Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

ЕГОР  КОРНИЛОВ
г. Москва, Россия

ГЛАЗ  КОБРЫ

     Свежая и тёплая, как молоко матери, едва заметно мерцающая тропка восходящей Луны прокатилась по серым камням древнего павильона. Высокая, сухощавая человеческая фигура в фиолетово-чёрном балахоне вынырнула из глубины помещения – и шагнула на миражную дорожку, сотканную из миллионов светящихся нитей. Бесшумно, размеренно, лёгкостью и бесплотностью движений напоминая привидение, фигура поплыла, раскачиваясь на волнах лунного сияния.
     Звук шагов таял в воздухе за миг до того, как успевал родиться. Ноги незнакомца почти не касались пола, лицо скрывалось под фиолетовым капюшоном, глубоко надвинутым на глаза. И даже мысли его, словно подражая иллюзорности телесной оболочки, растворялись почти без остатка в бездонной пустоте ума.
     Свободное сознание, уравновешенность, свобода от привязанностей – такова формула истинного существования…
     Загадочный незнакомец подошёл к стоящему в центре павильона резному каменному столику. То ли геометрия окон и арок была специально рассчитана особым образом, то ли бледно светящаяся ночная гостья и вправду повиновалась этому странному существу – но лунная дорожка упиралась в основание столика, и, разбившись на томные световые водовороты, равномерно расплывалась по всей его поверхности.
     Незнакомец отбросил капюшон. По плечам его заструились отдающие в снежную голубизну длинные волосы; борода, такая же снежная, тонкими струйками стекала на грудь. Совсем старик… Но глаза его, цепкие, пронизывающие, лишённые какого-либо выражения, были внимательны и бездонно черны: чистая, ничем не замутнённая глубина…
     На груди старика, в районе сердца, на золотой цепочке с крупными звеньями висел огромный драгоценный камень и переливался бесчисленными оттенками зеленого света. С первого взгляда в нём можно было заподозрить роскошный изумруд, достойный императорской коллекции; но цвет этого камня был прозрачнее и глубже, чем положено быть изумруду, и любому посвящённому это едва уловимое, замурованное в каменных недрах свечение рассказало бы о многом.
     Один-единственный камень на свете мог излучать такой свет.
     Глаз Кобры.
     А если это действительно он, то мы можем легко узнать имя его таинственного владельца. Лишь человеку по имени Юй Лун, рождённому далеко-далеко отсюда, в провинции Хэ, что раскинулась морем цветущей зелени по благословенным землям Поднебесной, покорился однажды Глаз Кобры…
     Юй Лун снял камень с груди, вынул из разъёмной оправы и вставил его в небольшое углубление, расположенное по центру стола. Зеленоватые глубины Глаза Кобры закипели  красочными картинами и замысловатыми сюжетами; изображения сменяли друг друга с потрясающей быстротой, порождая настоящий хаос. В первые секунды после погружения сознанием в глубины камня мысли Юй Луна начали путаться, бесцельно клубиться, кипеть - но несколько циклов дыхания спустя,  могучему старцу удалось-таки успокоить своенравный Глаз Кобры, растворив его демоническую активность в океане безмятежного спокойствия своего собственного ума. Поверхность камня стала подобна глади ночного озера – спокойная, прозрачная и совершенно ясная.
     Всё, теперь можно начинать…
    
     Но нет – что-то мешает… Что-то далёкое, почти уже позабытое, но до сих пор живое, запрятанное в хорошо охраняемых тайниках разума и сердца… Что же это такое?
     Юй Лун отвлёкся от созерцания поверхности магического камня, милостиво позволил воспоминаниям  на время овладеть собою – и, почувствовав внезапное сладостно-болезненное расслабление, тихо-тихо вздохнул. Он ощутил, как сильно скучает по своей далёкой родине, которая осталась где-то там, на западе – одинокая, отделённая от Юй Луна сотнями ли океанских штормов и безумием ураганов, что крушат хрупкие скорлупки кораблей, словно тончайший фарфор...
     Великая и чудная Поднебесная, погрязшая ныне в междоусобицах – страна, которая однажды подарила Юй Луну жизнь, а потом сотни раз пыталась её отнять, вернуть себе по праву хозяйки, как старый, давно просроченный долг… Империя эта слишком обширна, и немалых, почти неловеческих сил и способностей Юй Луна оказалось недостаточно, чтобы хоть как-то ей помочь – поэтому мудрый старец и оставил её, родную страну, на постепенное затухание в кровавых братоубийственных конфликтах.
     Как нестерпимо больно наблюдать за моральным падением и вырождением любимого человека – точно так же подтачивает дух и неумолимый распад родного государства. Всё-таки Юй Лун ещё не до конца совершенен, ибо свободен далеко не ото всех привязанностей сердца и ума...
     Существование Юй Луна лишилось достойной цели, судьба его лишилась корней – и он, простившись с Поднебесной в глубокой печали, отправился на поиски собственной погибели.
     Но ветер странствий оказался милостив к мудрецу – и менее чем полгода спустя другая страна приютила его и позволила сердцу пустить новые корни. Тесная и заметно зажатая, однако исполненная особого, живого, героического очарования Страна Восходящего Солнца заставила Юй Луна остановиться, в надежде обрести новую цель и новый смысл. И полюбил её измученный старец с поистине юношеским пылом, ибо не мог не любить страны, воздухом которой дышал…
     Но кровавая птица раздора бросила тень свою и на эти прекрасные земли. Вот уже пятнадцать лет, как на престол взошёл нынешний Император, искусный только в придворных интригах, но не в государственном управлении – и дела в стране шли всё хуже и хуже. Крестьяне, вынужденные отдавать большую часть запасов продовольствия на всё возрастающие нужды армии, повинуясь жестокому ритму природы, каждые три года попадали в чёрную полосу неурожая и начинали вымирать от голода. А доблестные самураи, несравненные мастера меча и копья – ведомые бесталанными ставленниками Императора, гибли один за другим в бессмысленных и позорных битвах.
     Истинные воины не должны погибать ради мимолётной славы ничтожных. Таков закон человеческой справедливости, таков закон Неба –
      ибо подобная гибель обесценивает  воинскую доблесть и нарушает гармонию узора судьбы.
     Многие воины поняли это – и, нарушив клятву верности, повернулись против своего недостойного владыки.
     Множество покушений пережил Император – но ни одно из них не увенчалось успехом. Он столько раз выходил сухим из воды в самых безнадёжных ситуациях, что самые слабые и суеверные из его противников начали верить в его божественное происхождение. Однако Юй Лун как никто другой понимал истинную причину неуязвимости Императора: Зелёный Дракон.
     Такое имя носил величайший воин Империи. И этот храбрец, этот художник меча, благодаря странному стечению обстоятельств, служил личным телохранителем Императора. И не жалел Дракон жизни своей драгоценной, чтобы спасти другую, жалкую и ничтожную – ибо связан был с нею клятвой священной, переступить которую не мог, да и не хотел...
    
     Юй Лун вынырнул из пучины воспоминаний и тягостных размышлений – и снова повернул лезвие своего внимания к зеленоватой поверхности Глаза Кобры. Камень всё ещё умывался потоками лунного света – значит, капризные реки памяти унесли с собою не так уж много минут от этой драгоценной ночи, этого полнолуния… Значит, запланированный ритуал можно продолжать.
     Повинуясь течению последних мыслей и ощущений хозяина, Глаз Кобры отразил в своих глубинах изображение императорского дворца. Приглядевшись внимательно, Юй Лун заметил, как по запутанным, залитым пряно-сонным духом роскоши коридорам дворца стремительно летит Дракон. Каждое его движение было отточено до совершенства, каждый вдох был актом слияния с мирозданием. Ноздри его раздувались, чёрные глаза пылали укрощённым огнём…
     Юй Лун залюбовался юношей – и снова, словно бы против воли, соскользнул в воспоминания…
    
     Старый маг долго следил за взрослением и возмужанием своего любимца; он чувствовал в груди Дракона зародыш, пока ещё неверно тлеющий, но верный и сильный зародыш Сердца Будды…
     Совершенный не проводит различий между противоположными аспектами бытия: между жизнью и смертью, между любовью и ненавистью… Дракон познавал их одновременно: возлюбивший кровь врагов на мече своём - он учился сохранять чужую жизнь. Ненавистью горячей сердце его с детства научилось пылать – и одного лишь не хватало ему, любви искренней и светлой... И льдом покрывалась его грудь изнутри.
     Но год назад случилось чудо: одна из тридцати двух служанок императрицы – юная, прекрасная Жемчужина, одиноко прогуливалась в саду с жёлтой розой в руках – и, мечтая о прекрасном и несбыточном, слагала нежные стихи в надежде усладить ими при случае чуткий слух своей госпожи…
     Именно эта девушка, беззащитная, светлая и наивная, сразила лучшего воина империи в самое сердце. И таял в груди Дракона застарелый лёд – и капал на благоухающие перины императорской служанки слезами умиления, и орошали эти слёзы её светящийся от любви жемчужный лик…
     Год прошёл, пролетел, как верная стрела, пущенная из лука Мастера – а любовь Жемчужины и Дракона только крепла, и с каждым пробуждением сердца их наливались новой чувственной зарёй.
     Воинский дух Дракона не плавился, воску подобно, в пламени его любви – но крепчал день ото дня вместе с нею, ибо сила жизни идёт рука об руку с тем, кому есть, что терять. Дракон прекрасно понимал, что с ним происходит –  и видел в творящихся изменениях знаки судьбы; тысячелотосовая мудрость из груди его произрастала…
    
     «Возможность потери, принятая сердцем и обузданная усилием воли, подобна горячему скакуну под седлом; она дарует всаднику новую силу и скорость – но лишь до тех пор, пока всадник способен с этим даром совладать…»
    
     Совсем недавно, всего два полнолуния назад, Юй Лун с помощью Глаза Кобры прочитал эти мысли в сознании молодого императорского телохранителя – и в сердце его заструились потоки радости. В то же мгновение мудрец осознал: созрел его любимец, Зелёный Дракон, для того, чтобы взвалить себе на плечи тяжкое бремя власти  и не сломаться на полпути, не развратиться ею, как развращались остальные.
     И верил Юй Лун в ту ночь, что способен его юный Дракон не боль непрестанную тянуть за собою сквозь годы правления, словно кровавый след за смертельно раненным человеком – но радость нести Империи, и править во благо всех живых существ. Ибо не знает сердце любящего иного счастья, кроме, как только дарить его близким своим каждым жестом, словом или деянием, и умножать его, отражая в других…
    
     Перед тем, как окончательно сконцентрироваться на предстоящем ритуале, Юй Лун решил ненадолго заглянуть в будущее. Глаз Кобры, послушный его желаниям, озарился идиллическими картинами грядущих лет… Губы старца сами собою сложились в мечтательную, светлую улыбку: никогда ранее ни одна страна в мире не имела такого Императора! Казалось, будто древние герои дарят ему свои силы, а вечные боги – просто пребывают в чертогах его ума на правах желанных гостей, и мудрость их нездешняя осеняет Дракона-Императора на пути его к  Золотому Веку любви...
    
     Да, Зелёный Дракон готов к предстоящей миссии – готов уже сейчас. Ждать и позволять своему решению таять сомнениях не имеет смысла – ибо не сделанное вовремя может быть не сделано никогда… Дракон готов заменить Императора – это истина, это факт. И всё население империи, измождённое многолетним насилием, готово принять правление молодого, сильного и чистого правителя – правителя-воина, наделённого столь редким для воинов даром любви…
     Ради этой цели, ради торжества Закона Неба, по которому править должны достойные, а решать исполненные силы – ради будущего страны Юй Лун позволит себе поступиться своею же клятвой… Он направит дарованную ему силу Глаза Кобры против живого человека – использует её для свержения недостойного Императора.
     Простое убийство Сына Неба никак не подходит к цели задуманного. Император перед смертью должен быть опозорен в глазах своих подданных, и в первую очередь – в глазах преданного ему, несмотря ни на что, Дракона…
     И тогда – Юй Лун чувствовал это и в это верил – люди сами предложат Дракону свою Империю. Для начала его, как лучшего воина, не входящего к тому же ни в один из крупных самурайских кланов, а, значит, независимого и неподкупного  – изберут сёгуном, временным военным правителем. А потом… Потом всё будет в его руках – ибо Дракон этого достоин. Самураи устали служить слабым правителям и потеряли доверие к представителям родовой знати, которые слишком часто принимали сторону Императора; доблестный молодой сёгун из мало известной семьи должен удовлетворить всех…
     Удовлетворит – так показывает Юй Луну его видение.
    
     – Как нам опорочить Императора? – спросил Юй Лун у камня.
     – Как же, как и любого другого человека: позором в вашем мире называется добровольный переход черты, на которую нельзя даже наступать. Позор – это измена всему человеческому роду через измену самому себе.
     – Да, ты прав… Но как нам разрушить авторитет Сына Неба, которому дозволено всё? Если нет ничего запретного – то нельзя найти и черты, которую нельзя переступить; из отсутствия правил следует невозможность любой измены.
     – Запретное есть всегда, – ответил Глаз Кобры. – Даже для того, кому можно всё. Подлость коренится в душе человеческой – и, хотя нет на неё закона, но нет и оправдания.
     – Да, проявление подлости и есть настоящий позор, – согласился Юй Лун. – Совет твой весьма хорош. Подлость, таящаяся на дне души – это единственная точка, в которую мы можем ударить Императора. Но кое-что меня до сих пор смущает…
     – Что именно?
     – Подлость подобна обоюдоострому кинжалу: ударяя ею противника извне – трудно не обрезаться самому; позволяя подлости проявиться в противнике – позволяешь ей проявиться и в себе. Сама идея использовать чужую подлость ради достижения собственной цели является бесконечно подлой.
     – Всё верно, мудрец, - подтвердил камень. – Природа подлости именно такова, ибо имя ей – сама подлость. Используя подобный яд, становишься не только отравителем, но и отравленным… О хозяин мой, ты всё ещё хочешь добиться своего? Ещё не отказался от своей рискованной задумки?
     – Нет, Глаз Кобры! – с несвойственной ему страстью воскликнул Юй Лун. – Нет, нет и нет – я слишком долго об этом мечтал, и слишком многое поставлено в этом деле на карту! Я уже стар, мой век на земле давно истёк – я оставался в живых так долго лишь для того, чтобы достичь своей цели и направить Страну Восходящего Солнца навстречу веку её зари. Имя этой заре – Дракон; он – начало, чистый исток, здоровое семя, которое даст в итоге здоровый плод… Мы на верном пути. Свергнуть Императора - это моё последнее желание. Ты знаешь, других желаний у меня не осталось  – но я от него не отступлюсь.
     – Не отступишься, – согласился камень. – Теперь я это вижу.
     – Если видишь –  тогда отвечай, Глаз Кобры! Как нам тогда опорочить Сына Неба?
     – Ты сделал свой выбор, –  ответил камень и подёрнулся матовой дымкой. – Ты чётко заявил о своём желании –  а теперь доверься мне и прими результат…
     Убеждённый в мудрости и всемогуществе своего магического соратника, Юй Лун решил больше ни о чем его не спрашивать – и перешёл в пассивное созерцание красочных картин, что разворачивались прямо перед ним, в глубинах освещённого Луною камня.
     Чем дальше, тем больше утопал Юй Лун в паутине хитросплетений, которую магический камень накидывал на будущее, как охотники накидывают прочную сеть на опасного зверя.  превращая размытые вероятности некоторых событий грядущего  – в неотвратимую и неизбежную, единственно возможную реальность…
     А тем временем, неумолимо прорастая сквозь магические глубины Глаза Кобры в тело завтрашнего мироздания и в судьбы десятков и сотен людей, задуманный Юй Луном хитроумный сценарий всё набирал и набирал обороты.
     Сжимая, ещё не явленные живущим дни и недели в мимолётные для внешнего наблюдателя, мгновения глубочайшего транса, мудрый старец отстранённо наблюдал за процессом становления событий, находясь при этом в точке их зарождения…
    
     Первое время – первые полторы недели будущего – в императорском дворце ничего необычного не происходило, но потом стали заметны первые перемены. Всемогущий Император всё чаще появлялся на людях в дурном расположении духа. Среди множества противоречивых черт его характера стали преобладать мнительность и раздражительность; в глазах его ярче прежнего запылали жгучие и коварные огоньки.
     С Императрицей тоже творилось что-то неладное. Безупречно верная доселе своему мужу, она вдруг воспылала  страстью к его молодому телохранителю, смертоносному Дракону. И даже сам Император заметил эти странные взгляды, полные тщетно скрываемого сладострастия, что бросала супруга его на лучшего воина империи.
     Некоторое время властитель терзался муками ревности, а однажды вечером едва не отдал приказ о пленении своего телохранителя и соперника; но растлевающее душу Императора воздействие Глаза Кобры сделало своё дело – и вскоре он совершенно забыл о Драконе и в качестве мести принялся демонстративно уединяться в компании обворожительных служанок своей супруги.
     Прошло совсем немного времени, и владыка позабыл всех других красоток, отдавая предпочтение только прекрасной Жемчужине, жене Зелёного Дракона. Оказывать ей знаки внимания Император старался в присутствии своего телохранителя – видимо, чтобы посильнее ранить.
     Императрица прекрасно видела, что творится с мужем – и, казалось, понимала его с полуслова. Вольное поведение Сына Неба не вызывало с её стороны никаких нареканий - наоборот, подобные действия развязывали ей руки и всё сильнее подталкивали в сторону измены, к Дракону.
     Время шло, а души властительных супругов всё сильнее захватывало растление. Между ними то и дело проскакивали, словно чёрные искры, какие-то кривые, заговорщические усмешки…
    
     Юй Луну показалось, будто во взглядах и повадках императорской четы появилось что-то змеиное. Он ненадолго приостановил просмотр будущего – и пристально посмотрел в заметно помутневшие глубины Глаза Кобры.
     – Это твоя работа? – строго спросил мудрец.
     – Да, – ответил камень.
     – И чего ты хочешь этим добиться? Мечтаешь замутить Императору зрение, порождая к жизни всё низкое и преступное, что таится в его душе?
     – О нет, мой повелитель. Неужели ты забыл, что я есть? Моё имя Глаз Кобры, и я являюсь одной из бесчисленных форм существования Всевидящего Ока. О нет –  замутить взор или навеять иллюзии я просто не в состоянии!
     – Что же тогда означает происходящее во дворце? – спросил Юй Лун.
     – Я позволяю проявиться и обрести силу их настоящему видению. Император и его супруга впервые в жизни начинают видеть мир своими собственными глазами – тёмной бездной, что давно помутнела от страха и боли, которые окружают Императора снаружи и изнутри.
     – И взгляды их подобны змеиным…
     – Глаза их – змеи, но не глаза змеи. Приглядись: теперь это видно яснее.
     – Да, ты прав, - печально вздохнул Юй Лун. – Глаза их подобны змеям, ибо души их ядовито змеятся.
    
     Мудрец запустил замороженный было процесс просмотра будущих событий – и продолжил наблюдать за событиями во дворце... И вдруг, совершенно неожиданно, его окунувшийся в пучину Глаза Кобры взгляд как будто разбился вздребезги, рассеялся на множество острогранных, ранящих фрагментов!
     Предчувствуя недоброе, Юй Лун попытался отчаянным усилием воли собрать разлетающиеся в разные стороны осколки своего духа - но они измельчались всё больше и больше и рассеивались всё дальше и дальше  от центра сознания. Этот процесс продолжался до тех пор, пока Юй Лун, неожиданно для себя самого, не научился видеть глазами каждого из обитателей дворца.
     Внутренние миры множества людей сплелись в единый клубок, который уже нельзя было раскрутить никаким другим способом, кроме как…
    
     Императрица предложила Жемчужине чай из своих рук: от такой чести отказаться невозможно. Пьянящий аромат крепко заваренных трав перебивал запах и вкус наркотика - но, посмотрев своей повелительнице в глаза, утонув в застывшей черноте, девушка обо всём догадалась.
     Медленно и нежно, маленькими глоточками, поначалу ещё надеясь на помилование, а потом – с бессмысленной отвагой отчаяния, убивала Жемчужина своё сознание… Вскоре мир поплыл перед её глазами, ноющая боль вонзилась в сердце ощущением чего-то  неотвратимого и ужасного - и девушке показалось, будто не только её пугливая душа, но и вся Вселенная плавится в этот миг в горниле всеподавляющего ужаса, и смертный холод переполнял её изнутри…
     Из последних сил стараясь не уронить своё достоинство, Жемчужина поднялась - и попросила соизволения выйти. Ответа она уже не расслышала - слух её наполнился слитным гудением, словно бесчисленный рой неведомых насекомых кружился вокруг её головы…
     И не было ничего, кроме этого гудения…
     Гудения…
     Не было тонких и бледных рук, которые беспомощно ощупывали дворцовые стены в поисках своей опочивальни…
     Не было других рук – больших, чужих и грубых – и они не сгребали Жемчужину в потные объятия, не сдавливали её хрупкое девичье тело…
     Не было чужого, хриплого голоса, который твердил, задыхаясь, возле самого уха: «О, Жемчужина Дракона, теперь ты будешь моей!»
     Но был один короткий удар, прервавший весь этот бред - один отточенный до совершенства смертельный удар…
     Жемчужина узнала его.
     Сначала – по острию меча, что искупался в её груди…
     Потом – по цепкой нежности сильных рук…
     А потом, несколько секунд спустя - смерть раскинула над нею лёгкие чёрные крылья и на миг прояснила затуманенный взор.
      И, глядя в его обезумевшие от ярости глаза, Жемчужина произнесла:
     «Спасибо тебе, мой Дракон, я бы всё равно не смогла бы жить после такого…»
    
     Отправив ослеплённого страстью Императора вослед беспомощной Жемчужине, Императрица налила ещё одну чашку отравленного чая –  и предложила её Дракону.
     На душе у властительницы было неспокойно. Подавая прекрасному воину эту чашу злого дурмана, она смущённо прятала глаза – а когда за спиною у неё раздался тонкий стеклянный звон, Императрица выпустила чашки из рук и  нервно дёрнулась, оглядываясь по сторонам...
     Ничего особенного – лишь маленький прозрачный шарик, или, быть может, бусинка, выпавшая из кармана одной из служанок. Возмутитель спокойствия прокатился по каменному полу дворца – и остановился рядом с ножкой стола.
     Взяв себя в руки, Императрица заставила себя отвести взгляд от шарика - и посмотрела Дракону в лицо. Оказалось, своенравный воин уже начал пить свой чай, не дождавшись, пока императрица разрешит ему жестом…
     Ну ничего, подумала женщина, такого воина, такого Дракона пренебрежение к правилам этикета только делает ещё более привлекательным.
     Императрица взяла свою чашку и поднесла её к губам, наблюдая за своим избранником. А он, выглядывая своими бездонными чёрными глазами из-за края чашки – как будто разрезал этим взглядом свою повелительницу на части, и сжигал её заживо, и топтал прах…
     Императрица хотела прокричать «Не надо!» - но губы её не слушались, веки отяжелели, и вскоре, прикрыв глаза, она погрузилась в небытие.
     Императрице снился очень странный, но, в целом, прекрасный сон – как будто её возлюбленный Дракон убивает Императора…Мужчину, которого она тоже когда-то любила… А стражники, такие смешные,  похожие на муравьёв, бегут к Дракону в надежде его убить – но он лишь небрежно отмахивается от нападающих, и кровь заливает покои императорского дворца...
     Пол, стены, двери, и  даже потолок – забрызганы кровью, а безжалостный Дракон продолжает свой величественный, и – о да! да! – прекрасный,  страстно-утончённый танец смерти… Императрице было так сладостно мечтать, будто Дракон танцует со смертью специально для неё – и, хотя она прекрасно знала, что это не так, ей было уже всё равно…
     Доза наркотика, которым повелительница хотела напоить Дракона,  оказалась слишком велика для её стареющего тела - и сердце её остановилось, прервав её последний сон на самом интересном месте, и кроваво-алые чертоги вскоре сменились кромешной чернотой…
    
     Сползая с пронзившего его меча и по-прежнему смакуя слабеющими пальцами юное, тугое тело Жемчужины, Император недоумевал, почему на этот раз, охвативший его фонтан страстей, оказался таким болезненным…
     Но, впрочем, это было не важно – главное, что Жемчужина Дракона досталась ему… Грубо сдёрнутый чьей-то сильной рукой с мягкого ложа, Император, погружаясь в тихое, лишённое ощущений блаженство, постепенно затухал, скорчившись на окровавленной циновке.
     Так до конца и не осознав происходящего, не замечая разгоревшейся вокруг него битвы, Император уносился воспоминаниями на двадцать с лишним лет назад - когда императрица была такой же чистой, юной и свежей, какой была сейчас Жемчужина…
     Он умер со счастливой улыбкой на устах. Он снова был юным, и он тоже был Драконом – по крайней мере, для неё одной – и брал свою возлюбленную впервые под ветвями цветущей сакуры при полной Луне... А руки его ласково обвивали привалившееся сверху обезглавленное тело стражника...
      
      А стражники императорского дворца, один за другим, ведомые неумолимым долгом, пробирались сквозь кровавое месиво из трупов своих товарищей  – к Тому, кто был в этот день равен Смерти, к Тому, чей праведный гнев не мог быть сломлен в этой последней битве…
     И шли они на заклание к обезумевшему Богу меча, и каждый из них был по-своему искусен, и каждый пытался поразить Его – но безуспешны были попытки…
      Однако они тоже были Воинами  – и честно сражались до конца…
     
     Когда последний стражник, хрипя и булькая, рухнул с разорванным горлом к ногам Дракона – лишь тогда, умерев вместе с ним в очередной раз, Юй Лун снова ощутил себя собою…
     Изображение в глубинах камня до сих пор не померкло. Во дворце остался в живых один человек - Зелёный Дракон. Тот, глазами которого Юй Лун видеть битву не мог - ибо смотрели уже Глаза Дракона с иного берега вечности, и не были более глазами человека.
     Но обливалось кровью сердце старика, когда Дракон вырывал своё, дымящееся, из рассечённой мечом груди…
    
     – Что мы с тобою наделали, Глаз Кобры? – вопрошал Юй Лун, орошая своего магического друга ядовитыми слезами.
     Каждая капля оставляла на поверхности камня глубокие шрамы - ржавого цвета следы, которые вскоре начинали постепенно зарастать новой зеленоватой плотью.
     – Предначертанное совершилось, – ответил Глаз Кобры.
     – Столько боли… Столько смертей… Кто посмел начертать это?
     – Мы. Все вместе. И ты в том числе.
     – Но почему? Почему так много боли?
     – Её столько, сколько нам всем было нужно, чтобы понять.
     – Что? Что понять?
     – Каждому что-то своё…
     Юй Лун обхватил голову руками – и завыл в голос.
     – Ты обещал устроить дело, – прошептал он минуту спустя. – Просил довериться тебе… Ты предал меня, Глаз Кобры!
     – Боль застилает тебе глаза, мудрейший! – ответил камень. – Так же, как застилали глаза благие побуждения.
     – И поэтому ты решил меня проучить?
     – Всего лишь научить – и то если ты сам захочешь учиться. Ведь я всего лишь твой инструмент, твоё отражение…
     – Отражение моих желаний?
     – Да. А иногда – отражение того, чего ты сам никогда и никому бы не пожелал. Для меня же и то, и другое безразлично. Я отразил тебя.
    
     Свежая и тёплая, как молоко матери, едва заметно мерцающая тропка восходящей Луны расстелилась пушистым матовым ковром по серым камням древнего павильона. Сухощавая, высокая фигура в фиолетово-чёрном балахоне, обливаясь слезами, нырнула со световой дорожки обратно в тень.
     Юй Лун просто исчез. Его нет более в нашем мире. Быть может, блаженная Нирвана приняла в себя его отчаявшийся атман…
     А в небольшом углублении посередине резного каменного столика до сих пор смотрит в извечную пустоту всевидящий Глаз Кобры.
     А верное ночное светило каждое полнолуние фокусирует на пьедестал замершего Глаза свой призрачный светлый Путь.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.

vulcan udachi
Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики