Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Людмила Кисленко
г. Керчь, Крым, Украина

Начало (Фанданго № 9)
Продолжение (Фанданго № 10)
Продолжение (Фанданго № 12)
Окончание (Фанданго № 13)

Круг Вечности
Месть теней.

Часть вторая.

      Маленький городок Курортный манил своей зеленью, живописными горами, неповторимым запахом левкоев и роз. И ничего не могло испортить настроение Машке: ни крутой подъем, ни сломанный каблук, ни тяжелая сумка. Угрюмый частник отказался везти Машку по узенькой тропинке, которая будто змея извивалась и исчезала где-то под облаками, на своей старенькой  «копейке». Машка несла неподъемные сумки, ругая своих заботливых родственников.
      – Знаешь, как на курорте скверно кормят? – звенел в ушах голос родной тетки Катерины. А колбаска, сало и вишневое варенье лишним не бывает! – увещевала тетка.
      –Варенье? Летом? Когда  плодов и ягод целое плодоовощное море!– сопротивлялась Машка.
      Но тетка не слушала любимую, «исхудавшую» племянницу.
И теперь Машка шла по горной тропе, тащила за собой съедобную обузу и мурлыкала под нос знакомую песенку: – «Под звуки овощного танго…»
      Девушка была окутана облаком белосерой пыли и была похожа на жадное привидение, которое ни за что на свете не хотело расстаться со своим добром. Ручки сумок врезались в Машкины музыкальные руки и нестерпимо болели. Казалось, что она скоро упадет без сил на пыльную дорогу, так и не добравшись до своей цели.
      Когда у Машки открылось второе дыхание, впереди замаячил пансионат с гордой вывеской «Счастливый отдых».
Машка хмыкнула, представляя себе гражданина, придумавшего такое дурацкое название.
      –  И чем, интересно, он был так счастлив? – рассуждала она.
Работу мысли прервал звонкий  сигнал старенького Уазика с почти стертой надписью «Продукты».
      Уазик остановился, обдав Машку густым слоем серой пыли.
      –  Блондинка, – давай подвезу, – скалил зубы золотозубый водитель.
      – Где ты раньше был? – пропела слова из известной песни Машка, показывая на синий указатель с надписью «Счастливый отдых».
До главного корпуса пансионата было несколько метров, и «золотозубый» укатил на своем драндулете.
      Свой корпус Мария нашла быстро: это было светлое двухэтажное здание с остатками  розовой краски на окнах.
Дежурный администратор, седая дама, похожая на сельскую учительницу, долго всматривалась в фотографию в паспорте.  Она вертела его в руках будто хотела взвесить. Наконец, она вернула документ.
      – Ваш номер 23, – приторно произнесла администратор.
Пока он пуст. Но скоро мы вам кого–нибудь подселим, –  пообещала седовласая дама. Она дала ключ от комнаты и курортную книжку.
      –  Завтра посетите врача Дымовского. Талон на 11 часов.
      Она как-то странно улыбнулась, обнажая удивительно ровные зубы.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Машка заметила, что внутри здание гораздо привлекательнее, нежели снаружи. Почти новые ковровые дорожки, поглощающие шум шагов, искусственная зелень на стенах, создающая иллюзию весенней свежести.
      Она была так искусно подделана, что визуально ее невозможно было отличить от настоящей.
      Тяжелые сумки прервали Машкино любование искусственной природой.
      Она со вздохом сделала последний рывок, как уставший штангист и потащила сумки в номер.
      Номер 23, на удивление, был просторный, без всяких архитектурных и сервисных излишеств: две железные кровати, как в плохой больнице, скрипнули под тяжестью Машиного тела. Она, как в детской сказке, посидела на одной кровати, затем на другой. Обе кровати так жалобно заскрипели, как будто на них спало несколько поколений медведей.
Машка уселась на старый стул, с ободранной обшивкой, на его спинке
 какой–то шутник начертал «слава профсоюзам». Маша села на пол, на маленький красный прикроватный коврик и стала распаковывать сумки.
Сверху вещей тетя Катя положила копченую колбасу и сыр, и вещи Машки приобрели вкусненький колбасный запах с чесночным акцентом.
Подруга тетки, Алена Александровна, положила банку с абрикосовым вареньем, а двоюродная сестра нагрузила вишневым.
      Машка извлекла из сумки все вещи и решила их проветрить на маленьком балконе. Немало провозившись с балконной дверью, Машка открыла ее, и затхлый воздух ее номера освежили ароматы роз и фиалок.
Ужин ей сегодня не полагался, так как путевка была с понедельника.
Завтрак Машка проспала. Ночью она ворочалась на скрипучей кровати и не могла уснуть. За окном пели свою песенку сверчки. Песенка была достаточно громкой и назойливой. И даже старые заговоренные слова «на новом месте приснись жених невесте» ей не помогли. Машка уснула лишь под утро, совершенно разбитая. Болели руки и спина, а ног она вообще не чувствовала.
У нее было ощущение, будто ее избили толстенным бревном.
      Поэтому когда она в половине одиннадцатого  поднялась со скрипучей койки и посмотрела в старое, потрескавшееся зеркало, она испугалась.
Ее искусанная комарами физиономия напоминала клоунессу из цирка, сочно украшенную веснушками.
      Машка быстро умылась мутной жидкостью, сильно пахнущей хлоркой.
      Включила электрочайник, вскипятила воды и бросила в нее желтенький пакетик чая «Липтон».
      Затем стала закрашивать следы комариной любви тональным кремом              «Жизель», прихлебывая чай из граненого стакана.
      Ровно в 11 часов она уже сидела возле кабинета доктора Дымовского.
В потертых креслах сидели пожилые женщины в спортивных костюмах и ждали своей очереди. Доктор сам вышел в коридор и сказал: – Киселева Мария Аркадьевна, есть такая?
      Машка от испуга и удивления пролепетала:
         – Я.
         – Милости прошу в кабинет, – и поманил девушку рукой.
Машке было чему удивляться! Перед ней будто ожил один из героев Виктора Гюго. Ей вдруг вспомнилась песенка про Нотр –Дам и Горбуна, и Машка задрожала всем телом.
      Доктор Дымовский был горбуном, маленького роста, почти лысый, хромающий на левую ногу, в огромных очках!
В голове у Машки крутились разные мысли: чувство жалости к эскулапу, сменилось недоумением. Как мог доктор лечить людей, если сам являлся полным инвалидом!
           – Ну–с, прервал доктор Машкины размышления. –Давайте, заполним карту. Итак, Мария Аркадьевна Киселева, – улыбался неестественной улыбкой доктор.
            – Двадцать два года года, – добавила Машка.
           – Замечательный возраст, – продолжил доктор.
            – А приехали вы к нам? – смотрел доктор из–под огромных очков.
            – Из Охтинска, – прошептала Машка. Она сказала очень тихо, но доктор Дымовский  услышал. Со слухом у него было все в порядке.
      Доктор бесцеремонно разглядывал пациентку, задавал дурацкие вопросы.
Его ресницы из–под толстых стекол очков казались гигантскими насекомыми, которые,того и гляди, вырвутся на свободу…
           – А как с взаимностью, – вещал доктор, теребя в руках копеечную шариковую ручку.
           – Что–что? – не поняла Машка.
           – Есть ли в вашей жизни мужчина? – любопытствовал доктор.
      Машка покраснела, как вареный рак и вспомнила негодяя Стаса, которого выгнала две недели назад. На прощание любимый обчистил Машкину квартиру: прихватил с собой новый магнитофон, ее кожаную любимую сумочку и золотые часики, подарок отца.
Девушка  что–то невнятно пролепетала, и доктор утешительно заметил:
          –  Это поправимо. В нашем пансионате вы отдохнете от семейных проблем и кастрюль.
           Голос доктора стал звучать все тише и тише, пока совсем не перешел на шепот.
            И Машке так невообразимо сильно захотелось спать, лишь только неприятный холодок, исходивший от клеенки на кушетке, куда ее усадил доктор, не давал окончательно заснуть. На какое–то мгновение, Машка погрузилась в темноту, словно ей ввели наркоз.
      Когда она очнулась, совсем рядом, на уровне своего носа, увидела склоненного над ней доктора. Он шептал что–то непонятное, но в его намерениях Машка не могла усомниться. Борясь со сном и мысленно читая молитву, Машка схватила увесистое деревянное пресс–папье и огрела стража медицины по обширной лысине. Доктор явно не ожидал такого поворота событий и, схватившись за лысину, отскочил от кушетки.
Машка рванулась к двери, где на ее счастье торчал в замочной скважине ржавеющий ключ.
      Она с сумасшедшими глазами понеслась по коридору,  мимо ингалятория и кабинета ароматерапии. Маша бежала мимо родителей с детьми, стариков с палочками, седых бабулек в очках.
      – Не пансионат, а дом инвалидов, –  мелькнуло в голове у Машки. Она сильно хлопнула входной дверью лечебного корпуса и выскочила на улицу. Мимо проскочила бежевая девятка, обдав ее пылью и выдав порцию музыкального «металла».
      – Так, ничего, успокаивала себя Машка – все нормально. Ну, обойдусь без процедур, просто поваляюсь на пляже и поплескаюсь в лазурном море.
О том, чтобы покинуть «Счастливый отдых» Машке даже в голову не приходило. Девушка потерла спину, просящую массаж, и тяжело вздохнула.
Альтернативы доктору Дымовскому не нашлось. Его коллега, женщина–врач, была в отпуске.
      До обеда Машка лежала на пляже, под оранжевым грибком. Откуда–то доносились звуки веселого турецкого марша.
Машка так разогрелась на солнышке, что было лень подняться. Она лежала на песке с закрытыми глазами под большой красной шляпой, похожей на мухомор, и вдруг почувствовала на себе чей–то взгляд. Машка приподнялась на локтях и открыла глаза. На нее в упор смотрели жалобные собачьи глаза.
«Гипнотизер» скулил и вилял хвостом. Машка пошарила рукой в плетеной корзинке и дала собаке бутерброд с колбасой.
      – А ты – честный пес, – обратилась к лохматой собаке Машка.
      Впрочем, собачья честность объяснялась очень просто: замочек на корзинке был закрыт. Машка дала собаке еще один бутерброд. Собака съела колбасу, а хлеб остался нетронутым. Машка рассердилась.
      – Не голодный, попрошайка, уходи, – Машка два раза хлопнула в маленькие ладони.
      Но пес и не подумал тронуться с места. Он чувствовал, что в плетеной корзинке есть еще колбаска.  И Машка отдала всю колбасу собаке.
Бедная тетка и предположить не могла, для кого она так старательно упаковывала московскую колбасу.
      – Кстати, подумала Машка, надо позвонить тетке и сказать, что доехала хорошо и у меня все нормально. Тетка обожала говорить по телефону.
Машка вдруг вспомнила домогающегося эскулапа и вздрогнула. Ей вдруг стало холодно, как будто сидит не на горячем песочке, а в холодной эмалированной ванне без воды.
      Постепенно пляж стал пустеть. Пляжники  старались не пропустить обед. Машка постоянно на него опаздывала, и поэтому из курицы ей доставались исключительно крылья.
      Рядом за столиком сидели две упитанные тетки, с нарумяненными до безобразия щеками. Они напомнили ей Марфушу из детской сказки о злой мачехе и доброй падчерице. Тетки с удовольствием поедали куриные лапки и вертели пальцами, лоснящимися от жира. Рядом с ними сидел пожилой мужчина в сильно поношенном спортивном костюме, который постоянно шмыгал носом.
      Машке захотелось подарить ему носовой платок.
      В общем, обед прошел в «дружественной обстановке».  Машка ела без всякого аппетита. Ей хотелось все блюда досолить, поперчить. А в компот добавить сахара. Она удивлялась, почему все такое безвкусное, ведь стол у них не диетический.
– Впрочем, что еще можно ждать от стола номер 13! – подумала Машка.
      Машка с удивлением наблюдала за нарумяненными тетками, которые в гречневую кашу положили столько кетчупа, что каша превратилась в кроваво- серое месиво.
      Так прошла неделя в «Счастливом отдыхе».
      Как-то вечером Машка решила побродить по окрестностям пансионата, делать все равно было нечего. В понедельник не крутили кино на летней площадке, и не было никаких развлечений.  Она довольно далеко удалилась от своего пансионата и набрела на детскую площадку.
      «Уголок детства» был давно заброшен и находился возле небольшого пустующего корпуса другого пансионата, название которого она не смогла прочитать из-за стертости почти всех букв.
      Деревянные домики, лошадки, Баба Яга, Медведь с одним ухом и бесхвостая лиса, поломанная карусель – вот и все что осталось на заброшенной детской площадке. Краска на  смешных зверушках  давно облезла, и выглядели они сиротливо и жалко.
      Машке вдруг вспомнилось ее детство. Они с мамой любили играть в прятки на детской площадке. Машка пряталась в избушке на курьих ножках, а мама ее искала. Как давно это было!
      Машка зашла в полуразрушенный домик. Засушенный паук качался на остатках паутины в углу деревянного потолка. Машка, хотела было распрощаться с воспоминаниями детства и уже занесла ногу над скрипучей ступенькой деревянного домика, как услышала знакомый противный скрипучий голос.
      – Не шали, Веня!  Бабки гони вовремя!
      – Завтра, Афанасьевич, завтра будут!
      – Завтра будет и лекарство! – отрезал противный голос.
Машка прижалась к сырым доскам домика, вся, превратившись в слух.
      – Ты знаешь, Веник, что лекарство долго не хранится и не может ждать, пока ты найдешь клиентов.
      Сквозь небольшую щель в деревянной избушке она разглядела Веника, долговязого парня с неестественно длинными руками,  и обладателя противного скрипучего голоса.
      – Доктор Дымовский, – с ужасом прошептала Машка. Она забилась в угол избушки, как будто он мог ее видеть. Таинственный «врачеватель» был одет в бежевый хлопчатобумажный костюм и черную кепку с надписью  «босс».
      Отсюда, из избушки, горбун казался намного выше и стройнее.
У Машки бешено колотилось сердце. Она даже прижала руку к груди, как будто его стук мог привлечь к ней внимание.
      –Наркотики! – мелькнуло в голове у Машки. Неизвестно, сколько бы еще пререкались доктор и долговязый Веня, если бы не пошел дождь.
Дождик капал все сильней и сильней. И, наконец, небеса разверзлись, и хлынул ливень. Дождь лил Машке на волосы, руки, лицо. Ее ситцевый сарафан превратился в липкую, мокрую тряпку.
      И удаляющиеся шаги спорщиков вдруг стали слышны где–то рядом.
      –Кто, кто в теремочке живет? – услышала девушка глухой, неприятный смех.
      Машка была на грани обморока. На первой ступеньке ее временного пристанища стоял доктор Дымовский и собирался в него войти.
      –Афанасьевич, идите сюда, у вашего терема крыша протекает! – гнусавил долговязый.
      Машка подняла голову вверх и увидела над собой часть крыши, через которую виднелась черная  туча, и лил проливной дождь.  И Машка впервые в жизни так обрадовалась, что у нее нет крыши над головой, что ее соленые слезы смешались с грязными каплями дождя.
      Она растирала их по мокрому лицу и рукой закрывала рот, чтобы не разрыдаться.

      13 мая 2005 года к начальнику ЖЭКа номер 10 подъехал черный джип.
Из-под тонированных стекол которого  смотрели злые глазки невысокого крепыша в черном кожаном пиджаке.
      Уборщица ЖЭКа Анна Тимофеевна, большая любительница посплетничать, чуть было не стукнула шваброй «крутого» посетителя.
Обойдя старушку, словно она была лужей на дороге, крепыш направился в кабинет начальника ЖЭКа.
      Начальник, пожилой мужчина, спорил с назойливыми просителями, жильцами дома номер 7, по улице Охотничьей.
Начальник ЖЭКа нервничал, поправляя сползающие с носа очки.
      – Ну, нет у меня труб, нет! Я же не волшебник, чтобы из ржавых и дырявых труб слепить новые! – распалялся начальник.
      –Есть у вас домовой комитет, быстренько соберите деньги на трубы, давно бы были уже с водой! – советовал начальник. Вы же знаете, какое у нас финансирование, город бедный.
      –Вы кто? – положив трубку на рычаг, – спросил Иван Терентьевич.
      –Я – спонсор! Спонсоров принимаете! – улыбался загадочный посетитель, его глаза блестели неестественным, синим светом.
      Анна Тимофеевна, подслушивая  под дверью, случайно уронила швабру, которая с грохотом упала на давно не крашеный пол.
      Иван Терентьевич подошел к двери и сильно ее хлопнул. Анна Тимофеевна отскочила от двери, перевернув ведро с мутной жидкостью, в которой плавали семечки и обертки от конфет.
      Мутно- серая лужа разлилась по коридору ЖЭКа.
      Ругая начальника и его посетителя, уборщица возила тряпкой по жэковскому полу грязной тряпкой, от досады кусая губы.
      Из-за закрытой двери она услышала лишь обрывки фраз: приватизированы, пожилые люди, почти все одиноки, инвалиды.
Разговор в кабинете начальника был безнадежно упущен…
      Через несколько дней, после посещения добренького господина спонсора в квартирах у жильцов в доме по улице Охотничьей, были заменены трубы, покрашены подъезды, вставлены разбитые в подъездах стекла.
      Куда-то исчез затхлый запах травленных тараканов и блох в подъездах.
Свежевыкрашенные перила в подъездах не скрипели как раньше, они пахли краской и блестели.
      Жильцы дома были люди пожилые, инвалиды и пенсионеры. Радости стариков не было предела. Щедрый спонсор так понравился жильцам, что частенько захаживал на чаек к доверчивым старикам.
      Пенсионеры решили, что мужичок  метит в депутаты, но к их большому удивлению никаких агитационных листков в их почтовых ящиках не появилось. И пенсионеры от удивления развели руками.
      Кроме ремонта и исправленных труб, щедрый спонсор оплачивал лекарства пенсионеров и даже присылал к ним двух бойких медсестер, которые делали им уколы и ставили капельницы. Пенсионеры решили, что, помогая им, богатый спонсор не платит налоги, и успокоились.
      Жильцы дома по улице Охотничьей  так привыкли к своему благодетелю, как будто это был их родной сын. Они его так и звали «сынок».
Когда «сынок» предложил жильцам дома поменять их скромные квартиры на частные домовладения «с видом на природу» в пригороде Люблино, счастливые старики согласились.
      «Сынок» лично даже показал их будущее жилье: чистенькие, аккуратненькие домики с паровым отоплением и приусадебными участками, баней и хозяйственными постройками.
      Для удобства жильцов с Охотничьей улицы был привезен государственный нотариус, который и заверил законность сделки. Старики подписали документы и через пару дней с нехитрым скарбом двинулись на новое место жительство. На прощание заботливые медсестры укололи  «витаминчики» для поддержания сил в дороге и душевно попрощались.
       «Сынок» пустил слезу и лично помогал грузчикам грузить вещи в машины. Он расплатился с грузчиками и помахал старикам на прощанье рукой, с массивным перстнем в форме черепа.
      А счастливые обладатели частных домовладений на берегу озера со смешным названием « Рыбалка», двинулись в путь на груженых грузовиках.
В дороге «охотинцы» пели песни своей молодости и сразу и не заметили, что едут совсем не по той дороге, по которой их возил добрый спонсор.
      Наконец, машины остановились. В чаще леса сиротливо жались друг к дружке жалкие избушки. Их было гораздо меньше, нежели незадачливых жильцов. Грузчики и водители, побросав не хитрый стариковский скарб, как дрова, очень быстро уселись в свои грузовики и помчались прочь от своих несчастных пассажиров.
      А те были словно окутаны белым, молочным туманом. Кто пел песни, кто стоял и раскачивался, кто смеялся…. Когда туман рассеялся, никто уже из них не помнил ни своего имени, ни как очутился в лесу.

      Машка долго не могла прийти в себя. Она не смогла съесть обед, хотя он был весьма сносным. На этот раз ей досталась куриная лапка, а не крылышко.
      Нарумяненные тетки поехали на экскурсию на винзавод, а вернулись только к вечеру.
      А вечером ее грустные мысли развеяла новенькая отдыхающая, девчонка с короткой стрижкой и сережками- шарами в маленьких ушах. Ее и поселили Маше в номер.
      – Меня зовут Саша, Александра значит, – представилась девушка.
      – Слушай, а ты ночью не храпишь?– тараторила она.
      – А когда у вас обед?
      – В 14 часов, – сказала Машка.
      – А, вот и хорошо, а то я жутко проголодалась! – продолжала болтушка.
      Машка не успевала отвечать на ее вопросы и лишь кивала головой, как китайский болванчик.
      Вечером Машка  и Саша решила прогуляться по территории пансионата.
      На пляж девчонки не пошли, днем прошел дождь, и на пляже было скверно.
      Машка показывала территорию с видом заправского гида.
      – Это у нас летний кинотеатр, это –  танцплощадка, это – бар.
      – А это… и Машка осеклась.
      На скамейке, напротив теннисного корта, она увидела долговязого и доктора.
      – Пойдем, присядем, – предложила Машка соседке. И они уселись на слегка влажную скамейку возле благоухающего куста.
      – Машка вся превратилась в слух, но понять, о чем говорят  странный доктор и долговязый не могла. Она только услышала обрывки фраз: Лекарство портится, 70% мне, дом свободен….
Сашка тараторила какую–то чушь, а Машка, как гусыня вытянула шею вперед, прислушиваясь к собеседникам на зеленой скамейке.
      – Машка, да ты и не слушаешь меня совсем! – скисла соседка.
И в этот момент черные глаза в квадратных очках уставились на Машку.
Машка, что было силы, схватила Сашку и припечаталась к ее губам совсем не дружественным поцелуем.
      Саша выкатила обезумевшие глаза и выронила из рук кулечек с орехами, которые она, как белка,  постоянно грызла.
Доктор отвернулся и сказал нарочито громко:
      – Какая гадость! Мужиков им нормальных мало!
      Машка даже подскочила на месте.
      –Это, ты- то, нормальный? Авиценна раненный! – подумала Машка.
      А долговязый и доктор, демонстрируя полное презрение, двинулись в сторону пансионатной библиотеки.
      –Да ты, че, Машка? – возмущалась пришедшая в себя Саша.
      –Я девушка нормальная!– косилась она на  Машку и розовый куст, который почти подпирал скамейку.
      От комичности ситуации Машка засмеялась
      –Я тоже нормальная! – убеждала она соседку.
      –Видишь  того долговязого! Проходу не дает! Надо же было как-то отвязаться, – придумала Машка.
      –Ты уж  извини,–  сплевывая застрявшие Сашкины орехи,  попросила Машка.
      –Да, ладно, уж, чего там…– промямлила Сашка.
      –У тебя неплохо получилось.
И две девчонки заливисто засмеялись.

      В  полдень следующего дня Маша и Саша решили погулять в центре курортного городка.
      –Пирожки, свежие пирожки!– кричала торговка. С картошкой, с капустой!
      –Вкусные, свежие!
      –Три дня, как с огня! – добавила Машка.
Тетка в застиранной панаме огрызнулась:
      – Не берешь, товар? Чего крутишься, клиентов отбиваешь!
      – Понаедут свиристелки  в курортный город, спасу от вас нету!
      – Да ладно, тетя, не ругайся!
      – Ишь, племянница  нашлась!– сердилась торговка.
      – Два с капустой, два с картошкой, – сказала Машка и протянула деньги торговке. Та, сразу подобрела. Завернула жарево в серую, замасленную бумагу.
      – Сашка, будешь? – предложила она пирожок соседке. Пирожок называется:
      «Смерть желудку», – добавила Машка, откусывая еле тепленький пирожок.
      –Да, уж, ожог ротовой полости точно не грозит!– сказала Машка, сетуя на свою гастрономическую жадность.
      –Куда мне столько съесть? – размышляла Машка.
Впрочем, прибившаяся пляжная собака, которая когда–то съела Машкину колбаску, не отказалась и от пирожков.
      Несъедобный пирожок комом застрял у Машки в желудке, вызывая жуткую изжогу. Девушка открыла сумочку, достала носовой платок и аккуратно вытерла руки и рот.
      –Давай отдохнем, предложила Машка подружке.
      –Если целоваться не будешь! – заметила Саша.
      –Да, ну тебя!– Рассердилась Машка.
      –Ты мне лучше скажи, делящая со мной кров, – артистично выговаривала слова Машка.
      –Ты завтра к доктору идешь? –  с тревогой в голосе спросила Маша.
      –Да, кивнула Саня.  Докторица  Миронова.
      –Миронова?– Удивилась Машка.
      –Ну, да. Она говорят, недавно из отпуска вернулась.
      –Да, я может, и не пойду к ней. Я сюда отдыхать приехала, а не массажи там всякие делать. Что мне массировать? Кости?– шутила Саня.
Да, Шура, с твоей фигурой и здоровьем….
      –Везет же некоторым, – подытожила Машка. –Да, и молодая ты еще, всего 18 лет, прекрасный возраст!
      Машка с недоумением заметила, что сказала с интонацией доктора Дымовского.
      – Слушай, Саша, а ты чем в жизни занимаешься?– интересовалась Машка.
      – В ларьке торгую электротоварами. 20 гривен в день. Да еще дядька, мамин брат помогает. У него своих детей нет, вот и спонсирует убогую племянницу.
      –Кстати, и путевку восемнадцатидневную он сюда мне приобрел.
      –Везет же тебе, Саша: молодая, красивая, стройная! На пирожки не тянет, да еще спонсор есть!
      –А ты, чем занимаешься, Машуня – можно полюбопытствовать?
      –Ой, не называй меня так, – скривилась Машка.
      – Меня так один престарелый ухажер называл: « Машуня, где мои 20 лет»– прикалывался старичок.
      –Знаешь, Шура, очень везет мне на мужчин пенсионного возраста. На инвалидов всяких, героев Куликовской битвы, – вздыхала Маша.
      –Слушай, Саня, а может, я выгляжу старо? А? Или похожа  на сиделку из Красного Креста?
      –Не–а, не похожа! – убеждала Шура. Вот имидж сменить тебе нужно! Лицо у тебя серьезное, располагающее к стабильным и серьезным отношениям!
      –Это что? Капельницы, уколы, клизмы? – пошутила Машка.
      – А умеешь? – интересовалась подружка.
      –Это, конечно, не на рояле играть, подучилась и смогла бы, наверное.
      –А ты что, на рояле играешь? – удивилась подружка.
      –Ага, а детском доме. Профессия называется – музыкальный воспитатель. Профсоюз оплатил путевку в пансионат. А живу я в общаге, на  территории детского дома. А в городе Охтинске  проживает моя родная тетя Катерина. Есть еще ее подруга, баба Алена и двоюродная сестра. И больше родственников нет. Пять лет назад мои родители разбились на машине…
      – Кстати, давай я тетке позвоню. Она, наверное, уже из магазина вернулась.
      В это время, она всегда в магазин ходит.
      – Слушай, Саня, а у тебя телефонная  карточка есть?
      –Ага, – кивнула та своей панамой-грибком.
Машка долго не могла набрать нужный номер. То восьмерка срывалась, то противный, бесполый голос вещал: «Неправильно набран номер».
      Наконец, в телефоне-автомате раздался щелчок и мужской голос произнес:
      – Реабилитационный центр «Афганец».
Машка извинилась и повесила трубку. Несколько раз упорная племянница пыталась дозвониться к любимой тетушке. Выяснив номер у «Афганца», Машка не знала, что и думать.
      – Может, номер у тетки забрали за неуплату?– размышляла Маша. Но тетя была очень обязательной женщиной, всегда вовремя платила за свет, газ и воду. А телефон ей нужен был, как воздух: тетушка была слаба здоровьем.
      – А ты письмо напиши, заказное, – посоветовала Саша. До Охтинска дойдет дня за три.
      – Нет, Саня, заказное  дольше идет, почти неделю. По ветру быстрее долетело бы… – Ну, да ладно. Мне еще тут две недели отдыхать. Успею еще и ответ тетушки получить.
      – А пойдем сегодня, Машка,  в бар сходим! – предложила Саня. – А то как бой– скауты все по лесу, да по полю бродим.
      – Мы же отдыхать приехали, а не крылья в столовой жевать.
      –А что? Давай пойдем, часиков в девять! А в одиннадцать на дискотеке попрыгаем, – согласилась Маша.
      –Там же одни пенсионеры, не поддержала подружку Саня. Весь твой контингент, – шутила подружка.
      – Да  ладно  подкалывать, обижусь, – предупредила Машка.
      – Вот и открывай душу людям, а они в нее плюнут, – сказала девушка.
      – Да не обижайся, Маш, я же пошутила, – оправдывалась Саша.
      –Давай перышки почистим, к парикмахеру сходим. Я бы себе стрижечку модную бы забабахала, эдакую Гретхен – Милашку, – фантазировала Саня.
      –Что тебе стричь и завивать?  Тебя можно только побрить, – резюмировала Машка.
      –Ладно  издеваться. Не всех же природа наградила густыми волосами, – скисла Саня. – Зато я фигурой хороша и неординарностью одеяний, – парировала Саша.
      –Да, уж, – согласилась Машка, и посмотрела на рваные  на коленках Сашкины джинсы.
      –А я, значит, похожа на старую цирковую лошадь с еще не совсем осыпавшейся гривой? – вздыхала Маша.
      – Ну, вот и обменялись любезностями. А  вообще-то мы с тобой дополняем, друг друга, моя юная подруга, – добавила Машка.
      –Как тебя родственники величают? – спросила Машка Сашу.
      –Да когда как. Когда Шурой, когда Саней, а дядька зовет Александриной. Ему так больше нравится.
      –А тебя, – спросила Машу Шура.
      –А меня тетя Катя, когда Марией, когда Маней. А друзья Мэри зовут.
Александра с Мэри вышли погулять,
Свеженькой капустки в баре пощипать! – Пропела Саня.
      – Ну, и пошлая же молодежь  пошла нынче, – скривилась Маша.
      –Одно слово, молодежь зеленая,  говорю тебе это, как старшая пансионатная подруга, – шутила Машка.
      –Зеленым бывает только доллар, а молодежь бывает продвинутой. Ты безнадежно отстала от жизни, Мэри.  Давай мы сейчас пойдем приводить себя в порядок и делать прически, а вечером поиграем в игру: «Узнай  друг друга».
      Наступил вечер. Машка сделала стрижку и окрасила волосы в каштановый цвет. Она надела коротенькое платье а-ля Шанель, наклеила накладные ресницы, украсила ножки туфлями на высоких каблуках.
Саша надела парик. Длинные, пепельного цвета волосы собрала заколкой с искрящимися  бусинками. Лежа, натянула джинсы, расшитые малиновым бисером и обула блестящие под «золото» сабо.
      Черный топ с переливающейся пантерой по центру дополнял экстравагантный вид девушки.
      Когда девчонки встретились у бара, то сразу не узнали друг друга.
      – Тебя и не узнать, подружка, – удивилась Саша. И не жаль  кудри белые?
      – Издеваешься? Ну, подстригла я свои белые, кудрявые перья, волосы покрасила, теперь выгляжу почти француженкой! Вот только носик выдает славянское происхождение! А так, почти Париж!
      – А, ты, Сашуня, гриву удобрениями поливала? И так симпатично поседела?
      – Так, любезностями обменялись?– улыбнулась Саша.
      – Пойдем, сказала Машка и открыла массивную  дубовую дверь бара.

       Густой туман сигаретного дыма окутал полупустой бар. Машка стучала «шпильками» и глазами выбирала удобный столик. Ей приглянулся столик в углу бара. На бархатной скатерти стояла оранжевая маленькая лампа-грибок.
      Зеленые салфетки и в тон им посуда, серебристые блики, играющие по стенам, напомнили Саше ее выпускной вечер…
      Официант в белоснежной рубашке с бабочкой, так похож на Максима!
Он возник  за их спиной так внезапно, что девчонки не успели пошелестеть страницами меню. Подружки заказали два салата  из мидий, бутылку шампанского. Когда салат был съеден, официант принес еще одну бутылочку шампанского.
      – А мы не заказывали!– заволновалась Сашка.
      – Не волнуйтесь, это подарок!
      – От кого?
      – Маленький секрет!– улыбнулся официант.
      Машка окинула полупустой бар.
      – Интересно, кто же это может быть?– удивлялась Маша.
      –А, вот и твой долговязый поклонник!– показала Сашка в сторону трех мужчин, сидящих в противоположном углу бара. У Машки от страха упала с вилки мидия. Рядом с долговязым и неизвестным Машке мужчиной, сидел доктор Дымовский. Он был одет в черный костюм и белую майку. На лысине красовалась кепка с надписью «босс».
      Доктор пил красное вино и, не мигая, смотрел в сторону девушек.
Он впился своими мутными глазами и почти не моргал своими ресницами– гусеницами. У Машки в голове крутилась только одна мысль: «Узнал ее лысый эскулап или нет?»
      – Сашка, если клеиться начнут, давай скажем, что живем в частном секторе, рядом с пансионатом!
      – Давай, – согласилась подруга.
      – Так  даже интересно!
Когда Сашка потянулась к даренной бутылке с шампанским, Машка зашипела ей в ухо:
      – Не пей!
      – Что, козленочком стану?– засмеялась Саша.
      –Александра, а вдруг в нее чего-нибудь подсыпали?– пугала подруга.
      –Ты что, детективов начиталась? – предположила Сашка.
      – Я их  вообще не читаю! Вдруг  они шприцем, через пробку, какую-нибудь, гадость всандалили?
      – Да, ну тебя! Я уже не хочу шампанского. Типы, конечно, пренеприятные!
      – У одного глаза, как синяя лампа–рефлектор горят! Такое ощущение, что он бар кварцует! У долговязого вид умалишенного, а горбун похож на мафиози!
      –Н-да, пришли мы с тобой в баре отдохнуть! Наглотались сигаретного дыма.
      – У меня пломба из–за плохо промытой мидии выпала, – жаловалась Маша.
      – Вообщем, погуляли!
      –А уставились-то как все трое! Ты скажи, как уходить будем?
      – Огородами, как старые партизаны!– улыбнулась Сашка.
      – К сведению, мой прадед был партизаном в Белорусских лесах! Так что не бойся, уйдем без последствий!
      –Девушки, к вам можно присоединиться?– услышала Машка противный голос возле своего уха. Машка вздрогнула. Доктор Дымовский тащил за собой стул и уселся с ней рядом. За ним плюхнулся на соседний стул пьяный долговязый. Шатаясь, он толкнул под локоть Сашу и разлил ее кофе на столе.
      Доктор же был абсолютно трезв, но от этого не менее мерзок.
      – Любитель молодого тела, – со страхом подумала Машка.
      –Извините, молодые люди, мы уже уходим! Кофе выпит, – Сашка указала на перевернутую кружечку – детское время уже наступило.
      – Да, – кивнула Машка.
      – Далеко домой топать, – подхватила Сашка.
      – А вы разве не в пансионате отдыхаете?– удивился доктор.
      – Нет, мы «дикари», у бабульки в частном доме живем!
      – Мне знакомо ваше лицо… Как вас зовут? – обратился доктор к Машке.
      –Клава, – бодро выпалила Машка. Сашка выкатила глаза, как будто впервые  ее увидела.
      – А подружку Томой, не давая Сашке ответить, выпалила Машка.
      – Странно, имя Клава вам совсем не подходит. А вы знаете, что оно обозначает?
      – Машка замотала головой.
      – Хромая!
      – Неужели узнал?– пришла в ужас Машка.
      –А вы  Тома? Тома, Тома, не ходи из дома, – скалил зубы эскулап и пытался погладить Сашку по руке.
      – Нам пора, – девчонки подхватились со своих мест, как ужаленные. Девчонки расплатились с официантом у стойки, и вышли из бара.
      Вечер был испорчен. Когда подружки почти подошли к своему корпусу, раздались голоса назойливых ухажеров.
      – Что делать будем? – спросила Сашка.
      –Пойдем в сторону частных домов, нельзя им показывать, что мы тут живем.
      – Впрочем, Дымовский и так знает, где мы живем, если меня узнал….
      – Идем быстрее, Сашка!
      – Да, ты что! Там темно и страшно! – испугалась Саша.
      – Не бойся, мы вдвоем.
       И девчонки почти побежали прочь от главных ворот пансионата. На их удивление горели фонари на всей территории пансионата.
      Светло было и в частном секторе, в воздухе пахло фиалками и розами. Когда Маша и Саша подошли к небольшому, каменному домику за зеленым, деревянным забором, они услышали топот ног за спиной.
      Сашка зацепилась париком за куст шиповника, и он повис на нем, как пушистая, седая метелка. Сашка рванулась к калитке и стала ее дергать.
      – Бабуля, – закричала она! Мы вернулись! На ее удивление, калитка была открыта. Но не успела Сашка сделать и полшага, как перед ней  появилась лохматая собака, громко лая и скаля зубы. Вслед за Сашей влетела в калитку Машка и поцарапала о гвоздь руку.
      Собака понюхала Машку и стала скулить и ластиться к Машке.
Лохматая пляжница-попрошайка из злобной собаки превратилась в добрейшую псину.
      Криминальное трио не осмелилось зайти в чужой двор.
      – Девчонки, вы не заблудились?– окликнула подружек симпатичная рыженькая девушка.
      – Ой, вы простите, что мы вторглись к вам поздно ночью, мы от пристающих мужиков убегали, – оправдывалась Сашка.
      Хозяйка скромного жилища  как-то странно протянула руку вперед, а потом улыбнулась и пригласила в дом.
      – Заходите в дом, девчонки, а то вас комары съедят!
      –А ты, домашний сторож, обратилась девушка к собаке, иди в будку и не смей лаять! Доверили тебе дом охранять, а ты….
      Собака виновато завиляла хвостом.
      – Давайте знакомиться, предложила добродушная хозяйка, когда подружки сели за круглый стол, накрытый цветной скатертью.
      – Меня зовут Элла, я приехала отдохнуть и покупаться на море. А бабушка у меня действительно есть. Зовут Илайя, я иногда зову ее Ией. А еще у меня есть бабушка Пелагея.
      – А вас, подружки?
      – Я – Маша.
      – А я – Саша из Охтинска.
      – Представляете, я – ваша землячка, – удивилась рыженькая.
До полуночи девчонки пили чай и хрустели печеньем.
      – Девчонки, а вы надолго приехали отдыхать?– спросила Элла.
      – Мне еще пять дней! – ответила Сашка. – И мне осталось совсем чуть–чуть..
      – Если хотите, можете поселиться у меня, денег мне не нужно, готовить будете сами и посуду мыть!
      – Мы свои деньки в пансионате отгуляем и поселимся у тебя!– закивали девчонки.
      – У вас, когда завтрак?
      – В девять!
      –Если проспите, я вас покормлю.
      – А сейчас, давайте спать! Спокойной ночи!
И Элла тихонечко закрыла дверь маленькой, уютной комнаты.
На стене тикали маленькие, круглые часики, погружая в сон подружек.
Этой ночью девчонки выспались, как никогда хорошо. Не скрипели кровати, при каждом повороте набок, иногда  лаял Боцман, но очень лениво, нехотя, выслуживаясь перед хозяйкой. Но его рвение быстро заканчивалось, и маленький дом сковывал сон.
      Сны всем обитателям маленького дома снились удивительные! Машке– высокая, блестящая лестница, по которой она бежала  куда–то вверх. Сашке снился блестящий голубой шар, парящий розовым туманом и пахнущий жасмином.
      Боцману снилось, что он гонял кожаный, футбольный мяч и забивал его в  ворота.
      Не спала только Элла.  Она вызвала своего помощника их шарика Голубая Планета и услышала едва уловимый звон своего браслета.
      – Скажи, мой друг, я чувствую, что Волкион где-то рядом.
      – Да, госпожа Элль! Два часа назад с двумя преступниками он стоял у калитки твоего дома.
Один из них доктор–изувер, или как это, сказать, по-земному….
      – Другой…Знаешь, за крупным хищником идет шакал и подбирает падаль.
      Долговязый и есть такой шакал у «доктора».
Есть еще одна служанка у доктора. Она предана ему, как дрессированная собака! Во главе этого союза трех – Волкион!
      Дымовский придумал страшное лекарство, разрушающий человеческий мозг! Это как самый сильнодействующий наркотик, только стоит намного дешевле.
Эта отрава, отбирает у человека волю, память, его прошлое, настоящее и будущее! Человек становится тенью! Он как чистый лист, где не написана ни одна страница. И вернуть людям память практически невозможно! Из этих людей лепить можно, что угодно и внушить можно самые страшные вещи! Материальные ценности жертв доктор прибирает к своим липким рукам. Отрава, которую делает доктор двух видов: одна рассчитана на краткосрочную потерю, другая на постоянную потерю памяти. Неравнодушен доктор и к молоденьким девушкам. В этом ему помогает женщина- администратор.
      – Какой ужас!– едва вымолвила Элла.
      – Неужели никто из пострадавших не обращался в суд, не жаловался на доктора?
      – Дело в том, что никто ничего не помнит! Единственная, кто дал отпор Дымовскому, была твоя ночная гостья – Маша.
      – Она сумела разрушить его гипноз и поразила подлеца,  силой своего характера. Сейчас доктор в отпуске. Поступившие отдыхающие в этом месяце, в основном, пожилые женщины и мужчины, и доктор решил отдохнуть от дел «врачевания» и поработать в лаборатории. У него дома находится картотека на всех его жертв.
      – Какой монстр!– возмущенно сказала Элла.
      – Девчонок посвящать в эти события надо постепенно. Во все это трудно и страшно поверить! А сейчас мне пора! Скажу лишь то, что еще пострадали от рук доктора пожилые люди. Что с ними случилось, расскажу позже. Мне нужно возвращаться на Ариан. До встречи.
      Элла молча кивала головой. Потом,  свернувшись «калачиком», заснула в кресле-качалке.
      Завтрак девчонки проспали. Они проснулись от оглушительного лая Боцмана. Элла пыталась вырвать у него из пасти Сашкин парик.
      – Отдай, Боцман, сейчас же отдай! Боцман не хотел отдавать свой трофей. Он вцепился в парик и таскал его по двору.
Сашка выглянула из–под вышитой, белой занавески и ужаснулась.
      В одном белье  она выскочила во двор и пыталась вырвать у собаки парик, помогая Элле.
      Пес рычал, держал парик лапами, вцепившись в него зубами. Общими усилиями парик был отобран. Вот только можно ли его теперь надеть на голову?
      В детском спектакле использовать, конечно, можно. В качестве лошадиного хвоста!
      Когда  то, что осталось от парика, было в Сашиных руках, она заметила, в каком виде она стоит посреди двора. С криком «ой»  девчонка побежала в дом.
      А во дворе еще долго был слышен недовольный лай Боцмана.
      В десять сели завтракать. Элла угощала вареной картошкой, витаминным салатом  из помидоров и огурцов, приправленных особой, только ей известной приправой.
      – Ну, как, съедобно?
      Девчонки  уплетали за обе щеки.
      –Угу, – кивала Сашка. Маша ничего ответить не могла, по причине плотно утрамбованной натуральными продуктами ротовой полости.
      – У вас в пансионате лучше кормят?
      Сашка отрицательно покачала головой и, проглотив, ароматную картошечку произнесла: – У них любимое блюдо макароны. Называются «вчера,  сваренные,  слегка подогретые и полуразвалившиеся!».
      – Да, аппетитно звучит, – улыбнулась Элла.
      –Элла, а чем ты в жизни занимаешься? Если не секрет, конечно!
      – Не секрет. Я…..Народная целительница.
      – Это, значит, руками машешь, и народ обманываешь, – сразу скисла Сашка.
      – Руками не машу, народ не обманываю.
      – Сможешь отгадать, о чем я сейчас думаю, поверю, – сказала Саша.
      – Хорошо. Прошу не разговаривать и вообще не шуметь.
      –Дай, мне свою руку, Шура. Сашка протянула руку с красными, квадратными ногтями. Мысленно она представила себя в белом  выпускном платье, танцующей с высоким одноклассником.
      – Не жалей о нем, сказала Элла. Платье у тебя классное! А вот парень  не очень..
      –Здорово, а как ты догадалась?
      – Я не догадалась, я увидела.
      –Ой, девчонки, а какой я сон видела!– затараторила Сашка.
      –Лежу будто я в операционной в белой рубахе и белых бахилах, на голове белая тряпка, в лицо прожекторы операционные светят.
Вдруг вижу – рожа, сине-черная, глаза светятся, на голове – белая шапочка медицинская. Рожа мне и говорит:     «Белый женщин, хороший, красивый..», и гладит меня по животу своими черными лапами.
      – А я и говорю сине-черному: « Ты, что очумел?» – и хочу треснуть нахала, по его образине. А руки мои бинтом к каталке привязаны. А черный продолжает: «Я,– говорит негр,– и в этой больнице, на врачебной практике»… Проснулась, от страха зубы стучат…
      – Заглянула в сонник, а там написано: «Успех и повышение по службе!»
      – Это какое же повышение? Стул, что ли мне в торговой палатке дадут повыше? А, Машка?
      – Девчонки, мне с вами поговорить нужно…О серьезных вещах…Вот только, с чего начать, не знаю….
      – О чем поговорить?
      – О многом….
      Время пролетело незаметно. Не рассказывая главного, кем  является Элла на Земле, девушка рассказала о докторе Дымовском, его помощниках и своих друзьях. Рассказала о Волкионе.
      Расскажи она об Ариане, эфемерном человеке из шара, то подружки подумали, что Элла сумасшедшая.
      Когда часы пробили полдень, Элла закончила свой рассказ.
      Девчонки поблагодарили за все гостеприимную хозяйку и собрались идти в пансионат. Нужно было переодеться к обеду, да и злоупотребить Эллиным радушием девчонки не хотели.

      Подружки зашли в свой номер. Машка имела дурацкую привычку прыгать с разбега на кровать, в которую она проваливалась, словно в гамак..
На этот раз Сашка сдержала спортивный порыв подружки и крепко схватила ее за руку.
      Сашка увидела,  как на Машкиной кровати, переливаясь всеми цветами радуги, блестело разбитое стекло.
      Подружки догадались, что у них в номере побывали незваные гости.

      Девчонки кинулись к шкафчику, где хранились документы и деньги.
Он был пуст. Машка нервно схватила свою сумочку и облегченно вздохнула.
В маленьком, потайном карманчике были деньги.
      – Слава Богу!– выдохнула Машка, теперь не пропадем!
      – А как же мы без документов? Нам без них билетов на поезд не дадут!– переживала Саша.
      – Ничего. Поедем на автобусе, – утешила подружку Машка.
      – Я вообще удивляюсь, как нам эти стекла раньше не подсыпали.
Машка рассказала подружке о начале своего «Счастливого отдыха», про первый визит к доктору Дымовскому, и о том, как она была смертельно напугана, когда сидела в деревянном домике  на детской площадке.
      –Ужас, Маня!– еле слышно вымолвила подружка.
      – Быстро собираем вещи и идем к Элле! Расскажем ей все!
Девчонки понимали, что через центральный вход им идти нельзя!
Они вышли через прачечную, прошли небольшой садик с фонтаном и клумбами.
      Перед испуганными подружками возник доктор Дымовский. Он стоял к ним спиной, и напевал, какую-то песенку.
Рядом с эскулапом стоял садовник и поливал цветы на клумбе из черного, резинового шланга.
      Дядька был в плохом настроении.
      Наступало время обеда, а садовник был трезв, как никогда! Его давно бы уволили за систематическое пьянство, но не находилось желающих работать в пансионате за мизерную зарплату. Садовник же дополнительно выполнял еще работу дворника. На службу приходил вовремя, работу выполнял аккуратно. Голоса большого поклонника Бахуса никто никогда не слышал.
      Работники пансионата дали ему прозвище «Му–Му».
      «Му–Му», покачиваясь, тупо уставившись в одну точку, поливал один и тот же розовый куст, так  что лепесточки царицы цветов осыпались.
      Толи руки садовника ослабли, толи градусные страдания извели труженика флоры, но шланг выскользнул из его рук..
      Доктор Дымовский находился в опасной близи от шланга садовника и  в полной мере ощутил водные процедуры на свежем воздухе.
      На мгновение крик разъяренного доктора заглушил все остальные звуки в пансионате.
      Сашка и Машка, забыв об осторожности, смеялись до слез.
      – Накрылся брансбойтом! – смеялась, приседая, Сашка.
      Машка выронила из салфетки кусочки курятины и косточки для пансионатной собаки, которую она подкармливала.
      Их подобрал черный, лохматый пес, «новенький». Он съел мясное лакомство вместе с салфеткой.
      Незаметно девчонки покинули пансионат.
      – Ты, действительно, Сашка, внучка старого партизана!– смеялась Машка.
      – В «Зарницу» нужно было в школьные годы играть, а гены здесь ни при чем!– гордо ответила Сашка и открыла калитку Эллиного дома.
Лохматый сторож впустил подружек, слабо гавкнув.
      – Это он недоволен, или приветствует?– поинтересовалась Сашка.
      –Я думаю, доволен, потому как московская колбаска, которой я угощала собачку на пляже, пришлась ей по вкусу.
      А в это время Элла общалась с человеком из шара Живая Планета.
Он рассказал, что Волкион  завладел имуществом стариков с Охотничьей улицы и лишил их памяти. Элла едва успела попрощаться с эфемерным человеком, как в ее комнату постучали.
      – Как вкусно у тебя пахнет, Эллочка, – призналась Сашка.
      – И мне нравится, – призналась Машка.
      – Запахами  сыт не будешь, подружки! Давайте я вас блинами со сметаной угощу!
      Подружки  от предложения не отказались!  А после обеда легли  отдохнуть и проспали до вечера.
      Элла закрыла тихонько дверь и вышла из дому.
Информация эфемерного человека требовала быстрых и решительных действий.

      Элла подошла к дому Дымовского и оглянулась. Нужно было проникнуть в его шикарное жилище, больше похожее на средневековый замок, нежели, на дом скромного  пансионатского доктора.
      Элла обратила внимание, что «замок» лекаря охраняет сигнализация. Элла улыбнулась. Она приложила руку к двери. Через несколько секунд дверь открылась, и Элла очутилась в почти царских апартаментах доктора Дымовского.
      Элла искала лабораторию злого гения. Вот, наконец, и заветная дверь!

      Элла тихонько открыла ее и ахнула!
      Посередине лаборатории лежал огромный обруч, напоминающий гимнастический. Он был собран из отдельных звеньев, в которых бурлила и парила непонятного цвета жидкость. Элла догадалась, что этот обруч был плохой копией Круга Вечности!  Она опустила руку в карман джинсов и ощутила маленький  теплый шарик.
      Потом поднесла руку к парящему обручу, на ее руке проступил силуэт Круга Вечности.
      Она держала руку над обручем, и он становился с каждой секундой меньше и меньше. Тихонько качался браслет на ее руке, а девушка закусила губы от боли. Когда обруч стал совсем маленьким и совпал с рисунком на руке Эллы, обруч исчез. Элла опустила изуродованную ладонь. Она представляла собой страшную рану после сильного ожога.
      Здоровой рукой Элла попыталась открыть ящик  с надписью: «Документы».
      Девушка искала картотеку Дымовского.
      Когда она уже почти открыла  ящик, на пороге появился Дымовский.
      – Проникновение в чужое жилище карается смертью, рыжая.
Если бы не ожог на руке Элле не составила бы труда справиться с Дымовским. А так она была беззащитна!
      – Я сделаю из тебя чучело  и поставлю его в зале для гостей. Ты неплохо будешь смотреться на фоне коричневого ковра и бежевых штор. А пока…
      Дымовский  не успел договорить. Эфемерный человек  полностью вышел из шара. По закону Ариана за свой серьезный проступок он был наказан заточением в Голубой Шар Живая Планета. Выходить полностью из шара ему было нельзя. Он решил пожертвовать собой ради Эллы.
      Он окутал Дымовского розовым паром, тот застыл, словно замороженный. Потом подошел к Элле и взял ее обожженную руку. Рана на руке стала уменьшаться, и через несколько секунд  от ожога не осталось и следа.
      К удивлению девушки, эфемерный человек стал приобретать земные черты.
      И вот перед ней стоял молодой человек, очень симпатичный и смущенный.
      Элла подумала: Вот уже второй человек рискует ради меня! Первой была моя мать, закрывшая меня от стрел Волкиона. Теперь этот парень, нарушивший Закон Живого Шара Голубая планета. Но  всемогущий и справедливый Вечион, не наказал ослушника, а наоборот, наградил! Вернул ему человеческий облик, за то, что бывший провинившийся готов на самопожертвование ради других.
      – Я – Марк, – прервал Эллины размышления приятный голос.
      – Что мы будем делать с архивом Дымовского? Она обернулась и посмотрела в стеклянные глаза, застывшего негодяя.
      – Я думаю, Элла, с ним нужно познакомиться. А еще сделать так, что бы ни одна жертва так и не узнала, что с ней произошло. Не все смогут пережить то, что узнают из откровений преступника. А главное – он должен понести самое суровое наказание.
      – Ты, наверное, прав, Марк, – согласилась Элла.
      – Мне так необычно видеть тебя перед собой, а не в Шаре. Но так ты гораздо симпатичней!– улыбнулась девушка.
     
      Рано утром отворилась калитка и на пороге маленького дома появилась Элла вместе с симпатичным, застенчивым парнем.
      Элла представила его подругам.
      – Это Марк! – тихо сказала она.
      – Очень приятно.
      – Это с ним, Элла, ты считала звезды?– спросила бесцеремонно Сашка.
      – Как тебе не стыдно, – возмутилась Машка.
      Ребята вспомнили, как просидели целую ночь за архивом старого развратника, и только вздохнули.
      Сашка поняла это по–своему.
      – Да, ладно, не обижайся, Элка…
      – Какой он хорошенький, – прошептала ей в самое ухо Маша.
Элла смотрела на своего друга в новом обличье и мысленно повторила: «Хорошенький…»
      Впереди у Эллы и Марка было много дел. Вернуть старикам память и жилища, а Марку научиться жить новой для него жизнью на такой прекрасной планете Земля! А пока ребята пили чай с вареньем Машкиной тетушки, которое все-таки пригодилось в летнюю пору!
     
ЭПИЛОГ.
      В местной психиатрической клинике курортного городка, в небольшой комнате с зелеными обоями, в кресле-качалке сидел пожилой мужчина, накрытый клетчатым пледом. В руках он держал пластмассового пупса и шприцем из детской аптечки «Ай–Болит» пытался сделать ему укол. Но руки старика дрожали, и процедура по излечению пупса затягивалась. Мужчина устал и тупо уставился на стену. Вдруг он забеспокоился, замотал руками, закричал:
      – Пошли прочь! Вас уже нет!
      Он приподнялся в кресле и с силой бросил пластмассового пупса об стену.
      – Вы тени, тени….

Начало (Фанданго № 9)
Продолжение (Фанданго № 10)
Продолжение (Фанданго № 12)
Окончание (Фанданго № 13)


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.

курсы обучения парикмахеров
Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики