Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Елена Коро
г. Евпатория, Крым, Украина

                                                     Фаэтика Имени

       Закон аналогии, как закон трансформации условной метафоры.
       Трансметафора и ряд чистых символов фаэзии в творчестве Валерия Гаевского.
       Согласно нашей условной космогонии первичная точка – Фаэт – трансформируется в бесконечную сферу – Фаэтику – посредством сотворения космогонической азбуки – Фаэтослова. Затем из условно бесконечной сферы точек возникает Вселенная Сфер Фаэзии. В этой вселенной рождается и начинает действовать индивидуальное творческое начало – индивидуальность фаэта. Фаэт руководствуется условным инструментарием: творчество посредством трансметафоры согласно мистическому закону аналогии.
        Закон аналогии суть закон Имени, закон Тетраграмматона Каббалы: Йод – Хе – Вау –Хе”. В статье «Фаэтика символов» этот закон был раскрыт в применении к творчеству фаэта посредством трёх первых букв еврейского алфавита:
        Ряд «алеф»                                                                 идеи фаэзии(план идей трансцендентен по    
                                                                                              отношению к нижним планам)
                                                                                             ряд «вау» - чистые символы фаэзии
       
        Ряд «бетс»                                                                 первообразы, архетипы фаэзии (план
                                                                                              архетипов имманентен плану идей)        
        План «алеф» и план «бетс» путем взаимного отражения создают ряд «вау», ряд чистых символов фаэзии. Этот ряд также имманентен плану «алеф», он соотносится и взаимообусловлен рядом «бетс» связями внутри одного плана, имманентного плану идей фаэзии.
        Условная аналогия с законом Йод – Хе – Вау – Хе” такова: Йод – аналог «алефа», Хе – аналог «бетс», Хе”  - план существования «вау», то есть условное фаэтическое пространство, сфера творческой деятельности фаэта.
        Закон Тетраграмматона подробно исследован Владимиром Шмаковым, русским философом начала 20 века, основателем системы эзотерической философии, в труде «Священная книга Тота. Великие Арканы Таро». В основе его космогонии лежат 22 великих аркана, или 22 буквы еврейского алфавита, посредством комбинаций составляющие ряд эзотерических фигур. Наша условная космогония лишь отдаленное приближение к эзотерической космогонии Владимира Шмакова.
        Фаэт в своем творчестве руководствуется условной метафорой, претерпевающей согласно закону аналогии ряд изменений. В основе творчества лежит эзотерическая метафора, которая по сути трансцендентна условным метафорам внешних уровней творчества. В процессе раскрытия и перехода идей фаэзии на проявленные планы, видоизменяется условный инструмент творчества фаэта. Так творчество в плане «вау», чистых символов фаэзии, осущесвляется уже посредством «трансметафоры». Этот термин наиболее соответствует, как на стадии выхода трансцендентной эзотерической метафоры – за пределы своей трансцендентности – на проявленные планы (стадия раскрытия и развертывания), так и стадии свёртывания и закрытия обычной поэтической метафоры (экзотерической), выходу её, таким образом, из обычного поэтического пространства и началу вхождения в глубинные закрытые слои – фаэтическое пространство.
        Таким образом, трансметафора – универсальный инструмент на переходных стадиях эзо-экзотеричности. Для фаэта это пограничные состояния его творящего сознания.
        Такого рода творчество свойственно современному крымскому фаэту Валерию Гаевскому.
        Фаэт – творец – «переводчик», как пишет о себе Валерий Гаевский в предисловии к первому сборнику «Аккорд грозы», «с языка нашей внутренней реальности на язык чистых энергий». Эволюция его творчества  - звук и свет, потенция, бессмертное слово – образ, бессмертный язык – образный, бессмертная потенция – метафора, бессмертная метафора – миф, - все они там – за чертой явного, за пределами явленного.
        Так раскрывает сущность своего творческого процесса сам фаэт.
        Итак, на наш взгляд, сознание фаэта сопрягает бессмертный образ, архетип или первообраз с реалиями мира явленного посредством трансметафоры. Этот творческий процесс гармонического сопряжения чистого символа фаэзии осуществляется в некоей пограничной зоне: и за чертой явности и в мире проявленном. Сознание творца находится в этот момент в альтернативном обыденному, пограничном состоянии, и фаэт образом и словом, звуком и светом переводит космическое языком фаэзии в состояние, зримое оком простого смертного. Око творца раскрыто в данный момент для трансцендентной реальности, чтобы смертные очи смогли увидеть то, что доступно только фаэту в его тайном закрытом творчестве ускользающей многомерной реальности.
        ВЕТЕР КОСМОСА – ВЕТВИ КОСМОСА!
        СВЕТ ветвящийся… СВЕТ мой – вящий сон.
        ПАМЯТЬ снов моих – ВЕТЕР КОСМОСА!
        Я, несущийся в свитом коконе, -
        РАСЦВЕТАЮЩИЙ ВЕТЕР КОСМОСА!
        (В. Гаевский. Аккорд грозы. – Симф. – 1992 – стр.42)
        Этот образ индивидуальности фаэта, его «Я», несущегося в свитом коконе и раскрывающегося, расцветающего космическим ветром, вернее, вихрем – наглядный пример фаэтического становления: из эзотерического свитка-кокона в развернувшийся, расцветший солнечный вихрь, символ раскрытия «Я» из эзотерического глубинного мира вовне посредством кардинальных изменений. Подобное становление духа фаэта требует и соответствующего инструментария: раскрытие эзотерической метафоры (свитый кокон) и качественное превращение ее в «солнечный вихрь» - трансметафору.
        Компасом же для странствий «Я» по изменившейся вселенной являются вечные символы земли, превращение их в инструментарий фаэта – чистые символы фаэзии – неугасимые маяки в путешествиях-сновидениях  «Я».
        Скиталец волн, мой бред крови –
        Корабль, дрейфующий от века, -
        Ты – всё значенье человека,
        Лишь окна ночи отвори…
        …Всё в этом сумраке начал:
        Корабль, жизнь и причал…
        (В.Гаевский. Аккорд грозы. – стр.38)
        В экзистенциальных странствиях фаэт прежде, чем выйти на уровень чистого творчества, преодолевает сонм страшных видений, окаймляющих экзистенцию истинную. Но, чтобы обрести опыт чистого существования в слове фаэзии, творец вынужден стать свидетелем убийства Образа.
        Когда убивают Образ,
        Мир этот – клетка с коброй,
        МИР ЭТОТ – смертной пробой
        Свой награждает Опыт.
        (В.Гаевский. Аккорд грозы. – стр.13)
        И, пройдя через испытание смертью, став пеплом и алмазом: в это споре, в этой двойственности твердейшего, излучающего караты света и съедающего глаза алмаза – и реющего по ветру, легчайшего и живого в полете, вольного в мертвости пепла, фаэт отдает предпочтение пеплу, предпочитает «по ветру стыть, по ветру верить», и вновь, преодолев непримиримость противоположностей единством своей сути, стать «расцветающим ветром космоса». В данном случае трансметафора служит инструментом для синтеза противоположностей и их качественного превращения.
        Падая в искушение неба, облачать стаю звонниц белых в потепленную радость слова, отправляясь к теремам чистой экзистенции.
        По следу яхонта, по следу тигра,
        По зову голоса над гладью вод,
        Уйду и в лодочке сверкну, как в тигле я, -
        Знак серебра и – знак восход.
        И тогда из глубин вечности взглянет он на Землю, колыбель человечества.
        Часы пробьют мне полночь Существа,
        И вот гляди, как вешняя забрезжится оттуда
        Земля… вся голубиное языческое чудо,
        Вся поцелуй от млечного родства!
        (В.Гаевский. Аккорд грозы. – стр.47)
        И в спутники фаэт возьмет Трисмегиста с его законом аналогии, согласно которому происходят духовные метаморфозы на пути к чистой экзистенции:
        Как задымлется путь пречист,
        Будь мне спутником, Трисмегист…
        (В.Гаевский. Аккорд грозы. – Из цикла «24 послания Году Змеи. – стр.54)
        И вот мы видим, как в путешествии к мирам фаэзии творца сопровождают чистые символические образы:
        И спутник мой прямой, даос,
        Меня поил от медных рос…
        Фаэтические образы священных животных:
        Змея и заяц среди нас
        Несли друг друга, как добычу…
        (В.Гаевский. Аккорд грозы. – Из цикла «Пегая летопись». – стр.73)
        В экзистенциальном странствии индивидуальности фаэта-символиста становится равноправным участником личность читателя. Он диву дается, изменившись в Пути, и взглядывает младенчески вместе с творцом-фаэтом из глубин чистого существования на все чудеса и красоты миров фаэзии.
        И, погружаясь в творческие сны фаэта, читатель видит всё, что зримо, включаясь вместе с раскрывающим ему вечность в созидание и со-творчество, со-видение, со-знание, творя светом и словом, звуком и образом, немея от тайного восхищения перед чистотой и простотой, и «камертон экстаза» фаэта созвучен душе читателя-спутника.
        2007 год



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики