полтора миллиона лет. В области качества мыслительных операций между «научным» и «мифологическим» сознанием нет никакой разницы. Различие состоит в том, что мифологическое сознание подвергает логическим операциям явления другого характера, нежели рациональное. Леви-Стросс, структуралист, автор «Структурной антропологии», говорит по этому поводу: «…уже давно замечено, что железный топор не потому лучше каменного, что он «лучше сделан». Сделаны оба одинаково хорошо, но железо – не то, что камень».
Кроме мифов и фольклорных образцов, мы располагаем рядом фактов, которые доказывают не только существование логики у древнейших людей, но и эффективность ее применения на практике. Логика первобытного, мифологического мышления, опираясь на строгие принципы классификации и анализа, сумела совершить неолитическую техническую революцию, без которой была бы невозможна современная цивилизация.
Русский филолог А.А. Потебня не менее метафорично защищает первобытную логику, отмечая, что современный исследователь «назвал бы облако коровою, если бы об облаке и корове имел столько сведений, сколько древний ариец».
Присутствие логики в первобытном, мифологическом мышлении неоспоримо, но логики особой, не идентичной научной. Хотя именно такая логика используется, например, в футуристически ориентированных исследованиях в области квантовой физики. Кстати, применение некоторых других элементов первобытной логики (таких, как акцент на вторичных качествах, количественные методы) наблюдается в современных естественных науках.
Доказывая логику мифологического мышления, его рационалистические способности, которые не уступают современному мышлению, исследователи тем самым обосновывают значительное сходство первобытного сознания с современным. В своих мыслительных операциях первое часто опирается на ложные предпосылки, из чего следуют ложные выводы. Это в значительной мере обусловлено тем, что первобытный человек принимает за аксиомы продукты коллективного сознания, не доверяя индивидуальному опыту чувственного познания.
На формирование мифологического сознания значительное влияние оказывает социальная среда, общество. Мифологические мотивы не следует относить исключительно к первобытному периоду истории человечества, они не исчезают при свете разума, но снова и снова порождаются социальной психологией, точнее, не порождаются, а продолжают существовать в культурной традиции.
Одна из важнейших практических функций мифа – поддержание традиции, сохранение непрерывности племенной культуры. Миф способствует закреплению моральных норм, правил поведения, рационализирует и оправдывает социальные установления.
Французская социологическая школа и вслед за ней многие последующие теоретики мифа находят основания мифологического мышления в коллективной психологии, «коллективных представлениях» и подчеркивают значение моторных и аффективных элементов для закрепления мифа в индивидуальном сознании. Коллективные представления заменяют общие понятия, несмотря на свою конкретность, они приобретают универсальное значение и имеют широкий спектр применения. Мифология поддерживает сопричастность индивида с миром, солидарность его с социумом. Социальная составляющая добавляет достоверности происходящему, превращает сомнения в непоколебимую веру, возможность – в истину, создает в индивидуальном сознании миф.
Идею связи общественного сознания и мифа развивает К.-Г. Юнг в своей теории коллективного бессознательного. Он соотносит миф с универсальными объективными идеями – архетипами. Мотивы и «схемы» мифов в его представлении тождественны коллективным представлениям. При этом Юнг подчеркивает, что архетипические представления, а вместе с ними и мифы не передаются по наследству, передается лишь возможность представления, то есть склонность сознания принять миф.
Юнг выделяет универсальные «формулы» мифов, архетипические мотивы, которые присутствуют не только в мифологии, фольклоре и искусстве самых разнообразных сообществ, но и в индивидуальном сознании каждого человека. Тень, мудрый старец, младенец, мать и дева, анима и анимус, находясь в коллективном бессознательном, могут воплощаться в сновидениях, мифологемах, образах искусства.
Первобытный человек, руководствуясь принципом партиципации, не отделяет себя от племени. Его представления формируются как коллективные представления племени, а не как индивидуальные образы. Социальное мышление, примат культурной традиции над индивидуальным восприятием и определяет мифологичность сознания.
Так или иначе, исследователи мифа и сознания приходят к выводу, что первобытный человек имеет мифологическое сознание несколько отличное от сознания современного человека. В то же время мифологичность сознания во многом обуславливается социальной психологией, «коллективным сознанием», а так как человек и по сей день существует в социуме, то, следовательно, индивидуальное сознание сохраняет зависимость от коллективного и тем самым наследует черты древней мифологичности. Человек по своей природе существо социальное. Сколько бы ни были сильны тенденции индивидуализации, отчуждения, эскапизма, все равно человек живет в обществе и зависит от него. Более того, человек не станет человеком без человеческого окружения.
Мифологизм архаического сознания более универсален, он тотально господствует, решительно доминирует в качестве «души» культуры. В современном сознании также присутствует мифологизм, но в меньшей степени, фрагментарно («метафорически» – в искусстве и литературе), современное сознание не мифологическое, но может быть мифологизировано, то есть подвержено воздействию той или иной мифологической системы или отдельных мифов.
Исследователи мифа в XX веке замечают устойчивость мифологической составляющей в сознании. Любая политическая идеология может быть рассмотрена как мифологическая система. Продолжают существовать традиционные универсальные для всех культур мифологические мотивы: «золотой век», «доброе старое время», «обетованная земля», «предопределение судьбы» и т.д.
Некоторые свойства мифологического сознания сохраняются вплоть до сегодняшнего дня, при этом они не являются рудиментарными, хотя форма их изменяется, а категоричность ослабевает.
Партиципация переросла в социальную самоидентификацию личности. Теряется универсальность принципа партиципации для всех явлений и вещей. Но автоидентификация – не пережиток, она сохраняет свою актуальность. Более того, в условиях усиливающейся глобализации и наступления массовой культуры все более драматичными становятся отношения «меньшинства» и «большинства».
Составление картины мира на основе принципа бинарных оппозиций проявляется в неумении диалектически воспринимать мир, в категоричности суждений, в нетолерантности. Мифологическая логика опирается на принцип бинарных оппозиций. В современной действительности – диалектичность мышления свойственна только меньшинству, большинство продолжает делить события на хорошие и плохие, идеи на правильные и неправильные, людей на своих и чужих.
Люди и сейчас ищут в мифе, в магии спасения от того, с чем не может справиться научно-технический прогресс и шквал информации. Например, психоанализ из методики лечения неврозов постепенно деградирует в новую магию. Сам З. Фрейд, основатель метода психоанализа, не утверждал универсальности своих решений и использовал приемы психоанализа для помощи неизлечимым невротикам. Но его теории используют для создания мифа в общественном, а через него – в индивидуальном сознании.
К. Леви-Стросс замечает тенденцию «превратить психоаналитическую систему, состоящую из совокупности научных гипотез, в некоторых строго определенных случаях проверяемых экспериментально, в некую расплывчатую мифологию, проникающую в сознание группы. Опасно то, что психоанализ создан для патологического мышления, а используется для воздействия на нормальное, кроме того, метод, используемый только при анализе индивидуального мышления, применяют к явлениям коллективной психологии
Будучи специалистом в области первобытной магии и методов ее сакрализации, Леви-Стросс отмечает тенденцию к параллелизму между психоанализом и магией. Миф психоанализа, который по его прогнозам может распространиться в некоторых странах (к сожалению, он оказался прав), призван дать чувство безопасности социальной группе в отличие от первоначального назначения – излечить отдельных индивидов.
Итак, мифологизированное сознание – это сознание, которое в результате взаимодействия с мифом в широком смысле принимает его истинность. В отличие от мифологичности, мифологизированность определяет не механизмы сознания, а результат его взаимодействия с мифом. Если принять характеристику «мифологическое» адекватной первобытному сознанию, то современное сознание логичнее называть мифологизированным, т.к., несмотря на предрасположенность социальной психологии к принятию мифа, сознание современного человека значительно отличается от первобытного мышления благодаря ряду внешних и внутренних изменений.
Примечание для мифотворцев: для того чтобы персонаж или сюжет приобрели мифические черты, необходима вера, признание мифа истинным в коллективном сознании группы людей. Аристотель в «Поэтике» заметил, что архаический миф является идеальной фабулой художественного произведения, ведь что может быть более возможным, чем то, что уже произошло, и что в силах настоящего литератора, вдохновляемого музами, создать сюжет, не уступающий мифам в истинности и силе эмоций.

To be continued…

Симферополь, 14 июня 2005


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.

Диодсити - светодиодное освещение в Москве!
Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики