Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Дара МАХОНИНА
(Бахчисарай)

   
ФЕНИКС.   РАСПЛАТА

      Со стороны  это выглядело почти нестранно.
      Джип, застывший посреди дороги с не работающим мотором. На блестящий черный капот облокотилась девушка. Ее одежда и вид тоже не вызвали бы интереса у случайного наблюдателя. Кроссы, синие джинсы и кремового оттенка легкий свитер. Неопределенного оттенка светлые волосы собраны в трехлучевую косу. Тонкое,  бледное лицо, такое не выделишь из толпы, прямой нос, тонкие губы, слегка контрастно очерченные скулы, и на порядок темнее волос – брови как крылья чайки. И теплые, медово-карие глаза, то, что в толпе и издали заметить невозможно. Какие-то поразительно – живые, внимательные глаза, два осколка весеннего солнца.
      Ничего странного не  было даже в сигарете, которую она докуривала.
      Обычная ментоловая сигарета.
      Единственное, что было странным, – это место, где находилась девушка, девятнадцати лет от роду,  которую друзья звали Асей.
      Она не в первый раз приезжала на это место. Не в первый, но кажется, почти в последний.
      И не в первый раз заглох мотор, когда она пыталась пересечь невидимую черту на машине. Зато теперь Ася знала, что как только она даст задний ход, мотор заработает как ни в чем не бывало. Смешно сказать, но в первый раз она толкала джип, пока не выдохлась, не додумавшись повернуть ключ. Зато стартер заработал сам. Теперь она достаточно хорошо знала здешние законы.
      Докурив сигарету почти до фильтра, она еще несколько минут всматривалась в серое, зыбкое марево, похожее на сизый струящийся туман. Потом села в джип и, хлопнув дверцей, уехала.
      Ася больше не испытывала ни сомнений, ни колебаний, она наконец-то решилась. И от этого испытывала странную светлую легкость в душе, как человек, уставший от зимы, когда внезапно приходит весна. Она решила, а остальное было делом техники.
      Сборы заняли всего два дня. Первый – на покупку всего необходимого, и если двухместную палатку, походные рюкзаки и кроссы она нашла без проблем, то с армейскими рационами ей пришлось повозиться. Но и эта проблема была решена. Сложней оказалось найти человека, решившегося на такой поход. У нее было много знакомых и приятелей, но… кто-то не мог взять отпуск, кто-то не хотел, а кто-то и откровенно трусил отправляться во владения Фениксов, отговариваясь чем-то вроде: «Кто ж будет моих рыбок кормить?».
      Услышав такой ответ второй раз подряд, Ася расстроилась, она поняла, что на приятелей рассчитывать не приходится. Но ведь и идти одной тоже нельзя. 
      Она еще раз пролистала блокнот, нет, вряд ли кто-то согласиться. Так. А это что? В самом конце был номер без имени напротив.
      Ася долго вспоминала, чей это номер. И еще дольше размышляла, а стоит ли по нему звонить?
-Да?.. Алло? Вас не слышно.
– Привет, Илья, – девушка с трудом подавила желание нажать на сброс. Зато теперь тишина наступила на другом конце провода.
– Ас? – с опаской спросил собеседник.
– Ильша, я не люблю, когда ты меня так называешь, забыл?
– Аськ! Ёшкин кот, извини, сколько лет, сколько зим! Ты чего не звонила-то?
      На следующее утро черный джип принял двух пассажиров, и с пугающей скоростью помчался  по улицам спящего города, направляясь во владения Фениксов.
– Тут всегда так? – поинтересовался Илья, выйдя из машины и пиная правое переднее колесо.
– Я же тебе рассказывала. Да.
    1
      Как и положено, мотор заглох за десяток метров до сизо – серой завесы.
– Интересно.
– Ага. Всем интересно, только никто не может разобраться, в чем тут дело.
– Хм-м. Ну что ж, давай собираться.
      Они не торопясь вытащили рюкзаки, Ася закрыла джип, и двое зашагали по дороге, ведущей в сизый туман.
      Серая зыбь не отступила, не заколебалась, когда люди вошли в нее, оставшись монолитной стеной.
     Девушка не поняла, когда перешла черту. Насколько она знала, туман располагался в нескольких метрах от границы. Туман коснулся лица холодным влажным ветерком, коснулся, словно узнавая, и исчез. Казалось, он стал неподвижен, как бы заморожен. На миг девушка испугалась, испугалась до паники, ей показалось, что она вморожена навеки в этот туман, словно муравей в янтарь. Но тут рука ее ощутила тепло, и ладонь легла в ладонь Ильи. Страх отступил: она не одна. Ася свободно вздохнула, чувствуя движение воздуха, ощущая, что это вовсе не янтарь.
      Входя в туман, Илья вовсе не ощутил, как Ася, свежего ветра. Его встретило смрадное, жаркое дыхание хищника, уже склонившегося над поверженной жертвой. Он ничего не видел, только ощущал угрозу. И он испугался, испугался не за себя, а за девушку, идущую рядом. Но когда его рука коснулась ладони Аси, наваждение исчезло. Их окружал почти обычный туман.
      Через несколько метров, которые они прошли с опаской и на ощупь, туман словно ножом обрезало.
      Асе показалось, что выпустил их туман крайне неохотно; оглянувшись, она увидела, что за ними, как щупальца, тянуться толстые жгуты тумана. Девушка ускорила шаг, принуждая спутника идти быстрее.
      В отличие от Аси, оглядывающейся назад, Илья оглядывал открывшиеся горизонты.
Ни холмов, ни лесов, ни гор. Ровная, как стол, поверхность, и только на самом горизонте что-то зеленело. И туда, к этой зелени, убегала седая от пыли, иногда делая изгибы и некрутые повороты словно река, дорога. Сам не зная почему, Илья решил, что ни за что на свете не будет «срезать» эти повороты, ни за что. По крайней мере, пока они не достигнут зелени на горизонте.
– Странно, мне говорили, что тут не растет ничего, кроме черной кристаллической травы, – сказала Ася, когда догнала чуть опередившего ее Илью.
– Кто сказал?
– Я разговаривала с несколькими очевидцами.
– Понятно, действительно странно, но на горизонте что-то зеленеет. Об этом твой очевидец ничего не говорил?
– Нет. Пошли быстрей? Интересно узнать, что это такое?
      Они ускорили шаг, потом побежали, что, учитывая рюкзаки за спиной, было довольно нелегко, и разговор сам собой стих.
      Горизонт не приближался, но через полчаса такого аллюра, стало ясно, что эта зелень – какая-то высокая трава. Седая дорога невозмутимо бежала между этими зелеными берегами, и путникам ничего другого не оставалось, кроме как следовать за ней, молча изумляясь высоте растений, вымахавших до полутора метров.
      Приглядевшись, Ася поняла, что они не одного вида: есть с широкими листьями, похожими на лопух, узкими и фигурными, словно резец мастера прошелся по малахиту, змеевику и оливину. Зелень радовала глаз, но вызывала недоумение, она была не к месту, несмотря на самое обычное небо, облака и весеннее солнце.
      И еще – тишина. Не абсолютная: их шаги гулко раздавались в неподвижном воздухе, но какая-то неживая, ни шелеста листьев, ни шороха ветерка, ни щебета птиц. Слово разрушало эту тишину, казалось таким же неуместным, как и зелень вокруг.
– Странно все же, что не образовалась очередь из желающих исполнения желаний, не находишь? – решился наконец нарушить тишину  Илья.
– А? Нет. Не нахожу. Во-первых, об этом многие не знают. Вот как ты, например. Во– вторых, далеко не у всех есть средства на такую прогулку. В-третьих, многие в это не верят, да и не желают проверять. В-четвертых …
– Хватит, хватит, – со смехом перебил Илья. – Я понял.
      Они прошли несколько шагов молча.
– Некоторые не могут сюда пройти. Их почему-то выбраковывают, – неожиданно произнесла девушка. Илья снова рассмеялся.
– Ну ты и жук, Аська, не хуже, чем раньше. Даром, что столько лет не виделись. Интересно, кстати, почему?
– Почему жук?
– Почему выбраковываются?
– Не знаю. Может, желания несбыточные или из тех, что не импонируют Святилищу Огня. Кстати, ты знаешь, что ни одного из ученых, работающих над этой загадкой, не пропустили?
– Правда?
– Ой нет. Вру. Один прошел. С сыном. У этого ученого жена умирала от рака. А после его похода резко выздоровела. Его после этого ученый комитет чуть не до смерти заел: как он смел спасать жену, когда мог разгадать величайшую загадку нашего века. Скандал, что называется, на весь мир. А некоторые растяпы и не слышали…
      Так, за легким разговором и дружеской пикировкой, они и не заметили, как солнце склонилось к горизонту.  Сумерки, подкравшиеся к заходу солнца, заставили путников устраиваться на ночлег.
      Не решившись тревожить зеленое застывшее море, палатку раскинули на дороге, наскоро поужинали и забрались в спальные мешки. После обычного напутствия на ночь, Илья добавил: «Хорошо, что тут машины не ездят». Ответа он не услышал, Ася уже спала.
      Девушка проснулась от изумительного аромата свежесваренного кофе. Он змеей заполз в спящее сознание и поманил искусителем в новый день. Открыв глаза, Ася увидела сидящего по-скорняцки Илью и греющего ладони о большую кружку, от которой, кстати, шел пар.
– Ты взял с собой кофе? – были первые слова, которые произнесла Ася. Вот уже пять лет, как она обожала этот горький, бодрящий напиток. Надо сказать, что кофе с сахаром она терпеть не могла, считая, что сладость искажает вкус. Любимой ее поговорочкой в этом случае было: «Маслом кашу портят».
– Доброе утро, – Илья потянулся к  своему рюкзаку и достал продолговатый шар, вроде мяча для волейбола, отливающий металлическим блеском, перекинул Асе. – Угощайся.
      Девушка подхватила шар и, выбравшись из спальника, принялась рыться в своем рюкзаке.
– Где-то же она здесь. Я точно помню, я ее клала… да куда же она подевалась?  
      Наконец, под смешки Ильи, чашка была извлечена из недр рюкзака и наполнена кофе. Блаженно жмурясь, Ася смаковала напиток.
– Амаретто. Божественно. Ильша, признавайся, что ты сделал с несчастным акваблоком?
– Я? Я – ничего. Так, знакомый физик тоже кофеман. Он довольно долго с ним возился, я едва сумел уговорить его одолжить мне его изобретение. Да, кстати, отравится не боишься?
– С какой стати?
– Амаретто. Миндаль. Немного синильной кислоты…
– Ха! Тебе резона нет. Ильша, не будь плохим мальчиком, не порть удовольствие.
      Илья умолк, но продолжал улыбаться. Асе это через какое-то время надоело, она залпом допила кофе и запустила кружкой в мужчину напротив. Кружку поймали – жалко все-таки, керамика – внимательно осмотрели и конфисковали. Ася попробовала было отобрать свою собственность, но кончилось это тем, что ее аккуратно упаковали в спальник и слегка придавили. Закончив, таким образом, утреннюю зарядку, путники умылись, позавтракали и, с восходом Солнца, отправились в путь.
      День убегал на восток двадцатью километрами. Дорога вилась между зелеными берегами ровной пыльной лентой, от которой ноги практически не уставали. Когда уставали – останавливались, разговаривали ни о чем и обо всем на свете. Иногда Ася тихо напевала баллады, слух у нее был абсолютный, когда-то она мечтала стать певицей, но не брала высокие ноты, а посредственностью ей не хотелось становиться. Вот и побежала ее тропка в другую сторону.
      Так прошло почти три беззаботных дня, начался четвертый.
      Солнце проснулось каким-то ярко-яростным, словно в июле. Путники довольно быстро распарились и устали и где – то в полдень решили устроить привал.
      За три прошедших дня они уже успели притерпеться к необычной зелени и не боялись  нарушать ее покой.
      Отойдя от дороги на пару метров, они вытоптали небольшой пятачок травы и разбили лагерь. Илья, за три дня признанный главным поваром, занялся приготовлением обеда, хотя как можно было состряпать что-то из армейских пайков и концентратов вкусное, Ася не понимала.
      Занятый возней с обедом, он не заметил, как и когда пропала девушка.
– Обед готов! – бодро заявил он, отворачиваясь от импровизированного очажка. – Прошу… – он оборвал себя, увидев валяющиеся на земле кроссовки девушки. – Ася? Ася?!
      Едва не уронив тарелки с едой, он кинулся в палатку, но там было пусто. Выскочил наружу, набрал в легкие воздуха, так, что они едва не лопнули, и… поперхнулся криком: раздвинув растения, на полянку вышла девушка, почти полностью скрытая букетом.
      Цветы были самые разные: большие, ярко-алые, солнечно-желтые, оранжевые, синие, словно вечернее небо, и глубокого цвета индиго, лазоревые, белые…только черных не было. Странно, эта контрастная яркость гармонично сочеталась, хотя должна была драться, словно клубок разъяренных кошек. Между зеленых листьев и толстых, сочных стеблей, как еще один цветок, появилось лицо Аси.
– Ты не сердишься? – тихо и виновато спросила девушка у покрасневшего и злого Ильи. – Там целое поле цветов. Я просто не удержалась.
– А предупредить ты могла? И почему ты босая?
– Тут такая мягкая трава, а ноги уже устали от кроссовок. Извини, Ильша, я не подумала, что ты... что тебя надо предупредить.
– Ладно, – успокоившись, Илья смягчился. – Покажи хоть, где оно, твое цветочное поле.
– Да вот оно, – обрадовалась смене настроения спутника и, ухватив его за руку, потащила к краю поляны.
      Метрах в двухстах действительно начинались цветы. Из-за их обилия, казалось, что там разостлан гигантский яркий-яркий гобелен, сотканный из шелка небесной мастерицей. Илья залюбовался этой красотой, замер, чувствуя тепло девичьей ладони на своей руке.  И не сразу понял, что огромный ярко-красный, с оранжевым, цветок ничто иное, как огонь. Бездымно, но с треском и лопаньем стеблей, он мчался к двум путникам с пугающей скоростью.
      Поняв грозившую им опасность, Илья повернулся и подтолкнул девушку к кроссовкам, а сам кинулся к своему рюкзаку, который не распаковал. На привалах он намеренно пользовался содержимым рюкзака Аси, облегчая девушке ношу.
      Натянул лямки и с ужасом увидел, насколько приблизился огонь, беря их в полукольцо. Рванулся к Асе, пытавшейся ногой попасть в кроссовок, но упорно не желавшей бросить свой букет.
– Да не обувай ты их!
      Ася взглянула на него круглыми от страха глазами, но послушно подхватила обувь.
      Они выбрались на дорогу, когда огонь был в десяти метрах от них. Илья, вспомнив свою эпопею в саванне, где ему пришлось спасаться от пожара, попробовал поджечь растения с другой стороны дороги. Но куда там! Они даже не занялись! А невдалеке огонь уже достиг дороги и, перекинувшись через нее, продолжал окружать растерявшихся путников.
      Бежать было некуда, полыхала даже пыль под ногами. Но огонь был какой-то неправильный; он подкатывал все ближе, становясь все жарче. В нестерпимо-горячем воздухе вокруг застывших, растерявшихся людей, закружился пепел, словно исполнял ритуальный танец, но дыма по-прежнему не было.
      Наступил момент, когда зелени не осталось совсем. Со всех сторон их окружал огонь, и вместо воздуха они вдыхали пламя. Илья притянул к себе Асю, обнял, пытаясь защитить девушку от огня.
      Пламя кружило вокруг них, как живой зверь, с любопытством рассматривающий жертву, прежде чем приступить к трапезе. Иногда языки пламени почти касались их, но тут же со странным всхлипом оттягивались назад.
      Люди не знали, сколько длилась эта пытка: может, минуту, а может, и сутки. Только вдруг, огненная плеть стегнула по кроссовкам, и девушка, вскрикнув, швырнула их в пламя. Они сгорели со странным чавканьем, словно огонь действительно мог жевать и глотать. Так же неожиданно занялись и цветы в рука Аси. Девушка попыталась отбросить их, но поздно, огонь потек по одежде.
      Забыв, что вокруг бушует пожар (самое странное, что пожар тоже словно бы забыл о них, начав отступать), Илья сбил Асю с ног и, уложив лицом к земле, принялся сбивать язычки пламени руками. Это не помогало: кожа девушки пылала, как пожар недавно. Она попыталась встать, а когда ей это не удалось, Илью отшвырнуло на добрые четыре метра, и он целую минуту обнимался с землей, приходя в себя.
      Наконец он сумел подняться. Илья стоял и не верил глазам : Ася стояла, она сгорала, но белая атласная кожа такой и оставалась. Только волосы рассыпались и облачком парили вокруг головы… Еще миг она держалась на ногах, потом языки пламени стали опадать, словно всасываясь под кожу девушки… последними погасли глаза. Тихо опустились темные ресницы, и девушка рухнула в пепел: Илья не успел подхватить ее.
Мужчина стоял над девушкой и боялся наклониться, чтобы проверить пульс. 
      Илью потрясли события последнего получаса, их скорость и суть. Но больше всего его потряс собственный страх, страх потерять эту девушку. Наконец он пересилил себя, опустился на колени и приподнял тонкую, словно светящуюся изнутри, руку девушки.
      Облегчение было едва ли не глубже страха, оно лишило его последней силы воли: захотелось лечь рядом с Асей в горячую пыль и полежать так часиков …цать, а может, и вечность…
      Пульс был. Нервный и захлебывающийся, как автоматная очередь. Но был. Кожа Аси была горячей, но на ней не осталось ни одного ожога от огня. От нее физически шел жар, и вообще было удивительно, как она еще жива.
      Собрав в кулак  последние капли силы и воли, Илья встал, выпутался из лямок рюкзака и сбросил его в пыль.
      Вокруг, насколько хватало слабой человеческой зоркости, простирались черные поля. Поля Черной Кристаллической Травы...
      У него не было акваблока. Не было даже воды, чтобы омыть ей лицо. Только его, в шутку прозванный кофеблок, но кофе – не умоешься, это не вода, и даже не молоко.
      Поднимая облачка черной пыли, он двинулся в сторону их стоянки.
      Ничего. Ни палатки, ни рюкзака Аси. Акваблок, наверное, разорвало давлением. Илья медленно побрел обратно.
      Спального мешка в рюкзаке не оказалось, может, на привале он мешал ему что-то достать? Зато серо-голубой плед остался. Илья нашел его на самом дне рюкзака. Вспомнив, как мирно и весело они обедали, сидя на нем, мужчина только стиснул зубы: неизвестно, понадобиться он еще когда-нибудь Асе?
      Бережно уложив ее на плед, он положил ее голову себе на колени и попытался напоить девушку. Но, сделав один глоток, Ася, словно во сне, отвернулась, уткнувшись носиком в ладонь Ильи, задышала спокойно, будто уснув, но пульс по-прежнему частил. Поняв, что от нее сейчас большего не добьешься, Илья оставил девушку в покое.
      Допил кофе, оставшееся в кружке, не ощутив ни запаха, ни вкуса. Посидел минут пятнадцать, ожидая, пока подействует кофеин, поднимет его на ноги и прочистит мозги. Сообразив, что этот метод сегодня не сработает, Илья лег рядом с девушкой на плед и, обняв Асю, затих…
      Он проснулся, наверное, за полночь. Во всяком случае, было темно, а высоко на черном бархате рябили звезды. Спустя мгновение он понял, что разбудила его Ася. Девушку сотрясала крупная дрожь, хотя кожа ее оставалась донельзя горячей. Бережно укутав девушку в плед, Илья снова попытался напоить ее кофе, и снова с прежним результатом.
      Допивая кофе, Илья рассматривал звезды, и несмотря на отсутствие луны – ясно видимую седую дорогу.
      Перед ним был выбор: идти к цели или повернуть назад. Если бы он был один, то, возможно, и вернулся бы. Он не был трусом и умел добиваться своего, но понимал, что невозможно бороться с землей. С Миром или его самостоятельным проявлением. Но он был не один. К тому же, обрадованный появлением Аси после двухлетнего молчания, он почти не слушал объяснений, упиваясь звуками дорого голоса, мимикой ее милого лица и светом двух весенних солнышек – ее карими глазами. Теперь он вспомнил, что Ася говорила о каком-то барьере, преодолев который, невозможно вернуться без сторонней помощи. Кроме того, он не знал, вылечат ли девушку от этой «лихорадки» в… да, кажется, Святилище Огня. Взвесив «за» и «против», прикинув коэффициент удачи, он решил рискнуть.
      Навьючив на себя рюкзак, осторожно поднял девушку…
      Илья шел всю ночь, делая короткие привалы по десять-пятнадцать минут, когда руки полностью немели.
      На рассвете он отдыхал с час, распеленав Асю, и снова напоив ее кофе. Есть девушка категорически отказалась, со стоном перевернувшись на бок. Да и Илье кусок в горло не шел, он тоже ограничился кофе.
      Минут сорок мужчина лежал неподвижно, расслабляя уставшие мышцы, отдыхая перед дневным переходом, ощущая боком жар, исходящий от девушки. Он клял себя на чем свет стоит за свою беспомощность, за то, что оказался не готов к такой ситуации, за то, что не захватил в поход аптечку, в конце концов! Отсутствие аптечки жгло его сильнее всего, рядом сгорала девушка, а ему было нечем остановить это пламя.
      Илья шел весь день, сделав три или четыре коротких привала, чтобы смочить пересохшее от черной пыли горло кофе.
      «Ночью было лучше, – неожиданно подумал он, – по крайней мере, не было видно этого бреда».
      Бескрайние черные поля действовали на нервы, так же, как седая дорога, разрезающая их. От черноты рябило в глазах, которые и так слипались от усталости.
      Закат он встретил с благодарностью в душе и подгибающимися коленями. Тем не менее, он шел еще где-то час, пока были сумерки. Потом опустил в пыль дороги Асю и рухнул рядом. Сил едва-едва хватило нацедить им кофе. Илья был бы благодарен Судьбе, если бы это был последний закат в его жизни. На этой мысли на него бетонной стеной обрушился сон…
      Разбудили его лучи солнца, бьющие прямо в лицо; оно едва поднялось над горизонтом, но уже было слепящим. Кожу лица и рук словно терли наждачкой, черный прах и седая пыль забили поры кожи, набились в рот и нос, присыпали волосы…  Илья рискнул умыться кофе. А ничего, полегчало. Вспомнив про запас носовых платков, Илья извлек два, молча укорив себя: аптечку бы так таскал. Смочив один из них кофе, осторожно обтер лицо и руки Аси: платок из коричневого стал черным. Вторым платком насухо вытер остатки влаги. Н-да, что бы теперь использовать эти платочки, следует их выстирать хорошенько, а пока… Илья упрятал их в отдельный пакет и положил в рюкзак – нечего мусорить.
      Мышцы рук и спина  ныли. Илья не пренебрегал спортзалом, но суперменом не был. Сутки таскать на руках сорокапяти-… нет, пожалуй, сорокасемикилограммовую девушку – не шутка. А перекинуть ее через плечо он боялся, не дай Бог, хуже станет.
      Сделав небольшую разминку и помассировав мышцы рук, Илья снова тронулся в путь.
Если бы не черная трава, хрупающая под ногами, если бы не тишина, если бы не эта дурацкая седая дорога…
      Илья шел неторопливо, но километры словно бежали назад, за спину.
      В обед он сделал второй за день привал. Не для того, чтобы поесть – он не ел уже вторые сутки, и чувствовал себя ослабевшим, но бодрым.
      Когда он вливал ей в рот глоток кофе, ставший традиционным, Ася открыла глаза. Илья едва не опрокинул кружку. Не оттого, что она пришла в себя, а оттого, что он увидел. В ее глазах не осталось места весеннему солнцу. В них бушевал пожар и отражались языки пламени. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Ася снова потеряла сознание.
      Илья не знал, что означает этот огонь, но понял, что нужно торопиться. Одним глотком допив кофе, он подхватил девушку и отправился на запад. Километры побежали еще быстрее. Поздним вечером он остановился перед пепельной равниной Фениксов.
      Кроме того, что Илья видел резко изменившийся пейзаж, он чувствовал границу, перейдя которую, он отдавал себя во власть сил непонятных и поэтому – пугающих. И пути назад уже не будет. И тут организм взбунтовался: на него навалилась усталость, накопившаяся за двое суток, во время которых тело не получало ничего, кроме кофеина в лошадиных дозах.
      «Интересно, лошади пьют кофе?» – мелькнула и исчезла дурацкая мысль, Илья только хмыкнуть успел.
      Он не сел, он почти упал перед самой чертой, подтянул девушку, так что ее голова легла ему на плечо, и начал ее укачивать, как мать – капризное дитя.
      Илья не чувствовал ничего, кроме усталости и желания поспать. Как дополнительная расплата за злоупотребление кофе появилась боль, раздирающая височные и затылочную кости с упорством любопытного алхимика. Он понимал, что ему надо встать и идти дальше, но понимал так же, что это ему сейчас не по силам, ну вот хоть режь его!
      Затылок ощутил холод камня, веки сами собой смежились, он еще ощущал жар и тяжесть девичьего тела на груди, но холодный омут сна уже затягивал его…
      Темный мужской силуэт склоненный…над кем?.. Над ним… Глухой, в серую палитру голос:
– Пойдем. Я понесу ее. Помогу вам немного…
      Чей-то хриплый полурык-полустон:
– Нет! – неужели его собственный?
      Чья-то воля, тяжелая, властная, но какая-то тоскливая, смешанная с безнадежностью…  Она тянула его, заставляла… двигаться, дышать, биться сердце…  И снова омут сна, утягивающий на дно, где он… никому… не нужен…
      Очнувшись, Илья понял что идет, механически переставляя ноги. Чудо, что он не уронил Асю, голова девушки безжизненно покачивается. Осмотревшись, мужчина понял, что довольно далеко зашел в земли Фениксов. Но он упорно не мог вспомнить, когда и где пересек границу. И еще одна странность – пропал рюкзак. Акваблок был прицеплен к поясу, рядом на цепочке (которой у Ильи не было, это он точно помнил) болталась его кружка и какая-то фляга. Кроме того, с другой стороны оказалось несколько рационов и пара концентратов бульона. Неведомый благожелатель оставил им только необходимое…
      Холодным, влажным дуновением распахнулась дверь памяти, словно наяву увидел Илья склоненный силуэт, сдавленный хрип и пепельную землю, качающуюся, будто палуба корабля в шторм. Он на миг приостановился, но пересилил себя и пошел дальше. Ася это заслужила.
      Холодный пот отвратительной струйкой побежал по позвоночнику: Илья вспомнил, что замолчал одурманенный усталостью мозг. Бешеную, дикую ярость незнакомца, его всепоглощающую злость… на себя. Как и Илья, незнакомец злился на себя. Илья похолодел от сознания, что его Аська была в руках этого человека. Он остановился и осторожно уложил девушку на землю. Осмотрев ее, насколько позволяла одежда, убедился в целости и сохранности своей драгоценной ноши. А заодно, раз уж остановился, решил устроить привал.
      В незнакомой фляге, рассчитанной на пол-литра, оказалась вода. Не долго думая, Илья установил в зажигалке нужную высоту пламени и стал терпеливо греть воду в своей кружке, благо керамика выдерживает высокие температуры. Зажигалка горела ровно и мощно, не раздражая глаз мерцанием и мельтешением, энергоблок новый, хватит лет на пять, даже при таком варварском использовании.
      Наконец вода закипела. Илья приготовил бульон и еще минут пятнадцать подождал, пока он остынет. Заставил девушку выпить желто-зеленую бурду до донышка.
      Когда он пытался съесть опилки, которые приготовил себе (пожалел воды, а было бы почти съедобно), обостренного тишиной слуха коснулся слабый шорох. Илья поднял взгляд и обмер… Ася сидела, опираясь на руки, в глазах не было ни следа пламени, а смотрела она так светло, что сердце Ильи дало сбой.
– Привет, Ильша. Ты простил мне ту выходку с цветами?
      Он хапнул ртом воздух, не смог ничего сказать и только головой кивнул. Попытался встать, но жест девушки его остановил.
– Ешь, Ильша. Тебе понадобятся силы.
      Минуту назад давившийся «опилками» мужчина, начал быстро поглощать неаппетитную пищу.
– Не думал, что девушку, находящуюся в коме, можно привести в чувство чашкой ядовито-зеленого бульона, – проговорил Илья с набитым ртом.
– А бульон тут не при чем. Действие оказала вода, да и то не на тело – оно получило концентрат, – а на дух. Илья, это вода из Святилища  Огня.
      Бедолага аж поперхнулся от такого заявления. Не обратив на это особого внимания, Ася продолжала:
– Никто из моих друзей не захотел пойти со мной. Ты пошел. Просто так, без уговоров, просто ради нашей дружбы. Я хотела сказать спасибо. И рассказать одну историю. Только молчи, пока я не закончу говорить. Ладно?
      Илья молча кивнул.
– Это пришло из глубокой древности. Задолго до катастрофы и двадцатых веков. Я называю эту болезнь «проклятием Геи». Не знаю, как, когда и кто наложил это проклятие на мою семью. Это знание не выдержало испытание самым  крепким камнем – временем. Испытание песком.
      Первенец, если рождалась девочка, в возрасте шестнадцати-двадцати двух лет начинал болеть. Эта болезнь неизлечима. Максимум, что было отведено обреченной – три, четыре года. И все. Финита… Если первенец был мальчиком, что случалось крайне редко, кара перекладывалась на следующее поколение. Проклятие наследовал либо сын-первенец, либо вторая дочь (старшая очень редко успевала оставить наследников). Остальным детям, если они были в семье, ничего не грозило. Не пытайся вспомнить название одной из жестоких болезней двадцатого века – СПИДа. Это не он. Кроме того, что этот вирус давно сдох,  девушки проходили тестирование. Болезнь неизвестна и неизлечима.
      Нас в семье было четверо. Альда – старшая,  и вся сила проклятия обрушилась на нее.
Альда, в отличие от предков, решила не обращаться к официальной медицине, она отправилась в Святилище Огня, чтобы… – дыхание Аси прервалось, локти, на которые девушка опиралась, подломились, и она рухнула в пыль.
      Пакет с рационом отлетел в сторону, Илья, едва не вспахал носом дорогу, бросившись к девушке. Но он опоздал. В глазах Аси издевательски плясало пламя, губы еще что-то шептали, тело девушки начало наливаться жаром, и одновременно на нее нахлынул новый приступ дрожи.
      Несколько мгновений Илья смотрел на спутницу с жалостью и сочувствием, потом вспомнил слова девушки о воде из Святилища. Сняв флягу, он поднес ее к подрагивающим губам и заставил сделать несколько глотков. Ася отказалась от питья, но Илья и не настаивал. Он чувствовал, что девушка расслабилась, жар приугас, дрожь сошла на нет, а глаза закрылись, словно она заснула.
      Раздумывать особо было некогда. Илья быстро собрался, его ждала серая, седая от пыли дорога…
      Он не мог ответить даже себе, поверил он истории, рассказанной Асей или нет? Наверное – да. Но на все вопросы ответы были в загадочном Святилище Огня. Илья намеревался добраться туда, и как можно быстрее…
      Он не заметил, когда тучи на горизонте выросли в горы. Он многое не помнил из того, что произошло в эти четыре-пять дней. Илья снова морил свой организм кофе, расплачиваясь головной болью, резью в желудке и провалами памяти от усталости.
      Он еще долго не мог вспомнить мужчину, который поднимал его на ноги, когда он уже не мог идти. Не помнил, как поил бульоном Асю или устраивался на ночь. Не помнил неба, расчерченного молниями, и  электрических плетей, стегающих пепел. Илья не помнил ни золота кленовых листьев – воскресших фениксов, ни кружащего над землей пепла…
      Он  помнил только:
– Иди. Упал? Вставай! Иди! Не можешь? Плевать, иди!
      И так – без конца. Илье казалось, что кто-то ведет его своей волей, но это его затуманенное усталостью сознание отдавало приказы, и он шел.
      В последний раз он упал за полсотни шагов от Святилища. Рухнув на колени, джинсы на которых давно потемнели от запекшейся крови, как всегда, осторожно уложил Асю и только после этого позволил себе отключиться.
      Тот, кто наблюдал за ними, понял, что силы путников на исходе, и сам вышел им на встречу.
      Лежащий ничком Илья услышал нечто среднее между тихим шелестом шагов и гулом пламени. Сил у него хватило только на то, чтобы перевернуться. Что он и сделал. Перед глазами поплыло, но все же Илья сумел разглядеть человека, высокого и худого, в огненно-алой одежде, склонившегося над ним. Лицо его плыло, менялось, словно было  синтезом множества лиц в попытке найти совершенство. Неудачной. Или скорее – незаконченной.
– Бедные дети, – с чарующей улыбкой, но печально, произнесло существо.
      Алая, словно горящая, рука легла на лоб мужчине. Он дернулся, с хрипом втянул воздух: показалось, по венам заструился огонь. Но через миг жар сменился прохладой и приливом сил. Теперь Илья мог самостоятельно сесть и напиться, о чем мечтал уже давно, но тогда у него не было сил на такое количество сложных и тяжелых действий.
      Огненный человек, тем временем, отошел к Асе. В отличие от Ильи девушка никак не отреагировала на прикосновение хозяина этих странных владений. Забыв о собственной жажде, Илья с тревогой следил за его действиями. Тот нахмурился, по лицу скользнула какая-то тень, он скупо бросил напрягшемуся мужчине:
– Сиди тихо и не вмешивайся.
      Не дожидаясь ответа, он что-то сделал свободной рукой, и лицо девушки исказилось короткой болью, затем разгладилось. В руке огненного хозяина что-то сверкнуло зеленым и… тело девушки покрылось цветами, большими, с голову взрослого человека. Лазоревые, индиго, солнечно-желтые, сиреневые, оранжевые, красные… самый большой белый цветок закрыл лицо девушки. Мгновение, не больше, этот букет укрывал Асю, потом словно что-то сверкнуло, и цветы занялись бездымным пламенем.
      Илья ойкнул, подхватился на ноги, и… натолкнулся на взгляд Тени… на него словно рухнула черная бетонная стена, вдавливая, вминая в мягкий, как расплавленный свинец, гранит…
– Эй, герой, просыпайся, – его похлопали по щеке. Илья, не открывая глаз, поймал ладонь и поцеловал тонкое запястье.
– Ильша, мы не одни, – в голос Аси было смущение и смутная радость.
– Ну и что, – пробормотал он. Но глаза все-таки открыл.
      Над ним склонилась девушка, чуть поодаль стоял Тень, сложив руки на груди и хмурясь.
      «Ну, теперь я знаю… что? Настоящее имя этого существа? Черта с два. Я знаю имя, которым оно предпочитает называться. Что за муть в голову лезет?»
– Прошу прощения за последний нокаут, но я просил не вмешиваться. Ты мог все погубить.
– Н-да, – улыбнулся Илья, – то-то голова раскалывается.
– Пока мы одни, можете задавать вопросы. Я постараюсь ответить. И я хочу, чтобы вы знали: с течением времени самочувствие Ильи – будет улучшаться, твое же, Ася, напротив, – ухудшиться. Но если ситуация не разрешиться сегодня в полночь… к следующей вы умрете. Оба. А теперь – спрашивайте.
– Я могу загадать желание? – был первый вопрос Аси.
– Если еще не передумала, то – да. Только позже, если не изменишь решения.
– Нам говорили, что вокруг равнин Фениксов поля черной кристаллотравы. Мы же увидели живые, зеленые растения. Хотя они потом сгорели, – поспешил вставить слово Илья. Он так и не встал.  Зато теперь его голова покоилась на коленях девушки, и он не променял бы  это положение ни на один трон мира.
– Ответ на этот вопрос прост. Тот, кто приходит, думая о смерти, – видит смерть.  Тот, кто приходит помня о жизни, – видит жизнь. Ася забыла об этом, и появилась одна из форм разрушения – огонь. Вот и все.
– Так просто.
– Ответ на любую загадку кажется простым, когда он есть.
– Хорошо, тогда вопрос посложнее, – ощетинилась Ася. – Кто ты?
– Кто Я? – переспросил Тень. – Заветное желание. Неразгаданная загадка, ответ на которую – прост. Думайте.
      Тень растворился, стал бесформенным сгустком огня, исчезнув в направлении Святилища:
– У вас время до полуночи, – донеслось издалека.
      О чем разговаривали молодые влюбленные люди – никто и никогда не узнает. Рядом не оказалось никого, кто бы хотел слушать. Да им этого и не надо было.
     Пожалуй, Тень, если бы захотел, мог подслушать… Но он лишь изредка бросал в ту сторону взгляд и, видя с в е т л ы е улыбки, спешно отводил его.    
      Быть может – когда-нибудь. Когда не станет вопросов, а будут только ответы. Через вечность. Тень улыбался, вспоминая отповедь одного из людей.
      «Вечность? Миг. И сто лет. Пока не рассыплется песком камень на Ильмень – озере. Пока не улыбнуться все дети в мире. Пока не погаснет последняя звезда. Это вечность. Но и шаг от рождения до смерти – вечность. Когда она приходит, кажется, что вечности не было, так, миг бытия…»
      Но его вечность не из этой сказки. Она еще не написана.
      На небе зазмеились электрические разряды, когда Тень покинул Святилище. Он знал, что его встретят отнюдь не  с в е т л ы е  улыбки.
     Голова девушки покоилась на сгибе локтя мужчины, и Илья покачивал ее, не зная как ей помочь. Да и не мог знать.
      А Тени не надо было даже заглядывать девушке в глаза, что бы увидеть танцующие сполохи пламени. Но он все же удивился, ощутив, что Илья помогает Асе, удерживая ее от падения в темноту обморока, от которого она могла и не очнуться.
      Тень посмотрел на небо: по серому, дышащему покрывалу зазмеились молнии. Скоро, вот-вот хлынет сверкающий ливень, закружит пепел судеб.
      Пора.
      Илья смотрел на него гневно, вызывающе, но молчал. Тень видел его боль и сочувствовал, но ничем не мог помочь им. Он и так слишком много сделал для четверых людей.
      Это он три года упорно притягивал девушку к Святилищу Огня. Ломал ее страх, разжигал любовь, укреплял решительность. Никто, никакое небо не узнает, чего это ему стоило. Это он устроил тот пожар, в котором теперь сгорала душа девушки. Но так надо.      Иначе Альда не вернется. Это он три года мучил несчастного Кирилла, заставляя его жить в пепельной, мертвой пустыне. Не позволял зажить его ране. Но Тень не мог платить по всем счетам. Счастье не дается даром.
      Пора.
     Он склонился над Асей, подняв горячую, но безжизненную руку. Подождал, пока пламя приугаснет и в глазах девушки появится понимание.
      Тень не хотел задавать этот вопрос, но не имел права промолчать:
– Ася, ты не изменила решения?
– Нет, Тень. Я по-прежнему хочу, чтобы Альда была здоровым человеком.
      Он подавил улыбку, хотя чувствовал, что мог бы улыбнуться. Он добился своего.  
      Беспорядочные сполохи сформировались в концентрические круги, расходящиеся по всему серому полю туч. Прямо над ними появился такой круг, ударила молния. Илья даже не успел испугаться, как хлыст электричества оказался отведен чьей-то волей. Вокруг двоих людей и немного нечеловека бушевал шторм, танец света и праха. Облачко пепла очертило человеческий силуэт.
      В следующий миг Илья испытал нечто вроде мистического страха: перед ним стояла та же девушка, что в обмороке лежала у него на руках. Но наваждение рассеялось: незнакомка была старше, горечь оставила на ее лице свои следы – небольшие морщины возле губ и глаз. Она была бледнее Аси, и волосы были короче. Девушка была одета в странное золотистое трико, оставляющее открытыми руки, которые она разглядывала с явным недоумением. Девушка сделала шаг в их сторону и покачнулась, хватаясь за воздух. Словно разучилась ходить.
      Незнакомка (правда, Илья уже догадался, что это и есть Альда) выглядела так, словно только что проснулась и упорно старалась вспомнить цели и приоритеты реальности, отделить их ото сна. Впрочем, так оно и было. Они не мешали ей разглядывать себя, что-то вспоминать. Альда долго вглядывалась в лицо сестре и только потом перевела взгляд на Тень.
– Зачем я человек? Я не просила об этом, – глухо, подбирая словно с непривычки слова, произнесла она.
– Она, – кивок на Асю, – попросила за тебя.
– Что с ней?
– Она умирает, – был лаконичный, сухой ответ.
– Ее можно спасти? – голос Альды был лишен эмоций, но не потому, что она не любила сестру, а потому, что девушка отвыкла чувствовать себя человеком, отвыкла от эмоциональной палитры.
– Только Заветным. И сделать это можешь лишь ты.
      С минуту Альда задумчиво смотрела на Тень, затем перевела взгляд на сестру и отвернулась.
      Илья внезапно понял, что вокруг уже давно царит тишина. Такая, что можно было расслышать, как падают последние лохмотья пепла. Великое Нисхождение Фениксов завершилось. А он словно и не заметил их смертей и криков.
– Я не хочу, – вдруг услышал он, – быть человеком слишком тяжело. Даже если он не обречен. Я хочу назад. Я хочу бессмертия.
– Альда, твоя сестра расплатилась за тебя. За твое бессмертие. Ты здорова и можешь жить долгие годы.
– Не хочу быть человеком! – крикнула она, повернувшись.
– Погоди! – голос Ильи внезапно сел, ему пришлось повторить: – Погоди, Альда! Тень, Асю могут вылечить люди? Нет? Значит, если я попрошу за нее, мы навсегда останемся во владениях Фениксов?
      Тень печально покачал головой:
– Нет, Илья… пожелать сестре жизни может только Альда. В противном случае вы оба умрете к следующей полуночи. Я уже говорил тебе это.
      Илья посмотрел на Альду. Ни о чем не прося, ничего не говоря. Оценивая. И опустил голову: он понял, что надеяться – это быть безумным… По крайней мере, сейчас Альда была неспособна совладать со своим ego, в ней еще жил Феникс. Ее еще манил мираж Бессмертия… и в ней почти не осталось человека. Может быть, через сутки, когда бывший Феникс оклемается от свободы, когда в ней проклюнется жалость… но будет слишком поздно. Илья опустил голову, всматриваясь в лицо Аси, прощаясь… И вздрогнул от неожиданного, резкого вскрика: Альда смотрела на что-то у него за спиной, заглушив крик рукой. Чуть повернув голову, Илья смог увидеть причину ее паники: сливаясь  с серым пейзажем, но совершенно не таясь, к ним шел человек. Часть последних событий восстановилась в мозгу Ильи: он вспомнил, как этот мужчина отпаивал его самого, помогал встать, временами забирая такой легкий и в то же время тяжкий груз – Асю.
Но кто он такой? Откуда взялся в землях Фениксов?
– Кирилл… – услышал он шепот Альды. – Кирилл! – вскрикнула девушка и, сорвавшись с места, побежала ему навстречу. Тот счастливо засмеялся и, подхватив ее на руки, закружил…
      К реальности их вернул деликатный кашель Тени…
      Илья, с изумлением наблюдавший встречу двух любящих, но потерявших друг друга людей, увидел как на их, только что счастливые лица, набежала тень.
– Ты уходишь… – с тоской произнес Кирилл, расцепляя руки, сомкнутые на талии девушки. – Опять уходишь…
      Альда отступила, не сводя с него глаз, на ее лице отражались сполохи чувств, как зарницы далекой грозы. Свобода и Бессмертие – Феникс, боролись в ней с любовью к сестре и Кириллу. И исход этой битвы был зыбок, неясен, не предрешен…
      На миг лицо Альды исказилось: она решилась и повернулась к Тени.
– Будь все проклято! Я хочу, чтобы она жила.
      Когда исчезли, обнявшись Кирилл и Альда, отправленные Тенью куда-то в цивилизованные земли, Илья встал и поднял на руки девушку. Ася спала. После пожелания сестры жар спал, и обморок плавно перешел в глубокий сон. Тень обещал, что очень скоро она полностью поправится.
– Ну что, Илья, прощай! Береги свое сокровище.
– Подожди. Последний вопрос. Зачем ты все это делал? Ради чего?
      Тень долго молчал, изучая лицо собеседника, размышляя, когда и как этот парень сумел вычислить зачинщика недавних событий. Или он спрашивал о другом?..
– Мне интересно, Илья. Мне просто интересно. Всегда интереснее наблюдать, а не закрывать глаза. Созидать, ведь разрушая, видишь одно и то же. Любить, а не ненавидеть…
      Илья кивнул, а затем равнина Фениксов опустела. Под серым небом остался только не совсем человек, любящий дарить, да, все-таки дарить, счастье…       
                   
                                                                                                                                                      2005             




   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики