Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Валерий Гаевский
г. Симферополь, Крым, Украина

Из переписки с Геннадием Прашкевичем

С Геннадием Мартовичем мы начали переписываться сразу после встречи и знакомства на Дубултовском семинаре в 1991 году. К слову сказать, это был последний семинар фантастики еще в значении «союзный». Помню Мишу Успенского, весьма амбициозного и нацеленного на большую писательскую перспективу. Конечно же, Зеркалова (Мирера),  удивительно человечного обаятельного Владимира Михайлова, нашего «старосту» и главного подвижника темы фантастических сборов Виталия Бабенко, Даню Клугера… С Прашкевичем общались в уютном кафе Дома творчества по вечерам. Вокруг Геннадия Мартовича и собирался весь приезжий «молодняк». Его рассказы о вулканах Камчатки, о китайских пустынях, слушались как экзотический контраст к весьма «причесанной» и по европейски отлаженной реальности латвийского городка. Но контраст жил еще и в воображении самого Прашкевича, он этим искренне запитывался, дорожил, развивал… По нескольких писем, которые в последствии благополучно легли в мой архив, я разглядел Прашкевича и как «человека судьбы», неслучайного выбора, стойко сопротивляющегося невзгодам и неудачам, и как настоящего фантаста, способного в «малости  каждой» найти идею, суть, приключение духа. Сегодня я хочу представить на страницах «Фанданго» текст одного из писем Геннадия Мартовича, датированного  16 октября 1993 года, и, конечно,  от всей души поздравить «маэстро Белого мамонта» с высоким юбилеем, пожелать ему здоровья и неизменного творчества!

 «Дорогой Валерий!
       Письмо Ваше шло почти вечность, тем не менее, я мог ответить раньше, но…не мог. Лето выдалось тяжелое: оперировали отца моей жены, потом я возил его на Урал. Потом уехал в Москву, где наблюдал очередную контрреволюцию, теперь уложил в больницу жену. Эти больничные ночи… Одиночество в дороге… Одиночество за столом… Все это, впрочем, не помешало закончить исторический роман «Тайный брат». Там монах-доминиканец, спасая женщину, которую любит, понятно, – спасая душу ее, отправляет ее на костер. По-моему, очень современная ситуация, ибо сегодня, спасая чужую душу, конечно же, пытаются отправить ее на костер, или под пули, неважно… Но может, оно всегда так было?.. И вот странно, почему люди стараются почти всегда спасти душу соседа, но не свою?.. Роман мне, ко всему прочему, дал возможность еще раз вспомнить Зару, Рим, Константинополь, Венецию… Среди его героев Энрико Дандоло, суперпасионарная личность, на мой взгляд, и, конечно, папа Иннокентий 111… И Доминик Гусман и Франциск Блаженный… И на Боэция многое завязано, и, я думаю, достаточен дух Августина Блаженного…
       Но Иннокентий, Иннокентий… Знаете ли вы его работу «О ничтожестве человека»?
       Ваши вопросы…
       Как поживаю, уже ясно. Трудно, но с интересом. Я жадно любопытен ко всему живому – к женщинам, к событиям, к проявлениям духа, как ничтожным, так и высоким. Мне пока везло – на друзей, на мир… Вот только усталость… Вдруг подступает усталость, потому что одинокая работа (а писательская работа поистине одинока) подтачивает, подтачивает тебя… Но это следует принимать как данность… Это, как в любви, всегда отдаешь больше, чем можешь взять…
       Несмотря на весь внешний ужас, литература меня пока кормит. Я достаточно популярен, книги печатаются, вышел первый том собрания сочинений, но конечно, с каждым годом трудней…
       Идеалисты…
       Идеалисты бессмертны. Они не вымерли. Чем жестче будет жизнь, тем яснее они начнут проявляться. Истинному идеалисту необходим, как ни странно, бич, в этом Ницше прав. И писатели существуют, они пишут. Дерьма гораздо больше, оно на всех развалах, на всех толчках, во всех журналах, но так тоже было всегда. Пересчитайте, сколько писателей оставило след в вашей душе – истинный след – и вы увидите, их было совсем мало. Поэтому, зачем мучить себя бессмысленным вопросом: где писатели? Пишут ли? Конечно, пишут. И есть. Только они, может быть, уже не для вас проявятся, ибо человек к сорока годам уже определен, закован в дубовую шкуру и плавники его деревенеют. Но есть, есть писатели… Недалеко от вас Штерн Боря работает, один из лучших сегодняшних писателей… Не буду тыкать пальцем… Надеюсь, ответ ясен.
И карма не делась никуда. Просто в  мире здорово надышали. Семидесятилетний бег вызвал одышку, масса отработанных газов, дерьма. Как же различать «шанель» номер такой-то? Она ведь создается не затем, чтобы подавлять запах дерьма. По-моему, она создается для того, чтобы подчеркнуть некую природную свежесть… Так что, и мир по-прежнему превосходен, насыщен чудом, в лучшем смысле невероятен… Даже льющаяся кровь не должна вгонять вас в унылость… Вот он, поворот мира! Жадно всматривайтесь. Не надо думать только о том, что смутно виднеется на горизонте. Чаще всего, это только блики творящегося вокруг вас.
       Разумеется, я говорю о себе. О чем мы можем еще говорить, если говорим честно? Феллини как-то сказал, что если бы ему заказали фильм из жизни рыб, он бы сделал его автобиографичным…
       Я долгое время думал, что таким меня, какой я есть, сделали очень порядочные люди, с которыми я общался. Но однажды я вдруг засомневался в этом. Слишком много дерьма во мне самом. Откуда? И я попытался практикой ответить на теоретический вопрос (на ваш вопрос). Взял круг писателей. Мне везло. Я общался с Ахматовой, с Плавильщиковым, Стругацким и т.д., и т. д. Но к встрече с ними, понял я, я уже был собой. Наука! – подумал я. Академик Щербаков и Шмальгаузен, и Будкер, и Поспелов, и Румер… Боже, есть, кого вспомнить. Но при глубоком анализе я понял: нет, к встрече с ними я уже был самим собой. Ну, хорошо, значит, мои друзья! Один сел в глухомани, другой сбежал за кордон, третий сделал карьеру. Херня! – сказал я себе, я уже был таким, какой я есть к моменту встречи с ними. Так, я, Валерий, добрался до третьего класса. На столе у отца лежал том Дарвина – «Происхождение видов». Разумеется, я не собирался его читать. Но бывший кореш – Паюза, за одну историю решил прирезать меня. И это было реально. Месяц я прятался дома, не выходя на улицу, зная, что Паюза меня прирежет. За месяц я изучил Дарвина, могу и сейчас цитировать, а Паюзу за это время взяли за что-то там. За хобот, наверное. Что ж, что, какой  я есть, я сформирован Дарвиным и Паюзой.
       Зная такое, легче жить.
       Вы копались в себе? Откуда вы? Что вас сделало собой? Ведь вы, по моим наблюдениям, весьма не похожи на окружающих.
       Ну вот, много времени отнял у вас. Зато, надеюсь, разговор завяжется. Жду вашего письма.
       А пока – до свиданья. В следующий раз поговорим о «Предвестии». Чего-то мне в нем не хватает.
                                                         
Геннадий Прашкевич

16 октября 1993 года»

   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики