Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Нина МОИСЕЕНКО
с. Почётное, Крым, Украина

Начало (Фанданго №11)
Продолжение (Фанданго №12)
Продолжение (Фанданго №14)
Продолжение (Фанданго №15)
Продолжение (Фанданго № 17)
    
ОТКУДА ПРИХОДЯТ СКАЗКИ
   Продолжение.
     ГЛАВА 7
      Разгорался новый день. Из розового тумана вынырнула гигантская алая звезда по имени Добрыня. Звезда, которая согревала жизнь, в этом странном мире, разнообразную в своих проявлениях. Первой проснулась Ляна, растолкала Петю и Лёшку и погнала сонных мальчишек к роднику, заставила умыться ледяной водой. Принесла из леса страшненькие, шевелящиеся, лохматые плоды. Лёшка сначала принял их за зверушек зелёного цвета. Цвет, конечно, необычный для животных, но и на Земле есть зелёный зверь - ленивец. Правда, при ближайшем рассмотрении, он не по-настоящему зелёный. Ленивец получил своё научное название не зря, он медлителен и малоподвижен в любое время суток. И представляет собой удобный объект для произрастания водорослей. Когда водоросли поселяются в его шерсти и разрастаются в большом количестве, он зеленеет. К радости Лёшки, это оказались кивики -  съедобные плоды лианы. На разрезе они были красные, с белыми семечками. Кивики Лёшке понравились, по вкусу напоминали клубнику со сливками. Полакомившись плодами, набрали в берестяные ведёрки родниковой воды и пошли к маме Весте. Она поджидала их у костра, готовила в котелке какое-то варево из трав.
 - Лёшка, пришло твоё время. Запомни навсегда это утро, а если хочешь, забудь. Прими решение, позже не будет возврата, - мама Веста ожидала ответа, не выказывая нетерпения.
     Лёшке сначала показалось, что всё уже решено, но сомнения заползли колючим морозцем, захолодили  душу запоздалым страхом. Он не знал, чего испугался. Может, это предостережение или предчувствие беды – или просто малодушие? Думать о себе плохо он не мог позволить даже себе самому и, преодолев замешательство, твёрдо ответил: - Я готов!
     Мама Веста удовлетворённо кивнула. Петя зарделся от гордости за Лёшку, а Ляна запрыгала, повизгивая, как счастливый щенок.
     Лёшку усадили у костра. Мама Веста пела странные песни, на «никаком» языке. Слова не были привычными словами и  казались совершенно бессмысленными, но выразительными и неожиданно понятными, как шум дождя, шелест листвы, как свет и тепло Добрыни, как  чувство свободного полёта! Большой, прекрасный мир влился в душу, заставил воспарить новой неведомой силой, вознёс на крыльях веры, надежды, любви, озарил светом чистоты и святости. Лёшка задохнулся от восторга. Теперь он знал наверняка, что может помочь этому Миру! Мама Веста привела Лёшку в нормальные человеческие чувства, окропив ледяной водой. Он пожалел, что вдохновение упорхнуло испуганной птицей. Только неосознанная радость продолжала будоражить сознание.
 - Вылитый Посланник! - ласково улыбнулась Мама Веста.
     Потом налила черпаком из котелка в три кружки травяного настоя. Дала выпить детям. При этом наговаривая: - С неба дождичком - соком в травы. Из трав - в отвары, из отвара - в кровь.  Из крови - в сердце, из сердца - в душу! Души связываю, сердца соединяю, думы переплетаю! Теперь каждый из вас сердцем будет чувствовать друг друга, мыслями выручать, а душами – спасать.
     Лёшка подумал, что и без отвара и волшебства он удивительно быстро подружился с иномирянами Петей, Ляной и Веней. Это было больше чем удивительно! Ведь они принадлежали к трём разным цивилизациям! Может, это случилось оттого, что они по своему возрасту ещё не переступили порог серьёзного - взрослого – познания мира, а руководствуются детским, непосредственным любопытством? Детёныши разных видов животных, в зоопарках, прекрасно ладят между собой. Резвятся и играют на  «детских площадках». Это только взрослые не могут ужиться, то друг друга поедом едят, то территорию делят. Может, это Венины соплеменники, устроили грандиозный эксперимент вселенского масштаба, решили сдружить разные миры, вот и устроили этот «космический зоопарк»? Значит, знакомство Пети и Ляны с Веней должно состояться, несмотря на все суеверия и заморочки Драков! С чего только начать?
     Задумавшегося Лёшку Петя толкнул в бок, подавая отполированное металлическое блюдо, вместо зеркала, сказал: - Смотри, серебряный узор уже заметен.
 - Я похож на расписной кувшин! Хорошо, что рисунок серебряный, а не чёрный, не так в глаза бросается, - Лёшка потёр щёку пальцем, посмотрел на него. Серебряная краска не пачкалась. Он забеспокоился. - Это что, я теперь всегда буду таким кувшинистым? - Ну, что ты! - мило защебетала Ляна. - Достаточно умыться молоком козлухи, утереться пушистой стороной листа лопуха, пожевать семена горчицы, выпить отвар огуречника...
 - Плюнуть через левое плечо, три раза подпрыгнуть на месте, пять раз хлопнуть в ладоши, семь раз топнуть ногами и покружиться до потери равновесия. Вот тогда всё и пройдёт! - перебил Лянины наставления Лёшка, поддразнивая её. - Вот и не скажу, что ещё надо сделать! Вот и ходи всегда такой, и пусть тебя Мирны замучают своими просьбами, - обиделась Ляна.
 - Теперь погордись собой! Ловко побила беззащитного! - поддел её Петя.
 - Тихо, дети. От споров дело не спорится, а стопорится. Всякому делу - время. Время придёт - дело сделается, слово скажется. Будет у нас всё хорошо, - утихомирила  детей мама Веста.
 - Как мне теперь перед Мирнами показаться? Что сказать? Я ведь не знаю, как себя ведут Посланники, - Лёшка почесал в затылке (он всегда так делал, когда его что-то озадачивало).
 - Не беспокойся, я тебе подскажу. Не будь напыщенным и заносчивым, но и робким не будь. Относись ко всем с уважением, а не со снисхождением. Не обещай чудес, а учи тому, что каждый должен сотворить чудо своими руками, трудом, умом. Укажи им путь исправления, очищения, без чего никогда не достичь желанного Золотого Времени. Открой им очевидные истины: почитай мать и отца своего, не убивай, не кради, не лги, не желай и не отнимай ничего, что принадлежит ближнему твоему. - Мама Веста, а ведь у нас на Земле тоже был Посланник! Его звали Иисус Христос. Он ходил среди народа, проповедовал добро. Только это плохо закончилось, его распяли на кресте. Иисусу повезло, что он был сыном Божьим, вот отец его и воскресил. А теперь на Земле ждут второго пришествия Иисуса. Как похоже! Так и меня могут распять?! - испугался Лёшка.
 - Драки будут тебя защищать, даже если это будет наш последний бой! Ты поведёшь нас к свободе!
 - Как ни крути - лидер один, - вздохнул Лёшка. - Боюсь, что выбрали лидера вы неверно, какого-то хиленького да маленького, коленки бы не затряслись.
 - Не робей, воробей. Большая стая маленьких птичек - сокола побивает!
     Мама Веста погладила Лёшку по голове, как маленького. Лёшка крутанул недовольно головой, сбрасывая ладонь.
 - Ну вот, то взрослые проблемы решать заставляете, то как с маленьким обращаетесь. Определитесь уже!
     Мама Веста улыбнулась: - Слышу рык льва, а не писк котёнка!
 - Вы мне говорили, что у Верховной Ма есть раб по имени Иван-Иван-Ов. Встретиться бы мне с этим Ивановым! Он тоже с Земли. И если это тот самый Иванов, которого я знаю, он бы нам очень пригодился. Он парень с умной головой. И ещё кое с кем необходимо встретится, возможно, и он нам поможет, не ручаюсь, конечно, но всё может быть! Сколько у нас времени до встречи со Светлой Ма?
 - До заката.
 - Тогда я пошёл.
     Лёшка мысленно передал Ляне и Пете, что желает побыть один, и уверенно направился за ворота, по знакомой дорожке к реке.
     ГЛАВА 8
      Камыши тревожно шуршали, раскачивая пушистыми метёлками. От порывов ветра вода подёрнулась мелкой рябью, будто река недовольно морщилась. Лёшка погладил блёстку на раковине и мысленно сказал:
      «Привет, Веня, это я, Лёшка. Мне срочно надо встретиться с тобой. В любом, не очень страшном виде явись сюда».
     В голове у Лёшки то ли хмыкнуло, то ли хихикнуло, и возник он сам перед собой, как отражение в зеркале. «Отражение» издевательски криво улыбнулось и сказало: - Тевирп, отэ я, Янев. Ымелборп? Йагалзи!
     Лёшка сначала опешил, потом рассердился. - Зейлейдейнеи - переводится на русский язык как фокусники, престидижитаторы,  факиры, иллюзионисты? Тоже мне шутник – имитатор Вселенского масштаба! Ты что, своего истинного вида стесняешься? Учти, ваше пристрастие к постоянному притворству привело к тому, что аборигены вас боятся и называют Злыднями. Это в просторечии Драков значит – злой оборотень. Может быть, ваши финты с перевоплощением и являются  «высшим пилотажем», но нельзя же ставить на грань сумасшествия окружающих вас людей! - Лёшка выплеснул всё это и успокоился. Ему даже стало неудобно за такую бурную реакцию.
 - Извини, - буркнул Веня, принимая вид Вейнея Луарея. - Между прочим, у вас тоже есть такая склонность, только в примитивной форме. Я выведал у Иван-Иван-Ова, что земные женщины применяют макияж. Они чем-то мажутся, красятся, и потом их мама родная  не узнаёт! А ещё у вас есть карнавалы, маскарады, со всякими чудовищными масками и костюмами.
 - Погоди, - не отвечая на выпад Вени, перебил его разглагольствования Лёшка. - Ты видел Иванова?
 - И видел, и слышал, и если хочешь, и тебе предоставлю такую возможность.
 - Где, когда?!
 - Здесь и сейчас, или там и потом, или везде и всегда, что тебе больше нравится?
 - Здесь и сейчас, - Лёшка от нетерпения заперебирал ногами на месте, как застоявшийся в стойле скакун.
     Возникший  гигантский «мыльный» пузырь лопнул, и перед Лёшкой в туманном облачке замаячил Иван.
     Лёшка его сразу узнал по нескладной высокой фигуре и всклокоченной, не поддающейся ни расчёскам, ни укладкам, буйной, русой шевелюре. Туман упал мокрой марлей, посеребрив росой траву. Иван привычным движением подтолкнул на переносицу съехавшие очки, они сверкали серебряной запотелостью.  Теперь очки - отжившее свой век изобретение, их никто не носит, а Иван, наверное, просто оригинальничает, чтобы соответствовать образу. Ведь прозвище его - Паганель. Он снял очки и в поисках платочка похлопал себя по карману мокрого серого балахона. Карман выглядел на балахоне как нечто инородное, видимо, Иван пришил его самостоятельно, оторвав кусок от своего комбика. Мокрая ткань балахона прилипла к телу, и Иван, брезгливо встряхнув руками, чуть не выронил очки. Брюзжа на промозглую, насморочную сырость и головокружительную скорость перемещения, он вышел из круга мокрой травы и, щурясь, уставился на Лёшку. Бесцеремонно ткнул в него пальцем и без интереса не то спросил, не то утвердил: - Абориген.
 - Соотечественник! - возмутился Лёшка.
 - Да ну! - крайне удивился Иван, водрузив непротёртые очки на переносицу и вытирая стёкла пальцами. - Лёшка, ты! Святая аксиома! Где бы мы ещё встретились, как не у дьявола в зубах! Ну, здравствуй, брат по разуму! Чего это ты так размалевался, я тебя даже сразу не узнал! Под  аборигенов косишь?
 - Вышел на «тропу войны», а это - боевая раскраска, - засмущался Лёшка.
 - Ну! - опять удивился Иван. - Так это ты тот самый Посланник? Умеют же люди устроиться!
 - Должен признаться: он - это я.
 - Понятно, - сник Иван.
 - Что, последняя надежда умерла? - невесело пошутил Лёшка.
 - Не умерла, а сознание потеряла. Расскажи, как ты сюда попал.
     Лёшка пожал плечами:
 - Не знаю. Гоняли с друзьями на мобициклах, новую гоночную трассу прокладывали. Я немного отстал на своём Монстре, выскочил из-за скал и на крутом вираже влетел в сланцевые  осыпи. Ну и понеслось. Не помню ничего. Очнулся уже в этом мире, да ещё Петю Кантропова зашиб немного, хорошо не до смерти.
 - Случайно, не у скалы Страусово Перо дело было? - Иван  задумчиво скрёб щёку.
     Лёшка согласно мотнул головой. - А здесь, где тебя выкинуло?
 - Я это место не найду, а Петя показать может. Он мой мотоцикл через лес битюгами тащил, так там целая дорога получилась.
 - Есть! Есть! Есть!!! - злорадно грозя кому-то кулаком и высоко вскидывая коленки, изобразил странный танец Иван. - Есть исходная точка! Ты и я стартовали от Пера! А теперь, кровь из носа, надо найти конечную,  и мы её найдём! Только бы движение было  не односторонним. В каком состоянии твой мобицикл?
 - Не успел как следует осмотреть. Движки включал, работают, но... не двигают.
 - Программу сканирования запустил?
 - Ага. Теперь бы вызволить Монстра из кузни, а то раскурочат на царскую колымагу.
 - Я своего Беркута спасти не смог, - с горечью сказал Иван.
     Пока Лёшка и Иван беседовали, Веня тактично помалкивал во всех диапазонах.
     Лёшка повернулся к Вене и,  умоляя глазами, спросил: - Ты нам поможешь спасти Монстра?
     Веня заколебался, стал сбивчиво объяснять, что ему и его одноклассникам запрещено вмешиваться в какие-либо события на чужих планетах, что они могут только наблюдать и изучать и не более того. Это принцип их цивилизации. Что Веня и так уже нарушил его (принцип) тем, что контактирует с  представителями другой планеты. И что за это он, Веня, понесёт заслуженное наказание.
 - Веня, не будь нытиком, будь человеком! Не можешь человеком, будь - гуманоидом. Неужели ты не поможешь нам, своим друзьям?
     Веня отвернулся, сник и стал похож на больного муравья, тусклого и вялого. Весь его вид выражал мучительные сомнения и терзания. Телепатически он закрылся, но напряжённая пульсация мысли пробивалась через блокировку. Наконец, решение было принято, и Веня тихо пролепетал: - Сам погибай, а друга выручай? Попробую быть человеком... Только я не могу понять, зачем погибать, когда спасаешь друга? Для чего этот максимализм? Нерациональная  жертва обязательна?
 - Ты не правильно понял, - мягко сказал Иван. - Суть здесь в том, что ради своего друга ты, я, он или кто-нибудь другой готов  пожертвовать даже своей жизнью. Настоящий друг не потребует такой жертвы, он сам на неё готов.
 - А вы мне друзья? - оживился Веня.
 - Конечно! Ты что, Веня, сомневаешься? - растерялся Лёшка.
 - Как вам сказать, я не знаю, кто мне друг, а кто не друг. У нас нет такого понятия, - стыдливо промямлил Веня.
     Лёшка мог поклясться, что Веня «покраснел», на его  щеках заиграло «северное сияние». Длилось это  «явление природы» доли секунды.
 - И всё-таки, друг - это человек?
 - Не обязательно, - Лёшка шмыгнул носом. - Я вот тут подумал, что у меня много друзей среди сверстников и среди взрослых людей, но ведь я считаю своим другом и свою собаку Шнурка, и мой мотоцикл. А Монстр, по сути своей, скомпонованная груда металла, пластика, электронной аппаратуры и энергии. Но он меня много раз выручал из неприятных ситуаций. Я к нему привязался, как рыцарь к своему боевому коню. В общем, я не могу объяснить, совсем запутался, - стушевался  Лёшка.
 - Это уже тотемизм. Мотоцикл у него, видите ли, друг, товарищ и конь! - хмыкнул многозначительно Иванов в конце своего замечания.
 - Ты так  много наговорил, ещё больше начувствовал... Мне необходимо подумать и осмыслить, - кротко сказал Веня.
 - Потом будешь заниматься умозаключениями, а сейчас надо Монстра спасать. Для начала его необходимо перенести в безопасное место. Сможешь? Впрочем, что я спрашиваю, Иванова ты вон как запузырил, он даже туманом покрылся.
 - Темнота дремучая! Запузырил! Выражения какие-то антинаучные. Это нуль-транспортировка! Читал? - снисходительно улыбнулся Иванов.
 - Читал, теорию.
 - Теперь осваивай практику. Потрясающая штука! И когда наши начнут массовое применение?
     Веня нетерпеливо перебил восторги Ивана обращением к Лёшке: - Уточни координаты безопасного места.
     Он провёл в воздухе рукой, как бы стирая пыль с невидимого стекла. Развернулась цветная объёмная картинка.
     Сначала это была система планет в космическом пространстве, с дальнего прицела. Лёшка насчитал  одиннадцать планет на разных орбитах. Все они вращались вокруг яркой звезды. Потом изображение выделило третью планету, стало стремительно приближаться к ней. Водовороты циклонов и антициклонов скрывали очертания материков. Планета плавно поворачивалась, грея бока в свете лохматящейся протуберанцами звезды по имени Добрыня. Картинка начала  меняться, будто влекомый силой тяжести взгляд падал на  планету. Смутно обрисовались материки. Изображение рывком бросилось в лицо, материки пропали и стали видны подробности местности как при аэрофотосъёмке: горы, реки с серебряными водопадами, впадающие в море, и джунгли или тайга, проще сказать, растительный хаос. - Где мы? - поинтересовался Иван. - Ближе можно? - жадно всматриваясь в картинку, спросил Лёшка.
     Ещё один рывок, и обалдевший Лёшка увидел сверху Ивана, Веню и себя самого. Поднял голову, ничего, кроме неба, над головой не было. Посмотрел на картинку и встретился взглядом с Иваном, который во взаправдашнем мире, запрокинув голову, пристально рассматривал небо.
 - Классно! - только и смог сказать Лёшка.
 - Это поисковая система, она может найти любого Зейлейдейнея в нашей Галактике.
 - Такую бы систему нашей Земле, чтобы найти её! - тоскливые нотки пробились полынной горечью в голосе Ивана.
 - Ничем не могу вам помочь, - траурным голосом сказал Веня и стал похож на баклажан. Не формой, конечно же, а цветом.
 - Ладно тебе, - махнул рукой Лёшка. - У нас тоска зелёная, а ты уже до фиолетовой пригорюнился. Ну, не может быть, чтобы мы, три неглупых существа, что-нибудь да не придумали!
     Иван теребил трёхдневную небритость, которая ещё не дотянула до статуса бородки. - Местное население надо привлекать. Они знают здесь все ямки и кочки и места, по которым чужие не ходят потому, что не знают, а свои - потому, что знают и боятся. Вот в таком месте и спрячем мотоцикл, до часа икс. У тебя надёжные знакомые из местных есть? - одновременно спросил он и Веню, и Лёшку. Они переглянулись. - Я знаю всех. По переписи населения. Меня не знает никто, - кисло ответил Веня.
 - А я знаю маму Весту, Петю и Ляну. Им можно доверять. Только они боятся Злыдней, то есть Веней, то есть Веню и его одноклассников.
 - Ага, задача ясна. С местными надо познакомиться, разубедить - убедить, привлечь! - размахивал руками Иван, «рассовывая» каждое слово «по полкам». - Давай, лети скачками за местными. Одна нога здесь, другая там.
 - А можно мне более традиционным способом перемещаться в пространстве? Я ведь не сапёр.
 - При чём тут са... а, бородатый анекдот! Да, будь любезен, без вывертов.
 - Тогда я пошёл, - Лёшка зашагал в сторону деревни.
     Иван присел на траву, сорвал стебелёк, сунул в рот, пожевал, выплюнул.
 - Горечь! Хинная! - вывалил язык Иванов.
 - Хинь горькая, - поправил Веня. - Это ботаническое название, а местные называют её горечава.
 - Правильно говорят: не зная броду, не суйся в воду! Фу, какая гадость горькая и невкусная! Знал бы, не жевал! - отплёвывался Иван.
     Веня сидел задумчивый и вдруг просветлел от какой-то сумасшедшей догадки.
 - Иван, я сделал открытие! Ваши народные поговорки имеют много общего с нашими мудринами!
 - Это как? - не понял Иван.
 - Ты сейчас сказал: «не зная броду, не суйся в воду». А наша мудрина гласит: «не зная трассу, не прыгай в гиперканал»! Улавливаешь суть?
 - А если так: нечего на зеркало пенять, коли рожа крива? - выдал Иван очередной народный перл.
     Веня на мгновение задумался: - М-м-м... Нечего гипердвигатель ругать, коли энергетик не спец.
 - У семи нянек - дитя без глазу! - азартно воскликнул Иван.
 - У семи пилотов - корабль в цейтноте!
 - Веня, ты гений! Потрясающая тема! Если уж у нас с вами есть аналоги в народных поговорках и пословицах, то на Земле и подавно у разных народов найдутся похожие высказывания. Вернусь на Землю, займусь изучением  пословиц и поговорок народов Мира! Напишу Диссертацию!
 - И я, - эхом отозвался Веня. - Зачёт по инопланетной литературе получу.
     Примчался запыхавшийся Лёшка:
 - Веня, прими вид какого-нибудь аборигена из дружественного племени, иначе контакт превратится в одну сплошную катастрофу!
     Веня зябко передёрнулся, побледнел, оброс клочковатым рыжим волосом на голове, покрылся густым крапом веснушек на лице, раздался в ширину, вытянулся в высоту. И вот перед ними стоит угловатый, мосластый парень, лет семнадцати, в серой юбке и безрукавке с большой металлической пуговицей.
 - Журла!? - узнал его Иван. - Похож! Ксерокопия точнее не бывает!
 - Я это, ну, это, буду молчать, - Журла придурковато заулыбался, переминаясь с ноги на  ногу.
     Иван не выдержал, хихикнул:
 - Никогда не предполагал, что буду откровенно балдеть, глядя на этого тормознутого Журлу! Веня, ты просто волшебник!
     Журла покраснел от удовольствия и стал огненно-рыжим и лицом, и клочковатыми волосами, будто на плечах у Журлы не голова, а пожарное ведро.
     На тропе показались Ляна и Петя, впереди трусил Дозор.
 - Эх, Дозор увязался некстати! - досадливо сказал Лёшка. - Веня, сделай вид, что ты панически боишься собак. Тогда Ляна с Петей подумают, что ты трусишь и поэтому Дозор на тебя лает, самоутверждается на боязливых!
     Дозор увидел Лёшку и завилял хвостом, потом насторожился и заворчал. Ляна с Петей остановились и стали рассматривать незнакомцев на расстоянии.
     Лёшка махнул им рукой:
 - Идите сюда, ребята, я познакомлю вас с моим земляком и его слугой.
     Дозор подбежал и сходу облаял Журлу. Реакция Журлы оказалась мгновенной, в два прыжка он влез на дерево. Дозор обнюхал Ивана, ткнулся носом Лёшке в руку, приветливо замахал хвостом. Только после этого Ляна и Петя подошли к ним.
 - Чего вы там застряли? Ждём вас, ждём, а вы, как улитки тихоходные ползёте!
 - А вдруг это не вы, а перевёртыши? - сузила глаза Ляна, изучая Ивана и Журлу колким, подозрительным взглядом.
 - Нелюди такие, - пояснил Петя. - Они принимают образы близких и друзей, а потом, раз... и перевёртываются на нелюдей и нападают. Собаки их хорошо чуют.
     Петя кинул недоверчивый взгляд на Журлу.
 - Сколько у вас всякой нечисти. Монстрариум какой-то! - искренне в очередной раз удивился Лёшка.
     Ляна неопределённо хмыкнула и пожала плечами. Петя приказал Журле: - Слезай с дерева, а то хвост вырастет, как у древолаза.
     Лёшке эта ситуация напомнила недавнюю встречу, тогда точно так же на дереве сидел Петя.
 - Ты его знаешь? - кивнул Лёшка в сторону Журлы.
 - Кто же не знает Журлу из рода Гордынов! Можно прославиться умом, богатством, смелостью, а он прославился глупостью. Журла - это уже имя нарицательное. Если хочешь оскорбить недруга, не обязательно называть его глупцом, назови его Журлой, - язвительно сказал Петя.
     Лёшке не понравились нотки презрения в голосе Пети. Он никак не ожидал, от этого рассудительного парня, высокомерия и заносчивости.
     Ляна уставилась на Ивана так пристально, что он почувствовал себя неуютно, как на раскалённой сковороде. Лёшка мог поклясться, что у Ивана изучены не только  мысленное содержание, но и пересчитаны все косточки.
 - Ляна, неприлично пялиться на человека, тем более это друг моего брата, следовательно, и мой друг. Зовут его Иван.
 - Иван-Иван-Ов! Умный раб Верховной Ма! - рентгеновский взгляд Ляны сменился на взгляд естествоиспытателя. - Тот самый Иван-Иван-Ов!
     Лёшка, сдерживая смех, сказал: - Иван, хорошо, что твоя фамилия Иванов! Вот если бы у тебя фамилия была Ванюшин, то аборигены называли бы тебя Ван-ю-шин - прямо китаец вылитый! А если бы Иванченко, тогда называли бы И-ван-чен-ко - кореец! А если бы...
 - И что же вы растёте такие мелкие, да ядовитые? - перебил ворчливо Иван.
 - Влияние окружающей среды... Четверга, пятницы, особенно - понедельника… - притворно загрустил Лёшка.
 - Всё! Повеселились и хватит! Никакой серьёзности, как я погляжу! Журла, спускайся и подойди ко мне, никто тебя не съест, - взял власть в свои руки Иван. - Петя, Ляна, к вам один вопрос: куда можно спрятать Лёшкин мотоцикл? И второй вопрос: Петя, где ты нашёл Лёшку?
 - Он меня нашёл! Это я его нашёл! Валялся под кустиком, зелёный огурец! - возмущённо уточнил Лёшка.
 - Не важно, - отмахнулся Иван. - Важно место точно найти.
 - Чего его искать, место всем известное. А мотоцикл можно спрятать у Тропы дракона, туда почти никто не ходит, без необходимости, - задумчиво сказал Петя.
 - Если только дракон мотоцикл не заметит, а заметит – сожрёт! У драконов дурная привычка, сначала схватить, проглотить, а потом выплюнуть, если не съедобное. - Ляна сморщила нос. - Скорее бы зима началась, на зиму они улетают. - Кстати, о полётах, Ляна говорила, что дракон на взлёте раздувается, а на посадке сдувается. Как это можно объяснить? - Лёшка пытливо посмотрел в глаза Пете.
     Он с готовностью объяснил: - Наши Ведуны говорят, что у драконов есть особый эфир, который нагревается драконьей кровью, становится лёгким и поднимает чудовище в небо. А когда дракон хочет приземлиться, он выдыхает огонь, охлаждает кровь, и эфир тяжелеет, сжимается, сдувается и сам дракон, опускаясь на землю.
 - Удивительное рядом! Всё просто, как всё гениальное. Цепочка химических реакций с участием кислорода, водорода и каких-то ферментов. В конечном итоге вырабатывается  чистый водород и побочные химикалии. Ваши драконы, случайно, не взрываются? - скороговоркой протараторил Иван.
     Дозор с привизгом отчаянно залаял, бросился наутёк в рогоз.
 - Разбегайтесь в разные стороны! - страшно завопил Петя.
     Кто - куда, врассыпную, не разбирая дороги, все разбежались в одно мгновение.
     Огромная тёмная тень налетела стремительно, будто сама в страхе убегала от нагонявшего её чудовища. Дракон дымился и испускал россыпи искр. Мощные крылья, со вздувшимися венами, вздымали пыльные вихри, в которых носились искры, как блуждающие огни. Он тяжело и неуклюже зашёл на вираж, снёс крылом макушку дерева, потерял равновесие и ударился об землю так, что всё кругом вздрогнуло и застонало. Дракон зарычал хрипло и обиженно.
 - Мягкой такую посадку не назовёшь, - сочувственно шепнул Лёшка лежащему рядом в яме Ивану.
     Огненные струи из глотки дракона исчахли, усох и сам дракон. Из исполина с двухэтажный дом, он превратился в животинку величиной с боевого коня. Лёшка подумал:
     «Роста не малого, но с тем, что летало, никакого сравнения!»
     Чёрно-зелёная тварь клубилась едким дымом и плевалась искрами, да ещё от неё несло сероводородом. Лёшка зажал нос пальцами, попытался дышать ртом, не помогло. Въедливый, гадкий запах ядовито пропитывал лёгкие, насыщая кровь.
 - Ну и вонь! - прохрипел Иван, подкашливая в кулак.
     В камышах тоскливо подвывал Дозор. Голова дракона качнулась на гибкой шее. Прозрачные  фиолетовые глаза налились пурпуром. Дракон громко сглотнул и целенаправленно двинулся к камышам. Лёшку кольнула ужасная мысль:
     «Не спастись бедной собаке, пропал Дозор!»
     Он лихорадочно искал способ спасения и не находил.
     Дракон, не спеша, вразвалочку (Лёшке показалось - с издевательской ухмылкой на морде) приближался к Дозору. Гибель была неминуема... Но нет! Журла выскочил из-за дерева, нагнал монстра и наступил ему на кончик хвоста. Дракон взвыл возмущённо и негодующе, повернул сморщенную оскалом морду к Журле... И тут произошло обыкновенное чудо. Большой металлической пуговицей, начищенной до зеркального блеска,  Журла поймал солнечный лучик и метко направил его в глаз дракону. Все последующие события  слились  в одно стремительное действие. Пронзительный вопль, панический топот – и чешуйчатая туша скрылась под водой. Когда вода успокоилась, на поверхность вырвался огромный пузырь, лопнул, разнося сероводородную вонь.
     Недоумение и растерянность на лицах очевидцев царили до тех пор, пока мокрый, взъерошенный Дозор не выбрался из камышей. Его униженный вид, испуганные молящие глаза пробудили во всех сердцах такую щемящую жалость, что все (кроме Журлы) начали успокаивать, гладить, трепать по холке Дозора. И он взбодрился, почувствовал себя не жертвой, а героем! Вот тогда, точно так же как Дозора, окружили  Журлу и давай хвалить и дружески похлопывать по плечам. Даже Дозор вклинился в тесный круг и лизнул Журле руку. Когда эмоции немного улеглись, Иван авторитетно заявил: - Прятать мотоцикл у Тропы дракона не стоит, рискованно очень. Мы же не самоубийцы. Не будем напрашиваться к дракону на обед, в качестве обеда.
     Рассудительная Ляна тихо сказала: - Не надо ничего никуда прятать. Посмотрите на Лёшку, у него уже узор проступил. Пусть идёт к Светлой Ма и от имени Посланника прикажет не трогать его мотоцикл. И все проблемы отпадут, как хвост у головастика.
     Теперь уже Лёшку окружили плотным кольцом. Вертели его и так, и этак, и к солнцу (то есть к Добрыне) лицом, и от Добрыни. И справа, и слева рассматривали. Наконец, Ляна сказала:
 - Отойдите, сейчас я ещё проверю.
     Сама тоже отошла, шагов на десять, подняла увесистый булыжник, швырнула в Лёшку.
     Он сжался, прикрывая голову руками.
 - Э-э-э, Ляна, ты чего озверела?! - но удара не почувствовал.
     «Промахнулась!» - с облегчением подумал он. Возмущённо замахал руками.
 - А если бы попала? - Запнулся о злополучный булыжник.
 - Действует, - с видом специалиста, по бросанию булыжников в людей, удовлетворённо кивнул головой Петя.
 - А можно мне попробовать? - с жадностью экспериментатора подступил к Лёшке Иван. Встал в боксёрскую стойку и с красивого замаха влепил Лёшке в глаз. Не получилось, рука обо что-то ударилась и скользнула мимо глаза. Лёшка боли не почувствовал, зато Иван запрыгал, постанывая и баюкая ушибленную руку.
 - Классное силовое поле! - через боль выдавил он.
      Ляна сорвала лопушистый лист, примотала длинной травиной к ушибленной руке Ивана.
 - До завтра не снимай, - сказала строго. - Ребята, вы чего? - ошарашено выпучил глаза Лёшка.
 - Да всё в порядке. Заработало заклинание неуязвимости, - буднично сказала Ляна.
 - Тогда идём к Светлой Ма? - неуверенно обвёл всех глазами Лёшка.
 - Давайте, а мы домой пойдём. Если что, звоните, я хотел сказать – зовите, - махнул здоровой рукой Иван.
      Журла вынес из-за дерева клетку с двумя зелёными птицами, подал Пете.
 - Настоящие гонцовые пересмешники! - восторженно задохнулся Петя.
 - Крылатые, говорящие письма, - пояснил Лёшке Иван, указывая на птиц.
      Теперь Лёшке стал понятен Петин восторг. Он вспомнил, как радовался, когда ему в три года подарили первый мобильник.
     Дозор сунул любопытный нос в клетку и получил (пересмешник укусил его за нос). Дозор взвизгнул, скорее обиженно, чем испуганно, а птица истерически заорала: - Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! - Пошли, Добрыня на закат перевалил. Кузнецы проснутся, с больной головы на Монстра накинутся, - поторопила Ляна.
    
Начало (Фанданго №11)
Продолжение (Фанданго №12)
Продолжение (Фанданго №14)
Продолжение (Фанданго №15)
Продолжение (Фанданго № 17)


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики