Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Людмила КИЛЬДЕЙ
(Симферополь)


С  ЛЮБОВЬЮ   В   СЕРДЦЕ,  

          ИЛИ  
 
              МИФ,   В   КОТОРОМ   ТЫ   ЖИВЕШЬ

      В глаза ударил нестерпимо яркий белый свет. Мила увидела несколько лиц в масках, склонившихся над ней. Услышала отрывистые слова команд. Свет не давал покоя, и она попыталась передвинуться в сторону, и вдруг тело, бывшее до сих пор тяжелым и больным, стало легким и неощутимым. Потом Мила увидела себя со стороны.
– Неужели вот это беспомощно распростертое на столе тело, истекающее кровью, из которого вынимают сердце и пытаются заставить его работать, – я? Что-то пытаются уколоть. Прямо в сердце. Ой! У меня же там… Ей же будет больно!.. – и опять слепящий свет, ноющая боль, а потом темнота.

                                                                       *   *   *

      А началось все это два долгих года назад, в один из бесконечно душных летних дней. Мила сидела за столиком летнего кафе, курила «стрельнутую» сигарету и уныло подсчитывала:
– Шесть сорок за кофе, два двадцать за хлеб. Остается полтора. А жить еще четыре дня. А еще нужно…. – и перед ее глазами возник длиннющий список того, чего еще нужно. – Брать кофе или не брать?.. Тогда еще на два с половиной хлеба хватит…
– Бери. Это тебе, – голос звучал как колокольчик, гармонично и нежно.
      «Маленький принц», – подумала Мила, ошарашенно глядя на невысокую черноволосую девушку в голубом полупрозрачном платье и автоматически пытаясь запомнить его фасон.
– Принцесса, – колокольчик продолжал звенеть, доказывая, что он существует наяву. – Меня Люба зовут. Тебе было плохо одной… – звуки голоса висели в воздухе некоторое время после поставленной точки. – А фасон я тебе дам срисовать. Но лучше ты сама придумай. Что толку ходить по городу в одинаковых платьях?
      «Дает мне прийти в себя. Психолог, – строго дозированная ирония и благодарность за кофе и понимание. – От такого трудно оправиться сразу…».

                                                                       *   *   *

– От такого трудно оправиться сразу… – голос с трудом прорывается сквозь густой непонятный шум. – Восемь минут клинической смерти, вручную запускали, три ребра поломаны, легкое в двух местах штопали, треть черепа пластиковые пришлось поставить, – голос становился все четче и четче.
– Но я…
– Вы как коллега должны это понимать! – напористо и повелительно. – Только посмотрите и сразу выйдете.
– Но вы посмотрите на экран.
– Ни… себе.
      Мила медленно подняла голову.

                                                                       *   *   *

      Мила медленно подняла голову.
– Спасибо… Но ты это и так знаешь… Это всем… – ее с трудом состыкованная речь была прервана мягкими прикосновениями
– Не торопись. Не всем. Не думай, – снова колокольчик. – Твое сердце подходит больше всего.
– Для чего?
– Для меня, – глоток кофе, затяжка, молчание.
– Ну что, идем гулять?
– Идем, – отбросив последние сомнения, Мила встала и увидела, что Люба почти на голову ниже ее.
      Потом была череда различных баров и кафе, череда различных бокалов, стаканов, рюмок, стопок, чашек, восхищенные мужские взгляды, завистливые женские. И рядом Люба в полупрозрачном голубом платье на смуглой точеной фигурке. И ее внимательно– участливый голубой взгляд. И слова. Разговоры выплывали в памяти кусочками с размытыми краями. Время остановилось, и никто ничего не видит. «У них другое время», – объясняет Люба. «А кем надо одеться? – в кармане шуршат доллары. – Пошли менять».      Мила молча слушает, пытаясь понять, что произошло. И сознание медленно возвращается к ней.

                                                                       *   *   *

      Мила молча слушает, пытаясь понять, что произошло. И сознание медленно возвращается к ней. Она вспоминает…
      Темная улица. Запах липы. Алексей рядом. Сегодня они сказали все, что должны были сказать. И произошло неизбежное. И мир разделился на две неравные части. В одной, большей, Он, Алексей, в другой, меньшей, все остальные. И мир превратился в миф. И где-то в уголочке сердца – Любовь. Как всегда нежная и ласковая. Как всегда, укрывает от всех бед и за собой в мир, исполненный покоя: «Идем. Идем же».

                                                                       *   *   *

      «Идем. Идем же». Мила берет протянутую руку и осторожно поднимается со стула…
      Магазины, примерки, покупки. Беготня по учреждениям. Мила давно не была так счастлива. Ей легко удавались все ее дела. Она впервые в жизни могла договориться с каждым, кто встречался ей в ее бесконечных хлопотах. И сын ее, видя радость матери, с воодушевлением старался помочь ей и хвостиком бегал за тетей Любой, которая его совершенно очаровала. И даже мама ее, преодолев свой бесконечный скептицизм, успокоилась и с доброй улыбкой наблюдала за кутерьмой, которую затеяла незваная гостья. И гостья уже перестала быть гостьей, а стала своей в доме. И дом уже стал домом, а не крышей, под которой можно укрыться от дождя.
      Вначале Мила с воодушевлением принимала помощь подруги. Потом вдруг поняла, что все это давно задумано и лишь сомнение в собственных силах и злость на саму себя не давали осуществить давнюю мечту. И вдруг… Это было как откровение: Люба, Любовь помогла ей стать той, которой она родилась, жить той жизнью, для которой была предназначена. И осанка стала гордой, и взгляд независимым, и тяжелая память о прошлом ушла в глубины подсознания, уступая место надежде…

                                                                       *   *   *

      Память о прошлом ушла в подсознания, уступая место надежде…
      …Но на что?.. Белый больничный потолок, маленькая лампочка у кровати, капельница в руке и рядом на стуле девушка в белом халате и низко повязанной косынке.
– Ты кто? – губы шершавые и тяжелые, еле выталкивают слова.
– Я твой индивидуальный пост.
      Губы в ответ пытаются шевельнуться.
– Молчи. Тебе нельзя разговаривать. Может стать хуже.
      Медленно плывут стены. Реальность начинает путаться с призрачным. Предметы теряют очертания, слова смысл. И скоро остается только ощущение. Ощущение облегчения и чего-то хорошего и праздничного…

                                                                       *   *   *

      …Скоро остается только ощущение. Ощущение облегчения и чего-то хорошего и праздничного…
      И тогда появился Он. Все там же. В кофейне. Мила туда забежала выпить дежурную чашку кофе, взглянуть на знакомые лица. И вдруг натолкнулась на чей-то пристальный взгляд. Знакомый и вроде бы незнакомый. Он смотрел немного удивленно и как бы испытывая, и веселые искорки прятались в глубине его темных лучистых глаз.
– Привет, – Мила здоровается, как обычно, вскользь, немного рассеянно.
– Здравствуй, – взгляд настойчиво отрывает ее от своих мыслей, голос мягкий и немного ироничный. – Мы, кажется, когда-то знакомились.
– Да-а-а… – полуутвердительно, немного сомневаясь…
      А после случайные встречи стали слишком частыми. На улице, в кафе, в троллейбусе. Они были неожиданны для Милы, но всегда желанны. Люба, встречая сияющие глаза Милы, становилась с каждым днем все задумчивее. И вот однажды, когда Мила вернулась домой, бережно неся в душе два слова: «Позвони завтра» – и шесть цифр телефонного номера, Люба обняла ее на пороге. Это было непривычно, а потому пугало. Люба встала на цыпочки, сплетя руки вокруг шеи подруги и прижалась всем телом, словно пытаясь слиться с ней. Губы ее обреченно шептали:
– Я же говорила, ты мне подходишь.
      А Мила почему-то таким же прерывистым шепотом отвечала:
– Не надо… После… Потом… – плохо понимая, что это все вообще значит. – Не уходи… – и совсем растерянно: – Не надо…
– Надо, – обреченно и уверенно. – Надо. Теперь тебе есть кого любить… А я никогда не уйду… Я всегда буду с тобой… Или ты со мной… Или… – шепот путался, затихал… И когда затих, Мила стояла на пороге, растерянно оглядываясь.
      Люба исчезла так же неожиданно, как и появилась. А Мила который раз уже совершенно ничего не могла понять. Оставалось только положиться на судьбу.

                                                                       *   *   *

      …Оставалось только положиться на судьбу. И Мила оставила все попытки что-то понимать, соображать и сравнивать. Вокруг суетятся люди в белых халатах, но они тоже ничего не понимают. Показывают друг другу какую-то пленку, недоуменно поднимают брови, пожимают плечами. А Мила никак не реагирует на всю эту суету. Ей сейчас уже все равно. Ее вернули в этот мир. Но вот кто вернул? Врачи? Она чувствовала, что не только. А кто еще? Этот кто-то или что-то упорно вытаскивал ее из забытья, упорно убеждал в необходимости жить, в неизбежности этой необходимости. Это шло изнутри, а не со стороны. Если бы было со стороны, Мила, возможно, не отреагировала бы, как не реагировала на суету врачей вокруг себя. Но этот настойчивый зов изнутри…
– Ну что, идем гулять? – Мила вспомнила колокольчик Любиного голоса. Он был такой же непреклонный, этот зов. Такой же непреклонный…

                                                                       *   *   *

      Такой же непреклонный… Ему бесполезно что-то объяснять, что-то показывать. Это за вчерашнее – как приговор,  тот, который окончательный и обжалованию не подлежит. Мила шла вниз по улице напряженно, пытаясь вспомнить, что же она сделала или сказала такого вчера. Что же? Она не видела ничего вокруг себя. Что же?
      Резкий визг тормозов. Удар. Дикая боль, темнота… Потом суетящиеся вокруг люди в белых халатах…

                                                                       *   *   *

      …Суетящиеся вокруг люди в белых халатах. Сейчас Мила уже слышит слова.
– Профессор, но ведь это же невозможно. Вы посмотрите на снимок. Видите?
– Вижу. Весьма симпатичная дама. Кто это?
– Но ведь это же снимок левого легкого.
– И сердца.
– Да, но сердца нет. Там, где должно быть сердце – портрет. Во весь рост. Весьма симпатичная дама. И смонтировано удачно.
– Профессор, это не монтаж. Это проявленный снимок левого легкого.
– Тогда я совсем ничего не понимаю.
      Зато Мила уже все понимает. Она знает, кто такая эта «симпатичная дама». И знает, почему на снимке левого легкого вместо сердца ее портрет. И знает, кто настойчиво и неотвратимо возвращает ее в жизнь.

                                                                       *   *   *

      Настойчиво и неотвратимо возвращает ее в жизнь… «Не зря же она говорила, что мое сердце подходит больше всего… для нее». Не зря она изо всех сил поднимала Милу со дна. Не зря она нашла ее одну среди многих. И вот теперь упорно возвращает ее в этот мир. Ведь если с трудом найденное одно среди многих сердце остановится, где она тогда будет жить? Мысли блуждают во мраке сознания в поисках выхода. Ей опять долго придется блуждать неприкаянной в этом холодном и озлобленном мире. И значит…  значит, Мила должна вернуться, должна выжить, обязательно, всенепременнейше… Должна жить с любовью в сердце. Мрак в душе рассеялся, и в ее глаза ударил нестерпимо яркий белый свет. 



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики