Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Дмитрий Живов
г. Москва, Россия
     
Участник  конкурса фантастического рассказа Издательства «Шико» и Клуба Фантастов Крыма, фестиваль «Фанданго», Судак-2011

     
Возвращение домой
      
      
       Окончательная победа землян над веганцами была одержана уже две недели назад, бои на Веге-1, главной планете Содружества альфы Лиры, прекратились после подписания веганским правительством акта о капитуляции, а магистральный судебно-тюремный крейсер землян «Дюамель» с кораблями-сателлитами охранного сопровождения лишь сейчас получил разрешение возвратиться на Землю.
       
       Во входном блоке «Дюамеля» зажглось служебное освещение, и в секцию транспортного шлюза, через главные ворота которого еще была видна суета сотрудников космопорта, прошли два техника, осуществляющие контроль закрытия шлюза. Каждый из них постоял положенные 5 секунд в рамке сканера безопасности, инициирующего в случае необходимости блокировку отсека. Через 20 секунд после сканирования техников питание сканера отключается, и одновременно происходит плановая блокировка секции транспортного шлюза.
      
       Война между землянами и веганцами разгорелась по поводу добычи в системе альфы Центавра спайса, самого долговечного элемента Вселенной из известных. Начали добычу эти две цивилизации почти одновременно и, пока запас спайса был велик, поддерживали нейтральные отношения. Но по мере исчерпания драгоценной руды, всё чаще техника землян и веганцев стала оказываться на одних и тех же планетах. Территории юридически ни за кем не были закреплены, и каждая цивилизация считала, что имеет больше прав на них. Череда мелких конфликтов, подогреваемая общим исчерпанием известных источников спайса во Вселенной, привела к тому, что Земля объявила Веге-1 войну, в которую последняя вступила с шапкозакидательским настроением. Однако веганцы, по старинке считающие землян своими братьями меньшими, которым они же сами неосмотрительно передали знания о межзвездных перелётах, не учли, что последние имеют колоссальный локальный опыт гонки вооружений и уже давно потихоньку превзошли по количеству и качеству всю совокупную систему вооружений Содружства альфы Лиры. Военные действия очень быстро переместились в систему альфы Лиры, и после месяца осады и партизанских войн правительство веганцев на Веге-1 капитулировало. По условиям акта о капитуляции веганцам запрещалась добыча спайса в системе альфы Центавра, а лидеры партизанского движения веганцев выдавались для суда землянам. Земляне, в свою очередь, полностью освобождали систему альфы Лиры от своего присутствия.
      
       Техники подошли к расположенным с разных сторон шлюза терминалам. Один занялся диагностикой гидравлики механизма закрытия шлюза, другой – системы герметизации. Обе процедуры укладываются в 30 секунд.
      
       Основные функции «Дюамеля» – организация работы военно-полевого суда, содержание и транспортировка заключённых, а также организация проживания и досуга работников сферы внутренних расследований и военно-полевого суда. Камеры его тюремного блока уже две недели как переполнены лидерами партизанского движения веганцев, выданных правительством Содружества альфы Лиры в соответствии с актом о капитуляции, и землянами-мародёрами. «Дюамель» должен был отправиться на Землю в рамках общего вывода земных войск с Веги-1, но форс-мажорные обстоятельства вынудили командование земных войск отсрочить его отлёт.
      
       Покончив с диагностикой, техники поднялись по лестнице в расположенную над шлюзом комнату. На это им потребовалось не менее 5 секунд. В комнате каждый из них нажал свою кнопку подтверждения готовности, после чего помещение с ними загерметизировалось, и запустился механизм закрытия шлюза.
      
       Убийства. Нераскрытые убийства землян в последнюю перед их всеобщим отлётом неделю. Все жертвы погибли от удушения. Такой “ручной” характер убийств не позволял вычислить убийцу по идентификаторам оружия. Улик не было найдено никаких. Следствие лишь установило, что убийцей с большой долей вероятности является веганец-хамелеон, т.к. в большом радиусе в момент ряда убийств зонды не наблюдали присутствия веганцев. Аналогично были убийства, когда рядом не могли находиться земляне (каждый землянин в процессе военной кампании носил маячок, однозначно определяющий его местоположение). Также велика вероятность, что убийца знал траектории движения зондов: ни одно убийство не было непосредственно ими зафиксировано.
       Вообще говоря, веганцы отличаются внешне от землян лишь цветом глаз, который значительно ярче цвета глаз землян. А вот общаются они между собой посредством того, что землянам представляется телепатией. И как у землян есть немые, общающиеся на языке жестов, так и у веганцев есть немые к телепатии, вынужденные общаться путём внешних микромодификаций собственного тела. Польза от полной смены внешности обнаружилась веганцами-хамелеонами лишь в процессе военных действий против землян, т.к. самими веганцами подобная маскировка легко вскрывается. Собственно, за счёт подкупа отдельных веганцев, помогавших вычислить хамелеонов, земляне и решили казавшуюся изначально почти тупиковой проблему. Однако серийного душителя по горячим следам найти не удалось, и следователям с «Дюамеля» были даны две недели на его поимку. Но две недели истекли, а преступник так и не был пойман. Новых преступлений совершено не было, и, в соответствии с инструкциями командования земных войск, «Дюамель» готовился к возвращению на Землю.
      
       Огни космопорта стали постепенно исчезать за шумно сдвигающимся массивом внешних створок. Вдруг всё стихло. Включилась аварийная сигнализация. Механизм вновь включился – створки шлюза стали раздвигаться. По служебной связи мне поступил вызов от прапорщика Сталева.
       – Полковник, у нас новая жертва душителя. Это начальник тюремной секции. Нападение произошло минут 15 назад... да, чёрт, 15 минут – уйма времени, но он был... короче, туда у нас зонды обычно не залетают – его уборщик обнаружил, и сейчас с ним работают медики.
       – Необходимо перекрыть все выходы космопорта.
       – Уже перекрыты... хотя, если спросите моё мнение – все эти веганцы могут быть заодно...
       – Возьмите флип и подберите меня во входном блоке.
      
       Флип нёс нас с прапорщиком через разделительную разметку взлётного поля к главному корпусу космопорта. Звезда Вега еще не взошла, и искусственное освещение работало на полную мощность.
       – И всё же, позвольте внести свои 5 копеек, полковник, – прапорщик, старый вояка, на самом деле имел ранее и куда более высокие чины. Но, за частое неподчинение приказам (а он всегда ставил жизнь своих подчинённых выше любых стратегических задач) и острый язык, он был неоднократно разжалован. Тем не менее, все знали, что во всей земной армии нет более опытного и уважаемого бойца. Поэтому, несмотря на его текущее звание, ни один командир не мог позволить себе общаться с ним свысока, а он, в свою очередь, всегда говорил всё, что думает. – То, что вы нашли общий язык с веганцами, – это хорошо и принесло нам немало пользы. Но даже если бы мы не вели с ними войну, невозможно было бы гарантировать, что среди десятков ваших знакомых веганцев не окажется хотя бы один, втайне желающий вам зла. А ведь мы ещё вчера убивали их пачками...
       Флип остановился у главного корпуса, где нас уже ждал начальник космопорта, полноватый добродушный веганец.
       – В общем, я к тому, что с ними следует держать нос по ветру. И очень чутко, полковник, – прапорщик закончил читать мне мораль, вылезая из флипа.
       – Все ли выходы из космопорта заблокированы? – спросил я веганца.
       – Да, за исключением одного, где по вашему указанию наряд ждёт гостя, – подчёркнуто учтиво отрапортовал веганец и повёл нас внутрь главного корпуса.
       Попытки землян изучить телепатический способ общения веганцев не увенчались успехом, а вот веганцы с лёгкостью изучили примитивный способ общения землян.
       – То есть кто-то из вашего наряда у незаблокированного выхода гипотетически может выйти наружу? – презрительно спросил прапорщик.
       – Это исключено! Я лично их набирал и полностью им доверяю! К тому же после вашего приказа о блокаде космпопорта зонды фиксируют весь внешний периметр. Любой, кто пересечет границу, – будет моментально обнаружен и задержан нашей службой безопасности. Вы можете посмотреть запись с зондов с самого начала блокады, если не доверяете мне! – веганец разволновался, у него сбилось дыхание.
       – В этом нет необходимости, – успокоил я его.
       Начальник космопорта учтиво кивнул. Мы подошли к единственному незаблокированному выходу, где напротив трёх вооружённых веганцев из наряда уже стоял мой гость.
       – Пропустите его, – приказал наряду начальник космопорта.
       Наряд расступился, и мой гость, двухметровый плечистый веганец с повязкой на правом глазу, подошёл ко мне с сухим приветствием.
       – Полковник Иванов.
       – Брит.
       До войны Брит был в числе радикальных оппозиционеров на Веге-1 и большую часть жизни провёл в тюрьмах и на рудниках спайса в системе альфы Центавра. У него был серьёзный зуб на веганское правительство, и именно этим он объяснял своё добровольное желание сотрудничать с землянами.
       – Прошу вас собрать и построить всех без исключения сотрудников космопорта в зале ожидания главного корпуса, – обратился я к начальнику космопорта. – Брит проверит каждого, нет ли среди них хамелеона.
       Прапорщик недовольно крякнул.
       – Я мог бы и сам их всех проверить... – предложил начальник космопорта, но быстро оценив опытным глазом, что это предложение не найдёт ни у кого из присутствующих поддержки, быстро поправился: – Но как прикажете, господин полковник. Через 10 минут все будут построены в зале ожидания. Разрешите идти исполнять?
       – Идите.
       Когда начальник космопорта отдал наряду приказ заблокировать выход и спешно удалился, я обратился к прапорщику:
       – Организуйте общее построение личного состава, за исключением занимающихся начальником тюремного сектора медиков, на взлётном поле перед «Дюамелем» для проведения аналогичной процедуры. Также сформируйте под своим командованием оперативный отряд для задержания преступника, если он будет обнаружен зондами или Бритом. Мы подойдём после проверки сотрудников космопорта.
       – Так точно.
       Прапорщик, задержав на секунду недобрый взгляд на Брите, включил служебную связь и зашагал к флипу, выкрикивая на ходу приказы вперемешку с нецензурностями.
      
       Лучи света белой звезды Веги, дискретно падающие сквозь прозрачную крышу просторного зала ожидания на ничем не выдававшие недавней глобальной суеты при организации беспрецедентного по масштабам построения лица построившихся сотрудников космопорта, знаменовали наступление веганского утра. Внешний мимический аппарат совсем не использовался веганцами для выражения привычных для землян эмоций.
       Проверку Брит производил следующим образом. Он последовательно подносил к лицу каждого сотрудника дисплей с изображением длинного числа и требовал стандартным веганским способом озвучить его. Хамелеон бы сделать этого не смог. Со стороны процесс напоминал работу отлаженного механизма: Брит подходит к проверяемому, подносит дисплей, через 5 секунд идёт к следующему проверяемому и повторяет ровно ту же процедуру. Действия Брита чётко периодичны. Веганцы внешне абсолютно безучастны.
       Через 15 минут ко мне подошёл прапорщик Сталев и доложил, что личный состав построен у «Дюамеля». К этому моменту проверку успешно прошли все сотрудники космопорта, о чём мне в присутствии прапорщика доложил Брит. Я приказал начальнику космопорта сохранять режим блокады вплоть до моего распоряжения, и мы с прапорщиком и Бритом отправились проверять личный состав землян.
       До «Дюамеля» оставалось еще несколько минут ходьбы по взлётному полю, когда. прапорщик отозвал меня жестом в сторону. Брит ускорил шаг: хоть веганцы и не проявляют эмоций внешне, нетрудно было понять, что к прапорщику у него взаимная “симпатия”.
       – Помимо медиков, которых вы приказали не звать, и начальника тюремного блока, нет двоих... – почёсывая затылок под фуражкой, доложил прапорщик. – Майора Шварца и рядового Хиля. Ну, майор предупредил, что слегка задержится... а вот рядовой, по информации зондов, находится в уборной. Я чего и подумал: на начальника тюремного блока напали в уборной, рядовой засел в уборной, хотя и не мог не услышать общего оповещения...
       – Справится ли майор с ним в одиночку, в случае необходимости?
       – По боевым навыкам он превосходит любого из личного состава! Я чего и подумал – может, вы прикажете ему захватить рядового и привести сюда. Я бы и сам, но мне немного не с руки. Каюсь, только вчера вышел у нас один неприятный разговор...
       – Передайте ему мой приказ привести рядового на общее построение.
       – Есть... – кисло отозвался прапорщик и с демонстративным вздохом включил служебную связь.
       Остаток пути мы прошли с Бритом, обсуждая предстоящую процедуру.
       Личный состав землян, тремя длинными рядами выстроенный у «Дюамеля», внешне выглядел напряжённо, очевидно, от непонимания происходящего. Чтобы не повышать градус, я присоединился к Бриту в его проверке. На этот раз он просто останавливался напротив землян и молчаливо всматривался им в глаза. У кого-то на лице появлялась тревога, у кого-то презрение, но ни у кого Брит не задерживался более трёх секунд. В отличие от индифферентных веганцев, у многих проверенных землян, от которых отошёл Брит, от облегчения в теле проявлялась ощутимая расслабленность.
       Когда настал черёд последнего ряда, в проёме шлюза входного блока показалась неловкая фигура молодого человека, прижимающего ладонь к боку. Молодой человек застыл было в растерянности, увидев перед собой столь масштабное построение, но получил толчок в спину от небольших размеров жилистого офицера. Они подошли к строю и встали с краю последнего ряда.
       Непроверенных людей оставалось всё меньше, и ожидавший меня и Брита в конце ряда прапорщик Сталев с притворно-сочувственным выражением лица, не отводя глаз от Брита, сдерживал зевки. Наконец, мы подошли к опоздавшему рядовому. Брит произвёл проверку и просигнализировал мне, что рядовой чист. Я обратился к молодому человеку.
       – Солдат.
       – Рядовой Хиль, господин полковник, – солдат сделал шаг вперёд.
       – Боец, ты что, снегирей вспугнуть боишься? Громче! – бесцеремонно вмешался прапорщик.
       – Рядовой Хиль!
       – То-то же. Почему не прибыл по приказу на общее построение? – прапорщик взял бразды правления ситуацией в свои руки, и я не видел возможности забрать их у него без совсем мне не нужного конфликта.
       – Отравился, господин прапорщик! – звонкий ответ рядового эхом многократно прокатился по остановившему работы космопорту. По рядам побежали смешки.
       – Тихо! – рявкнул прапорщик. – Ну, что будем делать с зас...щитником Родины, рядовым Хилем, полковник? Пожалуй, отправим-ка его в наряд по туалетам до самого прибытия на Землю!
       Затихшие было смешки возникли вновь.
       – Ну господин прапорщик... – начал канючить Хиль.
       – Что "господин прапорщик", "господин прапорщик"… В следующий раз трижды подумаешь, прежде чем в рот не пойми что тащить! – и прапорщик сам зычно заржал над показавшейся ему чрезмерно удачной шуткой. Многие в строю его поддержали.
       С этим балаганом пора было заканчивать, и я сухо спросил прапорщика:
       – Вы разрешите нам продолжить?
       Прапорщик прекратил смеяться, смутился и пробормотал:
       – Конечно, прошу прощения, полковник.
       Брит подошел к стоящему последним в строе жилистому майору. Посмотрел на него стандартные три секунды. Повернулся ко мне и констатировал:
       – Это он.
       Никто не шевельнулся, и мне пришлось отдать очевидное распоряжение:
       – Прапорщик, арестуйте майора Шварца.
       Прапорщик дёрнулся, будто проснулся, жестом дал команду находящимся в разных частях строя своим подчинённым, и через мгновение майор был окружён, а руки его скованы.
       – Здесь ведь не может быть ошибки? – спросил меня прапорщик.
       Я отрицательно покачал головой. Любой веганец легко распознает хамелеона. Будто услышав повторно тяжёлый диагноз, прапорщик коротко кивнул.
       – У меня были определённые подозрения в последнее время, но я и подумать не мог... – прапорщик разглядывал майора как совсем незнакомого ему человека. – Ну, конечно, ему-то придушить всех этих цыплят как раз плюнуть…
       – Что делал майор до прихода на построение? – спросил я прапорщика.
       – Сейчас подниму записи с зондов.
       Прапорщик отошёл, а я невольно повернулся к майору. Наши глаза встретились, и, молчавший до сих пор, он отчётливо процедил одно слово:
       – Ловко.
       Подошёл прапорщик.
       – Зонды его не зафиксировали. А судя по сигналам с его персонального маячка, он всё это время околачивался в коридоре жилого сектора. Рядом с вашей комнатой, полковник. Разрешите, я пошлю туда бригаду со сканерами.
       – Посылайте.
       
       Спустя пять минут отправленная бригада со сканерами доложила, что около моей комнаты заложено взрывное устройство, которое взорвалось бы после того, как кто-либо открыл бы входную дверь в мою комнату. Очевидно, что этим кем-либо мог быть только я сам. Приняв к сведению моё пожелание, чтобы солдаты без особой необходимости не вламывались в мою комнату, прапорщик отрядил на разминирование опытных сапёров. Им потребовалось совсем немного времени на деактивацию взрывного устройства.
       – Вот ведь змеёныш. А как понять-то, что он веганец? Один-в-один вроде всё... – обратился прапорщик к Бриту, осматривая со всех сторон недобро улыбающегося майора.
       – Вы не сможете распознать хамелеона, – без каких-либо пояснений ответил Брит.
       – Но куда же ты дел настоящего нашего Шварца, а? – прапорщиком начинал овладевать азарт допроса.
       Майор лениво перевёл на него глаза и усмехнулся. Я вмешался в их гляделки.
       – Прапорщик, необходимо отдать личному составу приказ о повторной подготовке к отлёту и конвоировать подозреваемого в комнату для допросов. Допросом займусь я лично, – допуск Сталева к процессу допроса майора совершенно не входил в мои планы. При этом мне было очевидно, что вопрос исчезновения его сослуживца, пусть и не самого ему близкого человека, был для прапорщика предельно принципиальным. – Также свяжитесь с начальником космопорта. Блокаду можно снимать.
       Без особого рвения прапорщик приступил к исполнению моих распоряжений.
      
       После прохождения сканеров безопасности во входном блоке, я повел конвой прямиком в тюремный блок, где и предполагал произвести допрос Шварца. При пересечении коридора, ведущего к медицинскому блоку, на нашу процессию обратила внимание дискутирующая с военными женщина-врач, лейтенант Ли – правильных пропорций миниатюрная брюнетка с красивым нервным лицом, которое зачастую будто балансировало на грани смеха и рыданий. Она довольно резко прервала беседу и решительно направилась в мою сторону.
       – Господин полковник, прошу вас уделить мне 5 минут, – её тон скорее походил на требование, чем на просьбу.
       – Слушаю вас, – сказал я, не сбавляя шаг.
       Она слегка замялась и поправила свалившийся на глаза локон. Я заметил, что запястья у неё заклеены медицинским тэйпом – этого не было накануне.
       – Мне нужно поговорить с вами наедине, – сказала Ли, голос которой успел обрести твёрдость.
       – Это насчёт начальника тюремного блока?
       – Да. Поговорим у вас в комнате.
       – Послушайте, мне необходимо произвести допрос подозреваемого. Сейчас не лучшее время для шпионских игр: если у вас есть информация, которая может помочь следствию, вы должны немедленно всё рассказать.
       Она сильно потянула меня за рукав. Её губы оказались прямо напротив моего уха.
       – Нет, это ты послушай. Если ты сейчас же не пойдёшь со мной, я сниму тэйп, расцарапаю порезы и немедленно расскажу им всё о нас.
       Она не шутила. Я остановился и обратился к замыкавшему конвой прапорщику.
       – Прапорщик, поручаю вам конвоирование подозреваемого до тюремного блока. Также поручаю вам помочь Бриту начать допрос без меня.
       – Так точно, – отозвался прапорщик и, как ни странно, одобрительно кивнул.
       Брит был явно менее доволен:
       – Вы уверены, полковник?
       – Да. Ты знаешь, что делать?
       – Я-то знаю...
       Доктор цепко взяла меня под руку и повела за собой.
      
       Комнату доктора Ли тяжело было назвать уютной: помимо стандартной кровати с гироскопом и жёстко закреплённых стульев и стола, в комнате была только машина для кофе. К ней первым делом и направилась моя спутница. Не спрашивая о моих пристрастиях, она наполнила два стакана напитками, один протянула мне и жестом пригласила сесть на кровать. Она явно была настроена на долгую беседу. Я же был, напротив, настроен был поскорее покинуть её и постарался с самого начала задать нужный мне темп разговора:
       – Доктор, прошу вас сразу перейти к делу. Что по начальнику тюремного блока?
       – Ничего.
       – Вот как?
       – Он – труп, – Ли игриво улыбалась, невинно пожимая плечами.
       – И это всё, что вы хотели мне сообщить?
       Её лицо резко помрачнело. Я не успел опомниться, как она кинулась к моим ногам, сотрясаемая рыданиями:
       – Но за что?! Жестоко. Жестоко! – она беспомощно стучала кулачками по моим коленям.
       Я посмотрел на часы. Эта истерика была очень некстати.
       – Встаньте, что вы.
       – На вы... На ВЫ! – её захлестнула новая сильная волна рыданий, сквозь которую её голос пробивался периодически. – Я... знаю... всё... всё!
       Я мягко отцепил её от своих брюк, налил в автомате простой воды и передал ей. После нескольких глотков воды рыдания улеглись, и доктору стало легче говорить:
       –  Последняя неделя... твоё отношение ко мне – это за гранью добра и зла. Я не понимала причин и  решила следить за тобой: просматривала записи зондов у твоей комнаты. Ты почти не выходил. Что ж, значит, дело не в девушках из экипажа. Общался безвылазно с женой? Ну? Ответишь? Нет?.. Затем ты притащил эту большую подарочную коробку. Понятно, не мне… Так что это? Проснулись вдруг семейные ценности? Женушку решил порадовать?
       Ревность. Каждый ответ следовало тщательно взвешивать. Судя по тэйпам на запястьях, от Ли можно было ждать самых решительных действий.
       – Да, это для моей жены.
       Ли обмякла. Совсем другим, тихим умоляющим голосом она произнесла:
       – К чёрту всё. Скажи просто, что я тебе неинтересна. Я хочу услышать прямо: "Ты мне больше не интересна!"
       Способна ли она в таком состоянии прислушаться к голосу разума? Я не рискнул проверить.
       – Ты мне интересна.
       – Что ты делаешь... Что ты делаешь! – она свернулась калачиком на полу, поджав колени к подбородку. – Я не понимаю... ничего не понимаю.
       Я сел на пол рядом с ней. Она взяла мою руку, приложила к своей щеке и спросила:
       – Ты... хочешь быть со мной? – так дети просят почитать им сказку на ночь.
       – Да, хочу, но...
       Она резко вскочила и сильно прижала палец к моим губам.
       – Так будь! – игривый огонёк оживил её глаза.
       Я взял её ладонь в свои руки, поцеловал и отвёл в сторону.
       – Сперва мне необходимо допросить подозреваемого, – я попытался урезонить её, как ребёнка. – Ты сможешь меня дождаться здесь? Это может занять и час, и два...
       Она не дала мне договорить, поцеловав меня с такой силой, что наши зубы звонко клацнули друг о друга.
       – Уи, мой женераль! Ваша медсестричка приготовит вам постель и будет ждать вас для прохождения лечебных процедур! – и она вновь впилась в мои губы.
      
       В тёмном коридоре тюремного блока прапорщик следил за происходящим в комнате допросов на небольшом мониторе и, завидев меня, отрапортовал:
       – Веганец уже минут 15 допрашивает подозреваемого. Но если хотите моё мнение, баловство это. Они же все из одной команды, как ни крути.
       – Позовите Брита и дайте подозреваемому воды.
       Когда Брит вышел из комнаты для допросов, я быстро объяснил ему причину своей задержки. Мы условились, что допрос дальше поведу я один.
       В комнате для допросов было точечно ярко освещено только место допрашиваемого. Таким образом, у него не было возможности видеть остальных участников процесса. Очевидно, прапорщик не слишком аккуратно напоил майора: на униформе чернели мокрые пятна, а сам Шварц пытался откашляться.
       – Полковник? – вглядываясь в темноту, спросил Шварц.
       – Да.
       – Могу я ещё и закурить?
       – Если у вас есть сигареты, я не возражаю.
       – К сожалению, я оставил их в своей комнате. Не думал, что задержусь надолго... – улыбнулся майор. – Не одолжите мне сигарету?
       – Я не курю.
       – Странно. Я думал, курите, – с сожалением произнёс Шварц.
       Я не чувствовал необходимости давать комментарий. Майор же, очевидно, был настроен на общение и через некоторое время вновь заговорил.
       – Позвольте сделать предположение. Ваша стратегия на допрос заключается в том, что я должен сам угадать ваши вопросы и дать на них ответ. Быть может, на меня в данный момент направлен какой-то инструмент гипноза?
       Не дождавшись от меня ответа, майор продолжил.
       – Вынужден признаться, я не чувствую на себе никакого гипнотического воздействия… Я всегда с трудом находил объяснения вашим действиям и уж, тем более, не смог бы их предугадать. Тем не менее, полагаю, что способен дать ответ на все ваши вопросы. Проверим? Итак, я планировал вас убить. Полагаю, вы не сильно этим удивлены. Так давайте же оставим в стороне моральную сторону дела и перейдём к практической. При текущем раскладе мне могло бы грозить пожизненное заключение. Но у меня есть аргумент. Свои действия я классифицирую как вынужденную меру для спасения жизни членов экипажа «Дюамеля», которым, по моей информации, весьма достоверной, угрожала прямая опасность от вас. Как думаете, может это смягчить мою участь?
       Он испытующе смотрел в мою сторону, очевидно, рассчитывая просверлить меня взглядом. На самом деле взгляд его был направлен на пару сантиметров выше моей головы.
       – Мне тяжело комментировать то, что я категорически не понимаю. Каким образом я представляю опасность для членов экипажа? Для кого?
       – Бросьте паясничать! – гаркнул майор и резко подался вперед. В этот момент я порадовался, что он не может меня видеть, так как невольно вздрогнул. – Вы прекрасно знаете, о ком я говорю.
       Вены на его висках сильно вздулись, дыхание сбилось. Но не получив от меня никакой новой пищи для гнева, он предпринял попытку вернуть себе самоконтроль. Вновь откинулся на стуле и нацепил вызывающую улыбку.
       – Меня настораживает лишь одно. Насколько я понял, вы со своим веганским головорезом решили повесить на меня убийства душителя. Мне будет совсем не сложно доказать свою невиновность. Но сам этот ход весьма меня удивил. У меня сразу возникла масса вопросов. К вам, полковник. Уверен, крайне неудобных для вас. И если мне вы не сочтёте нужным дать ответ, на Земле вам могут их задать те, кому вы не сможете отказать.
       Майор совершенно успокоился и чувствовал себя хозяином положения.
       – Но я готов дать слово, что не буду копать в этом направлении. При одном условии. Вы никогда, слышите, никогда не подойдёте к ней. Не то что не будете разговаривать, а вообще не подойдёте! Даже в случае служебной необходимости! У нас достаточно медиков-мужчин – общайтесь с ними! Что скажете, Иванов?
       Со слов майора выходило, что я оказался частью любовного треугольника, а он – вовсе не хамелеон. Но всё это могло иметь смысл, только если бы Брит ошибся…
       В комнату заглянул прапорщик Сталев и поманил меня рукой.
       – Полковник, на минутку.
       – Что-то срочное?
       – И интимное. Приглашаю вас к себе.
       – Что ж, продолжим  допрос позже, – я направился к выходу.
       Увидев мой силуэт в дверном проеме, майор окликнул меня:
       – Полковник! Даю вам время на раздумье до следующей нашей встречи!
       Я вышел, и в комнату для допросов проследовали конвоиры.
       Когда мы очутились в увешанной наградами и фотографиями боевых товарищей комнате прапорщика, непривычно тихим голосом он обратился ко мне:
       – Что Шварц?
       – Ничего определённого.
       – Ну, я так и подумал... Эх, полковник, полковник. Говорил же, не стоит доверять веганцам. Есть среди них и нормальные, есть... Но нельзя же надеяться, что вчерашние враги к нам с распростёртыми объятиями и исключительно благими намерениями...
       – Что случилось?
       – Насколько хорошо вы знаете этого вашего одноглазого веганца?
       – Достаточно, чтобы доверять ему.
       – Недостаточно, как оказалось! – перебил меня прапорщик. – А ведь я предупреждал! Он сразу мне не понравился, ещё две недели назад, когда началось ваше "сотрудничество". Проверьте служебную связь, нам обоим кое-кто отправил интересное сообщение.
       Я открыл интерфейс служебной связи. Непрочитанным оказалось только письмо от доктора Ли. Содержание было кратким. "Доктор Ли умрёт, если из камер «Дюамеля» не будут выпущены все веганцы. Брит". Прапорщик с интересом ждал моей реакции.
       – Здесь нет подробностей, места обмена заложниками. Он ждёт, что мы свяжемся с ним.
       – Очевидно.
       Прапорщик налил себе виски, поболтал стакан и, решившись, предложил:
       – Полковник, если по какой-то причине вы не чувствуете в себе достаточной уверенности для ведения переговоров, лучше доверьте это мне. Подобного опыта у меня более чем достаточно.
       – Спасибо за поддержку, я справлюсь.
       – Что ж, тогда приступим, – кивнул Сталев и залпом прикончил виски.
       Мы сели за стол напротив друг друга. Я послал вызов по служебной связи доктору Ли. Нам пришлось ждать ответа не меньше минуты. Наконец мы услышали голос Брита.
       – Кто участвует в разговоре? – без какой-либо эмоциональной окраски спросил он.
       – Только я и прапорщик Сталев.
       – Хорошо, – не сразу ответил Брит. – Обмен произведём на закате у Моста влюблённых. Конвоировать наших пленных соотечественников будете только вы вдвоём. Вы принимаете условия?
       – Вы не оставляете нам выбора... – начал было я.
       – Дайте нам минуту! – вмешался в разговор прапорщик и прервал связь.
       Дрожащими от волнения руками он спешно наполнил опустевший стакан виски, выпил его, выдохнул, хлопнул в ладоши, подошёл ко мне вплотную и начал доверительным тоном:
       – Полковник, давайте отбросим условности. Когда речь идет о судьбе наших солдат, личные переживания должны отходить на второй план. Вы согласны со мной?
       Я кивнул.
       – Мне известно о ваших отношениях с доктором Ли. Мало для кого они вообще являются секретом. Наверняка и вам известно, что Шварц неравнодушен к доктору и довольно сильно ревнует её к вам. С доктором не всё было в порядке в последнее время. Не в моих правилах лезть в чужие отношения. Уверен, будет правильным, если вы сами со всем разберётесь, но Шварц остро переживал появление тэйпов на запястьях Ли, вы понимаете… Озлобился, подчинённых стал поколачивать. Пришлось ему слегка напихать… Впрочем, чёрт с этим Шварцем: он пошёл на преступление, и я не буду защищать его от каких бы то ни было ваших ответных действий – даю вам слово. Однако сейчас вы можете поставить под удар очень многих. Существуют чёткие инструкции об обмене пленными, которые вы не можете не знать. Обмен не может быть проведён в неравном количестве, если наш пленённый человек не представляет для наших войск особой стратегической ценности. Полковник, как бы дорога вам ни была доктор Ли, она не представляет такой ценности. И на Земле за такой обмен с плеч полетит далеко не только ваша голова. Я лично не позволю вам его осуществить. Вы понимаете?
       Голова у меня закружилась от одной мысли, что навсегда могу потерять любимую.
       – Мне действительно очень жаль, полковник, – прапорщик послал вызов по служебной связи Ли. – Брит! Ты слышишь меня?
       – Да, прапорщик.
       – О таком неравноценном по количеству обмене не может быть и речи. Конечно, вы можете убить доктора и попрятаться по своим партизанским норам, где вас никто не найдёт. Но подумай сам, веганец, – своими действиями ты рискуешь дать повод нашему командованию к повторному вторжению на вашу планету. И одним договором по спайсу в этот раз дело не ограничится.
       Секунды тишины, казалось, тянулись целую вечность.
       – Полковник? – обратился Брит ко мне.
       – Всё так, Брит. Никак не получится выпустить всех заключённых веганцев.
       – Это точно? – Впервые в голосе веганца появился хоть какой-то окрас – он сделал особый акцент на "точно".
       – Точно, – выговорил я.
       – Ладно. Как насчёт равноценного обмена? Мне нужна Эстер Лорри.
       Я вопросительно посмотрел на прапорщика. Тот задумался, прикусив губу. И, взвесив это предложение, пожал плечами.
       – В принципе, эти заключённые веганцы не имеют приоритета – они все равны для меня. Он хочет свою женщину – пусть забирает. Никто нас по головке за этот обмен не погладит, но и не расстреляет. Я не против.
       – Брит. Мы согласны.
      
       Семь часов светового дня на Веге-1 заканчивались, и спектр цветов постепенно переходил в красный. В флипе были только мы с полковником и хрупкая веганская девушка, ни разу за всё время с момента инструктажа не поднявшая глаза. Но я знал, что за нами летят ещё два флипа со снайперами. Это было обязательное условие прапорщика, без выполнения которого он отказывался содействовать операции.
       Мост влюблённых – это двухсотметровая прозрачная труба над широкой рекой раскалённой лавы. С огромными количествами вырывающейся из недр планеты тепловой энергии, наружу также излучались здесь значительные объёмы радиации, подавляющие возможности телепатического общения веганцев до радиуса двух-трёх метров. И если в обычных условиях веганцы слышат свои и чужие "разговоры" на расстоянии более километра, здесь они могут вести вполне приватные беседы.
       Когда мы прибыли на место, на противоположной стороне моста нас уже ожидали два веганских катера. По согласованию с прапорщиком я связался с Бритом.
       – Брит, ты слышишь меня?
       – Да, полковник.
       – Мы готовы.
       – В середине моста на поручне повязан красный платок. Заложники должны встретиться у него, двигаясь медленным шагом. Эстер должна всё время идти строго по правой стороне моста относительно вас. Доктор Ли будет двигаться по левой. В случае нарушения условий мы убьём доктора.
       – Хорошо, веганец. Но если будут фокусы с вашей стороны, мы убьём вас всех, – не позволяющим усомниться в искренности намерений тоном ответил прапорщик.
       – Мы выпускаем доктора, – сказал Брит и отключил служебную связь.
       На противоположной стороне моста из веганского катера вышла, пошатываясь, доктор Ли. Она остановилась у входа на мост и неуверенно оглянулась на сидящих в катере.
       – Солнышко, ты всё слышала. Медленным шагом, по правой стороне. Подождёшь её, если придётся, у красного платка, – дал последние инструкции Эстер прапорщик и выпустил её из флипа.
       Веганка медленно, но уверенно взошла на мост и продолжила движение к своим. С противоположной стороны, придерживаясь за стеклянную стенку моста, навстречу ей направилась Ли.
       – Снайперы держат на прицеле катера и веганку. Но никто не готов поручиться, что пули пробьют стенку моста или броню катера. Впрочем, в случае необходимости, мы готовы будем разнести их на части с помощью тяжёлых орудий. Если прикажете.
       Я ничего не ответил. Моё внимание было полностью сосредоточено на процессе обмена. Эстер уже достигла красного платка и дожидалась доктора Ли. Женщины поравнялись. Ни одна из них даже вскользь не посмотрела на другую. Эстер первая тронулась с места. Ли – спустя мгновение. Через минуту оказалось, что веганка на добрый десяток метров ближе к своим, чем Ли.
       Прапорщик занервничал.
       – Сукин сын. Надо, чтобы они одновременно достигли места назначения, – воскликнул он. – Сейчас им ничего не мешает забрать свою девчонку и пристрелить доктора!
       Прапорщик послал вызов по служебной связи.
       – Да, – это был голос Ли.
       – Сукин сын, – выругался в сторону прапорщик и обратился к Ли. – Всё в порядке, милая. Можешь чуть-чуть прибавить шаг. Мы готовы тебя принять. Всё в порядке.
       Мне показалось, что Ли ещё больше занервничала, и, похоже, у неё свело ногу. Её шаг сбился на суетливое хромание. Когда доктор приблизилась к краю моста, я почувствовал, что она вот-вот упадёт, и, несмотря на окрик прапорщика, выскочил из флипа ей навстречу. Она действительно упала. Прямо мне в объятия.
       – Полковник...
       – Всё кончено. Теперь всё будет хорошо.
      
       Больше землян на Веге-1 ничего не удерживало. Я отдал приказ осуществить всеобщий отлёт по мере готовности всех технических служб. Прапорщик по-отечески предложил мне взять все организационные хлопоты на себя и посоветовал отправиться к доктору Ли, которая, по его мнению, в текущий момент особенно нуждалась в моей поддержке. Я согласился.
       
       Когда я вошёл в комнату доктора Ли, она, лежащая под одеялом, со слабой улыбкой пригласила меня жестом сесть рядом. Я повиновался. Ли взяла мою ладонь и подушечками своих миниатюрных пальцев несколько раз прошлась по линии жизни.
       – Я бы никогда никуда не пошла с этим веганцем, – сказала она, продолжая заниматься моей ладонью. – Но вот что я до сих пор не могу понять... Он предложил встретиться за пределами космопорта, чтобы сообщить что-то важное о тебе... Я, естественно, не могла отказаться. Но откуда он... Они же не умеют читать наши мысли?
       Она доверчиво посмотрела на меня.
       – Насколько мне известно, не умеют.
       Доктор слегка сморщила лобик, вздохнула, приподнялась на кровати и запустила свои пальчики мне в волосы.
       – Что будет с нами, когда мы вернёмся на Землю?
       – А чего бы хотела ты?
       – Не знаю, – прошептала она, задумчиво поглаживая мою голову. – Сейчас мне кажется подлым по отношению к твоей жене и детям претендовать на тебя. Но, понимаешь, иногда на меня находит что-то... и мне становится плевать на мнение окружающих. Плевать на твою жену и детей. На свою жизнь плевать...
       – Понимаю, – я взял её руку со своей головы и поцеловал. – Всё, что ни делается, всё к лучшему. Давай не будем заглядывать далеко вперёд.
       – Давай.
       – А теперь ложись и постарайся уснуть.
       Она покорно опустилась на подушку.
       – Ты будешь рядом, когда я проснусь? – с уже закрытыми глазами спросила она.
       – Спи, – я поцеловал её в лоб и нежно погладил по волосам, щеке и шее.
      
       Во входном блоке «Дюамеля» зажглось служебное освещение, и в секцию транспортного шлюза прошли техники. Каждый из них постоял положенные 5 секунд в рамке сканера безопасности. Через 20 секунд после сканирования техников питание сканера отключается, и одновременно происходит плановая блокировка секции транспортного шлюза. Короткой перебежкой я проследовал за техниками. Дверь в транспортный отсек сомкнулась за моей спиной.
      
       Эта Ли – весьма милая. Впрочем, очевидно наличие у неё психического заболевания, и для неё всё может закончиться плохо, если рядом с ней в ближайшее время не окажется правильный человек. Возможно, мне следовало иначе вести себя с этой девушкой. Я определённо чувствую дискомфорт по этому поводу.
      
       Техники подходят к расположенным с разных сторон шлюза терминалам. Один приступает к диагностике гидравлики механизма закрытия шлюза, другой – системы герметизации. У меня есть 30 секунд, чтобы спрятаться за служебным флипом, пока внимание техников полностью сконцентрировано на датчиках.
      
       А этот Шварц, жертва неразделённой любви... Возможно, мне следовало раньше объясниться с ним, не доводя ситуацию до критической. Ведь я многое замечал и без подсказок прапорщика. Определённо, в ближайшем будущем Шварца не ждёт ничего хорошего, хотя он и оказался всего лишь жертвой обстоятельств. Ведь несмотря на то, что он совершил на меня покушение, выходит, я сам спровоцировал его своим некорректным поведением с Ли.
      
       Покончив с диагностикой, техники поднимаются по лестнице в расположенную над шлюзом комнату. На это им требуется не менее 5 секунд. Именно в этот момент я выбегаю из-за флипа и делаю самый быстрый рывок в своей жизни по направлению к открытому шлюзу входного отсека. Как только мои ноги почувствовали под собой твердую поверхность Веги-1, шлюз за моей спиной начал закрываться. Мне остаётся приложить последние усилия, чтобы не оказаться зажаренным двигателями «Дюамеля».
      
       Мне определённо следовало бы иначе поступить с Ли и Шварцем. Если бы я на самом деле был полковником Ивановым. Но тело полковника летит, спрятанное мной в “подарочную” защищённую от сканирования коробку на «Дюамеле», к его жене, а я спешу к своей, Эстер. И я могу лишь искренне порадоваться, что большую часть работы по её освобождению я успел сделать до того, как начал относиться к части землян как к существам одушевлённым и мало в чём отличающимся от нас, т.к. не уверен, что смог бы сейчас так же хладнокровно лишать их жизни. Не скрою, инициатором подобных неприятных изменений в моём сознании был именно полковник Иванов, использование внешности которого было единственным ключом к освобождению моей жены (или, как надеялся Брит, всех пленённых участников партизанского движения). Он был одинаково честным и добрым к землянам и веганцам. И искренне хотел сблизить наши цивилизации, что и позволило мне приблизиться к нему и убить его.
       В своих действиях полковник Иванов не учитывал одну важную деталь: когда дело касается семьи, понятия чести и доброты к окружающим перестают существовать.
      
       

   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики