Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Елена Коро
г. Евпатория, Крым, Украина

        Живу в Евпатории. Поэт, писатель, публицист, литературный обозреватель литпортала Книгозавр.
Когда в начале нового тысячелетия появился литклуб "Гель-Гью" и стал издаваться альманах "Polus-Крым", стала евпаторийским редактором альманаха, вела в нем рубрику "Миры и мифы". Тогда же прошел первый семинар крымского клуба фантастов. На нем впервые и прозвучала идея сотворения Фаэзии (фантастической поэзии), мое эссе о поэтической фантастике "Фаэт-Крым" было напечатано в журнале "Черное море". В 2005 году вышел первый сборник фаэзии "Я - легкий образ мира".
Сборник "Я - легкий образ мира" характерен этим переходом в "фаэты". "Фаэт несет в реальность неуловимую духовную гармонию всего живого и истинного с целью очистить и возвысить сознание будничное и заземленное: его задача - донести множеству читателей светлый, тонко тканый образ, отблеск миров духовных, чтобы пробудить отзвук и отклик в душе каждого, стремление к вечно высокому" – из моего эссе "Фаэт-Крым", входящего в сборник.
       Я рассматриваю фаэзию в общекрымском контексте как попытку художника противостоять торжеству разрушения. Фаэзия – путь творческой индивидуальности, направленный на выход из безвременья. Фаэзия – состояние души, желающей преодолеть безумие времени и разрушающей себя эпохи. Фаэзия – попытка духа вновь обрести гармонию, присущую всему живому.
        Фаэзия – стремление уберечь, перефразируя Мориса Метерлинка, "душу поэзии", слабый огонек, ведущий к великой цели, – сохранению себя как личности, сохранению в себе художественного видения мира, сохранению культуры как высшего проявления человеческого в человеке и обществе.
        Фаэзия – это, возможно, утопическая, иллюзорная попытка пробудить в читателе ощущение невыразимо прекрасного, бесконечно светлого и такого призрачно хрупкого, ускользающего счастья.
                                 
ФАЭТОСЛОВ ЧАСОВ
       
        Существует несколько методов прочтения «Часов».
        Во-первых, необходимо отметить, что ещё английский романтик У.Вордсворт уподобил метафорически сутки чудесному образу вращающегося колеса, чьи мгновения, подобно неустанным спицам, сливаются в беспрерывном мелькании. Итак, в нашем случае в коловращении суточного колеса стремительно сменяют друг друга часы японского зодиака. Каждому часу согласно старинному японскому исчислению времени соответствует зодиакальное животное. Мелькают часы в суточной круговерти, скользят по поверхности сферы, сменяя друг друга, образы животных: Крысы – Быка – Тигра – Зайца – Дракона и т.д.
        Заинтересованный взгляд неофита-читателя притягивает волшебная сфера, прозрачный хрустальный шар «часов», вращающийся подобно маленькому глобусу. Эта чудесная сфера укутана едва прозрачным дымчатым покрывалом, скрывающим от непосвященных лицо Истины. Познать ее можно несколькими способами. Вот как поэтически описывает методы познания мистик-каббалист Зогар:
        «Подобная красавице, спрятавшейся во внутренностях своего дворца, которая в то время, как ее любимый проходит, открывает на мгновение потайную дверь, через которую она видима только им, и снова исчезает надолго, доктрина показывает себя только избранным и показывается не с одинаковой полнотой всем избранникам. В начале она лишь делает знак рукой мимоходом, и тогда дело в том, чтобы узреть этот знак, – это есть метод, который называют методом намека; позднее она приближается несколько ближе, нашептывая несколько слов, но облик ее покрыт густым покрывалом, через которое взоры не могут проникнуть, – это есть метод, именуемый методом образным; ещё дальше она предстает пред избранником с лицом, прикрытым лишь легким покровом, – это есть метод АГГАДЫ; наконец, когда он, таким образом, привыкает к такому общению, она предстает пред ним, лицо к лицу и раскрывает пред ним затаеннейшие уголки своего сердца, – это есть метод мистический. Посвященный тогда легко постигает все те многоразличные таинственные истины, которые скрыты под внешним смыслом и которые не могут быть ни сокращены и не дополнены».
        Так Истина, Великая мать, Богиня наставляет избранных. В Египте это Изида, супруга Озириса; во Фригии – Цибелла; Премудрость – в Книге Премудрости Соломона; Эвридика – в орфических гимнах; Митра – в Персии; в Самофракии, Греции и Риме – Церера (или Деметра); у скандинавов – Фрейя.
        Мы же назовем ее Фаэтикой, дивной сферой сущего – Фаэта, истинной азбукой Фаэзии (фантастической поэзии), буквы которой и надлежит познать фаэту (поэту фантастического), посвящаемому в таинственные истины, дабы выразить их образным языком фаэзии.
        Итак, перед нами сфера «Часов». К познанию Алфавита, или Фаэтослова, часов мы будем приближаться согласно древним методикам мистиков.
        Обозначим некоторые константы нашего фаэтослова условными терминами. Назовем буквы нашей символической азбуки понятием «фаэзы». В волшебной сфере фаэтики фаэзам соответствуют константы-часы старинного японского исчисления времени. Будем в дальнейшем обозначать часы, как фаэзы Фаэтики.
        Итак, наша чудесная сфера состоит из 12 констант-часов, из 12 символических букв фаэтослова. Премудрость Фаэтики проницает внутреннее содержимое сферы, ткет дивные картины, сочетая буквы гармоническими связями, создавая волшебные сюжетные узоры из образов фаэзии, соответствующих буквам-часам фаэтослова.
        Фаэтослов часов – это чудесный букварь, книга-азбука для посвящаемого в таинства фаэзии. Неофиту надлежит стать избранником Фаэтики, предстоит пройти мистический путь посвящения в фаэты.
        Таинственные буквы проступают вначале изысканными контурами, легкими намеками привлекают внимание неофита, проступая на поверхности волшебной сферы, едва мерцая под дымчатым покрывалом, окутавшим хрустальный шар.
        Присмотревшись внимательнее, посвящаемый начинает различать знаки, скрывающиеся за неуловимыми очертаниями букв. Так начинает действовать метод намека.
        Глаз неофита различает сменяющие друг друга образы животных: Крысы – Быка – Тигра и т.д. Он замечает, что сквозь контур буквы-часа проглядывает соответствующий образ животного; буквы расцвечиваются определенными цветовыми тональностями. Так вступает в силу метод образный. И вот вслед за мелькающими фразами: час Зайца – час Дракона – час Змеи и т.д., – возникают поэтические строки японских трехстиший-хокку, соответствующих символу каждого часа. Отдельные фаэзы дают начало поэтическим строкам, рождается фаэзия. Дымчатое непроницаемое покрывало, окутывающее сферу, становится прозрачным. Посвященный легко следит за поэтическими картинками, мелькающими на поверхности шара:
       
         ЧАС ЛОШАДИ                   ЧАС ОВНА
        Небо Демерджи.                Лик в зелени вод.
        Всадник в ущелье духов.    –    Путь на спуск – в отраженье.
        Солнце смеется.                Чай с лотосом пью.
       
        – и т.д. Расширяется и углубляется сознание избранника. Бегущие по поверхности сферы строчки хокку увлекают неофита в мистическое путешествие по отдельным мирам, сквозящим за легкими очертаниями букв, слов, строк. Эти миры сочетаются в глубинах сферы пластическими токами, взаимообусловливая друг друга. Возникают новеллы часов, назовем их фаэмами. Каждая фаэма-мир четко структурирована. Она состоит из трех частей. Каждую часть последовательно открывает строка хокку, вынесенного в эпиграф фаэмы. Согласно нашему фаэтослову, фаэза-час сферы фаэтики, сферы сущего, последовательно, трехступенчато развертывает свое содержание в мир-фаэму. Определяющим символом фаэзы-часа становится соответствующее зодиакальное животное. Этот первообраз определяет содержание хокку, первичной цельной поэтической миниатюры. С возникновением первой поэтической картинки-миниатюры (хокку) рождается фаэзия первообразов. Из этих 12 первичных картин состоит первый раздел наших «Часов» – «Миры первообразов фаэзии». Эта образная картинка, сюжетно развиваясь и наполняясь деталями, превращается в новый синтетический жанр, миниатюру-новеллу, в которой переплетаются разнообразные поэтические и прозаические стили. Это мини-комментарий первичной образной картинки-хокку – с помощью средств фаэзии. Произведение этого синтетического жанра мы обозначим условным понятием «фаэма». Раздел «Часов» «Миры фаэм» складывается из 12 фаэм, соответствующих 12 первичным константам фаэтики – 12 фаэзам часов.
        Итак, равно как на первичном этапе буквы азбуки сочетаются друг с другом в единую сферу фаэтики (полный круг 12 фаэз); на втором этапе происходит гармоническое сочетание первообразов фаэзии, представленных в фаэтослове «Часов» в виде японских трехстиший-хокку. На третьем этапе возникает произведение нового синтетического жанра – фаэма. 12 фаэм, по аналогии, взаимообусловливаясь, составляют полную сферу миров фаэзии.
        Последний раздел «Часов» в комментариях к парам противоположных часов методом сравнительного анализа: час Крысы – час Лошади; час Быка – час Овна; час Тигра – час Обезьяны и т.д., – частично раскрывает и прослеживает связи между определенными фаэмами. Синтез пары противостоящих фаэм приводит к выявлению определенного качества, интеграла и производного двух противоположных миров-фаэм. Таким способом было выявлено шесть качеств-интегралов. Эти качества и составили синтетическое ядро сферы фаэтики.
        Таким образом, в результате поэтапного, последовательного творческого анализа и последующего синтеза мы выявили шесть категорий сферы фаэтики: в истинном вневременном свете проявленная индивидуальность, несущая мирам Красоту, Любовь, Добро, утверждающая Истину – духотворчеством. Эти категории выявляют суть нашего фаэтослова. Эти качества раскрываются в природе индивидуальности фаэта духотворчеством в мистическом пути Посвящения.

                                             Фаэтика символов

        Во второй статье цикла мы рассматривали условную космогонию, согласно которой на определённом этапе трансфинитное множество точек, производных первичной точки, объединяются в бесконечную сферу. На нашем условном языке мы обозначили образ первичной точки понятием Фаэт (Алеф); трансфинитное множество точек – Алфавитом (Фаэтословом) Фаэта (Алефа); точку – букву Алфавита (Фаэтослова) – фаэзой; бесконечную сферу – Фаэтикой.
        В дальнейшем, согласно нашей условной космогонии, каждая точка бесконечной сферы, фаэза Фаэтики, становится первичной по отношению к множеству точек, производных от неё. Эти точки, фаэзы Фаэзии, в свою очередь, объединяются в сферу. Возникает бесчисленное множество сфер внутри бесконечной сферы. На нашем условном языке Вселенная Сфер обозначается понятием «Миры первообразов Фаэзии». Бесконечная сфера Фаэтики трансформируется во Вселенную Сфер Фаэзии.
В основе существования миров первообразов – буквы фаэтослова, ставшие запредельными. В основе трансцендентного бытия точек – чистое бытие запредельной первичной точки – Фаэта.
        На последней стадии космогонии в творческую деятельность включается индивидуальность поэта. Во Вселенной Сфер опьянённый музыкой идей Фаэзии поэт фантастического, названный на нашем условном языке фаэтом, переводит музыку идей фаэзии на язык первообразов с помощью условных метафор. Обозначим метафоры фаэзии термином «трансметафоры». Смысл понятия «трансметафора» объясняется с точки зрения фаэтической реальности. Согласно этой точке зрения, метафора (греч. «перемещение») смещается в условное фаэтическое пространство, за пределы поэтического данного пространства (лат. trans – «за», «через»). Фаэт в момент творческого экстаза сопрягается с музыкой сфер Фаэзии. Музыка идей чистой экзистенции переводится фаэтом на язык первообразов с помощью трансметафор. Согласно закону аналогии, то, с чем сравнивается (обозначим его буквой «алеф»), выше по существу и трансцендентно по отношению к тому, что сравнивается (обозначим его буквой «бетс»). Следовательно, понятия ряда «алеф» относятся к сфере идей фаэзии; образы ряда «бетс» – имманентные идеям первообразы фаэзии. При творческом сопряжении (моментом такого сочетания отличается условная трансметафора от обычной метафоры) идеи со своим первообразом согласно закону взаимного отражения – более высокого трансцендентного «алеф» в имманентном ему «бетс»; получаем третье, обозначим его буквой «вау». Это третье является чистым следствием отражения, чистым базисным символом фаэзии, следовательно, ряд «вау» – ряд чистых символов фаэзии. Фаэт, сопрягая с помощью трансметафор идеи и первообразы фаэзии, получает чистую фаэтическую символику.
        Таким образом, аналогом и следствием нашей космогонической азбуки точек – Фаэтики – становится антропогоническая фаэтика чистых символов как результат творческой деятельности фаэта.
                                                                                      
                                      Фаэтика – азбука точек.
                                                            
                  В первой статье цикла мы определили, что фаэтика – синтез констант-первоэлементов, букв-фаэз в точке Сущего. Следовательно, наша азбука (квинтэссенция фаэтики) сводится к Алефу, т.е. все буквы нашего алфавита (фаэтослова) начинаются в Алефе, как точке Сущего, затем, дифференцируясь в трансфинитные множества внутри целого (Алефа), обретают квази-бытие в условиях относительной беспредельности производных частиц первичного целого. Их бытие ограничено и обусловлено SAT – чистым бытием Эн-Софа (в каббале), или же, согласно нашему фаэтослову, чистым бытием Фаэта. С другой стороны, первозданное сущее, Алеф, согласно теории множеств, не больше, чем какая-либо из составляющих его частей, производных чистого бытия Алефа.
        Эта взаимная обусловленность целого и его частей, чистого бытия запредельной точки и относительной квази-беспредельности частиц разрешают кажущуюся парадоксальность созданием целостного интегрального бытия внутри сферы, центр которой, как об этом писалось в предыдущей статье, везде, а пределы нигде.
        Так, фаэтика из чистого бытия точки Сущего – Фаэта превращается в сферу интегрального бытия точек, как производных первичной точки, или же, продолжая ряд аналогий, – букв Буквы (Алефа), чисел Числа, символов Символа. Так Алеф творит Алфавит; а, по нашей терминологии, Фаэт создаёт Фаэтослов. Буквы нашего алфавита, символы-фаэзы фаэтослова, объединяются живыми, гармоничными связями в сфере Фаэта – фаэтике.
        По мере сотворения Сущим Алфавита, Фаэтом – Фаэтослова, первичная точка передает творящую силу интегральному множеству производных точек – алфавиту, сама же удаляется в запредельность чистого бытия вне своих атрибутов, отрешаясь от творческой деятельности, становясь трансцендентной сотворенному ею множеству – алфавиту. Так Фаэт удаляется в трансцендентность, передав все свои творческие полномочия Фаэтике – сфере точек-букв Фаэтослова. На этом этапе каждая составляющая фаэтослова – фаэза фаэтики, наделенная творческой властью, даёт самобытное существование частицам внутри себя самой, создавая, тем самым, трансфинитное множество, объединенное в новую сферу.
        Создается новый план бытия в форме множества сфер, производных от букв фаэтослова, внутри сферы фаэтики. Материнская сфера фаэтики со множеством дочерних сфер-миров внутри себя имманентна первичной точке сущего – Фаэту.
В дальнейшем сферы букв нашего алфавита, рождаясь, обретают самобытное существование в качестве имманентных миров фаэзии, сплетающей миры в живой, гармоничный узор чистой экзистенции.
        На этом этапе творения Фаэтика, разрешившись от бремени миров, удаляется от творческой деятельности. Она вновь возвышается к Фаэту, точке Сущего, уходя в трансцендентную запредельность по отношению к рожденным ею мирам фаэзии. Чистая экзистенциальность фаэзии сочетает пластическими связями сферы миров-букв фаэтослова – в гармоничные картинки существования первообразов букв алфавита.
Так фаэзия на стадии чистой экзистенции творит миры первообразов.
        В этот период в творческую деятельность включается фаэт (поэт фантакстического). Вдохновленный мирами первообразов фаэзии, он создает творения, соответствующие высоким качествам фаэзии. Так индивидуальность фаэта, включаясь в сотворческую деятельность, раскрывается полностью сама в творчестве и открывает всем ищущим истинные миры фаэзии. Чистое сотворческое существование индивидуальности фаэта, миров первообразов и фаэзии трансцендентно и запредельно по отношению к имманентному существованию сознания творческой личности ищущих.
        Задачей фаэта, как это уже говорилось в первой статье цикла, является раскрытие индивидуальных миров фаэзии, миров духа – из трансцендентной запредельности индивидуальности – в имманентное существование личности – с целью возвысить, изменить и раскрыть начатки духа, начатки индивидуальности в каждой творческой личности.



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики