Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

ВАЛЕРИЙ ГАЕВСКИЙ
г. Севастополь, Крым, Украина

АНАНДАВАРТХАНА И ГОЛОСОВКЕР

       Помнит ли мир Анандавартхану*, знает ли, что такое «Свет Дхвани»?
Его перевели с санскрита на русский в 20 веке, он писал в конце 9-го… Тысяча лет. Русь полунасильственно крестили в конце 9-го века. Он создал целую поэтическую школу, в буквальном смысле реформировал поэтический космос своего времени и многих последующих времён. Его трактовали, комментировали, сличали с другими, подбирали точные соответствия понятиям, словам и смыслам. Он не загонял себя в систему, хотя вроде бы и пытался её построить, будучи поэтом. Но он сказал нам следующее: поэзия – это «раса» (Rasa (санскрит) – буквально «Вкус»), то есть объёмное понятие чувства. Мы можем понимать наши человеческие чувства как состояния души, единственная ценность которых в том, что они есть, их никто не может подвергнуть сомнению…
       Любовь, скорбь, смех, гнев, страх, удивление и так далее… Образно говоря, они – это вкус души, они вкушаемы ею, и, следовательно, мы ими любуемся. Мы любуемся даже тогда, когда негодуем или испытываем отвращение, каковое тоже есть состояние души, во всяком случае, что-то за нас самих любуется этими состояниями и выплёскивает эмоции. Анандавартхана – прекрасный парадоксалист: он даёт чувствам особое измерение – невыразимость. Она – это не всё то зыбкое и неподдающееся ассоциациям, как раз наоборот – она – это словесно выражаемое чувство-состояние, главное условие художественной речи. Впрочем, согласно этому виденью, поэт, пребывающий в «расе», не выражает своё конкретное чувство, но чувство вообще, ибо в противном случае поэту не нужен был бы его герой, его образ. Если образы – проводники только наших малых чувств, то для чего нам такое самоутверждение? Анандавартхана отвечает на это не прямо, но удивительно ёмко: поэзия как бы скрытая оболочка слова, невыраженная, с огромной потенциальной энергией, и касается она проявленного мира: предмета, природы, звука, цвета – и… украшается самим звучанием мира, его красотой. Таков феномен поэтического шифра Анандавартханы. Не всё здесь может быть воспринято сразу, но когда задумываешься над точным переводом этого санскритского названия, рождается беспредельность. «Дхваньялока» – «Свет Дхвани» (Dhvani (санскрит) – буквально «звук»), то есть получается «Свет звука»! Все остальное может быть от ума, от трактовки, но вот сочетание этих двух слов удивительно, если вспомнить физику, которая здесь вроде бы и ни при чём.
       Некто из современников заметил, что поэты всегда идут первыми, первыми открывают разные реальности и нереальности миров, потом уже приходят те, кому нравится больше измерять и анализировать. Поэт произносит своё «кассандровское»: «идите туда, где виден свет звука!» и знает про себя или чувствует, что вне этого идти не нужно, не стоит, неинтересно. Нам тоже неинтересно было бы в сжатом и сухом (сумеречном) виде пересказывать Анандавартхану и его учение о «Дхвани». Оно построено в контакте с ним самим в наше личное переживание и размышление. Творческое развитие канонов «Дхвани» принесло, например, Селинджеру и его «девяти рассказам» о семье Гласов мировое имя, но дело не в имени, в конце концов, дело в восприятии, и любое слепое бесчувственное копирование (вхождение в систему) ещё никому не принесло ни радости, ни успеха. Селинджер открыл, а может быть, лучше сказать, увидел свет «Дхвани» в прозе и так совершил свой творческий синтез. Мы также занимаемся поиском такого нового синтеза, но, кроме того, нам интересен и сам побудительный мотив художника, пребывающего в «расе», откуда является желание высказаться поэтическим языком. И здесь мы подходим ещё к одной ступеньке – таковым желанием нам видится воображение.

       Прекрасный «поэт воображения» родился спустя тысячу лет после поэта индийского, его имя Яков Голосовкер – неутомимый переводчик античных авторов, составитель столь внушительных лирических антологий, что они до сих пор не имеют себе равных, человек, проживший большую и драматическую жизнь, причудливо и терпеливо доказывавший себе неписаную истину, что «рукописи не горят», когда вторую половину жизни восстанавливал по памяти и на бумаге всё то, что в действительности сгорело, было сожжено его помешанным другом в 1937 году, в первый день каторги Голосовкера… Не герой, но подвижник, писал он о героях Эллады, мифах и легендах так, будто воссоздавал хронику недавних событий или просто писал мемуары своей молодости. В порядке бреда: взялся бы, скажем, какой-нибудь неоплатоник восстанавливать по памяти папирусы и свитки из сгоревшей александрийской библиотеки? Не знаю, но Голосовкер, если бы в ней работал – взялся бы! Это точно. Его трактат «Логика мифа»** – событие в современной мифокритике уникальное, его иммагинативная концепция искусства и сознания (Imaginetio (латынь) – «образный», «воображаемый») восходит к выводам общефилософского общечеловеческого порядка. Голосовкер  – яркий пример синтезатора знаний. Бесконечно доверяя интуиции и видя в ней совершенную внутреннюю логику, он поэтизирует, кажется, и саму критику, доводит её до блеска красоты и ясности.
       Мифы ничего не объясняют, они лишь показывают своё отношение к миру и отношения в мире. Поэтому, считает Голосовкер, все метаморфозы, превращения, чудеса и вообще любые сверхъестественные явления для мифа абсолютно естественны, как дуновение ветра! Поэтому и персонажи мифов гениально используют язык «Дхвани», язык «Расы», ибо они сами являются воплощением разных человеческих состояний и чувств, воплощением стихий. Голосовкер, вероятно, не знал  «Дхваньялоки», а может быть, просто не ссылался на неё в своих трудах***, но он закладывал в понимание искусства свой шифр, очень близкий светоносным началам индийского трактата.
       Да, мифы показывают, но сам этот показ не прост, никакое событие не читается просто так с листа, всякое событие отправляет вглубь, ищет космической свободы. И вот её-то может даровать нам воображение. Так достигается одна из самых высоких логик мифа: быть свободным. Прометей, прикованный к скале, Сизиф, катящий свой «вечный камень», Тесей в Лабиринте, Орфей в Аиде, убиенные горгоны и кентавры, свергнутые титаны – все они обладают космической свободой. Этого требует воображение. И как бы мы ни изворачивались, мы не можем сделать воображение несвободным, даже сама подобная формулировка выглядит как нонсенс. Что же это за чувство срабатывает, как имя этой защиты? Может быть, культура, растворённая в наших генах, в крови? Но это вопрос ещё большей области, чем поэтика и мифокритика.
       Своеобразные и тонкие уроки даны нам: воспитание «Расой» и воспитание воображением. И Анандавархана и Голосовкер, так далеко отстоящие друг от друга, дают нам, по сути, оригинальный ключ к творчеству. Другое дело, сумеем ли мы им воспользоваться и захотим ли этого. Мы можем сказать, что захотим, и это ответ… Но не получим ли мы столь страшащий всех Хаос от бесконечной субъективации творчества? Думается, что нет, ибо слишком часто мы имеем перед собой противоположное – Хаос уютно нежится во всякой самодовлеющей морали, самосъедающей и всеобъемлющей объективности. Поистине, нам не нужен спор в этой статье: мы ничего не взвешиваем.
и ничему не выносим приговор. Мы хотим напомнить миру о религии света, о его чудесных вибрациях и в который раз, быть может, чуть тоньше прислушаться к чутким камертонам культуры, данным нам.
       И пусть заключат всё сказанное выше те, к творчеству и мыслям которых мы сегодня обратились…
      
       Голосовкер: «…человеком руководит нечто в нем сущее, некий инстинкт, необоримо влекущий его на подвиг и жертву, вечно к высшему, коему тысячи имен, которое как-то предугадывается и заставляет человека радостно трепетать и гордится и мучаться, и восторгаться, и бесконечно удивляться, и вдобавок любить эту игру с высшим у самой бездны на краю. Где же таится этот могучий инстинкт?»
      
       Анандавархана: «…те же, кто утверждают, будто сущность Дхвани может быть почувствована сердцем ценителя, но не поддается описанию, говорят так не подумав. Ибо, если Дхвани неописуемо, несмотря на то. Что с помощью уже высказанных положений дано общее его определение, а также определение его разновидностей, то тогда и все вообще вещи неописуемы. Но если это гипербола, которой они выражают превосходство дхвани над всякой поэзией, тогда в их словах есть истина…»
      
       Голосовкер: «…Воображение, иммагинация и есть тот дух, который спасает культуру от вакуума мира и дает ей одухотворенность. Поэтому торможение воображения, торможение его свободы познания и творчества всегда угрожает заменой культуры техникой цивилизации, прикрываемой великими лозунгами человеческого оптимизма и самодовольства, а также сопровождающей эту цивилизацию великой суетой в пустоте… Тогда воображение замещается фантазией, иногда весьма темной, полной коварных прихотей и суеверия…»
      
       Анандавартхана: «…в божественном саду, именуемом поэзией, месте всевозможных услад, описанное нами Дхвани величием своим подобно древу желаний; оно исполнено блеска украшений и достоинств, сопутствующих расам, постигаемых без затруднений; оно доставляет добродетельным любую вещь, какую они только пожелают. Да вкусят он него достойные!..
      
       * Анандавартхана, «Дхваньялока». – Памятники письменности Востока ХХХIХ (перевод с санскрита, введение и комментарии Ю.М. Алихановой). Издательство «Наука», Москва, 1979 год.
       ** Я. Э. Голосовкер, «Логика мифа». – Москва, 1987. Издательство «Наука», Институт востоковедения.
       *** Впервые в Европе «Дхваньялока» вышла в 1891 году на немецком языке в переводе Г. Якоби; в 1940 году в Бенаресе вышло новое издание, на нём основаны все последующие издания текста. В 1955 году появился английский перевод трактата, осуществлённый Д. Кришнамурти.
      
      
      
       Симферополь, 1991 год
      
      

   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики