Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Владимир ОСАДЧИЙ
г. Александрия, Украина

Начало (Фанданго №17)
Продолжение (Фанданго №18)
    
ЛАЗЕЙКА
(продолжение, начало в номере 17)
    
Глава вторая
«Танец стариков»
    
     – Колин Грей. Помощник адвоката. – Я протянул визитку и улыбнулся.
     – Послушайте, я прекрасно знаю, кто Вы. – Керриган пренебрежительно взглянул на мой новенький носитель контактной информации и поморщился так, словно проглотил горькое лекарство.
     – И вся ваша шайка-лейка, – продолжил он, сделав пальцем неопределённый жест, – меня совершенно не интересует. –  Если Олаф думает, что он король Швеции, то пусть так и будет, пока что. Но ведь мы с Вами знаем, кто король, а кто свита. Не так ли?  
     Допив свой коньяк, он поставил пустой стакан на поднос проходившего мимо официанта.
     Я слегка напрягся. Берт Керриган был весьма богатым и влиятельным человеком в здешних краях. До этого момента мы никогда не пересекались, и я знал о нём ровно столько, сколько требовалось для спокойной, тихой жизни, в нашей новой, пока ещё безопасной обители. Ну, может, немного больше.
     Если вкратце, то человек, похожий на отставного генерала и обозвавший моих коллег по  работе «шайкой», жил в роскошном двухэтажном ранчо в двадцати милях от побережья, посреди небольшой каменистой пустоши в окружении гремучих змей и реликтовых кактусов Сагуаро. Но этим владения его не ограничивались. Они распространялись на много миль в округе, и всё, что там стояло, двигалось, работало и дышало, принадлежало ему, принося немалые прибыли, дивиденды и прочие виды дохода. Серебряный рудник, плантации какао, рыболовецкие верфи, сельскохозяйственные и строительные компании, туристический бизнес. Всё частично или полностью было на его коротком поводке. Вдобавок ко всему, Керриган имел собственный банк, негласно контролировал городской фонд и ещё Бог знает что.
     Каким образом почти вся экономика региона попала в руки одного человека, я не задумывался. Меньше знаешь, крепче спишь. С виду всё выглядело довольно прозрачно. Слухи о том, что вершина белоснежного айсберга плыла по мутным водам нелегального бизнеса – рэкет, торговля людьми, наркотики, оружие, – были всего лишь слухами, распространители которых уже давно упокоились на местном Сент-Женевьев-де-Буа. А остальные, в число которых входила мэрия и полиция города, тихонько помалкивали, кормясь со щедрой, но строгой руки серого кардинала, без разрешения которого в этих краях лаяли разве что бродячие собаки.
     Иногда генерал позволял себе меценатство. Финансируя всевозможные праздники в честь труда, организовывая дармовые фуршеты с выпивкой, фейерверками и приглашёнными эстрадными звёздами местного значения, чем заслужил у трудового народа всеобщую любовь, респект и безропотное почитание. Мексика – удивительная страна. 
     – Надеюсь, Вы не будете возражать, если мы продолжим наш разговор в другом месте? – Керриган подхватил очередной стакан и, осушив одним глотком, снова скривился.
     Возражать ему? Нет. Я пока ещё не сошёл с ума и не дошёл до той черты, когда осознание лишения самого себя жизни превратилось бы в навязчивою идею.
     Первое, что пришло в голову, – это бизнес. Либо мы случайно зацепили его интересы, либо наши дела шли настолько успешно, что генерал решил потревожить кассу моего нового, набирающего обороты предприятия. Быстро перебрав в голове все последние дела, стараясь отыскать более-менее подходящие по статусу, я не нашёл ничего стоящего. Слишком мелко для такой крупной рыбы, как Керриган, да и вообще не из той оперы, чтобы продолжать разговор в другом месте. А вот его слова насчёт короля и свиты…
     – Не возражаю, – как можно равнодушней ответил я, допив остатки шампанского.
     – Вот и хорошо. – Он резко развернулся на каблуках и направился к выходу.
     Идущая впереди охрана с крепкими стрижеными затылками быстро, но аккуратно проложила нам путь сквозь посетителей вечеринки, словно ледокол среди айсбергов. Делая вид, что ситуация не выходит за рамки приличия, я не спеша поплыл следом, собирая по дороге урожай косых взглядов слегка растревоженной публики. Если бы не личные секьюрити «серого кардинала», то в праздничной атмосфере, витавшей под открытым небом небольшого уютного ресторанчика на берегу океана, нас бы никто не заметил. Многие из присутствующих только сейчас обратили внимание на высокопоставленного гостя, появившегося нежданно-негаданно, без приглашения и уже покидавшего вечеринку.
     Мы прошли мимо Олафа. Мой лысеющий, похожий на дятла компаньон как раз занимался выискиванием личинок в складках обтягивающей коры чуть ниже бедра, у одного длинноногого деревца лет двадцати. Увидев меня, он было встрепенулся, но, заприметив идущего впереди короля со свитой, тут же скис. Я тихонько подмигнул ему, чтобы не беспокоился и что всё под контролем. Порядком захмелевший дятел, подмигнув в ответ, поправил съехавшие на кончик носа очки и вернулся к своему прежнему занятию. Сегодня у него, можно сказать, был триумф. Мы с лёгкостью выиграли ещё одно неподъёмное дело. Уже двадцатое по счёту.
     * * *
     После резни, прозванной газетами «Тихой», прошло полгода. Семейство Барези было практически уничтожено. Уцелевшие прожили недолго. Их добили конкурирующие, нисколько не пострадавшие от этого безобразия организации, и через пару недель в городе снова воцарился прежний «порядок».
     Отсиживаясь у Грейс, я следил за новостями в надежде, что полиция, ведя многочисленные расследования по расстрельным статьям, выйдет на след убийц или выдвинет мало-мальски интересные версии по данному поводу. Но они упёрлись в теорию мафиозных разборок и отрабатывали совершенно иные направления. Журналисты шли у них на поводу, лишь подливая масло в огонь.
     Сколько это будет продолжаться, я не знал. Однако рано или поздно они должны были связать все ниточки и выйти в исходную точку. Побоище в моей квартире, кафе, где я любезничал с Тони, таксист, подвозивший меня к последнему убежищу Босса. Мертвецы там, свидетели здесь, куча трупов тут. Если в гостинице припомнят мою физиономию, то сообщат не только в полицию, но и в психбольницу. Факты сложатся, круг сузится, и вот вам козёл отпущения. Наёмный убийца профсоюза, слетевший с катушек. Великолепные ингредиенты для поваров из средств массой информации и отличный стимул кому-то из управления полиции «выбиться в люди». До того, как это произойдёт, я решил объясниться с Грейс.   
     Это было непросто и походило на исповедь. Смысла врать не было. Я рассказал ей всё. Она, не перебивая, выслушала меня, а потом, обняв, прошептала:
     – Мы это переживём. Было бы хуже, если бы ты изменил мне.
     Я промолчал, мысленно поклявшись, что никогда и ни при каких обстоятельствах ей не изменю… и мы страстно разнесли полкухни.
     На следующий день она поехала за новой посудой, а я занялся расчётами. Мне очень хотелось повидаться с Вейджем. Вот только соваться в места своего бывшего заключения в разгар бури было неразумно. Кстати, трупа учителя с разноцветными носками так и не нашли. И хотя я отлично помнил, что в горячке всадил в представителя счётной организации не меньше пяти пуль, некоторые сомнения меня всё же терзали. 
     Возможно, что под впечатлением я сам себе придумал проблему, которой попросту не существовало. А может, счётчики просто выжидали, когда закончится срок моей Лазейки? Или они даже не догадывались о Чуде, решив, что их коллега стал жертвой собственной самоуверенности? Не знаю, но пока что они себя никак проявили.
     Выходов из сложившейся ситуации было немного. Лежать на диване и ждать, пока до меня доберутся, или пуститься в бега, не подвергая Грейс и наше Чудо риску? Я склонялся ко второму. Было одно местечко, о котором не знал никто, но до него ещё требовалось добраться.
     Пока Грейс отсутствовала, я уселся за письменный стол, вкратце набросал план действий, расписав даты и время. Если всё пройдёт как надо и по дороге меня не сцапают, то через полгода можно будет вполне безопасно покинуть страну и осесть в каком-нибудь тихом безопасном местечке, где-нибудь на юге. Говорить Грейс о своих намерениях я не стал, решив, что так будет проще. Она бы всё равно не отпустила меня одного. Поэтому, собрав всё необходимое, я приготовился к «побегу», который должен был состояться через два дня, в ближайший уикенд.
     И тут неожиданно всё прекратилось. Впрочем, как и началось. Разбившийся в пригороде пассажирский Боинг, три сотни погибших, сгоревшая дотла фабрика и утечка химических реагентов «сорвали джек-пот», затмив собой последние события минимум недели на две. Пресса тут же раздула ситуацию до масштабов экологической катастрофы, и многие жители в панике стали покидать город. На разгребание последствий были стянуты все службы. В этой неразберихе можно было легко ускользнуть. Грех было не воспользоваться таким случаем.
     Выждав несколько дней, мы без особых приключений выбрались из города и покинули страну. Грейс, как всегда, не возражала. Ну ещё бы! Я был рядом и как будущий прилежный муж заботился о ней и нашем «чуде». А ей больше ничего и не требовалось.
     В деньгах мы не нуждались. Чуть позже выяснилось, что я прихватил почти миллион из кассы профсоюза. Помимо этого у меня был приличный счёт в банке за старые делишки. Правда, воспользоваться им я так и не решился, оставив данную возможность на самый чёрный день. 
     Уютный домик, опять-таки на побережье, новые паспорта, новое гражданство и обустройство стоили немало, но мы могли себе это позволить. Естественно, не обошлось без просчётов. Ведь нам троим требовалось безопасное место. Теперь приходилось просчитывать всех, сопоставлять координаты, цифровой код времени и так далее и тому подобное. Рассчитать наше Чудо было непросто. Цифры прыгали от любого мало-мальского воздействия. Корректировку я вносил с помощью покупок для новорождённых. Всевозможные бодики, гольфики, соски, бутылочки и прочие детские прелести, от чего Грейс приходила в восторженное состояние. А с ней и наш будущий малыш, который уже начал брыкаться и подавать первые признаки характера.
     Я, наконец, разобрался в себе и понял, что чувства мои не были надуманными и оказались вполне сентиментальными. Поэтому я решил навсегда завязать с прошлым, стать примерным семьянином, образцовым мужем, а в будущем и любящим отцом. И хотя раньше такой предрасположенности за мной не наблюдалось, данное душевное состояние мне нравилось. Любовь и покой, которыми окружила меня Грейс, действовали впечатляюще.
     Мы часто выходили в океан на небольшой яхте. Грейс загорала, а я, прикупив спиннинг, крючки и другие рыбацкие снасти, пытался освоить премудрости ловли акул. После бывшей работы меня тянуло только на крупную рыбу. Вот только просчитывать что-либо я не стал, отдавшись в руки его высочества везения и получая от этого не меньше удовольствия.
     Мы возвращались вечером, встречая закат на волнах, а восход луны – под шум прибоя на уютной веранде нашего дома, за бокалом вина, мечтая о будущем и фантазируя. Мы любили друг друга и были счастливы. Вот только длилась эта эйфория недолго.
     На пятом месяце беременности у Грейс начались осложнения. Требовалось срочное вмешательство хороших врачей, дорогие лекарства, постоянный уход и смена климата. Всё это было расположено весьма далеко и на другом континенте. Расстояние неблизкое, но нам пришлось рискнуть.
     Проведя необходимые расчёты, я снабдил свою любимую инструкциями почти на месяц вперёд и отпустил скрепя сердце. Выезжать самому было рановато. И хотя я знал, что на время действия Чуда ничего смертельного со мной не случится, цифры предупреждали о нежелательности перемещения из безопасного места и путешествий в целом. Везде трудности, угроза, препятствия. Да и в новостях, хотя и редко, но все ещё проскакивала «Тихая резня».
     У меня нашёлся только один, более-менее спокойный и непродолжительный период, которым можно было воспользоваться для поездки с минимальным риском, если лечение затянется или вдруг возникнут проблемы. Но не раньше, чем через три месяца.
     А потому, пока мои драгоценные половинки пребывали на Европейском континенте, я решил заняться поиском работы. И не просто работы, а хорошо оплачиваемой. В мусорном пакете с деньгами уже просматривалось дно. К тому же я порядком закис от безделья.
     Согласно первому правилу Вейджа, в игорные заведения и всё, что связано с этим бизнесом, вход мне был заказан. Дать объявление и заниматься гаданием на кофейной гуще тоже не хотелось. Хотя спрос был. Вот только желание применить своё хобби на местных жителях не возникало. Пойдёт ещё слава, потянутся страждущие, и я просто погрязну в составлении прогнозов, предсказаний и прочей обывательской чепухи типа, будет ли повышение зарплаты в этом году или когда я, наконец, выйду замуж. Нет, не для того меня учили.
     Купив пару местных газет и вооружившись маркером, я уселся за поиски, не имея ни малейшего представления о том, чем хочу заняться и куда направить свой дремлющий по уважительным причинам потенциал.
     Но уже через четверть часа понял, что, кроме рудокопов и собирателей сырья для одного из самых популярных напитков, нашему городу никто не требуется. Эта действительность слегка выбила меня из колеи. Работать в шахте или пахать на плантациях под палящим солнцем – перспектива не из лучших.
     Однако, не теряя решимости, я решил пойти обратным путём. Список предлагаемых услуг оказался немного обширнее. Вот тут мне и подвернулся Олаф. Юрист с дипломом, снимавший маленький офис где-то на окраине города, в самых захолустных трущобах нижнего уровня, предлагавший услуги адвоката. Я тут же вызвал такси и выехал по указанному в газете адресу. В моей голове уже зрел план.
     ***
     Как-то раз Босс долго не мог принять решение. Так случалось, когда вопрос касался кого-то из членов Семьи или их родственников. А тучный и ворчливый Винсенте Барези по прозвищу Утюг как раз был двоюродным племянником Босса и правой рукой одного из руководителей нашего бывшего филиала на севере страны. На совете мнения разделились, и тогда Босс вызвал меня. Дело шло о преднамеренном, а может, и непреднамеренном убийстве в одном из борделей, куда часто наведывался любимый родственничек. Замять случившееся тогда не успели. Слишком много свидетелей, слишком быстро приехавший наряд полиции, плюс невменяемый Винсенте со своим ещё не остывшим стволом. Всё могло закончиться немалым сроком и большими проблемами для Семьи. Вопрос необходимо было решить другими, менее радикальными мерами.
     Я недолго сидел над этим. Всё, что потребовалось сделать в сложившейся ситуации, – это перенести слушание дела на другой, более подходящий день и час и подправить кое-какие цифры в уликах. А именно номера, под которыми проходили вещественные доказательства. Используя свои связи в полиции, сделать это было не сложно. К тому же это не привлекало внимание, и самое главное, не было наказуемым. Мне даже не пришлось просчитывать прокурора со всеми присяжными. На тот момент у Винсенте сложился весьма благоприятный период.
     После длительных и нервных прений Семья послушалась. Естественно, не меня, а Босса. Однако некоторые несогласные, на всякий случай, подстраховались, втихомолку посадив своего снайпера перед входом в храм фемиды. Раскачивать лодку и заявлять о том, что утопленник потянет за собой всех остальных, занятие весьма неосмотрительное, даже для такой крупной фигуры, как Винсенте, пусть и в минуты слабости. 
     Но всё прошло так, как я планировал. В тот день серьёзно настроенная обвинительная сторона забуксовала на ровном месте, и наши адвокаты без труда развалили дело, выставив на посмешище всю правоохранительную систему. Мой подопечный отделался лёгким испугом и кругленькой суммой залога, а я ещё раз убедился в правильности своих расчётов, даже для таких нестандартных ситуаций.
     В Семье тогда посчитали удачное разрешение столь щекотливого вопроса заслугой мозгового центра, спрятанного в мудрой лысеющей голове руководителя нашего профсоюза. Ну не мог же он им сказать что «чудо» было просчитано и спланировано исходя лишь из предоставленной информации и каких-то номеров улик, окружавших возмутителя всеобщего спокойствия. Да и сам Босс не особо доверял подобного рода гаданиям, считая меня слегка двинутым на цифрах, но весьма ценным сотрудником.
     ***
     На облущенных дверях небольшого одноэтажного офиса висел замок и клочок бумаги из муниципалитета, с предупреждением о выселении за неуплату аренды. Быстро разыскав одну из забегаловок по соседству, я за полдюжины бутылок пива и полчаса в обществе местных завсегдатаев навёл справки. Пока двое трудяг с рудника вливали в свои пересохшие глотки дармовое пойло и трепали языками, перспектива зацвела буйным розовым цветом и мой план созрел окончательно.
     Дела у моего будущего компаньона шли кое-как. Можно сказать, что никак. Несмотря на довольно увесистые познания в юриспруденции и отличное красноречие, что весьма важно в таком деле, Олаф был неудачником. Он мог долго и красиво распинаться в суде, приводить образные, а порой наглядные доводы в оправдание своего подзащитного, жонглировать фактами и куролесить терминами, но всё время проигрывал. Даже в самых незатейливых и ленивых делах, за которые никто не хотел браться, не по причине их сложности, а из-за сумм денежного вознаграждения и потраченного на это времени.
     К тому же Олаф частенько закладывал, порой являясь в зал суда в убийственном виде, поражая присяжных стойким перегаром ещё до того, как туда входил, чем только усугубляя положение вещей. Ему было уже под пятьдесят, а он так и не успел построить дом, посадить дерево и выбраться на поверхность. 
     Примерно такой человек мне и требовался. Человек, который не будет задавать лишних вопросов и совать нос куда не следует. Потому что будет понимать, кому обязан своей неожиданной удачей и стремительному карьерному росту. А если и дёрнется в неправильном направлении, то у меня всегда найдётся парочка крепких доводов образумить заблудшего. Ну, или в худшем случае обменять пешку на другого более сговорчивого ферзя. Главное – чтобы задуманное сработало, набрало силу и начало приносить свои плоды.
     С такими мыслями я и направился по любезно указанному мне адресу, прихватив с собой пару бутылок местного «сжигателя мозга» для более быстрого знакомства, пообещав своим информаторам скоро вернуться и продолжить благотворительность, если оно того будет стоить. Но возвращаться не пришлось. Точнее об этом просто не могло быть и речи.
     Я застал Олафа в глубокой депрессии с грудой пустых бутылок из-под дешёвой текилы, как раз в тот момент, когда бедняга был близок к «белой бабушке». Стоя на подоконнике у открытого окна в образе римского сенатора, с простынёй вместо тоги, он воодушевлённо и во всё горло цитировал тезисы из римского права. Снизу доносились возмущённые крики постояльцев, пытавшихся в грубой форме остановить словесный поток юридических терминов, однако разгорячённый знаток законов двенадцати таблиц* скорее всего воспринимал их совершенно по-другому и в другом контексте.  Воображаемые трибуны, видимо, аплодировали стоя, а сам сенатор делал длинные паузы, чтобы промочить горло, и низко раскланивался. В эти томительные промежутки я с замиранием сердца наблюдал за тем, как его раскачивало из стороны в сторону, словно на палубе попавшего в шторм корабля. Требовалось экстренное вмешательство, иначе мой план в любой момент мог рухнуть с третьего этажа собственной квартиры и разбиться вдребезги.
     Благо на дне бутылки сенатора оставались крохи, а по виду было понятно, что  речь ещё не закончена и душевное равновесие не восстановлено.
     Представившись римским претором, посланным самим сенатом, я предложил Олафу продолжить выступление в месте куда более приличном, нежели это. Используя горячительные напитки как приманку, аккуратно выманил его наружу через дверь и в целости и сохранности доставил к себе домой. Затем, заперев в подвале гаража, поехал в аптеку за всеми необходимыми для данного диагноза медикаментами. На то, чтобы вывести из сенатора остатки «белой старушки» и донести мысль, потребовалось почти две недели. Это было непросто, но у меня была цель и терпение.
     Наконец, когда он дошёл до кондиции, пообещав больше не безобразничать и придерживаться условий договора, я привёл его в новый, снятый на часть оставшихся денег офис, расположенный в более престижном районе, приказав взяться за любое дело, которое подвернётся. Но перед этим сводил в спа-салон, приведя в состояние, подобающие руководителю, а возможно, и будущего совладельца успешной адвокатской конторы.
     Олаф с безразличным видом устроился в кабинете, в ожидании окончания работы, когда наступит время приёма порции «сжигателя», количество которого было заранее обговорено и регламентировано. Не знаю, что на него подействовало больше, мои уговоры или мысль о том, что, ничего не делая, можно получать подачку в течение месяца, пусть даже в ограниченном количестве. Ни забот, ни хлопот.
     Просидел он так почти с полмесяца, в то время как я мотался по городу, раздавая его визитки, раскланиваясь перед достопочтенной публикой в поисках пропитания и платёжеспособных клиентов. Дело оказалось непростым. Во-первых, по причине запятнанной репутации моего нового «начальника», а во-вторых, конкурирующие организации уже давно и успешно прибили всю клиентуру и поделили рынок услуг.
     И всё же, на тринадцатый день, наконец, поступил первый заказ. Используя свои знания в тандеме с его красноречием, мы на удивление всех и самого Олафа выиграли. Я подсказал, а знаток римского права постарался перенести слушание на более выгодное для нас время и дату. Судья не стал возражать, лишь бы поскорее избавиться от моего компаньона и как можно дольше не видеть его рожу. За несколько дней собрав всю интересующую информацию, я просчитал нашего подзащитного, обвинительную сторону, судью, и мы вытянули это дело. Ледник тронулся.
     После третьего подряд выигранного процесса «бывший сенатор» воспарил духом. И самое главное – перестал злоупотреблять, не задавал лишних вопросов и втихомолку молился на меня. Вот это мне уже нравилось. Дела, а соответственно, и прибыль, помаленьку пошли в гору. Особенно после того, как мы раскрутили давно погрязшее во всевозможных инстанциях дело местного муниципалитета, по переносу памятника, некоего известного, но давно забытого высокопоставленного политического деятеля времён династии «Нижнего Куско». Я нашёл Лазейки, а Олаф надавил в нужный момент. В результате, вопрос решился положительно, с обоюдовыгодным результатом для всех, и надолго запомнился в нашем небольшом цитрусовом городке грандиозным фуршетом. Со всего этого мы не получили ни копейки, но заработали дополнительные очки репутации. Местные власти даже хотели наградить Олафа, но, припомнив его прошлые не столь замечательные заслуги, решили немного повременить. 
     Этот успех привлёк новых клиентов, и у нас появился выбор. Появились страждущие, желавшие урегулировать свои проблемы в кратчайшие сроки. Бракоразводные процессы, раздел имущества, неуплата налогов. Я распорядился взяться за них с особым рвением. Бывший сенатор отдал под козырёк, и в течение месяца мы раскрутили с полдесятка весьма деликатных и прибыльных дел. Золотое дно, на котором уже давно плавало несколько жирных адвокатских контор, пополнилось ещё одной. Голодной пираньей, готовой вырвать лакомый кусочек или выпустить кишки конкурентам, если придётся. Правда, пришлось расширить штат для рутинной работы и щекотливых дел, требующих навыков слежки и копания в грязном белье. Но оно того стоило.
     Вот так свои умения и опыт, полученные во время работы в Профсоюзе, я направил на благое, вполне законное мероприятие, поверив, что с тёмным прошлым действительно можно завязать. К счастью, Грейс уже шла на поправку, и мы решили, что рожать она будет в Европе. Врачи уже определились с полом ребёнка, у нас должен был родиться мальчик. Через полтора месяца я стану отцом! От этой мысли я погрузился в какой-то непонятный восторг и, выйдя на яхте, рассекал прибрежные воды до полуночи, а вернувшись обратно, воодушевлённо напился в стельку, заснув прямо на берегу, под несмолкаемую музу океанских волн. На следующий день мы выиграли очередное «неподъёмное» дело, в честь которого и была устроена вечеринка. Заказчик не поскупился, любезно оплатив все расходы и сверх того. Торговля оружием – весьма рентабельное, но не всегда законное дело.
     Всё это время я оставался в тени, числясь помощником преуспевающего виртуоза красного словца и юриспруденции. Когда же штат нашей организации разросся до десяти сотрудников, мне сделали визитку на имя Колин Грей, которую я и попытался вручить владельцу приисков, заводов, а заодно и плантаций психотропных веществ, где-то на территории Колумбии или близлежащих княжеств.
      * * *
     Вечеринка была в самом разгаре. Оставив за собой расходящийся в стороны след из гостей, мы вышли на набережную. Погода стояла прекрасная. Луна, висевшая почти в зените, освещала океан молочным светом, а её отражение плавно покачивалось на волнах, словно шарик для пинг-понга. Лёгкий ветерок, дувший с побережья, нёс с собой прохладу и приятные воспоминания почти полугодовой давности, когда мы познакомились с Грейс. Точнее когда я впервые увидел её на шезлонге в одной шляпке, очнувшись от недельного забвения после приёма странных какашек из китайской лавки. Мне стало немного тоскливо.
     Похожая на питбулей охрана молча сопроводила нас к чёрному с тонированными окнами лимузину, и мы поехали в ресторан японской кухни под нехитрым названием «Сердце Дракона», где нас уже ждали ряженые потомки конкистадоров и древних полузабытых племён Теночтитлана. 
     Это было одно из заведений, принадлежавших Керригану, и я предположил, что восточные блюда могут стать мне поперёк горла, если наша беседа затянется или приобретёт более острый характер, чем васаби. А то, что такой разговор состоится, было очевидно. «…Я прекрасно знаю, кто Вы...», «…Но мы ведь знаем, кто король, а кто свита». Слова, сказанные им, несли двоякий смысл, в котором следовало разобраться.  Скрепя сердце, я переступил порог гостеприимного, на первый взгляд, ресторанчика с сердитым драконом на вывеске и каракулями на японском, в которых значилось несколько орфографических ошибок.
     Нас провели на второй этаж в небольшую, богато украшенную комнату в восточном стиле. Самурайские мечи, доспехи, фарфоровые вазы, шелкография на стенах, даже традиционная бумажная ширма на входе. Всё было уместно. Но вот вместо привычных в таких заведениях столиков и подушечек, дзабутонов, для сидения в позе «как бы скрыть дырку в носке», стоял вполне европейского вида стол и несколько стульев с высокими резными спинками. Кресла в стиле «Техас», обтянутые неокрашенной шкурой коровы, разместились в дальнем углу комнаты, а между ними удобно устроился журнальный столик, на полированной поверхности которого стоял плоский ящичек для сигар и серебряная пепельница с бегущими по ободку лошадьми.
     Замаскированный под японца амиго-сан раскланялся в лучших традициях далёкой и непонятной ему страны и быстро смылся за ширму, видимо, за уже приготовленными к нашему визиту яствами. Бультерьеры остались ждать снаружи.
     Хозяин заведения, не снимая обуви, прошёлся по украшенному витиеватой каймой татами. Усевшись в кресло, достал из ящичка сигару и прикурил.
     – Присаживайтесь. – Он указал на свободное кресло.
     В этот момент Керриган окончательно стал похож на одного очень известного генерала Конфедерации, имя которого я запамятовал. Крупный лоб с лёгкими залысинами, седые усы, нависающие над короткой ухоженной бородкой, тонкие трещины морщин на загорелой коже. Длинный тёмно-серый пиджак «а-ля мундир» с двумя рядами серебряных пуговиц и воротником-стойкой сидел на нём как влитой. Для полной картины не хватало шляпы-конфедератки и парочки орденов за заслуги. Немного смущали потёртые джинсы. Не знаю, возможно, он так всегда одевался, но что-то во всём этом было до боли знакомое и напомнило мне мистера «разноцветные носки».  
     Я воспользовался его предложением и присел. Некоторое время мы молчали. Он курил, а я, вдыхая расползавшийся по комнате терпкий аромат дорогого табака, внимательно рассматривал шнурки на своих туфлях. Пока что, это было мне на руку. Мысли в голове скользили, словно серфингисты, пытающиеся поймать волну. Этот наряд, эти слова, эта обстановка. Для чего меня пригласили? Что знает конфедерат обо мне и моём прошлом? Да и знает ли?
     Сбежав, я успел кое-как подчистить за собой. За день до отъезда, в газете промелькнула небольшая заметка о водителе, случайно улетевшем с берегового откоса в прибрежные воды океана. Машину отнесло сильным течением на несколько километров, а её владельца так и не нашли. Зато нашли документы на моё имя. Конечно, невесть что, но всё же…
     Скорее всего, в те дни и в той неразберихе никто не проводил серьёзного расследования. Возможно, пробили по базе, узнали, что это ещё один бывший уголовник из семьи Барези, проходившей по «Тихому делу», и плюнули, засунув дело куда подальше, до лучших времён. Так что я надеялся, что прошлое моё если и всплывёт, то гораздо позже и в другом месте.
     Тогда, быть может, Керригана заинтересовало наше стремительное восхождение и он решил поинтересоваться, чем занимается наше предприятие и на какие такие деньги мы тут шикуем? Скоро и дураку станет понятно, что бывший забулдыга и неудачник не смог бы вытянуть всё в одиночку, даже если бы прошёл трапану** или другой очищающий ритуал. Некоторые умные уже стали догадываться, однако им просто не хватало мозгов, чтобы найти странные закономерности и сплести логическую цепочку. Но Керриган – другое дело.
     Он не станет заморачиваться над этим. Его интересуют только цифры банковских счетов. В таком случае возможно, что я даже поделюсь с генералом частью дохода, как делают это прочие, вставшие на ноги предприниматели, в нашей округе, лишь бы не иметь неприятностей. А возможно, решу вопрос по-другому. Тихо, без подчисток. Мне хватит терпения и усидчивости докопаться до его прошлого и найти пару убийственных Лазеек, если генерал перегнёт палку. Как бы там ни было, но пока наш разговор не начнётся, о результатах можно только гадать.
     И тут все мои серфингисты неожиданно попадали с досок. Керриган не спеша опустил руку в карман мундира и достал чётки. Очень странные чётки. Вместо обычных бусинок на шёлковый шнурок были нанизаны деревянные с нанесёнными на них точками цифр кубики, похожие на игральные. Прищурившись, генерал посмотрел на меня, затем как бы от нечего делать крутанул чётки против часовой стрелки и стал быстро перебирать пальцами. Три вперёд, два назад и полный круг по часовой стрелке. 
     – Не удивлены моим приглашением? – спросил он, и кубики на секунду замерли.
     Я немного забуксовал с ответом, не понимая, что происходит. В голове что-то тихо затрещало. Мне вдруг показалось, что наш разговор уже когда-то имел место и теперь повторился снова. Дежавю!?
     – Нет, – пробурчал я, пытаясь избавиться от странного ощущения.
     Он пыхнул сигарой и продолжил «играть». Снова три вперёд, два назад, круг по часовой. Это не было похоже на обычный счёт или молитву, так чётки не крутят. Тем более такие!
     – Не хотите сигару? – спросил Керриган, изучая меня пристальным взглядом.
     Я отрицательно мотнул головой.
     – Вот и прекрасно, что не удивлены.
     Я не заметил, чтобы его губы шевелились. Он сказал это только что или скажет немного позже? Чувство дежавю не отпускало. Мне стало не по себе.
     Объяснить происходившее было непросто. Кубики крутились в определённом ритме, создавая напряжение в моём мозгу, рассеивая внимание, выбивая из строя все мысли. Я смотрел на них как заворожённый, не в силах оторвать взгляд от мелькающих цифр, пытаясь запомнить и просчитать комбинацию. Четыре, пять, полный круг, пять, четыре, три, три, четыре… Чёрт, да он же делает нечто вроде корректировки! Вот это номер! Такого я ещё не видел.
     Вскоре к чувству дежавю добавилось ещё одно. Я потерял счёт времени. Когда мы сюда приехали? Сколько я уже сижу в этом кресле? Несколько минут, или прошло гораздо больше?
     Это было невероятно, но меня стало укачивать. Монотонные колебания в ритм его чёток послали мой вестибулярный аппарат в нокаут, спровоцировав приступ тошноты.
     С трудом отведя взгляд, я откинулся на спинку кресла. На большее просто не хватило сил. Слушая, как щёлкают чётки в его руке, я желал только одного: чтобы это всё наконец прекратилось! Но генерал и не думал останавливаться. В моей голове пронеслось видение. Залитая кровью скатерть, лежащий на татами мёртвый Керриган и я, стоящий рядом с большой фарфоровой вазой в руке. Если это дежавю из будущего, то продолжение нашего разговора будет весьма занятным.
     Наконец из-за ширмы, как из табакерки, выскочил амиго-сан с подхалимно растянутыми устами и видом «всё готово, мой господин». Господин не возражал. Затушив сигару, Керриган прервал свой ритуал, сунул чётки в карман и, поднявшись с кресла, как ни в чём не бывало, уселся за стол.  
     Несколько гейшеподобных девушек в кимоно внесли трапезу. На столе оказались жареные бифштексы с ромом, цыплёнок под шоколадным соусом, говядина с бобами, креветки, фаршированные сыром, морковь с текилой и прочие блюда, не входившие в меню национальной кухни данного заведения. Пока всё это заносили и расставляли по местам, я сидел в полуобморочном состоянии, пытаясь справиться с последствиями «морской болезни» и снова собраться с мыслями. Всё это время Керриган с нескрываемым любопытством следил за мной. Затем расстелил салфетку на коленях и воткнул вилку в один из бифштексов.
     – Вот и прекрасно, что не удивлены, – сказал он, накладывая в тарелку остро пахнущие пряностями куски говядины.
     Я почти оправился от его выходки. Качка и треск в голове прекратились. Все чувства пришли в норму и стали функционировать в нормальном режиме. Керриган тем временем отрезал небольшой кусочек, обмакнул в соус и, отправив в рот, принялся тщательно пережёвывать. Ни приглашения присоединиться, ни извинений.
     Да пошёл он! – со злостью подумал я и, встав с кресла, нетвёрдой походкой направился к столу. Для продолжения разговора мне необходимо было взбодриться.  Выбрав бутылку поближе, я налил в бокал коньяку и выпил всё одним махом, не закусывая. После чего, переведя дух, плюхнулся за стол, загремевший посудой.
     – Вы закусывайте, закусывайте, помощник адвоката, – генерал сделал акцент на последних словах, произнеся их с лёгкой иронией.
     Вот сволочь! Сколько же ты знаешь? И что это за фокус с чётками? Нет, это не было корректировкой. Скорее наоборот, похоже на то, будто у меня открылась Лазейка! Три признака одновременно – дежавю, потеря ориентации и времени. В этот момент со мной можно было сделать что угодно. Заколоть столовой вилкой, придушить, застрелить или, например, подвести к окну и выкинуть с третьего этажа. Интересно, на что ещё способен этот «венок из роз»?
     После спиртного, растекающегося в организме приятным теплом, я стал более ясно соображать. Всё, что я думал о Керригане до этого, разлетелось вдребезги. Местный князёк с уголовным прошлым, его высочество Серый конфедерат, хозяин жизни, до сегодняшнего вечера не представлял для меня ни явной, ни скрытой угрозы. Теперь же всё выглядело совершенно иначе. Странная комната, странный наряд, странное начало разговора и эти манипуляции с неизвестным видом оружия в виде чёток. Но как? Как он, чёрт возьми, это сделал? У меня засосало под ложечкой. То ли от исходившей от него опасности, то ли от голода.
     Я не ел с самого утра, занимаясь делами своего набирающего обороты предприятия. А на приёме в честь великого Олафа лишь слегка перекусил, стаканом шампанского и парочкой бутербродов. Поэтому был голоден, вдобавок ко всему зол. Что предпринять дальше, я решу на сытый желудок. К тому же причина, по которой меня пригласили, ещё не была озвучена. В надежде на то, что за столом генерал не будет повторять эксперименты с моей психикой, иначе меня стошнит прямо тут на всё это дешёвое или не дешёвое добро, я приступил к поглощению всевозможной пищи, щедро украшавшей стол.
     В отличие от меня, Керриган никуда не спешил, да и голоден не был. Так, поковырялся в тарелочке для виду, пропустив рюмку коньячку.
     Пока я уплетал шоколадного цыплёнка, он о чём-то размышлял, рассматривая кончик вилки с нанизанным кусочком сочного с хрустящей корочкой мяса. Пауза созерцания затянулась и стала раздражать меня.
     – Давайте уже, выкладывайте, – сказал я с набитым ртом. – О чём, собственно, разговор?
     Будто очнувшись от транса, он мельком взглянул на ожидавшую приказа прислугу, которую тут же сдуло, словно листву с мостовой. Мы остались одни.
     – Вы когда-нибудь видели «танец стариков»? – спросил генерал.
     – Не-ет! – жуя ответил я и хлебнул ещё. Гулять так гулять. – А что это?
     Керриган усмехнулся в бороду.
     – Это такой танец. В нём танцоры повторяют повадки и движения пожилых людей. Медленно двигаются, прихрамывают, трясут конечностями. – Он отложил вилку, так и не доев.
     – В общем, притворяются в немощи, словно они глубокие старцы, неспособные ни на что.
     – Странный танец. Я думал, что это стриптиз для пенсионеров. Надеюсь, за просмотр не надо платить?
     Генерал рассмеялся.
     – А Вы мне нравитесь, помощник адвоката.
     – Правда? И чем же?
     – Не знаю, – Керриган снова улыбнулся. Но в это раз его улыбка была похожа на улыбку голодной анаконды перед броском.
     Набивая желудок, я потихоньку осматривался, изучая обстановку. Жаль, что катана-дай* с тремя мечами была у него за спиной. До неё я точно не успею добраться. А вот большая напольная ваза с золочёными ручками, которую я держал в руке в своём видении, стояла совсем рядом. Интересно, я убью его этой вазой или до этого всё же не дойдёт?
     – Но Вы не дослушали. В ключевой момент номера исполнители разоблачают себя, – продолжил он. – Участники скидывают одежды и демонстрируют публике энергичный танец. Потому что исполняют его в основном молодые люди, переодетые в стариков. В этих краях «La Danza-de-los Viejitos» очень популярен.
     – Вы хотите предложить мне станцевать?
     – А Вы уже танцуете. Разве не заметили?
     Генерал вопросительно приподнял бровь. Я, наконец, прожевал и понял, что он имел в виду. Если в этом, как его… La Danza-de-losViejitos… пляшут только молодые, то «раздеваться» придётся лишь мне. Что ж, остаётся дождаться кульминации. Пытаясь подцепить вилкой консервированный горошек в тарелке, я прикинул расстояние до вазы.
     – Нет. Всё гораздо проще, – конфедерат вытер губы краешком салфетки. – Вы убьёте для меня одного человека.
     Он сказал это спокойно и буднично, будто речь шла о цыплёнке. Я едва не поперхнулся, с трудом проглотив застрявший в горле кусок.
     – Я заплачу Вам семьдесят тысяч наличными и предоставлю все необходимые данные. Имя, координаты, место рождения, номера кредиток и прочее. У Вас будет достаточно времени для того, чтобы подготовиться и покрутить клиента, – не дав мне опомниться, закончил он.
     Я не стал долго размышлять над его предложением. Тут и так было понятно. Он знал всё. Ну, может, не всё, но очень многое.
     – А если я откажусь?
     Рядом со мной лежала ещё одна вилка для накалывания крупных кусков мяса. Её длинные раздвоенные концы были похожи на рога быка, направленные на Керригана, как на капоте***.
     – Тогда кое-кто узнает о Ваших проделках.
     Генерал слегка отодвинул стул и, положив ногу на ногу, облокотился на спинку.
     – Взять хотя бы весьма увлекательную историю о неисправном генераторе и умершем от сердечного приступа, а потом наглым образом застреленном одном весьма важном свидетеле под носом у федералов.
     После этого у меня пропал аппетит. Сомнений не осталось, он действительно знал всё. И что теперь делать? Расспросить его, попытаться потянуть время, поторговаться, а потом смыться? Но Керриган не прокурор, чтобы вести переговоры и торговаться. В том, что он счётчик, я ещё сомневался. Но ОНИ не стали бы обхаживать и кормить цель перед убоем. Тем более, у него была такая возможность! С другой стороны, генерал отлично был осведомлён о технологии моего ноу-хау относительно убийств. Тогда кто же он, если знает о таких древних делах, в таких подробностях?
     Значит, скорее всего, у конфедерата есть улики или компромат на меня. Естественно, не с собой, а где-то в надёжном месте, в сундучке с другими, не менее интересными сокровищами, о котором я пока не знаю. Да, и смыться не вариант... Отсюда нужно ещё выйти в здравии. Если Керриган заподозрит неладное, то может успеть запустить свои чётки. А если не успеет, мне всё равно придётся столкнуться с его охраной. То, что у меня нет Лазейки, ещё не факт, что мне не переломают ноги. Или Лазейка уже есть? Всё это мне не нравилось, ох как не нравилось. Не сходилось как-то. А раз нет, то пора было с этим кончать. Разбираться во всех премудростях будем после.
     – А почему Вы сами не можете покрутить? – я сделал жест пальцем с воображаемыми чётками. – И вообще, откуда у Вас этот замечательный предмет? 
     – Это не обсуждается! – резко отрезал Керриган. – Вы либо берётесь, либо нет.
     – Разве Вас устроит отрицательный ответ? – Я взял вилку на быка и сделал вид, что собираюсь наколоть новую порцию мяса. Мне показалось, что ваза слишком велика для стремительного и тихого убийства.
     Генерал лишь жёстко улыбнулся в ответ. В этот момент капоте, вылетевшая из моей руки, воткнулась ему в шею. Керриган захрипел, схватившись за горло. Затем медленно привстал, качнулся над столом, забрызгав кровью, словно кетчупом, белоснежную скатерть, откинул стул. Я метнулся к нему, но подхватить не успел. Падая на спину, он потянул за собой скатерть со всем, что было на столе – тарелки, блюда, стаканы. Грохот был ещё тот. Не прошло и секунды, а верные бультерьеры были уже тут как тут.
     «Номер один» сразу получил по голове увесистой вазой, какой-то неизвестной мне династии, и повалился на пол, вместе с разлетевшимися черепками. О том, что будет дальше, я уже не знал.
     Второй охранник немного замешкался, но успел выхватить пистолет. Я подскочил к нему, нанеся удар носком ботинка в коленку. Он крякнул, и пуля прошла в сантиметре от моей головы. Мы сцепились, как бешеные псы на псарне за право первой случки. Одной рукой я держал его за кисть с пистолетом, не давая прицелиться, а другой наносил стремительные удары, куда мог дотянуться. Бультерьер не оставался в долгу, пытаясь выкрутить руку, продолжал палить куда попало. Мы кружили по комнате в каком-то рваном ритме вальса, под грохот выстрелов и бьющейся посуды. Пули нещадно крошили мебель и дорогой интерьер вокруг нас.
     Наконец обойма опустела. Я заметил это первым и, отпустив его, сделал финт, рубанув ребром ладони в кадык. Этого вполне хватило. Бритый затылок рухнул на колени, получив завершающий удар коленом в подбородок. Раздался весьма смачный звук сломанной челюсти. Второй раунд тоже оказался за мной! Значит, Лазейки не было. Пора было уносить ноги.
     Перескочив через обмякшее тело, я бросился к перегородке, за которой виднелась приоткрытая дверь. В этот момент прогремел выстрел.
     Комната дёрнулась и сползла в сторону, словно киноплёнка, слетевшая с катушки. Я медленно обернулся. Нокаутированный вазой охранник стоял на коленях, держась за окровавленную голову. Из ствола пистолета в его руке тянулся сероватый дымок пороховых газов. «Номер один» укоризненно покачал головой. Я сделал вдох, чувствуя, как шипит воздух в пробитых лёгких, и посмотрел себе на грудь. Отвратительное тёмно-красное пятно расползалось по рубашке. Татами из тростника рухнуло на меня тяжёлым молотом, разнеся вдребезги остатки сознания.
     – Разве Вас устроит отрицательный от…? – Я протянул руку с вилкой за новой порцией бекона и осёкся. 
     Всё произошедшее пронеслось в моей голове, как вспышка. Этакий флешбек-озарение. Только вместо обратного кадра был будущий.
     – Надеюсь, Вы понимаете, что я не шучу. – Керриган пристально буравил меня взглядом.
     Он заметил моё состояние, длившееся всего мгновение, но в полной мере отразившееся на лице.
     – Да какие там шутки! – Я буквально рухнул обратно на стул, так и не дотянувшись до бекона.
     Этого не может быть! Я ведь отчётливо помнил кровь на своей рубашке. И эта ваза! Всё было настолько реалистично, что по коже поползли мерзкие мурашки. Но ведь у меня не было Лазейки! Может, я остался жив после всего, что произошло? Да и что вообще произошло? Я увидел будущее? Мой мозг напрочь отказывался воспринимать действительность.
     – Думаю, что на сегодня с Вас хватит. – Генерал достал чётки.  
     О нет, только не опять!.. Но он лишь демонстративно покрутил кубики на указательном пальце и сунул их обратно.
     – Я свяжусь с Вами через две недели. Продолжайте раскручивать свой бизнес. – Керриган снова сделал ударение, на слове «раскручивать». – И мой Вам совет, не суйтесь куда не надо.
     Он встал, развернулся и быстро исчез за ширмой с нелепым рисунком – летящий дракон, пожирающий маленьких человечков.
     Вот так вот. Снова никаких объяснений и намёков. Я остался в одиночестве, переваривая события, ужин и наш разговор.
     Каким-то образом Керригану удалось показать мне будущие события. Причём за мгновение до того, как я намеревался осуществить задуманное. Я убил его в своём видении, но при этом пострадал сам. Причём вполне серьёзно. Но думаю, что не смертельно. Теперь не оставалось сомнений, что именно его чётки были всему виной. Интересно, а если бы исход нашей виртуальной битвы был в мою пользу?
     Где-то через час появилась прислуга. Меня очень нежно вывели из ресторана и, посадив в вызванное за счёт заведения такси, отпустили с миром. Я вернулся на нашу корпоративную вечеринку, успокоил Олафа и, выдав кое-какие распоряжения насчёт следующей недели, отправился домой.
     Я добрался до дома ровно в полночь. Заведя мотор катера, выбрался в прибрежные воды и направился на юго-восток. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Тем более что сегодня уже наступило.
     Первое, что необходимо было сделать, – это добраться до моего тайника. Второе – добраться до информации, которой владела моя цель. Никто из смертных не знал и не мог знать, как я провернул дело с генератором и книжкой. Никто!
     Но если такая информация и имелась, то могла храниться только в надёжном и недосягаемом для меня месте. Нет не в доме его высочества. Она хранилась где то на виду среди скопления множества людей и мешающих моему расчёту факторов. Где именно, это ещё следовало выяснить.
     Ну а если я не справлюсь с этой задачкой, то уж как-нибудь найду второй способ, чтобы рассчитаться. Тут вполне сойдут старые методы, без длительных расчётов и коррекций. Я доберусь до него самым обычным способом и убью! 
     Остаётся ещё разобраться с механизмом воздействия чёток на моё внутренне состояние и как-то обезопасить себя. Как это сделать, я ещё не знал.
    
      (продолжение следует)
     
      Двенадцать таблиц* 
      Представляет собой Первый письменный источник права Древнего Рима.
      трапана**
      Древний индийский ритуал по работе с кармой.
      капоте***
      Большой плащ, используемый матадором для поединка с быком во время корриды.
     
Начало (Фанданго №17)
Продолжение (Фанданго №18)


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики