Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Григорий НЕДЕЛЬКО, Татьяна МИНАСЯН
г. Москва, Россия

Начало (Фанданго №19)
Продолжение (Фанданго №20)
Окончание (Фанданго №21)
     
ТРИ МИРОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Часть1. Проблема планетарного масштаба
    
     Окружающий пейзаж был по-своему красив – особой, необычной, неземной красотой. Небо над горизонтом окрасилось в ярко-малиновый цвет, горы, окружающие базу, стали тёмно-бордовыми, а дорога, по которой ехал Арнольд, – мягкого розового оттенка. Даже тени, которые отбрасывали пики и вышки с метеорологическими приборами, имели тёмно-розовый цвет, и только густой чёрный дым, поднимающийся над одной из вершин, резко контрастировал с общей гаммой.
     Арнольда, впрочем, местные красоты не волновали. Он спешил на базу после бесконечно долгого рабочего дня, предвкушая вкусный ужин и отдых. По неровной дороге, на которой то тут, то там встречались глубокие ямы и плохо заметные в тусклом розовом свете бугры, ехать слишком быстро было нельзя, но молодой человек уже много лет водил вездеходы по разным планетам, а потому мог позволить себе небольшой риск и немного превысить скорость. «Главное – не забыть сбавить обороты, когда к базе подъезжать буду, не то шеф заметит и нотации будет весь вечер читать! – напоминал себе водитель. – А чем слушать его нравоучения, лучше ещё смену космопорт строить!..»
     Резкий толчок прервал поток мыслей. Вездеход тряхнуло и повело влево. Арнольд машинально повернул руль, выравнивая машину, и почти сразу понял, что дело было не в яме или кочке, которую он случайно не заметил. Трясся не только его вездеход – тряслась вся дорога. И следующий толчок окончательно убедил его в этом.
     – Проклятая планета! – ещё крепче сжав руки на руле, Арнольд сбавил скорость. Ну что стоило землетрясению случиться на полчаса позже, когда он был бы уже на базе!
     Но планете, судя по всему, было глубоко наплевать на его желания. Розоватая земля под колёсами вездехода заходила ходуном, словно пытаясь сбросить с себя транспорт. Арнольд с трудом выруливал среди дрожащих и раскачивающихся валунов и с ужасом думал о том, что более сильный подземный толчок может перевернуть машину. А если с ближайшей горы покатятся камни… Водитель громко и изысканно выругался.
     – Арнольд, ты где? – внезапно ожила рация вездехода. – Тут толчки сильные!
     – Спасибо, я заметил! – рявкнул в ответ молодой человек.
     – Где ты?! – потребовала ответа рация.
     – Уже близко! Метров пятьсо… – Прямо перед болтающимся из стороны в сторону вездеходом по розовой земле пробежала быстро расширяющаяся трещина, и Арнольд, забыв о разговоре, до упора вывернул руль вправо. Транспорт запрыгал по кочкам вдоль трещины, мотор взвыл, заглушая писк рации и ругань водителя. Трещина неслась вперёд, извиваясь между камнями и ямами; вездеход на пределе оборотов мчался следом, стараясь перегнать её. Арнольд выжимал из машины всю мощность, на какую она была способна, всё дальше уносясь от ведущей на базу дороги, всё ближе подъезжая к горам. С их склонов при каждом толчке скатывались огромные камни. А трещина, за которой он гнался, становилась тоньше, и, в конце концов, посчитав, что она уже достаточно узка для огромных колёс вездехода, Арнольд резко повернул руль влево…
     Машину снова тряхнуло, и на какое-то мгновение водителю показалось, что колесо застряло в разломе и вездеход провалится в него, как только он станет достаточно широким. Но нет – транспорт уже катился дальше, продолжая подпрыгивать на ухабах, а стремительно расширяющаяся трещина осталась далеко позади.
     – Вот так тебе! – заорал Арнольд, выезжая на довольно ровное место и направляя машину к базе. Испуг и сильнейшее напряжение сменились радостным азартом – чувством, давно ему знакомым: он не раз попадал в опасные ситуации на других планетах, но это ощущение адреналина в крови и радости от того, что ему снова удалось выкрутиться, оставалось таким же острым, как в первый раз.
     Огромный валун катился на него слева, но Арнольд, вцепившись в руль, успел проехать перед камнем – тот лишь слегка царапнул заднее стекло вездехода. Потом машина перемахнула через ещё одну, на этот раз совсем небольшую трещину и на полной скорости подлетела к въезду в ангар базы. Широкие створки были кем-то предусмотрительно распахнуты и захлопнулись, как только вездеход оказался внутри.
     Арнольд заглушил двигатель, открыл дверцу машины и обессилено сполз на пол ангара. Его так сильно била дрожь, что он не был уверен, продолжается ли землетрясение или это трясётся он сам. Но к тому времени, как в ангар вбежали его коллеги, молодой человек уже немного пришёл в себя и встретил их улыбкой облегчения:
     – Парни, она меня едва не угробила! Думал, ещё чуть-чуть – и всё… Как у нас тут, жертв нет?
     – Нет, все успели раньше вернуться, ты один под землетрясение попал, – облегчённо вздохнув, руководитель экспедиции Эжен обнял его.
     – А как база, ничего нигде не рухнуло, трещины не появились? – продолжил обеспокоенные расспросы Арнольд.
     – Вроде нет, хотя ребята сейчас ещё проверяют, – отозвался врач Михаил. – Ты как, не пострадал?
     Арнольд прислушался к себе. Грудь немного побаливала, должно быть, от ударов о руль, но боль была несильной, и он решил не беспокоить медиков по пустякам.
     – Нормально всё, что мне сделается? – ответил он самым небрежным тоном и, засунув дрожащие руки в карманы комбинезона, зашагал за своими друзьями к ведущей в жилые помещения базы двери.
     Через полчаса Арнольд сидел в столовой и красочно пересказывал остальным космонавтам своё очередное приключение:
     – …И тут вижу: на меня летит валун с эту комнату величиной! А скорость и так уже на пределе, ещё больше не разогнаться! Зажмурил глаза – и прямо под носом у этой каменюки проскочил!
     – И откуда, интересно, у валуна нос?.. – ни к кому не обращаясь, пробормотал Михаил.
     Арнольд, услышав его тихие слова, фыркнул:
     – На этой планетке и носы у камней есть, и что угодно! Тут всё не как у людей! В смысле – не как на нормальных планетах. Это ведь уже двадцать четвёртое землетрясение за месяц, так?
     – Двадцать шестое, – поправил его один из сидящих напротив инженеров.
     – Ага, двадцать шестое. А ураганов сколько было! А грозы здесь какие!
     – Да уж, – вздохнул Эжен. – Как бы не вышло так, что придётся бросить здесь всё недостроенным и лететь на вторую планету…
     В столовой тут же поднялся недовольный гомон. Первая планета тусклого белого карлика, получившего при открытии пафосное имя Один, находилась ближе к своему нежаркому солнцу и по всем параметрам казалась более подходящей для колонизации. Вторая была расположена дальше и получала гораздо меньше тепла и света, а в остальном очень походила на первую: на ней тоже вовсю формировались материки и бушевали ураганы, землетрясения и цунами. Третья находилась ещё дальше и была полностью закована в лёд. Начинать всё сначала на одной из холодных планет, когда на тёплой первой уже почти готова взлётная площадка космопорта и начато строительство жилого комплекса? Только не это!
     – Вот же уродская планета, чтоб её! – выразил общее мнение главный инженер и стукнул кулаком по столу.
     Пол столовой слегка содрогнулся, и обедающие испуганно притихли: землетрясение не спешило заканчиваться. Толчок повторился – и на этот раз он оказался сильнее: посуда подпрыгнула на столах, вилки и ножи со звоном полетели на пол, несколько стаканов перевернулись, и кто-то, облитый компотом, вскочил и начал отряхивать одежду, попутно ругая «чёртову планету». Помещение заполнил гул, состоящий из множества голосов: люди переговаривались, обсуждая происходящее, выдвигая предположения.
     – Что это, новое землетрясение?
     – Да нет, наверное, дурацкая планетка опять нас пугает.
     – Ничего – мы пуганые!
     – А если и впрямь толчки сейчас усилятся?!
     – Чёрт же меня дернул отправиться в эту Тмутаракань!
     – Слушайте, а может, это извержение вулкана?
     – Какого ещё вулкана? Наш вулкан едва дымится!
     – Но он мог проснуться… Сегодня дым сильнее был, я точно видел!
     – Вы как хотите, а я продолжаю жрать – и никакое бедствие не заставит меня прерваться.
     – База надёжная, и даже если это вулкан, ей ничего…
     В этот момент пронзительный и оглушительно громкий сигнал тревоги ворвался в столовую из-под потолка, где висели динамики. Люди вздрогнули от неожиданности, заозирались, стали переглядываться с соседями по столам. Тот колонист, который предположил, что во всём виноват вулкан, бросился к окну, следом за ним побежали другие. И ещё до того, как усиленный громкой связью голос объявил: «Тревога! Извержение вулкана! Срочная эвакуация!» – со стороны окна раздался возглас:
     – Вот это картина! Вы только посмотрите!..
     А посмотреть действительно было на что: чёрно-серые клубы дыма гигантскими грибами вырастали над жерлом вулкана, ослепительно-алая лава, толчками выплёскиваясь из кратера, текла вниз, постройки и ограда базы дрожали, словно в эпилептическом припадке, и на всё вокруг оседали килограммы сажи. Мир из красно-малинового мгновенно сделался розовато-серым, грязным. Такую картину рисовал для колонистов вулкан, «бездействующий уже долгое время», – только сейчас он, похоже, намеревался сравнять базу с землёй, и человеческие жизни были для него не более ценны, чем мёртвые камни и песок планеты, которые он яростно заливал своей кипящей лавой.
     Космонавты быстро, но организованно потянулись к выходу: все уже привыкли к чрезвычайным ситуациям на этой непредсказуемой планете и научились вести себя спокойно в форс-мажорных обстоятельствах.
     – Ну и условия здесь! – говорили они на ходу. – Просто дьявольские! Надо было всё-таки начинать со второй планеты.
     – И барахтались бы там сейчас в снегу!
     – А по мне, так не стоило вообще лететь в эту систему! Сколько времени потратили, и всё ради того, чтобы понять: обе планеты для заселения непригодны, – последняя фраза принадлежала Михаилу, и обращался он к Арнольду.
     Тот в ответ лишь пожал плечами.
     Когда затряслись стены с потолком и вздыбился пол, Арнольд находился уже у самого выхода. Удивляясь собственному хладнокровию, он пропустил вперёд толстяка-вулканолога, расталкивавшего остальных исследователей и, видимо, полагавшего, что ему одному надо как можно быстрее покинуть здание. Однако каким бы спокойным ни выглядел Арнольд, полностью справиться с чувством опасности ему не удалось: разгорячённая кровь пульсировала во всём теле, а странная смесь радости и страха гнала его по коридорам базы и дальше – на улицу, по бетонной дорожке к дверям готовящейся взлететь спасательной шлюпки. Сколько раз ему уже приходилось рисковать жизнью! Хотя стоило признать, что ещё никогда он не был так близок к гибели. Арнольд понял это только сейчас, когда смотрел на закрывающуюся дверь люка и постепенно уменьшающийся ландшафт за бортом.
     Шлюпка взлетала.
     Внизу оставалась база, на возведение которой были потрачены немалые средства и которая в этот миг разваливалась на части от идущих из-под земли ударов. Севший в шлюпку последним Эжен, не говоря ни слова, наблюдал в окно за тем, как обрушивается здание. На его постройку ушли самые прочные материалы, но даже они не смогли сдержать натиск столь разрушительного землетрясения. Некоторые сектора базы уже сложились, словно части игрушечного домика под лапой огромного чудовища.
     Арнольд смотрел на происходящее с чувством не осознаваемого до конца ужаса, а мысли в его голове сменяли одна другую: «Хорошо, что я успел выбраться… Но не остался ли там кто-нибудь ещё?.. После землетрясения наверняка организуют спасательную экспедицию… И всё-таки мне повезло – второй раз за сегодняшний день… Я успел выбраться!.. Но не ждёт ли такая же судьба вторую базу?.. Она, правда, дальше от вулкана, и всё же… Кто знает, какой фокус и где выкинет планета в следующий раз…» – Арнольд не заметил, как стал рассуждать вслух, и понял это, только когда Эжен ответил ему:
     – Да уж, непростое местечко мы выбрали для освоения…
     Арнольд смотрел в окно, на яркие краски, спрятавшиеся за тёмно-пепельной занавесью, на красную реку, текущую среди розовых скал, на беснующийся вулкан на горизонте…
     – А ведь красиво!.. – вырвалось у него.
     Эжен ничего не ответил – как и его сосед, он рассматривал представшую их взорам величественную и страшную картину. На секунду Арнольду показалось, что толчки немного стихли и вулкан уже не брызжет лавой, как безумный старик – слюной. Но быть может, он принимал желаемое за действительное? Или стихия в самом деле подуспокоилась?
     – И не говори, красота… – вдруг саркастически отозвался Эжен. – Эта красота нас чуть не угробила, чтоб ей пусто было! Миллионы, выделенные на строительство, коту под хвост! И неизвестно, сколько наших ранено или погибло! Проклятущий космический шарик! – начальник экспедиции плохо умел ругаться, но, когда делал это, придумывал очень интересные и даже странные метафоры, в которые вкладывал все кипевшие внутри него эмоции. Произносил он эти фразы с особым чувством, как титулованный театральный актёр.
     Вулкан исторг из себя новую порцию лавы, которая окружила остатки разрушенной базы со всех сторон. Новый подземный толчок, гораздо сильнее предыдущих, обрушил последнюю из стоявших стен.
     Арнольд отвернулся от окна и пустым взором уставился на свои ботинки. Природа продолжала бесноваться, а маленькая шлюпка летела прочь от эпицентра бедствий, туда, где людям не будут угрожать ни извержения, ни землетрясения. Возможно…
    
     Вторую базу построили позже, чем первую. Её конструкция была более надёжной, рядом с ней не располагались вулканы – ни потухшие, ни активные, – а главное, в ней имелись так называемые «места для гостей». На тот случай, если базе придётся разместить в себе больше людей, чем планировалось, были построены дополнительные жилые сектора, и, как выяснилось теперь, это оказалось очень хорошей идеей.
     В одном из таких секторов и расположился Арнольд. После приземления шлюпки он почти ничем не занимался, до позднего вечера, когда уже пора было ложиться спать. Естественно, за такой короткий промежуток времени начальство не успело распределить задания между прибывшими с базы № 1 – это отложили на утро.
     Кошмары, которых стоило ожидать после всего пережитого, Арнольду не снились, зато вместо них он всю ночь перебирал во сне вещи, оставленные на покинутой базе. И тот факт, что вещи эти уже не вернуть, очень его печалил. Проснулся Арнольд в странном расположении духа: то ли давали о себе знать отголоски испытанных волнений, то ли он банально не выспался, хотя и чувствовал себя вполне бодрым.
     За завтраком столовая была переполнена. Обитатели второй базы пытались расспросить новых жильцов об извержении вулкана и эвакуации, но те в ответ только недовольно хмурились: никакого желания делиться пережитым ни у кого не было. Арнольд, получив свою порцию сублимированной каши, выбрал место на самом краю длинного стола и, стараясь не встречаться с коллегами взглядом, начал есть. Чуть тёплые солнечные лучи прорвались из-за туч и упали на стол и на тарелку, из которой он ел, скользнули по его рукам. Молодой человек покосился на окно: белое неяркое солнце, выглянувшее в просвет между пушистыми облаками, выглядело совсем безобидным, вершины тёмно-розовых скал – тоже. Планета казалась тихой и мирной, словно и не ходила ходуном накануне, словно не было взбесившегося вулкана и залившей первую базу лавы…
     – Её надо назвать Истеричка, – послышался чей-то громкий голос с другого конца стола. – Как думаете, Министерство такое имя утвердит?
     Большинство соседей Арнольда по столу захохотали, хотя у некоторых смех звучал невесело.
     – Если все члены экспедиции объявят, что не возражают против такого названия, то на Земле его будут обязаны утвердить, – сказал Эжен. – Я, если что, согласен.
     Его слова были встречены новым взрывом хохота. Арнольд со вздохом съел ещё несколько ложек безвкусной каши и поднялся из-за стола. «По крайней мере, эта планетка, кажется, примирила нас всех в споре о её имени!» – невесело усмехнулся он про себя.
     Традиция предписывала, чтобы названия новым планетам давал начальник открывшей их экспедиции, но при этом его подчинённые не должны были резко возражать против предложенного варианта. Однако в этот раз ни одно из придуманных руководителем имён не устроило всех. В результате вопрос с названием планеты отложили на неопределённое время, но планета своими постоянными стихийными бедствиями, кажется, помогла исследователям определиться…
     После завтрака сотрудников погибшей базы долго распределяли по новым рабочим местам, и планета, из-за которой им пришлось скучать в очереди и обсуждать не понравившиеся новые задания, опять удостоилась разных нелестных эпитетов. Арнольду повезло: его отправили на прежнее место, возить строительные материалы к будущему космопорту, куда он сразу же и отправился на новом вездеходе. Ещё только подъезжая к стройплощадке, он заметил, что поднимается ветер: над землёй закружились сначала розоватая пыль, а потом и мелкий песок. Пришлось кроме кислородной маски надеть защитные очки. Поездкам и загрузке в кузов вездехода каменных плит и металлических балок это не мешало, но раздражал горячий ветер с песком ужасно, и коллеги Арнольда ворчали и жаловались на свою тяжёлую жизнь весь день. А к вечеру ветер нагнал тучи, на площадку обрушилась сплошная стена ливня, и в небе загрохотал гром и засверкали молнии. Радовало лишь то, что почти все запланированные на этот день работы к тому времени были уже выполнены.
     Уезжая со стройплощадки, Арнольд не удержался от того, чтобы не посмотреть на экран заднего вида: ослепительные молнии вспыхивали над гладкой посадочной площадкой и остовами будущих зданий, освещая их ярким золотисто-белым светом.
     – Красиво, чёрт побери! – проворчал молодой человек после очередной вспышки. – До чего же красиво… Ну ещё бы разочек!
     И, словно в ответ на его просьбу, в небесах снова полыхнула огромная светящаяся «трещина», на мгновение залившая всё вокруг таким ярким светом, что Арнольд даже зажмурился. Это показалось ему немного странным – хотя то, что молния сверкнула именно в тот момент, когда он попросил об этом, наверняка было всего лишь совпадением. Или нет?
     Мысль, родившаяся у Арнольда, была абсурдной, и вначале он лишь посмеялся над своим предположением, но затем внутренний голос принялся убеждать его: «А вдруг это правда? В конце концов, что мы знаем об этой планете?..»
     Вездеход, меся грязь своими большими тяжёлыми колёсами, медленно двигался в сторону базы. Ехать становилось всё тяжелее: против хода машины дул сильный ветер, и под конец Арнольду с трудом удавалось удерживать её на дороге. Очередной резкий порыв и вовсе заставил водителя остановиться: ехать дальше было крайне рискованно, стоило немного подождать, пока ветер стихнет. Вокруг ни души – момент, очень подходящий для того, чтобы проверить его теорию.
     «Вот бы ребята повеселились, если бы меня сейчас увидели!» – усмехнулся Арнольд и, переборов нерешительность, набрал побольше воздуха и громко произнёс:
     – Милая планета. Замечательная планета. Ты очень красивая и перспективная – на тебе можно создать поселение с идеальными условиями. Да-да, только тут можно возвести его, и нигде больше! А ещё ты удивительно искренняя. И неповторимая!
     Арнольд подождал немного и повёл вездеход дальше. Вдруг он почувствовал, что ехать стало намного легче: ветер стихал, молнии на небе вспыхивали реже, ливень измельчал и превратился в слабый дождь. Небо словно бы прояснилось, хотя это, возможно, только показалось молодому человеку в темноте. Впереди выросли строения базы. Подъехав ближе, Арнольд увидел толпу своих коллег. Кто-то из исследователей стоял, запрокинув голову к небу, кто-то увлечённо переговаривался, а кто-то расхаживал туда-сюда. Можно было побиться об заклад, что члены экспедиции обескуражены такими необычными погодными изменениями.
     Неужели он всё-таки оказался прав? Арнольд собрался с духом и чётко сказал вслух:
     – Что за идиотизм, планета? Да ты и правда истеричка. Ведёшь себя как хочешь, о последствиях не думаешь, просто потому, что думать ты не умеешь. Глупая планетка! Никто не захочет на тебе жить!
     Не успел он договорить, как порыв шквального ветра опять ударил против хода машины, и Арнольду пришлось приложить всё своё умение, чтобы удержаться на дороге. Люди, стоявшие возле входа в базу, игрушками, сметёнными гигантской рукой, все как один попадали на землю. Некоторым удалось быстро подняться, и они, борясь с яростью планеты, двинулись ко входу на базу, чтобы укрыться в её искусственном чреве. Другие пытались встать, но сошедший с ума ветер не давал им этого сделать. По громкой связи передавали шквальное предупреждение.
     Выкрикивая самые красивые и нежные эпитеты в адрес планеты, Арнольд с трудом припарковал вездеход и вылез из него. Но, похоже, теперь космический шар был в том настроении, из которого его не могла вывести никакая похвала, тем более исходящая от человека, только что поносившего его на чём свет стоит. Если какие-то изменения к лучшему и произошли, то самые мизерные, настолько незначительные, что исследователь их не заметил.
     Прорвавшись сквозь непогоду, Арнольд зашёл внутрь здания, прислонился к стене и дрожащей рукой стянул кислородную маску.
     «Так вот в чём дело… невероятно! – мысли носились в голове как бешеные. – Хотя – почему? Что нам известно о планетах? Немногим больше или меньше, чем о самих себе, а о себе мы знаем крайне мало. Надо немедленно рассказать о моём открытии коллегам!»
     Он решил сделать это во что бы то ни стало, пусть даже учёные умы экспедиции, привыкшие доверять логике и не принимавшие абсурда, просто-напросто поднимут его на смех.
    
     Слушали коллеги Арнольда внимательно и даже почти не перебивали, но, когда он закончил свою речь, в глазах большинства исследователей читалось только недоверие. Молодой инженер обвёл аудиторию глазами и, уже не очень веря в успех, развёл руками:
     – Я вам рассказал только факты. Всё было именно так. Выводы делайте сами.
     Начальник экспедиции смотрел на Арнольда не мигая. На его нахмуренном лице тоже читался скептицизм, но молодому человеку показалось, что к нему примешивалась и небольшая доля заинтересованности. Это придало инженеру уверенности, и он ещё раз, уже более смело, оглядел остальных своих слушателей.
     – Значит, гроза стихла после того, как ты похвалил планету, а когда ты её истеричкой обозвал, возобновилась? – медленно переспросил один из сидящих в первом ряду планетологов.
     – Да. Именно так всё и было, – ответил Арнольд.
     – Но «после» не значит «вследствие», – строго сказал Эжен, оглядываясь на задавшего вопрос. Тот недовольно поджал губы и стал смотреть в окно, за которым по-прежнему шёл дождь, хотя и не такой сильный, как накануне вечером.
     – Но это было три раза! – запротестовал Арнольд. – Три раза подряд! Не слишком ли много для простого совпадения?
     – Тоже верно… Один раз – случайность, два – закономерность… – так же задумчиво изрёк начальник другую прописную истину.
     – Значит, Вы согласны, что это не случайность? – обнадёженный Арнольд подскочил вплотную к начальнику.
     – Это может оказаться не случайностью, – осторожно признал Эжен. – Но всё-таки данных у нас пока слишком мало.
     – Так кто мешает собрать их побольше? – тут же загалдели сразу несколько космонавтов. Эжен протестующее поднял руку:
     – Тихо! Как это вы думаете собирать такие данные, скажите на милость?!
     Его подчинённые переглянулись и притихли, и даже Арнольд принялся с досадой кусать губы. Изучать странное поведение планеты можно было только экспериментальным путем, а это означало новые катаклизмы и разрушения всего того, что им удалось на ней построить.
     – Значит, так, – решил начальник. – Предположение Арнольда мы принимаем в качестве рабочей гипотезы. И ведём себя так, как если бы эта гипотеза была уже доказана. Планету не ругаем, никакими плохими словами не обзываем и продолжаем работать как раньше. А дальше посмотрим.
     Исследователи вздохнули – кто-то облегчённо, кто-то, наоборот, обиженно. Эжен встал и направился к выходу из зала, давая подчинённым понять, что решение принято и больше обсуждать слова Арнольда не нужно. Все остальные тоже начали неохотно расходиться.
     В этот день всех космонавтов словно подменили. На строительной площадке было тихо, никто не ругался, а друг к другу сотрудники обращались только спокойными и вежливыми фразами. Запрет обижать планету как-то незаметно распространился и на коллег, и в итоге день прошёл без обычных во время напряжённой работы мелких ссор и разногласий. А планета, словно радуясь всеобщему миролюбию, подарила землянам прекрасный, солнечный, но не слишком жаркий день почти без ветра и без малейшего намёка на какие-либо катаклизмы.
     – Моя теория подтверждается… – улыбался Арнольд, когда они вместе с ещё одним инженером возвращались на базу. Прямо перед ними спускалось за горизонт яркое алое солнце, и его лучи окрашивали всё вокруг в самые чистые оттенки розового и малинового.
     – Пока да, – кивнул его коллега. – Но вообще, я всё-таки считаю, что её следует проверить более тщательно. Наши планетологи ведь исследуют здесь горные породы и воздух и всё остальное! Но когда ты обнаружил здесь новое природное явление, они перепугались и не стали его изучать!
     – Слишком рискованно, – вздохнул Арнольд, объезжая небольшую трещину на пути вездехода. – Начнёшь проверять – а планетка затрясётся и сбросит на нашу базу вон ту скалу! – Он кивнул на возвышающиеся чуть в стороне от дороги горы, окрашенные солнцем всё в тот же розовый цвет.
     – Можно отъехать подальше от базы. Можно вообще улететь на другое полушарие! – не отступал его собеседник.
     – А если она так разозлится, что землетрясения пройдут по всем материкам разом? – охладил его пыл Арнольд. Несмотря на это, ему самому больше всего хотелось провести ещё хотя бы один эксперимент с реакцией планеты на ругань.
     Остаток дороги они с коллегой ехали молча.
    
     – Чтоб этого Арнольда перевернуло вместе с его теорией!
     – В чём дело, ребята?
     Приглушённые кислородными масками голоса звучали угрожающе. Арнольд вылез из машины и обратил непонимающий взгляд на столпившихся возле вездехода исследователей. Они выглядели очень потрёпанными, а их грозные лица ясно свидетельствовали о том, что у них к нему весьма серьёзный разговор. Серьёзный и неприятный. Для него.
     – Ребята, что случилось? – повторил Арнольд, когда они зашли в здание базы и избавились от масок. – Что я успел натворить, пока меня не было? – попытался пошутить он, но шутку никто не оценил.
     Наконец, вперёд вышел Эжен, комбинезон которого был порван в нескольких местах. Арнольд удивлённо вздёрнул брови.
     Эжен покачал головой.
     – Неверна твоя теория.
     – И это всё?! – вскричал один из собравшихся и двинулся было к Арнольду, но Эжен взмахнул рукой, и буяну преградили путь. – Нас из-за него чуть не угробило! – кричал из-за «кордона» исследователь. – И Вы спустите всё на тормозах?!
     – Сегодня мы были вон за теми скалами, – сказал Эжен Арнольду, кивая на далёкие розовые вершины. – Скафандры надевать не стали, оделись как обычно: решили, что, раз твоя теория верна – ведь было так похоже на это! – можно позволить себе идти налегке. Взяли побольше оборудования, чтобы наверстать упущенное в исследованиях, и только установили приборы…
     – …как начался этот чёртов ураган! – выкрикнул всё тот же не унимавшийся планетолог.
     – Ураган? – удивился Арнольд. Весь день он трудился на стройке, и погода стояла замечательная. По крайней мере, в том месте, где возводили космопорт. А что было за пределами этого сектора?
     – Да, ураган, так его разэтак! Нас чуть ли не с земли приподнимало! По воздуху не только песок – камни летали! Командира с ног сбило и несколько метров по земле волокло!..
     «Локальный ураган – возможно ли это?.. – слушая вполуха речь возмущённого исследователя, изумился про себя Арнольд и тут же сам себе ответил: – А почему нет? Планета явно любит покапризничать!»
     И тогда в голове у мужчины начала формироваться новая догадка, которая, как ему казалось, объясняла все непонятности, все тайны и противоречия. Проблема была в том, что после неудавшегося исследования коллеги вряд ли ему поверят…
     Коллеги же, тем временем, только подтверждали его опасения.
     – Уникум! Эйнштейн, блин! – неслось отовсюду. Распалившиеся учёные и инженеры, не сдерживаясь и не скупясь на слова, выражали обуревавшие их чувства.
     – Теории он выдвигает!
     – Работал бы себе и дальше тихо, никому не мешая, так нет!.. Славы захотелось!
     – Ага, ага!
     Арнольд мог бы сказать им, что они ошибаются и что нельзя было, приняв на веру недоказанное предположение, уезжать далеко от базы без защитных костюмов. Планета ведь по-прежнему оставалась для них чужой. Но эти слова только ещё больше разозлили бы исследователей: в таком состоянии они наверняка решили бы, что «причина всех несчастий» Арнольд пытается переложить вину на пострадавших. Вот почему вместо этого он произнёс:
         – А что, если я всё-таки был прав?
         – С чего бы это ты был прав? – продолжал оппонировать его визави. – Планета – не живое существо. Живые существа не психуют ни с того ни с сего, если, конечно, они не больные на голову.
     – Или не истерички, – добавил кто-то.
     – Или не девочки. – А это уже сказал Арнольд.
     Все на секунду замолкли.
     – Ты хочешь сказать, что у нашей планеты есть пол и она, хм, девочка? – выразительно проговорил Эжен.
     Арнольд развёл руками:
     – Тем, как она себя ведёт, она очень напоминает девочку-подростка. Хотя она может быть также маленьким ребёнком или достаточно взрослой женщиной, ну, по планетарным меркам, конечно. Посудите сами, всё же сходится: и эти внезапные, ничем не обоснованные вспышки недовольства, и реакция на комплименты, и даже цвет ландшафта – розовый!
     Эжен задумался. Все смотрели на него, ожидая вердикта.
     – Неужели Вы всерьёз… – начал было нападавший на Арнольда неуёмный планетолог, но Эжен жестом попросил его помолчать и сказал:
     – Доказательств у нас опять-таки никаких, но твоя теория казалась весьма правдоподобной, несмотря на свою неправдоподобность. До последнего момента. И сейчас тебе тоже удалось убедить меня… попробовать.
     По рядам слушателей пронёсся вздох изумления, за которым последовал недовольный ропот.
     – Мы ничего не теряем, – обернувшись к ним, объяснил Эжен. – И с этого момента мы всегда будем надевать защитную экипировку. А то, что мы отправились за скалы налегке, – моя ошибка.
     Недовольные учёные забубнили громче.
     – Михаил у нас – замечательный психиатр, – продолжал Эжен, не обращая на них внимания. – Попросим его провести сеанс терапии с планетой. Конечно, он никогда не общался с галактическими телами – подростками, но, думаю, он справится, если будет обращаться к ней как к человеку. Во всяком случае, до сей поры она вела себя именно как человек.
     – Да, как женщина, – Арнольд оглядел присутствующих, чтобы понять, доверяют ли они ему, но прочёл в их глазах совершенно разные эмоции. Ну что ж, он выдвинул предположение, и пути назад уже не было. Если он неправ, его, конечно, не четвертуют, но репутацию он себе подпортит однозначно. Ещё бы: взрослый человек, а забивает голову себе и, главное, другим всякими глупостями! Словно семилетний пацан…
     – Обращаться и дальше с планетой по-джентльменски, – приказал всем Эжен. – Не грубить. Не хамить. И по мере возможности помогать справляться с трудностями жизни. Вы знаете, что такое – быть планетой? А женщиной? – Космонавты испуганно поёжились. – Вот, и я тоже не знаю. Поэтому постарайтесь вести себя с ней как можно добрее и деликатнее – в конце концов, нам нужно завершить исследования, и если Арнольд прав, то… в общем, тогда мы, наконец, сможем это сделать.
     – Это «если» меня и смущает, – недовольно пробормотал исследователь, который пытался оспорить Арнольдову идею, но его уже никто не слушал.
     Все разошлись по своим делам.
    
     Следующие несколько недель были… странными. Арнольд мог охарактеризовать их именно так. Три десятка суровых мужчин, большинство из которых уже много лет работали в космосе, освоили немало планет и успели здорово «одичать» за это время, превратились в вежливых рыцарей с изысканными манерами. Каждое утро, выходя на работу, они, по распоряжению врача Михаила, оглядывались вокруг и с улыбкой сообщали друг другу, что рассвет в этот день особенно красив, а погода просто праздничная. Занимаясь делами, все были на редкость предупредительными, после каждой просьбы не забывали добавлять слово «пожалуйста», а когда кто-нибудь по привычке собирался выругаться, коллеги быстро одёргивали его, и забывшийся исследователь мгновенно менялся в лице и начинал улыбаться. Некоторые незаметно посмеивались над новыми куртуазными манерами своих товарищей, но через пару дней даже самым большим грубиянам начали нравиться новые правила. Всё чаще космонавты делали комплименты планете не наигранно, а искренне; всё реже с их языков случайно срывались нецензурные слова…
     И планета как будто бы действительно слышала и понимала их разговоры. Она вела себя вполне миролюбиво – ураганов и землетрясений больше не случалось, вулкан лишь изредка выпускал в багровое небо небольшие облачка дыма, дождь шёл только по ночам, а днём в небе сияло тёплое белое солнце. Только изредка его скрывали небольшие тучи, да ещё иногда налетали вдруг резкие порывы ветра, поднимающие пыль и мелкие песчинки. Исследователи, посмеиваясь, говорили, что, скорее всего, планета, как и положено молоденькой девушке, просто слегка капризничает.
     Эти капризы напоминали землянам, что у космического тела в любой момент может поменяться настроение, и поэтому они пользовались оказываемым благодушием и работали как можно быстрее. Вскоре достроили здание космопорта, а потом окончательно доделали площадку для взлёта и посадки больших звездолётов. У учёных тоже полным ходом шли исследования минералов и воздуха планеты, и хотя каждый специалист утверждал, что успел изучить совсем немного, было ясно, что скоро они тоже закончат работу.
     – Даже жалко отсюда улетать будет… – сказал как-то один из строителей, когда они с Арнольдом поздним вечером возвращались на базу. – И как она тут одна, без нас, останется?..
     К тому времени уже все земляне говорили о планете как о живом существе, и это никому не казалось глупым. Арнольд молча кивнул, глядя в окно. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и только его маленький алый краешек ещё светился слева. Вездеход подпрыгивал на неровной дороге; в бархатно-чёрном небе мерцали яркие звёзды.
     Неожиданно в окна машины словно плеснули водой из ведра – на дорогу обрушился сильнейший ливень. Арнольд вздрогнул и крепче сжал руль, но, к счастью, никаких более опасных катаклизмов за дождём не последовало. Планета не тряслась и не пыталась сдуть вездеход ураганом – она просто поливала их водой, как будто бы плакала…
     – Вот же чёрт, расстроил девушку… – виновато пробормотал себе под нос спутник Арнольда.
     Возле въезда на базу их, несмотря на хлещущие струи дождя, встречали несколько встревоженных человек. Был среди них и Эжен.
     – Ну что? – спросил он сурово, когда Арнольд и его пассажир вылезли из вездехода. – Докладывайте, кто из вас что-то ляпнул?
     – Я, – не стал отпираться строитель. – Сказал, что мне жаль будет отсюда улететь, – и тут сразу дождь…
     – И кто тебя за язык тянул? – сердито сверкнул глазами начальник экспедиции и махнул рукой в сторону двери. – Ладно, пошли внутрь! Будем надеяться, что к утру она успокоится.
     Дождь лил всю ночь. Ворочаясь на койке в тесной спальне и слушая, как справа и слева от него храпят коллеги, Арнольд пытался понять, что может чувствовать плачущая планета. Вот прилетели на неё грубые и неприятные живые существа, которые сначала злили и раздражали, но потом вдруг стали ласковыми, вот она привыкла к тому, что они находятся здесь, и стала хорошо к ним относиться – а теперь они собираются улететь, и она снова останется совсем одна…
     Хотя – почему одна?
     Мысль, пришедшая Арнольду в голову, показалась ему ещё более абсурдной, чем все его предыдущие теории, связанные с капризной планетой. Но молодой человек не мог заснуть и продолжал размышлять: «В этой звёздной системе ведь есть ещё две планеты! Только, может быть, они, в отличие от этой, не живые? Или находятся слишком далеко, а на таком расстоянии живые небесные тела не могут общаться?»
     Теория была действительно очень смелой, однако Арнольд понимал, что теперь его товарищей уже ничем невозможно удивить и что они наверняка с ним согласятся…
    
     Самая дальняя от солнца планета никаких признаков жизни не проявляла: на ней не было ни ветров, ни дождей, ни тектонических движений. А вторая планета, хотя и оказалась почти полностью закованной в серебристо-голубой лёд, не выглядела совсем замёрзшей – на ней были и снежные бури, и подземные толчки, а на экваторе плескались чернильные волны незамёрзшего океана, в котором случались сильные шторма. Вышедших из корабля Эжена, Арнольда и ещё нескольких космонавтов в первый момент едва не сбил с ног шквал ледяного ветра. Чуть в стороне закружились вихри поднятого в воздух колкого снега.
     – Кажется, этой планетке мы тоже не нравимся, – проворчал один из инженеров за спиной Арнольда.
     – Не торопись, может, здесь всегда ветер, – одёрнул его Эжен и, оглядевшись, крикнул: – Эй, планета, привет! Встречай гостей!
     Кто-то по привычке хмыкнул, но остальные исследователи, уже наученные горьким опытом, промолчали и принялись прислушиваться к шуму ветра, поглядывать на горизонт. Несколько минут ничего особенного не происходило, и даже ветер немного стих, но потом земля под ногами космонавтов вдруг ощутимо дрогнула, а снежные вихри вокруг закружились ещё быстрее.
     – Она нам точно не рада, такая же нервная, как и её соседка, – тихо сказал Арнольд – и тут же полетел на землю от резкого толчка.
     Рядом с ним свалился, но тут же вскочил на ноги Эжен. Остальные сумели устоять, ухватившись друг за друга.
     – Нет, эта девчонка ещё более нервная, чем наша! – возразил Арнольду один из исследователей.
     Новый подземный толчок не заставил себя ждать – все вышедшие из корабля полетели в снег. Тусклое белое солнце в лазурном небе начали заволакивать густые тёмно-синие тучи.
     – Всем молчать! – крикнул Эжен своим подчинённым. – А то она сейчас корабль опрокинет!!! А ты на нас, грубиянов, не обижайся, – заговорил он ласковым голосом, глядя на поблескивающие голубым светом заледеневшие вершины гор на горизонте. – Это мы от восторга, ведь ты такая красивая…
     Тучи окончательно скрыли неяркое светило, и вершины гор тоже погасли. С неба повалила мелкая снежная крупа, которая начала быстро засыпать и выжженную вокруг корабля землю, и следы космонавтов. Если вторая планета действительно была живой, то комплимент начальника экспедиции явно пришёлся ей не по вкусу.
     – Парни, у нас приборы зашкаливают, сейчас будет сильное землетрясение! – от корабля к Эжену и инженерам бежал врач Михаил. – Надо взлетать!
     Он споткнулся во время очередного толчка и тоже повалился в снег. Начальник экспедиции знаком велел всем остальным возвращаться на корабль. Толчки и снегопад всё усиливались…
     – Тихо! – крикнул Арнольд, задрав голову и глядя в небо, где в бешеном танце вертелись миллиарды снежинок. – Прекрати истерику, будь мужиком!!!
     Заснеженная поверхность под его ногами дрогнула ещё раз, но уже довольно слабо. Снежный вихрь взвился вверх, а затем ветер тоже начал стихать, и метель прекратилась. Замершие на земле космонавты осторожно зашевелились и с удивлением посмотрели на Арнольда, который и сам оглядывался вокруг с испуганным и недоверчивым видом.
     – Ну ты даёшь! – крикнул ему Михаил, поднимаясь.
     Эжен поглядывал на инженера с сомнением, словно пытаясь решить, похвалить его за найденный выход или сперва отчитать за самоуправство и хвалить только после этого?
     Арнольд тоже встал и принялся стряхивать с себя липкий снег.
     – А чего вы так удивляетесь? – проговорил он небрежно. – Если наша первая планета оказалась девочкой, то почему другая не может быть пацаном?
    
     Их космический корабль улетал домой. Маленькая белая звезда-карлик маячила позади, превратившись в крошечную светящуюся точку на чёрном небе, хотя пока ещё оставалась самой яркой. Три вращающиеся вокруг неё планеты, озаряемые её лучами, давно не были видны, но собравшимся на смотровой палубе космонавтам казалось, что они различают возле Одина микроскопические искорки, две из которых были живыми существами…
     – Они не одиноки, и им не будет грустно. – Остановившись рядом с Арнольдом, Михаил улыбнулся.
     Молодой человек вспомнил, как их команда в ускоренном темпе устанавливала на обеих планетах чувствительные к подземным толчкам радиомаяки, и молча кивнул. Теперь планеты могли чувствовать друг друга и общаться.
     – А ведь мы так и не придумали им названий! – послышался сзади голос одного из учёных. – Надо Эжену напомнить. Может, назовём их Девочка и Мальчик?
     – Нет уж, лучше какие-нибудь человеческие имена им дадим! – возразил кто-то.
     – Почему это?..
     Слышавший разговор Арнольд глубоко вздохнул: он предчувствовал, что сейчас среди членов экипажа опять начнутся споры. Однако уже ничто не могло лишить исследователя того светлого и тёплого чувства, что уютно расположилось в его груди.
     (Продолжение следует)

Начало (Фанданго №19)
Продолжение (Фанданго №20)
Окончание (Фанданго №21)

   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.