Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Виктор Калюжный,
г.Киев, Украина

Начало (Фанданго № 12)
Окончание (Фанданго № 13)

ВЫСТАВКА

Милому другу…

Эпизод 1. Станция

    Посетить эту выставку мне посоветовал мой давний знакомый профессор Кучкин, отдавший большую часть своей трудовой деятельности, изучению живописи инопланетных культур. Он прекрасно знал о спектре моих увлечений, и тем не менее настоятельно рекомендовал посмотреть в живую столь знаменательную подборку бесценных шедевров. В преддверии заслуженного отпуска, я согласился. Не то чтобы «кипел душой» к произведениям искусства, просто настало время развеяться, отдохнуть от своей банковской работы клерка и получить свою порцию новых эмоций и впечатлений.     Кучкин, пользуясь авторитетом в заслуженных кругах искушенных знатоков живописи, как говорится  по блату и доброте душевной, достал мне приглашение на выставку, которая вскоре, должна была открыться в недалекой звездной системе Тау Кита. К небольшой планете Хлюпостон, ставшей уже традиционным местом проведения разных культурных мероприятий, теперь стягивались всевозможные представители многовековых традиций художества и просто ценители живописи.
    Стараясь успеть к открытию выставки, я заранее купил билет на корабль, следовавший в нужном направлении с показавшимся мне тогда, смешным названием «Буцефал». Почему-то в кассе даже не удосужились сообщить о том, что судно далеко не пассажирского класса, да впрочем, меня это мало и волновало. В день отправления, я собрал свой любимый желтый, неаполитанского оттенка чемодан, надел новенький, с иголочки, коричневый костюм и отправился в путь.

    На пересадочную станцию планеты Хлюпостон, находившуюся на ее орбите, меня доставил рейсовый грузовик. К счастью, видавшие свет корыто, чудом не развалившиеся во время полета, доставило свой груз и немногочисленных пассажиров в конечный пункт своего назначения. Среди прочего груза, как выяснилось позже, на этом судне была доставлена частная, в глыбах камня, коллекция наскальных картин одного искушенного знатока и ценителя искусства – некого Козлова.
    Проводя обычную регистрацию новоприбывших гостей, молодой, с курчавой шевелюрой, паренек, администратор, взяв мой мультипаспорт, сделал сочувствующее выражение лица и покачал головой. Как выяснилось, одна из пятитонных картин вышеупомянутого искусствоведа, опрокинувшись на пластиковый контейнер с моим багажом, полностью его, мягко говоря, испортила. В ходе разгрузки, бестолковые роботы-уборщики, сновавшие по грузовому отсеку, быстро навели порядок и выбросили все, что посчитали мусором, за борт. И теперь остатки моих вещей, с другим хламом, собравшимся на корабле, метеоритным дождем сгорят в атмосфере планеты.
    Представив, как все мои пожитки: одежда, обувь, личные причиндалы, дорогая камера, прихваченные в отпуск деньги, аккуратно сложенные в потайной карман чемодана, и пригласительный билет Кучкина, сейчас искрами вспыхивают в небе Хлюпостона, я  вмиг распрощался с радужными планами своего отпуска. Не знаю, на что рассчитывал администратор, сообщая мне прискорбное состояние дел, но моему бурному возмущению не было границ. Чувства негодования, беспомощности и разочарования рухнувших надежд одновременно обрушились на меня. В коем веке!!! Выбравшись в отпуск, попасть в такую ситуацию! Я требовал справедливости! «Где этот хозяин доисторической картинки, ухайдакавшей мои вещи!» – кричал я. – «Что мне теперь делать?!»
     Остальные пассажиры с сочувствием смотрели на меня, некоторые, даже успокаивали добрым словом. Администратор пообещал во всем разобраться и попросил отойти пока в сторонку. Жадно выхватив у него свой мультипаспорт, я взволнованно заявил, что не покину этого помещения станции, пока не решится моя проблема, но в сторонку отошел, человек то я все-таки культурный. Слава богу, хоть документ был с собой. Я достал свой мультипаспорт, присел на стоявшую рядом со стойкой кушетку и уставился в удостоверяющий личность документ.
     На полимерной карточке красовался уже немолодой, с типичным русским лицом сорокалетний мужчина. Аккуратная прическа коротких темных волос, широкие скулы, прямой нос, квадратный подбородок, серые глаза, в общем, это был я – Кирилл Петрович Янин. Только вид у меня на фотографии был спокойный и уверенный, а не нервный, как сейчас. Что теперь делать, я не представлял.
    Оформив последнего пассажира и успев с кем-то переговорить по коммуникатору, меня окликнул администратор.
    – Кирилл Петрович!
    – Да, – сердито отозвался я, пряча мультипаспорт в карман пиджака.
    – Мне только что сообщили. Мы связались с Козловым Леонидом Якубовичем, хозяином коллекции, – паренек пальцем указал в пол, – он уже на планете. Сообщили ему о происшествии, – администратор развел руками. – Мы обязаны разграничивать ответственность, так как инцидент произошел по недосмотру  экипажа корабля – плохо закрепленный груз. Он пришел в негодование, но выслушав нас и войдя в ваше положение, согласился помочь, компенсировав стоимость вашего багажа. Вот, – он потянул пачку бумаг, – это задекларированные вами вещи и деньги, проверьте и подпишите.
    Взяв у паренька документы, я, быстро прикинув в уме расклад событий, подумал и переспросил:
    – В моих вещах был еще билет на выставку…
    – Какую выставку? – осведомился администратор.
    – Пассаж, – вспомнив названия, ответил я.
    – В бумагах он указан? – показав на документы в моей руке, спросил паренек.
    – Нет, – твердо ответил я. – Кто же мог подумать, что такое случится? Если б знал, то хоть бы в карман, к мультипаспорту переложил. А так…, - развел руками.
    – Ну, даже не знаю,– в ответ администратор тоже развел руками. – Удовольствие то не из дешевых. Где ж его взять то? Я бы и сам не прочь туда попасть, да вы ж знаете, в какую стоимость билеты. Да и нет их уже давно.
    – Да знаю! – с чувством вскипающего от безысходности возмущения, бросил я  и тоном ниже добавил. – Может, Козлова попросить?
    – Ну не знаю. Давайте попробуем, – неуверенно согласился администратор и снова связался с кем-то по миниатюрному, прикрепленному к уху, коммуникатору. Глядя на интерфейсную гарнитуру, я подумал: «Наверно японская».
    Кроме нас двоих, в помещении регистрации не было ни души. Все пассажиры уже давно наслаждались гостеприимством перевалочной станции. Ожидание транспортного шаттла, курсировавшего между планетой и спутником каждые шесть часов, было делом личным: кто коротал время в баре, кто-то в уютных, стоивших определенную денежку, номерах, а кто-то просто слонялся по всевозможно разрешенным местам станции.
    – Нам очень жаль, – от лица компании сказал паренек. –  С господином Козловым сейчас нет связи. Нам сказали, что он уже на конференции, что недавно началась. Но мы связались с его секретарем – он в курсе дела. Новый билет, вам естественно нигде уже не найдут, а вот на выставки проведут, – и добавил. – Так меня уверили.
    – А кто уверит меня? – недоверчиво спросил я.
    – Козлов – очень честный и влиятельный господин, – начал было распинаться администратор.
    – Ладно, – положив на стойку документы, перебил я. Паренек был абсолютно прав, касательно билетов, да и другого выбора, кроме как поверить ему на слово, у меня не было. – Я подписываю. Дайте чем.
    – Пожалуйста, – сказал администратор и быстро сунул мне в руку ручку с тоненьким лазерным лучиком вместо чернил.
    Подмахнув профессиональным автографом, который давно отшлифовался за долгие годы работы в банке, я поинтересовался, как мне встретиться с господином Козловым. Ну что б получить компенсацию и все такое. Паренек сообщил, что меня сегодня будет ожидать в космопорту секретарь Леонида Якубовича, и уже при встрече, по месту или нет, рассчитается со мной. Ну и, естественно, проведет на  выставку.
    С тяжелым осадком на душе и скромной суммой денег (пеннёнз), завалявшихся в кармане пиджака, я направился  вглубь станции. 
    – Успехов! – вдогонку мне, искренне пожелал администратор.

    До отправления шаттла оставалась три часа. Чтобы немного развеяться от тревожных дум, я решил зайти сначала в бар (выпить соку, кофе или что покрепче – пока не решил), а потом немного прогуляться по станции.
    В бар пришлось подниматься по широкой механической лестнице - эскалаторе. Конструкция развлекательно-пищевого блока располагалась в самой верхней точки станции, и представляла собой огромное, из стекла и стали, ромбовидное помещение. Прекрасный вид на звездные пустоши космоса был доступен практически отовсюду. Просидевший большую часть своей жизни в тесных рабочих кабинетах банка, я был приятно шокирован креативным дизайном помещения. В  баре теснились толпы ожидающих туристов, ценителей культуры, одетых в робы рабочих, а также технический персонал самой станции. Среди разношерстной публики сновали сладкоречивые страховики и зычные менялы.
    Осмотревшись, я подошел к расположенной в центре помещения, круглой барной стойки. Дождавшись пока скользившая по кругу машина, обратит на меня внимания, я успел отвесить в ее адрес пару, показавшихся мне уместными, шутками.
    Робот-бармен, шуток не понимал, или просто на них ни как не реагировал. Кто знает, какой программист писал ему программу, возможно тоже лишенной чувства юмора?
    – Чего желаете? – приятным голосом осведомился бармен.
    – Двойной кофе, – с неким дискомфортом, ответил я. Имеющиеся у меня пятьдесят три пеннёнза  не позволяли пользоваться широким ассортиментом заведения. – Сколько с меня?
    – Пятнадцать пеннёнз.
    – И два заварных, – быстро просчитав в уме остатки наличных, добавил я.
    – С вас, сорок девять пеннёнзов, – посчитала машина, одновременно выцеживая со своего манипулятора мою порцию черного кофе.
    – Э-э-э, – протянул я, пытаясь решиться на столь «дорогую» покупку.
      – Что-то еще, – осведомился робот, казалось, понявший человеческую логику мышления.
    – Одно заварное, – решив сэкономить на всякий случай, констатировал я.
    Без эмоций, машина вытянула с витринного холодильника заветное пирожное и, положив его на картонную тарелочку, поставила передо мной.
    Рассчитавшись и аккуратно прижав к себе скудную трапезу, я направился к освободившемуся возле стеклянной стены столику.
    Но стоило мне сделать пару шагов, как какой-то очкастый студент, в ярко зеленном костюме, шествующий в сторону выхода и увлеченно рассматривающий прозрачный потолок бара, едва не сшиб меня с ног. Хорошо еще, что в последний момент я успел заметить его краем глаза и отскочить в сторону, при этом пролив себе на рубашку чуть ли не половину своего кофе. Однако мой упреждающий маневр юный мыслитель, этакий Сократ в зародыше, даже не заметил. Увернувшись от этого, флегматичного вида гражданина, не сказавшего даже банального «извините», за что мне стало особенно обидно, меня охватила злость. Едва я раскрыл рот, что бы отчитать этого невежу, как еще один юный ротозей, отчаливший от стойки бара с полным подносом разнообразных кушаний, с глухим треском столкнулся с моим обидчиком. Столь курьезная развязка неожиданно охладила мой пыл, поумерив емкую речь о культуре поведения в общественных местах, кратким: «Да что б тебя…!».
    Посетители бара как-то вяло отреагировали на случившиеся. Хотя нашлись и сочувствующие, но не мне, как избежавшему происшествия, а двум потерпевшим лобовое столкновение юнцам. Мне даже стало как-то обидно за себя. Но с другой стороны, выслушивать в свой адрес чьи-то утешительные и бесполезные речи мне всегда откровенно не нравилось.
    Потешив свое самолюбие, видом чертыхавшегося на полу мыслителя, я перевел взгляд на свою рубашку. Дела обстояли скверно. Огромное пятно, использованного не по назначению кофе теперь контрастно выделялось на розовой рубашке. «Мог быть и кипяток», – представив не радужные перспективы, подумал я и, опасливо осмотревшись, стал осторожно пробираться к ранее намеченному столику.
    Но стоило мне, лавируя между сующими взад-вперед посетителями бара, добраться до свободного места, как какой-то щегольской наглец, прямо перед моим носом, занял его. С вожделенным взглядом и блестящими карими глазками он бесстыдно уставился на меня. Таким образом, он видимо, пытался привлечь мое внимание. От неожиданности я открыл рот.
    – Уважаемый посетитель станции! Позвольте предложить вам уникальную и единственную в своем роде систему страховки вашей драгоценной жизни! Всего двести пеннёнз и мы гарантируем вам стопятидесятидвухпроцентную уверенность в завтрашнем дне…
    – Спасибо. Мне бы этот дожить, – раздраженно перебил я. Только этого типа мне сейчас и не хватало!
    – Согласитесь, это ничтожная плата за самое дорогое, что у вас есть, – нисколько не смутившись, продолжил настырный предприниматель. Однако, обратив внимание на мою подмоченную рубашку, галантно предложил свой кружевной платок, дабы я промокнул пятно.
    – Спасибо, уже не поможет. К тому же денег у меня нет.
    – Какая досада, – скорее всего, говоря о деньгах, посетовал рыжеволосый наглец и покачав головой, спрятал платок обратно в карман своего платинового цвета костюма. Хитро прищурил карие глазки и, сделав на конопатом лице гримасу сочувствия, добавил. – Ну, как же так? 
    – Несчастный случай, – под это определение точно попадали и моя рубашка, и наверняка сгоревшие к этому времени, деньги в чемодане.
    Щеголь мне сразу не понравился, наверно по тому, что выбрал плохую тактику – занял мой столик. Хотя я давно уже по долгу службы привык к разношерстным людям, этот тип не вызывал у меня ни какого доверия. Оглянувшись по сторонам, в поисках свободного места и не найдя такого, я поинтересовался: « Если вы уселись за единственный свободный стол, ради беседы со мной, то ни будите ли вы, – сделав ударение на последнем слове и указав на собеседника полупустым стаканчиком, – так любезны – уступить его мне?»
    Щеголь поняв, что я не собираюсь заключать с ним «мировой» контракт на обусловленную сумму денег, кардинально изменил профессиональную этику на гоп стоповский мажор. Отвернувшись к обзорному стеклу и делая вид глубокой заинтересованности далекими туманностями, пробубнил в мою сторону:
    – Поищи в другом месте. Не видишь – занято.
    – Ну-ну. Держи копеечку, чтоб не укатилась, – немного обозлившись, бросил я.
    – Давай, давай, – брезгливо, словно отгоняя муху от тарелки с вареньем, помахал он мне кистью руки.
     – Будешь ты у меня под окном стоять, – язвительно кинув через плечо, я отошел в сторонку.
    Лезть в толпу, что бы поискать место на другой стороне бара, не хотелось. Не обремененным еще можно было потолкаться, а вот с кофе и картонной тарелочкой – чревато последствиями. Долго раздумывать не стал и решил перекусить, как говорится в условиях, приближенных к боевым – стоя. Протиснувшись между соседними столиками, за спинами сидящих людей к стеклянному панно, я развернулся и оперся на него. Уверенный, что ни кто на меня больше не наскочит, вроде того очкарика, надкусил свое пирожное. Запивая остывшим кофе, раздраженно вспомнил о своем друге – профессоре Кучкине. Думаю, ему несладко икнулось при моих воспоминаниях о нем. Кстати, профессор говорил, что тоже собирался побывать на выставке…
    Быстро расправившись со скромной трапезой, я успел наметить нехитрый план следующих действий. В него входило срочное посещение комнаты быта, что б привести себя в надлежащий вид, простирнуть рубашку, почистить костюм. и обязательно посетить уборную, так как при планетарных перелетах, требовалось освобождать организм от ненужных ему отходов, дабы в полете не случился конфуз. Пересчитав в уме оставшеюся сумму денег, ни дать ни взять двадцать один пеннёнза, некоторые части плана оказались под угрозой срыва, так все услуги на станции были платные. Одним словом – капитализм!
     Поразмыслив, какая часть моего плана является более ответственной, направился в бытовку, так как показаться в таком кошмарном виде на людях для меня было делом неслыханным. Но для начала необходимо было узнать месторасположение этой самой комнаты, на станции.
    Спросив на выходе из бара первых встречных, где находится комната быта, вразумительного ответа я не услышал, зато, воспользовавшись их дельным советом, принялся искать стрелочные указатели, которые, по их же словам, должны были и до Киева довести.
    От первого увиденного мною указателя с надписью «Комната быта» немного отлегло на душе. Можно сказать, эта была первая хорошая новость за сегодняшний день – если не ошибаюсь, была среда. Ускорив шаг, я поспешил в нужном направлении. Пройдя два спальных блока и почувствовав приятных запах бытовой химии, стало ясно, что нужный мне отсек где-то рядом. Вскоре я увидел металлическую дверь с желтой надписью «Комната быта». На стене, рядом со входом висел прейскурант услуг. Остановившись, я заинтересовался им, а точнее его конкретными пунктами. С любопытством ознакомившись, удивился. Оказалось, что стирка с чисткой мне обойдется всего в восемнадцать пеннёнз! Чуть ли не в стоимость одного пирожного! Невероятно, но факт. Где спрос, там и предложение. Именно по этому какая-то бытовая комната значительно уступала бару в стоимости услуг. Обрадовавшись столь незначительной мелочи быта, а именно ее стоимости, в предвкушении чистоты и опрятного вида, я уверенно открыл дверь и переступил порог.
    Налетевшие на меня вдруг звезды серебристым снопом посыпались из глаз. Уже упав и получив отрезвляющий пинок под ребра, я сообразил, что это были вовсе не звезды, а удар по голове чем-то большим и увесистым. Чьи-то крепкие руки подняли меня и приперли к стенки. Приоткрыв глаза, я увидел рыжею обезьянку, что-то пытающееся мне сказать. Окончательно сфокусировав зрение, до меня снизошло, что страховка посетителей станции – дело очень ответственное, ибо рыжей обезьянкой оказался знакомый мне щеголь. А вот два увальня, что крепко держали меня за руки, скорее всего, являлись его командой менеджеров по работе с клиентами.
    – Как ты там сказал? Держи копеечку, чтоб не укатилась? – улыбаясь, ехидно спросил он. – Гони сюда свои копеечки! Фраер доморощенный!
    – Ах ты! Мартышка пучеглазая! – с этим воинственным воплем, немного отойдя от первого шока, я что силы ринулся на обидчика.
    Моя рьяная попытка оказать сопротивление поначалу мне показалась успешной. Хитро извернувшись от державшего меня за правую руку мужлана, я намеривался податься вперед и ударом ноги, провести контратаку на рыжею обезьянку, маячившею передо мной. Но, к моему разочарованию, край стремительно развивающимся событиям, окончательно положил оппонент, из рук которого я только что выскользнул. Мощный удар в затылок поверг меня в нокаут.
    К сожалению, совсем небольшого кусочка времени, я почему-то не помню. Потом пошел дождь – так мне показалось. Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной человека в форме и графином воды в руках. Мужчина был лысый, с пышными усиками, в форме службы безопасности, о чем свидетельствовала его нагрудная нашивка. Увидев, что я пришел в чувство, он помог мне присесть возле стенки. Я спиной почувствовал приятную прохладу металлической стенки, голова нестерпимо болела. Вокруг собралось несколько ротозеев, волей неволей оказавшихся рядом. Тем временем мужчина стал меня расспрашивать. При каждом слове, его усы, смешно подпрыгивали:
    – Гражданин, как вы себя чувствуете?
    – Как мой чемодан, – ощупывая свою голову, пробормотал я. Под правым глазом наливался синяк, нижняя губа треснула и напухла, под ребрами саднило.
    – Что вы говорите? Чемодан? – мужчина непонимающе сдвинул брови. – Что с вами случилось?
    – Не застраховался! – нервно бросил я, чувствуя, как внутри меня вскипает необузданная злость. Ощупывая себя по карманам, стало ясно, что меня еще и ограбили. – Приехал! Блин! На выставку полюбоваться! – шокированный ситуацией, я заходился бессмысленно жестикулировать руками.
    – Успокойтесь гражданин! – несколько раз настоятельно попросил мужчина.
    На просьбы блюстителя я не реагировал, и это мое поведение не на шутку встревожило его. Он схватился за висящий на его ремня шокер.
    Тут меня понесло. В порыве распирающего негодования на весь сегодняшний день и все поездку в целом, я резко поднялся с пола и тут же в адрес страховщиков и всей их веселой братии, посыпались мои нелестные пожелания. Грозя для убедительности своих слов кулаками и гневно сотрясая воздух я, в конце концов, как и следовало ожидать, напросился на трезвящий разряд шокера. После чего был доставлен в отделения местной службы правопорядку.

    Растерянный, с подбитым глазом и губой, в запачканной одежде, до ниточки обобранный и уже наверняка опоздавший на свой шаттл, я гостил у суровых ребят.
    – Итак, как ваше имя? – монотонно спросил меня  уже другой, упитанный страж, деловито постукивая карандашом по лежащей на столе планшетке.
    Раньше мне казалось, что все стражи порядка должны выглядеть как-то типично: большие, коротко стриженные, с мошной челюстью и глубоко посаженными глазами. Под этот образ спрашивающий меня человек полностью не попадал. Он был примерно моего возраста. Склонный к полноте, зализанная на бок челка русых волос, большой плоский нос, маленькие темные глаза. Он был нетороплив ни куда не спешил. Да и куда я со станции денусь? Он не питал ко мне каких-либо неприязней, скорее наоборот, был позитивно расположен ко мне – понимающе.
    – Якин Килилл Петлович, – монотонно ответил я. Напухшая губа болела и теперь немного искажала звук, от чего не все произносимые мною буквы правильно звучали. Особенно страдала буква «р».
    – Как? Якин?
    – Я-ни-н, – почти по буквам пришлось поправлять его.
    – Хорошо. Документов у вас нет? – это было скорее утверждение, чем вопрос.
    – Нет, – я отрицательно мотнул головой, и для протокола уточнил. – Оглабили.
    – Ограбили. Так. С какой целью вы направлялись на Хлюпостон? – поправив свои большие, немного затемненные очки, он вопросительно уставился на меня.
    – Лефел на высавку, - от сказанного меня передернуло. Казалось, еще немного, и я начну заикаться от одного только упоминания о выставке. Вот тебе – долгожданный отпуск!
    – Когда вы прилетели на станцию и чем?
    – Сегодня. Глузовым колаблем «Буцефал».
    – Так. Значит, в регистратуре вы оформлены сегодняшним числом. Так?
    – Да.
    – У меня еще чемодан лаздфило сегодня, они меня фомнят, –для надежности добавил я.
    – Я не понял. Что с вашим чемоданом случилось? – сузив глазки, поинтересовался страж.
    – Да калтина Козлова упала на мой багас и лаздофила его в смяфку, – взволнованно пояснил я.
    – А-а. Теперь понятно. Сожалею. Сейчас я дам запрос в регистратуру. Если все подтвердится, мы вас в скорее отпустим.
    – А как же я без мультипасполта? – смешанные чувства тревоги и недоумения обуяли меня. Теперь заново придется договариваться с Козловым о встречи.  Значит надо снова искать администратора и просить его об услуге. Ведь в карманах у меня только ветер гуляет.
    – Ну, тут немного дольше по времени. Если все в порядке, выдадим вам временную справку,  удостоверяющие вашу личность.
    – Попросите пошалуста, чтобы они с Козловым связались. Холошо?
    – Не знаю, кто такой Козлов, но попрошу, – все также монотонно ответил страж. – А теперь, ожидайте. – Встав из-за стола, он медленно покинул маленькую комнатушку, и защелкнул снаружи замок.

    Ожидание показалось для меня вечность.
    Через пять часов, доисторический принтер, наверно служивший еще при царе Горохе, напечатал мне временную справку.
    – Вот. Распишитесь, – протянув мне бумажку, сказал молоденький парень, исполнявший в службе безопасности, видимо роль секретаря. На вид ему было не больше двадцати. В форме сотрудника безопасности он выглядел как курсант военного училища – красив, подтянут, коротко стрижен, и с оттопыренными ушами.
    – Да тут же фотоглафия лазмазанна! – набычился я. – Как меня примут в космополту Хлюпостана?
    – Не переживайте, здесь есть штрих-код. Фотография не самая важная информация, – он небрежно подсунул мне листок. – К тому же справка временная. Пописывайте.
    Ни чего не оставалось, как подчиниться обстоятельствам и поставить пресловутую закорючку.
    – Вот и хорошо. Вас проводят до зала ожидания. Счастливого полета.
    – Сплюнь, – сказал я, вспомнив, как веселый администратор желал мне успехов и, что и этого получилось.
    – Как знаете, – пожав плечами, словно прочитав мои мысли, сказал парень. – До свидания.
    – Ага, – подымаясь со стула, буркнул я.
    Двое охранников любезно сопроводили меня в зал ожидания и проследили, чтоб я погрузился, на вскоре прибывший шаттл. Заняв свое место я успел собрать на себе все недоумевающие взгляды пассажиров и чувствовал себя последним бомжом, забравшимся в люкс каюты знаменитого «Титаника». Однако никто из них не удосужился расспросить меня о столь пикантном внешнем виде. Да и я молчал. Молчал, вспоминая нехорошими словами Кучкина, проклиная в сердце эту поездку и так бездарно начавшийся отпуск.
   
Эпизод 2. Хлюпостон

    Хлюпостон занимал первую от светила орбиту, был почти соизмерим по размерам c нашем Марсом, имел аналогичную Земле атмосферу и являлся одной из трех планет системы Тау Кита, ранее считавшейся астрономами «металлодефицитной» звездой. Не обделенный ее светом и теплом, он представлял собой огромный единый океан с многочисленными островами, которые даже с большой натяжкой нельзя было назвать мини -континентами.
    Две остальные планеты,  не заслуживали особого внимания, так как имели дальние орбиты и представляли собой изъеденные оспой кратеров ледышки.
    Полет длился недолго, и вскоре посадочные опоры шаттла коснулись бетонки космопорта. К этому времени, будучи человеком чистоплотным и аккуратным, я уже сгорал от стыда за свой внешний вид. Кофейное пятно безнадежно въелась в рубашку, под глазом налился небольшой синяк, а на распухшей губе красовался свежий шрам. Под ребрами саднило. Хорошо еще, что на станции немного обработали мои побои, и я уже не шепелявил. Стыдно было в таком виде появляться в приличном обществе, но что делать? В порту меня должен был ожидать секретарь Козлова, и уже после встречи с ним, я намеривался привести себя в порядок.
     Было раннее утро.
    Едва смолкли двигатели шаттла, нас сразу оповестили, что мы совершили посадку в официальной столице Тайвонь, что находится на самом большом острове Акомутохер. Услышав эти названия, мне невольно подумалось, что к нареканию упомянутого кусочка суши и города, причастны ежели ни японцы, то китайцы точно. Я живо представил себе глобус планеты, где на каждом видимом островке, а их, судя по услышанным мною разговорам, тут насчитывалось не мало, стоял маленький узкоглазый человечек с флажком в руках. Да уж, такой себе островной рай.
    Вскоре корабль подкатили к шлюзовому коридору и нас попросили проследовать в зал регистрации. Стоило мне покинуть удобное кресло шаттла, как я был приятно шокирован новыми ощущениями.
    Раньше мне не доводилось путешествовать на столь малые планеты, да в прочем, и сама поездка за пределы Солнечной системы была второй в моей жизни. Человеку, прожившему всю свою сознательную жизнь на Земле, здесь, на Хлюпостоне, чувствовалось относительно легко, в физическом смысле. Это было обусловлено меньшими размерами планеты и естественно меньшим значением силы тяжести – G, здесь оно равнялось 0,57G от земного.
    После легкого шока пришло ощущения некого дискомфорта. Для начала надо было привыкнуть к плавности движений, так как, привычно полагаясь на силу своих мышц, можно было запросто растянуть себе связки, сделав резкое движение.  Хлюпостонская походка была легкой, какой-то прыгающей и казалось, что можно было запросто подскочить на высоту собственного роста. А, наверное, желание прихлопнуть на щеке назойливого комара могло бы закончиться увесистой оплеухой.
    Смешно было наблюдать за не уклюжей походкой пассажиров, чем-то напоминающую идущую колонию пингвинов, немного подскакивающих и переваливающихся с ноги на ногу.  Это забавляло и самих новоприбывших. Двигаясь в хвосте этой колонны, я постепенно свыкался с «повадками» своего облегченного тела.
    Космопорт Тайвоня был полностью автоматизирован. Увидеть на его территории хомо - служащего, была большая редкость. Люди здесь занимали только руководящие должности и, сидя в своих кабинетах, вели общий контроль над работой автоматов. Обычную рутинную работу здесь выполняли разнообразные роботы, начиная от самоходных пылесосов и заканчивая металлическими стражами правопорядка. Даже зал регистрации являлся одной огромной машиной. В комнате, напоминающей усеченный пополам круг, находилась некое подобие детского железнодорожного состава, вот только вагонами в нем были, индивидуальные кресла. На полу была выложена магнитная дорога, в форме подковы плавно огибающая полукруг помещения и своими концами исчезающая в двух тоннелях плоской стены. Этот состав постоянно двигался.
    Над головами пассажиров, висело проекционное табло, демонстрирующее поэтапную работу этого «аттракциона». Согласно его указаниям, необходимо было занять место в кресле и поместить свой мультипаспорт в желоб его приемника, находящегося в сидение между ног. Затем положить две руки на подлокотники, так чтоб ладони находились в желтом поле сенсоров, и в таком положении прокатиться через тоннель за стену в основное помещение космопорта. Таким образом, происходил автоматический осмотр личности. За короткое время движения в тоннеле, с пальцев успевали снять и сверить отпечатки, разовым уколом, взять анализ крови, далее осмотреть сетчатку глаз и отметить вес индивидуума, коему приходилось восседать на кресле. В конечном итоге, если все было в порядке, в мультипаспорте делалась отметка о прибытие человека на планету.  Такая нехитрая машинная процедура отнимала не больше одной минуту.
    К сожалению, табло не объясняло, куда следовало вложить временную справку, сейчас удостоверяющею мою личность, и это вызывало у меня некоторое сомнения и беспокойство.
    Я неуверенно топтался на месте, пропуская всех пассажиров вперед. Те же, беззаботно занимали места в импровизированном составе и один за другим исчезали в тоннеле. Выждав, пока толпа уменьшится до нескольких человек, я направился к свободному креслу. Передо мной заняла место симпатичная дама. Не смотря на ее далеко не юный возраст, она была весьма привлекательна собой. Светловолосая, среднего роста, в черном облегающем платье с открытыми рукавами и в туфлях на высокой шпильке. Немного припудренный овал лица, подрумяненные щечки, ярко накрашенные губы и выразительные светлые глаза. Она была спокойна и раскованна, и лишь в ее взгляде мне показалась какая-то сосредоточенность. Еще мне показалось, что в ее манерах было что-то аристократическое. Возможно осанка, а возможно та неспешность и аккуратность, с которой она усаживалась в своем кресле. Единственное, что меня смутило и как-то не вписывалось в ее образ – это простая прическа в виде двух собранных хвостиков.
    Последовав ее примеру, я забрался в кресло и осмотрел его. Больше всего интересовало устройство, в которое вкладывался мультипаспорт. Полагаясь на то, что подобного рода документы, должны быть унифицированы или хотя бы, приведены к одному формату, я нашел, что одна сторона моей справки вполне подходила под размер приемника. Это придало мне слабую уверенность в последующих действиях. Я аккуратно расправил и поместил справку в щель приемника. Несмотря на то, что временный документ благополучно уместился в нее, тревожные чувства не спешили покидать меня, скорее наоборот – усиливались. К тому же, недовольным  ворчанием напомнил о себе мой желудок. Было бы не плохо, чего ни-будь перекусить.
        Между тем кресло уже въехало в узкий тоннель, слабо подсвечиваемый внутри лампами дневного света. Пытаясь чем-то отвлечься, я стал рассматривать хвостики волос, едущей впереди меня женщины. Стянутые пестрой резинкой, они были похожи на язычки колокольчиков и в такт покачивающимся креслам смешно вздрагивали и раскачивались. Я уже было начал подбирать в уме мелодичный ритм, этим покачиваниям, как неожиданно выскочившая под пальцем игла подло ужалила меня. Следом за ней под ладонями пробежала зеленая полоска сканера, известившая о том, что теперь мои отпечатки пальцев навечно осядут в правоохранительной базе этой планеты. Затем мое кресло подкатило под сканер, в зону осмотра сетчатки глаз. Вспыхнувший в глаза свет ослепил меня – видимо, без надлежащего освещения сканер работал плохо. Секунда дела, и рисунок моей сетчатки пополнил информацию о моем индивидууме. Стоило мне проморгаться, и я наконец-то увидел в конце тоннеля яркий свет, означавший скорое завершение этого «аттракциона». В предчувствии скорого финиша, у меня немного отлегло от сердца. Как вдруг… Часть стенки узкого тоннеля, слева от меня, быстро исчезла. Резко вильнув, мое кресло направилось в образовавшеюся нишу. По началу я даже не сообразил, что произошло, и мне оставалось  лишь надеяться, что это типичная, нормальная работа машины. Печально проводив взглядом удаляющиеся хвостики, я сделал для себя два важных заключения: первое, это то, что никакой это не паровозик, так кресла не имели между собой жесткой сцепки и второе, что все мои тревоги и опасения были не напрасны.
     В боковом тоннеле было темно. Какое-то время кресло двигалось во мраке, затем остановилось. Словно почуяв мое присутствие, заботливая автоматика включила освещение. Не вставая, я осмотрелся. Выкрашенное в оранжевый цвет помещение было небольшим, квадратным и абсолютно пустым. Передо мной вырисовывалась единственная, металлическая дверь, и то, как я успел заметить – без ручки. Оглянувшись в надежде увидеть за собой тоннель, с которого меня беззаботно скатили, я лишь крякнул от досады, увидев смыкающиеся стенки стены.
    – Эй? – негромко окликнул я, подсознательно почуяв что-то неладное. Похоже, это неладное, начавшееся с порога пересадочной станции, решило окончательно доконать меня, насытив неприятными впечатлениями мой долгожданный отпуск. Никого не услышав, я закричал: – Есть кто живой? Эй?! Кто ни будь?
     Тишина. Меня охватила злость. Да что ж здесь происходит?! Вскочив с предательского кресла, я подбежал к двери и что силы, желая немного выпустить пар, толкнул ее. К моему удивлению, она легко поддалась. Распахнувшись на все сто восемьдесят градусов, дверь со звоном ударилась о внешнюю стенку. Я опешил от неожиданности. Потянуло запахом озона, словно где-то рядом работал высоковольтный прибор.
    – Что вы разорались?! Справку свою заберите и проходите, –  резко крикнул кто-то из-за дверей.
    – Какую? – поумерив пыл, я заглянул в проем двери, ища глазами обладателя голоса Стентора.*
    За дверью была большая и светлая комната. За широким пультом с многочисленными мониторами, занимавшим большую часть помещения, восседал щуплый мужчина в черном форменном костюме и круглых очках. На вид я бы дал ему не больше сорока пяти. Плюс минус годик. Большой лысый череп, немного сведенные надбровные дуги, выпученные темные глаза, точенный с горбинкой нос и острый, впалый подбородок – даже как-то не верилось, что этому  человеку и принадлежал столь зычный голос. Он сквозь очки покосился на меня.
    – Удостоверяющею вашу личность, – пояснил мужчина и сердито добавил. – И нечего тут двери ломать. Ишь, какой! Не напасешься казенного добра на таких.
    – А вы что хотели, что б я кланяться начал? – немного придя в себя, вспылил я. – Да что вы себе позволяете?! Меня человек ждет! А вы меня тут в какие-то казематы упекли!
    Мужчина был не из робкого десятка. Он даже бровью не повел и уже спокойно продолжил.
    – Советую вам не шуметь, а забрать свою справку и подойти ко мне.
    – А вы кто будете?! И какое право имеете меня здесь задерживать?
    – Вы, – ткнул в меня пальцем, – сняты с регистрации из-за отсутствия мультипаспорта. Его у вас нет, я так полагаю?
    – А временный документ, чем вас не устраивает? – перешагнув порог двери, взволнованно осведомился я.
    – Это он машину не устраивает, а не меня. И если вы будете так добры, предоставить ее мне, я постараюсь скорее все уладить. Вам понятно?
    – Теперь вроде да, – сообразив, что происходит, понуро ответил я. На счету была каждая минута и надо было скорей покончить с этим недоразумением.
    – Вот и ладненько. Справку давайте.
    Позже выяснилось, что кресло доставило меня в потайную комнату службы безопасности. Именно сюда доставлялись все лица, которые по тем или иным причинам квалифицировались регистрационной машиной как подозрительные и подлежащие более детальному разбирательству. Контингент мог быть разный. Не исключено, что когда-то в этих стенах задерживались и отпетые мошенники, и матерые рецидивисты. Но чаще всего, как выяснилось, причиной были банальные оплошности бумажной бюрократии: отсутствие необходимых справок, страховок, безответственное заполнение бланков, ошибки, помарки, временные документы и т.д.
    Стаж порядка представился начальником охраны космопорта  Данилой Тунцовым. Мое появление его немного развеселило. Смотреть за машинами работа, понятно, сложная и ответственная, но скучная – железо оно есть железо, что с него взять.  А вот пообщаться с живым человеком, ему завсегда было приятно. Указав мне жестом на странный стул, напоминающий больше табуретку с толстыми металлическими ножками. Я отдал свою справку и присел. Тунцов внимательно осмотрел меня, тем самым заставив внутренне напрячься. Меньше всего сейчас хотелось кому-то что-то объяснять.
    – Кто это вам такую выдал? – с улыбкой рассматривая мою справку, поинтересовался Тунцов.
    – На станции. Меня там ограбили, – неуверенно начал я, поглядывая на свои часы. Где-то  в зале ожидания, меня должен был уже встречать секретарь Козлова. – Да собственно грабить то было нечего – все мои пожитки, вместе с деньгами пострадали при разгрузке.
    – Во как! А что случилось? – Тунцов засунул мою справку под сканер, стоявший у него на пульте.
    – Да на мой багаж упала глыба Козлова – будь он неладен, – и многозначительно добавил. – Говорят картина! И все! Фить и нет вещей и денег.
    – Да уж – дела. И что, грабители? Поймали?
    – Да куда там! Составили протокол. По моему описанию, дали службе ориентировку по станции, а они, - имея в виду грабителей, – сквозь землю канули! Хорошо еще, что такую справку выдали.
    – Дела, – зычно потянул начальник охраны и в вкратце поведал, что гости у него бывают редко и в основном по причине. – Вы знаете, я очень тороплюсь – меня человек ждет. Нельзя ли поскорей тут все проверить?
    – Тут процедура.
    – ???
    – Сейчас, я свяжусь со станцией – проверю. А кто ожидает? – хитро прищурившись, поинтересовался Тунцов.
    – Секретарь Козлова. Вы поймите! – нервно бросил я  и резко сорвался со стула, желая подойти ближе к Тунцову.
    В тот же миг мои ноги словно онемели, и я мешком рухнул вниз. Хитро спрятанный в стуле паралитический сторож, больно шарахнул меня по ногам электрическим разрядом. Видимо без разрешения, с него вставать не полагалось.
    Опасливо озираясь на странный стул, я обиженно завопил.
    – Да что ж вы меня все время током бьете?!
    – Ради бога извините, – делая сочувствующий вид, быстро произнес Тунцов, тем не менее, из-за пульта не вышел, что б там руку помощи мне подать... – Забыл предупредить. Сторож реагирует на резкие движения – меры безопасности, сами должны понимать...
    – Да вы меня покалечите! – огрызнувшись, мне ни чего не оставалось, как сидя на полу, массажировать отвердевшие икры ноги.
    – И что вы говорите ваш секретарь? – продолжил любопытствовать страж, одновременно чем-то, клацая на пульте.
    – Секретарь Козлова, – уязвлено поправил я. – Козлов обещал замять инцидент с моим багажом. У  меня же сейчас ни пеннёнза в кармане. Понимаете?! – повышая тон, нервно принялся пояснять ситуацию. – Я голый и босой на чужой планете! Вещей моих нет! Денег нет! Билета тоже нет! Вы меня понимаете? К чему мы тут лясы точим? Сейчас человек уйдет и все – я бомж! Поймите! Я черт знает где…
    – На Хлюпостоне, - спокойно вставил Тунцов, искоса озирая мониторы.
    – Вот именно! На чертовом Хлюпостоне! С одной, дурацкой справкой на руках! Да меня сейчас даже в сортир не пустят – все ж платное!
     – Что вы тут Лазаря запели?! Успокойтесь. Разберемся. Поможем. Вы ж должны понимать, есть четкие инструкции. Запрос я уже отправил. Сейчас станция даст ответ, подтвердит подлинность документа и все! Я поставлю вам штамп в справку и отпущу. Раньше не могу.
    Наконец-то приподнявшись на одно колено, я с опаской взглянул на часы.
    – Да неужели вы не понимаете?! Он же уйдет!
    – Не хочу огорчать вас, – спокойно произнес Тунцов, – но он либо уже ушел, либо еще не приходил.
    – Как?! – внутри меня все похолодело.
    – Очень просто. Я тут, просматриваю зал ожидания – встречающих, в общем-то, не много. Вот, например: на ваш рейс только двое и то, судя по табличкам, что они держат в руках – ждут они не вас.
    – Да вы что?! Как же так? – теперь мной начало трусить.
    – Ну, даже не знаю. Может он ждет вас в другом месте?
    – Нет. Договаривались в зале ожидания, возле терминала, – наконец поднявшись, почти шепотом ответил я.
    – Странно, - Тунцов внимательней всмотрелся в монитор – Так, у одного табличка Шиловский, а вот его уже встретили.  А второй, второй, а вот, вроде Акин. Вы ж не Акин?
    – Нет! Я Янин!
    – Ну вот, и я так думаю. Вы присаживайтесь, в ногах правды нет. Не бойтесь, я его отключил, – видя, что я, в конце концов, встал на ноги, Тунцов указал на стул. – Вы знаете, как он выглядит?
    – Да откуда?! Конечно, нет, – я аккуратно присел на краешек стула.
    – Да положение на грани фола…
    – Что же делать?
    – Ждать ответа со станции, – сочувственно изрек Тунцов.
    – Да вы что - издеваетесь?! – снова соскочив со стула, оскалился я.
    – Вы мне тут бурю в стакане не разводите! Спокойно! Сядьте, – указал на коварную «табуретку». – Я лишь соблюдаю правила процедуры регистрации.
    От его ответа, меня чуть кондрашка не хватила, но сцепив зубы, я сел. Мною трясло от бессилия. Досаждающее ранее чувство голода и легкой раздраженности теперь просто растворились на фоне бессильной ярости, вскипевшей внутри. Ситуация напоминала патовую – оперативные действия, пресекались отсутствием таковой возможности. Правила! Процедуры! А то, что человек скоро по миру пойдет, его не интересовало?! Кто бы мог себе такое представить?! Даже не верилось, что все это происходило со мной. От обиды навернулись слезы. Всю сознательную жизнь я как муравей трудился на бюрократическую систему, и вот тебе на!  В лице Тунцова, она меня отблагодарила. Он, конечно, здесь ни при чем, работа у него такая, но разве нельзя войти в мое положение? Чем я виноват в случившимся? Тем, что послушал Кучкина и полетел на выставку? Тем, что картина Козлова, эти дурацкие петроглифы в мраморе, изничтожили мои пожитки? Чем?!
    – Рано на голову пепел сыпать, – словно прочитав мои мысли, резко выдал Тунцов. – Я тебя понимаю. Ты не серчай, работа у меня такая. Вот что. Давай я сейчас тебя отпущу в зал ожидания. Только, естественно, в сопровождении стража. Ну, ты понимаешь? Ты пройдешь, глянешь, авось и найдешь своего секретаря. А потом вернешься, за справкой. 
    – Конечно! – воспрянув духом, согласился я.
    Тунцов сделал манипуляцию над пультом, и с открывшейся за моей спиной потайной двери на свет шагнул белый механический страус. Да-да! Вид у него был именно такой! Два метра ростом! Две мощные ноги, наверное, что бы догонять беглецов, небольшая металлическая тушка с длиной шеей, чем-то напоминавшей гофрированный шланг и маленькая яйцевидная голова с двумя красными глазенками по бокам. Вместо недоразвитых крыльев были недоразвитые руки – два маленьких, но, судя по тонкопалым фалангам, цепких манипулятора.
    – Вот! – с распирающей гордостью сказал Тунцов, демонстрируя своего подопечного. – С ним и пойдете. Дергаться, делать резкие движения, вырываться и убегать – не советую.
    – Я понимаю, – взволнованно согласился я.
    Долго инструктировать меня не стали. Указав в направление распахнувшейся, теперь уже за спиной Тунцова двери, я по широкому коридору проследовал в зал ожидания. Держась чуть за спиной и глухо топая ногами, за мной шествовал страусостраж. Вскоре коридор закончился широкой дверью, за которой уже слышался шум людской толпы.
    К моему счастью, количество снующего взад-вперед народу: пассажиров, встречающих, провожающих, таксистов, праздных зевак и самоходной техники, было в меру терпимое, и относительно свободно позволяло вести свои поиски.
    С трудом сдерживаясь, чтоб не побежать, тем самым не скомпрометировав своего металлического напарника, я рыскал по огромному, наполненному людьми, помещению. Все регистрационные терминалы, а их было десять, гармонично сходились в один большой зал ожидания. Обойдя по кругу весь зал, я решил продолжить поиски возле регистрационных машин.
           Первым делом, я обследовал терминалы, с которых могли прибывать пассажиры с орбитальной станции Хлюпостона. Таких всего было два. Один из них, сейчас принимал пассажиров на какой-то местный рейс, а второй, с которого меня так любезно сняли, сейчас вовсе пустовал. К моему огромному разочарованию, никого из встречающих, я не обнаружил. Это обстоятельство, весьма удручающе подействовало на меня. Глядя на часы, я понимал, что двадцать пять минут моего опоздания являются весьма весомым аргументом, что б прекратить ожидания, но, помня слова Тунцова, еще тлела надежда в том, что секретарь мог опаздывать. Осознавая безысходность своего положения, я ухватился за эту мысль как за соломинку. Чудо мне сейчас не помешало бы. Не тратя время зря, поспешил к другим терминалам. Мой страж, не отставая ни на сантиметр, верно следовал за мной. Чувствую, что все мои старания вот-вот окончательно станут напрасными, я приблизился к последнему терминалу. И тут случилось чудо!
    Среди толпы выходящих с регистрации пассажиров, я заметил до боли знакомую шляпу и едва не лишился чувств, узнав ее. Светло-коричневая трилби, расшитая замысловатыми африканскими узорами в давно забытом этно-стиле, могла принадлежать только одному человеку. Трудно передать коктейль чувств, захлестнувших меня в эту минуту. Я словно увидев пустынный оазис, способный как мираж вот-вот исчезнуть, превратив близкое спасение путника в безысходный конец. Не веря своим глазам, я всматривался в знакомый профиль человека, хозяина шляпы, сейчас озабочено болтающего с кем-то из своих коллег. Это был он! Тот самый человек, которого мне хотелось испепелить и расцеловать одновременно. Вмиг моя тревога сменилась детской радостью. Охваченный этой эмоциею, я стремглав кинулся в толпу.
    – Кучкин! – что духу заорал я. – Профессор Кучкин!
    Мираж не рассеялся, а наоборот живо отреагировал, крутя головой и выискивая взглядом источник столь громкого оклика. Едва мы встретились взглядом, как холодный браслет металлического манипулятора охранника сомкнулся на моем запястье. Одновременно сухой щелчок электрического разряда в который раз снизошел на меня. Со слезами на глазах и громко выкрикивая фамилию профессора, я рухнул у ног страусостража.
   
Эпизод 3. Выставка

    Все обошлось. Как говорится, спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Неважно за что хвататься, лишь бы не пустить пузыри. Неожиданная встреча с Кучкиным, стала для меня той самой соломинкой, за которую я с жадностью схватился.
    Профессор был добродушным собеседником и закоренелым холостяком. Совсем недавно ему исполнилось пятьдесят два года, а с виду и не скажешь. Это был мужчина в расцвете своих сил. Среднего роста, немного щупловат. Свои негустые, покрытые сединой волосы он любил собрать в небольшой хвостик. Особое внимание уделял своей подковообразной бородке и слегка закрученным вниз усикам, что придавали ему вид некого гасконца или Д’артаньяна из французских провинций, а прямой нос лишь дописывал этот образ. Не смотря на свой возраст, он не носил очков. Взгляд его карих, чуть выцветших от времени глаз был всегда ясен и наивен. Порой, я ему даже по-доброму завидовал. Такой себе интеллигент-оптимист. Он был неутолим и энергичен. Везде все успевал и, казалось, все знал – особенно  живопись.
    Встреча с ним была настоящим чудом! К сожалению, секретаря Козлова, я так и не дождался.
    Вскоре я вместе с Кучкиным, снова вернулся к Тунцову. К этому времени уже пришло подтверждение его запроса и он, без лишних разговоров, сделал регистрационную пометку  во временном документе и отдал его мне. Проводив нас через уже знакомый коридор, Тунцов крепко пожал мне руку и на прощание искренне пожелал мне успехов.
    – Всего добро!
    Кивнув в знак благодарности, я отмолчался. Мы распрощались.
    Рассказав Кучкину обо всех несчастьях, что выпали на мою долю, он любезно согласился мне помочь, сначала привести себя в надлежащий вид, а потом разыскать Козлова. Профессор полностью проник ко мне пониманием, и я был полностью на его попечении.
    И вот в своем вычищенном коричневом костюме, в постиранной и наглаженной рубашке и с надраенными туфлями, я вместе с Кучкиным покинул здание космопорта.
Выйдя на улицу, нас встретило тепло греющего солнца Хлюпостона и приятно пахнущее морем и какими-то экзотическими фруктами, порывы свежего ветерка.
    Успев перекусить в местном кафетерии, мы воспользовались местной монорельсовым транспортом, и направились на другой край острова Тайвонь, где находился морской порт. Кучкин тем временем ввел меня в курс дела.
    Оказывается, знаменитый на все звездную округу «Пассаж» занимал целый остров Палетра, площадью равный Гавайским островам, вместе взятым. По словам профессора, не считая портов для водного и воздушного транспорта, вся территория суши представляла собой одну огромную экспозицию. Величественные куполообразные павильоны, словно шляпки гигантских грибов, покрывали все площадь славноизвестного острова.
    Выйдя из вагона, мы уперлись в здание морского порта. Выстояв небольшую очередь, мы взяли билеты и вскоре погрузились на экроплан. Это чудо-машина вскоре отчалила от пирса и разогнавшись по морю, стремглав поднялась над его гладью. Затем, зафиксировав свою высоту в метрах четырех над морем,  величественно паря за три часа домчала нас до одноименной выставки.
    За это время профессор прожужжал мне все уши своей любимой темой. Такую арт подготовку мог выдержать не каждый матерый студент! Кучкин был в ударе! К сожалению, в меня влетало информации гораздо больше, чем задерживалось. Зато такие направления стиля как: поп-арт, кубизм, сюрреализм, фэнтэзи,  экспрессионизм, импрессионизм и абстракционизм, теперь воспринимались мною как вполне понятные вещи. Я даже стал разбираться, чем отличается подразделение станковой живописи от монументальной, декорационной – от декоративно-прикладной. Трудно представить себе, в какие дали познаний, завел бы меня профессор, если б не показавшиеся полоска суши. По мере приближения к ней, я все шире открывал рот. И еще не ступив на берег, я был впечатлен открывшимися видами на остров.
                                                                                 Окончание следует
Начало (Фанданго № 12)
Окончание (Фанданго № 13)


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.

Доставка пылесосов. Моющий пылесос Zelmer. Доставка!
Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики