Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Сергей САВИНОВ
(Симферополь)



НИЧЕГОША И АЛЬКА В СТРАНЕ  ЧЕРНОГО КРИСТАЛЛА 
(Фантасмагория для взрослых детей)

                                                            *   *   *
Прежде чем направиться в Ничегошин район, Алька, сам не понимая зачем, повернул в другую сторону. Ноги привели его к школе, к стенам, за год ставшим ему родными.
Какое-то необычное качество уловил он внутри себя. Или это грустинка, как слеза, навернулась на душу? Не хотелось Альке расставаться со школой. В ушах все еще звучал последний звонок замечательного бронзового колокольца, которым потрясал над своей птичьей головой Николай Николаевич.
Алька улыбнулся, вспомнив первый школьный звонок.
– Карр-карр! – крупный черный ворон на школьной ограде взъерошил перья и поднял крылья.
– Будь осторожен! – прозвучал неожиданно громкий хриплый голос.
Алька взглянул на ворона, сморгнул… Ограда была пуста.
«Свинке – грязь, мышке – сыр, мне же – весь крещеный мир!» – вместе с хрустальным смехом прозвенел девчоночий голосок.
Голос раздавался откуда-то с высоты вечереющего неба.
«Странно», – подумал Алька и заторопился к дому друга.
Он шел по самому короткому пути, который ему в свое время показал Ничегоша: проходными дворами, пригибаясь под развешенным на веревках бельем, протискиваясь меж разогнутых прутьев чугунных решеток, перепрыгивая через свежевырытые канавы, в которых блестели полузасыпанные трубы.
Ничегоша ждал его, в нетерпении притоптывая.
– Ну что же ты!.. Вот, держи билетик на представление.
В небо над голубятней один за другим взвились два ослепительно белых турмана; зависли, распустив хвосты и бешено работая крыльями.
…Упруго всплеснулся ввысь еще один…
Очевидно, голубей подбрасывал Лобзиков-старший: в воздухе пролился пронзительный свист.
– Пошли, пошли, – потянул Ничегоша зачарованно задравшего подбородок друга. – Как-нибудь специально батю попрошу показать голубей… А сегодня нас ждет другое зрелище. Чтоб быстрее дойти, давай – проходничками.
Алька был завлечен в лабиринт залитых бетоном или мощеных брусчаткой дворов, звонких от хлопанья по мячу, детского смеха, звяканья ведер, подставленных под тугую струю воды из колонки.
Внезапно в одной подворотне Альку кто-то грубо схватил сзади за воротник.
– Тю-тю-тю! Не так быстро, малец!
В следующий момент он получил сильный толчок в спину меж лопаток и упал на землю. На голову ему было наброшено что-то вроде мешковины, а руки заломлены и связаны за спиной.
– Ну зачем вы, робя… Не надо… – прозвучал рядом голос Ничегоши. – Не надо, робя…
– Молчи, гниляк, – произнес кто-то голосом, показавшимся Альке очень знакомым.
«Это Зербин!» – узнал он.
Альку понесли, приподняв за локти с двух сторон.
– Давай здесь… развяжи на голове.
Мешковина была снята.
Алька увидел старых знакомых – Зербина, Фила и Люну; себя же обнаружил посреди какого-то странного двора, который обрамляли высокие – в два этажа – строения с пустыми глазницами почерневших окон и проваленными обугленными крышами.
Пространство было на удивление вместительным: краем глаза Алька увидел сбоку Т-образные столбы для просушки белья с натянутыми меж них проводами. К проводам за поднятые над головой руки был привязан какой-то толстый мальчишка.
Алька вздрогнул: это был Борька-Бутерброд.
– Ну что, бла-ародный друг букашечника, попался?! – Зербин ухмыльнулся, и его черные глазки ехидно зазмеились над тесниной раскрасневшихся щек.
– Давай, – он ткнул локтем в плечо Люне, – сбацай ему по физии.
– А он позволяет себя буцкать?
– А то!.. Пацан он смирный. Только гордый…
– Робя… Не надо!.. Зачем вы… – продолжал канючить Ничегоша. – Робя… Нам ведь идти надо… Мы опаздываем…
– Никуда вы не пойдете! – нагло заявил Зербин. – А вот… (он достал засаленную колоду карт) давай-ка сыграем… на свободу.
Тем временем Фил направился к привязанному за руки Борьке-Бутерброду и стал ему давать частые пинки под зад.
– Ты – троллейбус! – хохотал он. – Бегай по проводам, жирняга!
Борька, чтобы избежать пинков, стал старательно бегать от одной Т-образной стойки до другой. Блатная троица покатывалась со смеху.
– Так что? – насмеявшись, нахмурился Зербин. – Сыграем на свободу твоего бла-ародного друга? Или… на твою?..
– Сначала – на его.
– Нет, – отрезал Зербин. – Играем на твою, букашечник! Играем в триньку.
Перетасовав, Зербин «подрезал» и раздал по три карты.
– Твое слово.
– Я одну саечку вперед, – моргнул Ничегоша.
– Причем тут саечки? Речь идет о свободе. Понял? Ну, в общем, ты проиграл.
– Почему?
– У меня – два туза, – Зербин открыл свои карты.
– У меня больше, – Ничегоша открыл свои. – Три шестерки.
Наблюдавшие Фил и Люна ахнули.
– Да… Ты сегодня везунчик, – пробормотал Зербин. – Но все равно у меня больше. В этой игре выиграл я. Знаешь почему? Потому что условия игры называю я. Только ты, глупенький, не знал об этом! Выиграли мои тузы.
– Но разве…
– Мои руки сильнее твоих! – заорал Зербин. – Значит, и в картах чемпион – я! Обыщите его и свяжите, – приказал он Люне и Филу. – Может, у него деньги есть. Выпить охота…
– У него какой-то билет… Вот, – протянул билетик Люна.
– Билет в цирк! – возликовал Зербин. – А ну-ка обыщи второго!..
В это мгновение Ничегоша с отчаянным криком боднул головой в живот Люну, оттолкнул руку Фила, потянувшуюся к нему, и побежал.
– Догони его! – Зербин толкнул Фила и, видя, что Алька сделал движение, крикнул: – Они расползаются как тараканы! Держи, Люна!
– Этот не уйдет!
– Та-ак… – Зербин замахнулся, но вдруг передумал бить. По лицу его вновь проползла улитка улыбки. – В цирк, значит, собрались? Ну мы тебе здесь устроим цирк!.. Развяжи его, Люна, подведи к жирняге.
Когда приказ был исполнен, Зербин испытующе посмотрел на Альку.
– Смажь жирнягу по физии – и я тебя отпущу.
– Нет, – твердо сказал Алька.
– Ну тогда он начистит твою. (Люне) Развяжи жирнягу… Теперь ты. Твоя очередь, бывший троллейбус: смазани худосочного – и ты свободен!
– Беги, Алька!.. – шепнул Борька-Бутерброд.
И Алька побежал…

                                                            *   *   *

Скажем вкратце: Ничегоша в два счета ушел от бросившегося за ним вдогонку Фила: он великолепно знал Старый город.
…Узкий проулок, проходной двор… Дальше он заскочил в низенькую железную калиточку в глухом бетонном заборе и задвинул изнутри щеколду…
…По гравию дорожки из глубины сада приближался долговязый сухощавый человек в длинном черном плаще и красной феске.
«Николай Николаевич», – узнал Ничегоша. 
– Бонжур, молодой человек! – скрипучим голосом произнес незнакомец (это был и впрямь очень похожий на директора человек – даже голос звучал приблизительно так же). – Рад вас приветствовать и нижайше прошу быть моим гостем.
– Я… я… – растерялся Ничегоша.
– Ну-ну, не волнуйтесь так, Гоша Лобзиков.
– Откуда вы меня знаете?
– Вообще-то я – чародей, – засмеялся незнакомец скрежещущим смехом. – Насчет моего появления вы, конечно же, прочитали в расклеенных по городу афишах: «Великий маг и факир…». Дирзей Кузером, прошу любить и жаловать. Ву-аля! – как говорят на арене.
– Вы… всамделишный чародей?
Вместо ответа в руке Дирзея Кузерома вдруг появилась трость с белым набалдашником. Она быстро вращалась и… На землю падает большой букет белых роз.
– …Небольшой фокус-покус…
Длинная узкая ладонь тянется к лицу Ничегоши – в ней возникает откуда-то из-за уха, из пустоты, глянцевое черное яичко.
– Але-апп!
Вторая рука накрывает яичко, сдавливает и… Меж ладоней щебечет маленький птенчик. Путь его – в красную феску… Фр-р-р! – в небо полыхнуло черное пламя птицы.
– Здорово! – у Ничегоши перехватило дыхание то ли от восторга, то ли от ледяного страха, оседлавшего сердце.
– Чашечку чаю, Гоша Лобзиков, – это то, что вам сейчас необходимо! Не откажите в любезности…
Дирзей Кузером взял гостя под локоть и повел по аллее к белеющему сквозь деревья домику с остроконечной черепичной крышей.
Они взошли по деревянным скрипучим  ступенькам на веранду, где был накрыт широкий стол. Большой медный самовар, перевернутые вверх дном синие чашки, янтарное варенье в розеточках…
– Присаживайтесь, любезный Гоша Лобзиков, – сказал чародей, – и не тревожьтесь насчет своего будущего. Оно в ваших руках! Мне многое известно из вашей жизни, Гоша Лобзиков: и то, что вы купили себе и другу билеты в цирк, и о тех, кто задержал вас… Я в силах раздавить этих бандитов, – чародей грозно сдвинул брови и взял зачем-то кусочек пиленого сахара их сахарницы. – Вот, глядите, вот – белая вселенная! Как там красиво! Полюбуйтесь. Видите? Там сияют звезды, в этой белой вселенной, мириады звезд!.. А теперь смотрите внимательно. Ап-п! – Дирзей Кузером кинул сахар в рот и размельчил своими блестящими, почти такой же белизны зубами. – Ха-ха-ха! Вот и нету вселенной белого цвета! Пейте чай, Гоша Лобзиков, и не волнуйтесь. Первое: ваши враги вас не найдут; второе: в цирк вы сегодня все-таки попадете. Это вам гарантирую я – директор цирка-шапито!
– Но – как? – Гоша уже понял, что самое захватывающее только начинается. – Ведь уже начало представления!.. Разве я не опоздал?
– Пустое… Уж это-то волшебство я не считаю сложным… Скажите, вам доводилось бывать в настоящем цирке? Подумайте. Скажите мне правду. Впрочем, можете не стараться… Я отвечу за вас: вряд ли. Вы не могли видеть программу настоящего цирка, потому что ее просто не существует. Она – здесь! – Дирзей Кузером указал длинным изогнутым пальцам на свой лоб. – Я так давно выстраиваю мою новую программу! Я ее выстрадываю, можно сказать…
Он щелкнул языком – и на краю стола появилась большая шарманка. Ничегоша узнал этот инструмент, потому что видел похожий у старика-нищего на базаре. Только на этой сверху был зонтик и шторки, и вся она была в каких-то наклейках с надписями по-иностранному.
Дирзей Кузером взялся за изогнутую ручку. Полилась удивительная музыка, словно стучали по хрустальным рюмочкам. Зонтик скакнул вверх, шторки раздвинулись и обнаружилась желтая цирковая арена. Крохотные человечки появились на ней, стали кувыркаться, жонглировать блестящими булавами и кольцами, ходить «колесом», выполнять сальто-мортале…
– Этот цирк – отработанная система. Каждый из этих… с позволения сказать, артистов до автоматизма знает свой номер. Как это скучно! А что если расстроить… – Дирзей Кузером подмигнул, повернул что-то в шарманке, не переставая другой рукой вращать ручку. Раздались звуки, будто кто-то водил железом по железу.
Крохи-артисты рассыпались по арене… сталкивались спинами, спотыкались и растягивались на желтом ковре…
– Вот! Вот! – вновь захохотал своим скрипучим смехом чародей. – Вот что вышло! Гениальное вышло-то! Они еще не справились со своим новым заданием, – смысл его заложен в этой музыке… но информация новизны уже вступила в реакцию со старым, косным… А пока… – Дирзей Кузером многозначительно взглянул на Ничегошу. – Мы с вами переместимся в мой шапито. Вы ведь желаете взглянуть хоть одним глазком в кулуары: чем цирк, так сказать, дышит изнутри?..
– Еще бы!
– Тогда – ву-аля! – чародей хлопнул в ладоши, и Ничегоша вдруг оказался в совершенной темноте.
В нос ударил знакомый цирковой запах сырых опилок, сена, сыромятной кожи, пороха, пота и еще чего-то неуловимого.
– Прошу сюда, – прозвучал рядом хриплый голос. – Глаза должны привыкнуть к полумраку.
Ничегоша медленно пошел на голос, ощупывая ногой пространство, прежде чем ступить. Дирзей Кузером отдернул портьеру, и они оказались в весьма людном месте. На небольшой площадке, перед выходом на арену, столпились цирковые артисты: гусары в мундирах с вычурными золочеными эполетами, женщины в разноцветных трико с блестками… Здесь были плечистые розовокожие силачи, два клоуна – рыжий и белый, вертлявые лилипуты со сморщенными, как печеное яблоко, лицами.
Все они, гомонящие о чем-то вполголоса, вдруг разом смолкли, завидя Дирзея Кузерома.
– В чем дело, господа?! – произнес чародей вкрадчиво. – Почему вы не занимаетесь делом? Публика, между прочим, уже на входе… Это что – бунт? Я же вам ясно и доходчиво объяснил, когда мы были в дороге: представление должно быть сверхобычным. В отличие от прежних… Костюмы всем рекомендую сменить на строгий черный цвет. Кто недоволен – можете считать себя свободным!..
Дирзей Кузером наставил палец на необъятного румяного силача с лихо закрученными усами.
– Ты недоволен?
– Нет, что вы, хозяин… – стушевался гигант.
– Может быть, вы недовольны? – палец обвел группу лилипутов.
– Нет… нет... Мы довольны…
– Тогда вы обязаны подчиниться моему требованию: выступать в новой моей программе. Согласны вы?
– Согласны… согласны… – прошелестело в ответ.
– Ну, тогда расходитесь, черт вас побери! – рявкнул чародей. – И переодеться всем. Всем – в черное! Шпрехшталмейстер, распорядитесь запускать публику и… объявляйте начало представления!
Ничегоша смотрел, как медленно расходятся артисты.
– Пойдемте, Гоша Лобзиков, я вас представлю своей супруге.
Дирзей Кузером был уже прежним – рассеянно-любезным. От минутной вспышки гнева не осталось и следа.
– Прошу сюда. Здесь ее гримерная, – чародей указал на дверь с табличкой «Велла Пельмурия».
Ничегоша шагнул в отворенную перед ним дверь и остановился в изумлении. Они очутились в дремучем лесу. Справа и слева высились разлапистые могучие ели. Меж них притаилась бревенчатая избушка.
– Ко-ко-ко! – громко произнес Дирзей Кузером. – Типа-типа!.. Стань к лесу задом, а ко мне передом!
Избушка закачалась, поднялась на мощных куриных ногах и, пронзительно кудахча, повернулась, как было велено.
– Да вы не бойтесь, Гоша Лобзиков, у нас тут уютно, – чародей улыбнулся. – Кстати, Велла Пельмурия – это цирковой псевдоним госпожи Лягубты. У нее отец был очень могучим волшебником. Вельпельмур Цо. Не слыхивали о таком? Странно. Ну, пустое. Прошу, вот сюда, по трапу, – он опустил веревочную лестницу с площадки перед дверью и сам живо взобрался наверх. – Давайте-ка руку…
Ничегоша подумал, что он впервые в гостях у ведьмы. От этой мысли закружилась голова и стало слегка подташнивать.
Внутри избушки было темновато, но Дирзей Кузером сноровисто зажег несколько настенных бра в виде человеческих черепов.
– Сейчас, через минуточку… Она явится… – бормотал он. – Моя ласковая…
Действительно, снаружи вскоре послышался какой-то шум наподобие подлетающего вертолета. Дверь распахнулась, и в избушку ступила крючконосая древняя карга со всклокоченными седыми космами.  
– Опять ты кого-то привел! – пролаяла она. – Не можешь без сюрпризов…
– На этот раз Сюрприз с большой буквы, бесценная моя! – сладчайшим голосом пропел Дирзей Кузером. – Я привел того самого мальчика. Того самого!
– Вот как! – радостно блеснула глазками карга. – Тогда надо готовиться к Представлению.
– Совершенно верно, моя госпожа!
Ведьма щелкнула пальцами, и перед нею возникло большое трюмо с зеркальными створками; щелкнула во второй раз – столик трюмо наполнился множеством разнообразных флакончиков, бонбоньерок с пудрой и прочими парфюмерными мелочами. Щелкнула в третий – перед трюмо встала изящная круглая софа.
Госпожа Лягубта присела перед зеркалом, взяла одну из коробочек и стала накладывать на свою морщинистую физиономию плоской лопаточкой грим.
Ничегоша не верил собственным глазам: после нескольких пассов лопаточкой лицо госпожи Лягубты совершенно преобразилось. Да что там лицо – преобразилась вся она!
Перед зеркалом сидела молодая белокурая красавица с гибким станом и гордо вознесенными подбородком с круглой ямочкой. Вздернутый капризный носик подчеркивали длинные смоляные ресницы.
– О мое сокровище! – чародей в порыве восхищения бросился к супруге, но тут же был остановлен повелительным жестом.
– Без эмоций, мой друг. Все дело в креме, – голос госпожи Лягубты также преобразился, став серебристым. – Есть крем для выпадения волос, крем для ращения волос, есть делающий невидимым любого, кто им натрется; есть крем, делающий тело неуязвимым; есть крем от тюрьмы, от кутерьмы, есть крем даже от выпадения осадков…
Говоря это, ведьма открывала и вновь захлопывала или завинчивала свои коробочки и флаконы.
Внезапно в избушку ворвалась туча мохнатых «реактивных» мух. С грозным жужжанием мухи стали таранить трюмо; сделав широкий пируэт, они с непонятным упорством вновь и вновь устремлялись навстречу своему изображению.
– Эти мухи совсем ошмелели: так и лезут в наш сюжет! Ну что ж я… Поймаем парочку, – она сделала знак Дизрею Кузерому, и тот бросился ловить мух выхваченным из пустоты малюсеньким детским сачком.
Тем временем Ничегоша стучал зубами от холода: место, где он очутился, было далеко не южное. Госпожа Лягубта будто вспомнила о его присутствии. 
– Подойди-ка сюда, мальчик.
Ее глаза пронизывали насквозь, как два черных металлических прута.
– Это ничего, что ты дрожишь. Скоро привыкнешь к холоду. Ты хочешь участвовать в нашем представлении?
– Конечно хочу!
– Тогда переоденься вот в это, – колдунья пощелкала двумя пальцами, и в воздухе повис черный костюмчик с пышным жабо.
– Надень это, – госпожа Лягубта встала с софы и подошла к Ничегоше. – В знак своего согласия и нашей дружбы – целуй руку.
Перед Ничегошей возникла рука с пухлым запястьем и пальцами, густо унизанными перстнями. Он приложился к ней – ледяной и твердой, будто мрамор.

                                                            *   *   *

Алька бежал к школе. В одном месте, в пришкольном садике, преследователи едва не настигли его, но выручила физическая натренированность – не зря же он столько времени ходил на карате, – увернувшись, Алька перепрыгнул клумбу с петуниями, пересек улицу и вбежал в здание.
…Шаги гулко отдавались в углах  темных пустых коридоров…
В школе – Алька знал – вечером был только старенький сторож Елистратыч.
Плечом он толкал двери кабинетов и классов. Один оказался незапертым. Это был кабинет биологии и химии.
Алька поплотнее затворил дверь, прошел на цыпочках в самый конец кабинета, где стояли шкафы, увенчанные чучелами больших птиц. Орлы, грифы, полярные совы… Крылья, снабженные мощными маховыми перьями. Черный ворон с блестящим острым клювом, белый лебедь.
Между окон стояло чучело бурого медведя.
Алька заглянул в один из шкафов: стеклянная посуда для химических опытов – пустые колбы и реторты. Он осторожно сдвинул хрупкие предметы в сторону, влез вовнутрь и прикрыл створки.
Когда-то дома Алька неоднократно забирался в шифоньер, пропахший нафталином и шалфеем. Только тишина была глуше из-за плотно висевшей на плечиках одежды.
Незаметно его сморил сон…

                                                            *   *   *

…Стучал черный ворон со шкафа… Во всяком случае, так Альке показалось в щелочку меж створок.
Ворон поднял клюв и повторно постучал.
– Молодой человек, минуточку внимания, – голос у птицы был мужской, с хрипотцой. – Я – Николай Николаевич, ваш директор. Хотите верьте, хотите нет…
– Вы… Вы не ворон?.. – Алька совсем растерялся.
– Мы ведь с тобой, мальчик, старые знакомые, – переходя на «ты», продолжала птица. – По-взаправдашнему меня зовут метр Коруляу. Я волшебник из Страны Вечного Представления, а вороном стал вследствие козней моего братца Дирзея Кузерома, того самого факира… директора цирка-шапито. Твой друг Гоша Лобзиков уже участвует в сегодняшнем представлении – он сам согласился… Это для него чревато.
Алька хотел спросить, что означает слово «чревато», но ворон вдруг отступил на два шага и со словами: «Вот смотри» – взмахнул крылом.
Алька увидел засветившийся в воздухе экран, как в кинотеатре, и на нем цирковую арену. Посреди арены возвышалась черная цилиндрическая конструкция – каркас, обтянутый бумагой. Рядов стоял высокий человек в черном плаще и тюрбане, как две капли воды похожий на Николая Николаевича.
– Это мой братец-близнец Дирзей Кузером, – сказал метр Коруляу. – Внутри, за бумажным цилиндром, – твой друг Гоша Лобзиков.
Ворон махнул крылом – и изображение исчезло.
– Через несколько мгновений твой друг будет переправлен в страну, которая раньше называлась Страной Вечного Представления, а сейчас это местность, или, скажем, веер ландшафтов… Сейчас… сейчас я расскажу тебе, Алька, о Дирзее Кузероме.

Рассказ метра Коруляу

– Когда были живы наши отец и мать, мой братец никоим образом не выказывал своего скверного характера. Фамилия наша звучала "Коруляу", это потом он захотел сменить ее…
Мать и отец наши были Верховными Правителями Страны Вечного Представления, великими магами и чародеями. Жили мы в Замке, который расположен в самой северной части страны. В подвале Замка, в сокровищнице, хранился Алмаз Света и Истины – главная реликвия всех народов Великих Пространств. Но пришел срок – и родители сочли необходимым удалиться на покой в Страну Смиренного Отдохновения. Все имеющиеся в их ведомстве чудеса отец и мать распределили поровну между нами. Напоследок, прежде чем уйти в туманы Страны Смиренного Отдохновения, родители завещали нам хранить Алмаз Света и Истины как зеницу ока и держаться вместе.
О, если бы они знали, какое коварство замышляет против меня Дирзей!
Ему показалось, что моя половина волшебств выглядит более внушительно, и вообще, хорошо бы одному завладеть всем наследством. Мысль эта, словно вылупившийся из яйца, подброшенного в крохотное чужое гнездо, кукушонок, вскоре стала укрупняться и выпихивать другие мысли…
Дело в том, Алька, что чудеса нам родители оставили могучие. С их помощью можно сильно навредить людям, например, вызвать опустошительные ураганы, землетрясения. Но главное, такие действия возможны были только с нашего обоюдного согласия.
Как ты понял, я расположен вершить только добрые чудеса…
Мой братец начал тайную войну. Он ждал самых моих слабых дней, когда я менее всего был защищен родительским оберегом, насылал заклятия с помощью могучего волшебника Темных Гор, Вельпельмура Цо.
Дочь волшебника, страшная ведьма госпожа Лягубта, как никто помогла моему братцу; Дирзей Кузером женился на ней, и это удесятерило его силы. Он выкрал почти все мои волшебства, а главное, Алмаз Света и Истины стал меркнуть, меркнуть и в конце концов превратился в Черный Кристалл. Теперь этот камень наполняет страну тайным мраком.
Все сдвинулось со своих мест в бывшей радостной Стране Вечного Представления! Все в ней теперь искажено… исчезли краски… Все стало черно-бело-серым… И я… – всплакнул ворон. – Я тоже стал обыкновенным дальтоником! Понимаешь, Алька? Помимо того, что Дирзей Кузером сам утратил возможность различать цвета, мы оба не можем войти в нашу страну!
Вот с тех самых пор я стал директором школы, а он – директором передвижного цирка-шапито…  

– Неужели Алмаз Света и Истины померк навсегда?!
– Все гораздо сложнее, чем ты представляешь, – вздохнул метр Коруляу. – Ах, если бы я мог хотя бы на минутку войти, влететь в Замок, поближе к бывшему Алмазу!.. Но – увы! – я даже здесь, в этом мире, уже не в силах сделаться тем, кем хочу. Николая Николаевича, директора школы, которого ты знал, больше нет. Я окончательно превратился в ворона!.. Это действует заклятие госпожи Лягубты и Вельпельмура Цо. Но главное, они, благодаря твоему другу, Алька… О, ты не представляешь, что они замышляют!..

                                                            *   *   *

Арена покачивалась… Огромный, в черной попоне и кокошнике, слон поднялся на задние ноги, и между ними, будто через триумфальную арку, прошествовало несколько лилипутов, обряженных в доспехи римлян. Зебра каталась по песку, пытаясь освободиться от удава, который обвил ее шею… Песок отлетал в первые ряды зрителей. В кулисах возникла высокая фигура Дерзея Кузерома. Чародей был в длинном черном плаще и такого же цвета тюрбане. Усы его были закручены в тугую спираль. Дирзей Кузером поднял руку, и в ней появился длинный бич. Он щелкнул бичом, и змея тихо сползла с полосатой шеи. Зебра вскочила на ноги и стала мотать головой.
– Уважаемая публика, прошу внимания! Я покажу вам настоящее чудо. Змея вползет за этот бумажный цилиндр, затем мы поместим туда же обыкновенного мальчика… (О любезные господа и дамы, пожалуйста, давайте без отвлекающих эмоций!) Я поджигаю… Нет, слон поджигает бумагу и… Впрочем, дальнейшее вы можете оценить сами…
Дирзей Кузером сделал паузу и приподнял рукой бумажный цилиндр.
– Вуаля! – воскликнул он.
Огромный удав стал медленно вползать под цилиндр. Зебра умчалась за кулисы. Навстречу ей на вороном коне вылетела ослепительная всадница, сиявшая черными пронзительными глазами и траурными жемчугами вокруг беломраморной шеи.    
– Уважаемая публика! – воскликнул чародей. – На арене удивительная, затмевающая своей красотой всех мисс Вселенных, которые когда-либо пробивались в финал, Велла Пельмурия. Моя помощница на момент представления и повелительница во всех жизненных ситуациях!.. Аплодисменты, аплодисменты!..
Когда шквал зрительских симпатий утих, Дирзей Кузером приказал:
– Внести мальчика!
Раздвигая нефритовые кулисы могучими плечами, появились гиганты-борцы, несущие большой паланкин, – два спереди, два сзади. Паланкин был осторожно поставлен возле бумажного цилиндра, после чего, пятясь задом, силачи удалились.
Ничегоша ступил на песок и испуганно обернулся на слона.
– Смелее, молодой человек! – чародей указал на бумажный цилиндр и, видя замешательство неофита, взял его за руку и подвел к объекту.
– Полезайте под цилиндр, смелее!.. А теперь, уважаемая публика (он щелкнул бичом, и у слона возник в хоботе пылающий факел), – мальчик там, вместе с удавом, а мы… Мы поджигаем!
Слон, как бы извиняясь качая головой, поднес огонь к бумаге. В середине проволочного остова осталась горстка шевелящегося пепла.
– Вуаля! – чародей щелкнул бичом и поклонился в ответ на шквал аплодисментов. – А теперь, уважаемая публика, номер продолжит блистательная Велла Пельмурия. Я же, с вашего позволения, ненадолго отлучусь…
Дирзей Кузером зашел в остов цилиндра и исчез…

                                                            *   *   *

– Вот – здесь! Мы – здесь! Ты – здесь! – звучал в темноте чей-то похожий на шипение змеи голос.
– И я – здесь! – прозвучал тембр «великого чародея и мага».
Дирзей Кузером возник в странной подсветке, чиркая бровью, будто зажигалкой, сыпля искрами ресниц. Полыхнул факел. Лицо директора цирка казалось полумаской хищной птицы.
– Вот, Гоша Лобзиков, вот небо! – Он взмахнул факелом, и действительно, над ними, вокруг них заблистала звездная бездна. – Там, в вечности, мириады светил! Сияют, манят… При солнечном свете ими не полюбуешься. Также и глупость перекрывает все пути, застит человеку глаза. Мрак позволяет нам проникнуть глубже, чем свет. Я предлагаю вам, Гоша Лобзиков, стать принцем великой Страны моих Предков. Будучи в Замке, вы почерпнете из кладезя истинной мудрости. Вещи предстанут вашему взору совершенно в ином свете. Это девиз успеха. У вас это записано в судьбе. Да-да, именно так, госпожа Лягубта увидела в своем зеркале именно вас.  
Ну а теперь я спрашиваю: хотите ли вы быть таковым?
– Хочу, – сказал Ничегоша.
– Отлично! – возликовал Дирзей Кузером.
Он скрестил руки на груди, ухватил себя за плечи и, повернувшись спиной, одним движением разодрал длинный черный плащ. В спине обнажилась щель с белыми ступенями, уходящими вниз по спирали.
– Вперед, Гоша Лобзиков! Там, в самом нижнем пределе, будет необычное… Не пугайтесь. Это – всего лишь свернувшаяся в пружину большая змея. А еще… если белый слон подымет хобот, быстро вскакивайте змее на голову, и лифт доставит вас в Замок. Ну же!..
Ничегоша взял предложенный факел, протиснулся в щель и стал спускаться по костяным ступеням винтовой лестницы.  

                                                            *   *   *

– Это уже случилось! – простонал ворон-метр Коруляу. – Ой нет, не могу!.. Он согласился! Согласился… Твой друг вошел в компанию этих авантюристов от магии, а теперь… Теперь нам необходимо действовать. Хочешь ли ты, Алька, выручить друга?
– Ну конечно! Но кто ему угрожает?
– Он рискует погибнуть как индивидуальность… Ты поймешь, о чем я говорю, в дороге. А теперь я тебя проинструктирую: мир страны наших великих родителей начинается везде и нигде. Он – рядом с нами, но попасть туда случайному человеку невозможно. Ты, друг мой, не случайный человек, но сразу в Замок, даже если на твоем месте оказался бы я… Даже мне не войти.  Придется поучиться в школе госпожи Лягубты.
– В школе?
– В школе ведьмы. Когда у нормальных детей каникулы – у нее начинаются занятия. Вообще, это школа наоборот. 
– Как это – наоборот?
– А вот посмотришь. Если выдержишь урок до звонка, на переменке ищи дверь кабинета, через который есть путь в мою страну. С первой попытки пройти в Замок конечно не удастся… – Ворон-мэтр Коруляу вздохнул. – Закрой глаза, Алька, и представь себя наконечником стрелы. Я дам твоей стреле оперение!

                                                            *   *   *

Прозвенел школьный звонок… Он звучал как затяжное лягушачье кваканье. Алька вошел, вернее, вплыл в класс: тело его превратилось в большой пузырь, а помещение  по самые верхушки парт оказалось полным темной воды с колышущейся зеленой ряской. Рядом – другие ученики-пузыри вплывали в дверь и распределялись за партами по двое. В одном – плескалось море, в другом – теснились горы со снеговыми шапками, в третьем – пустыня, в четвертом – просторы ледяного безмолвия, в пятом были непроходимые джунгли, в шестом – небоскребы… В себе Алька обнаружил бездонное небо, невесомые облака, стрижей, пронзительными челноками мчащих вверх и вбок…
К нему прильнул какой-то пузырик с водопадом:    
– Поцелуемся? – пискнул пузырик.
Алька уплыл на дальнюю парту – «камчатку». Здесь уже качался на воде пузырь с грозовыми тучами.
– Я – Бзик, – назвался он, блистая изнутри молниями. – Кажется, мы где-то когда-то встречались… Нет ли у тебя за облаками голубей или младенчиков-голубяток, писчков?
Алька отвлекся: откуда-то извне здания прокатилась дробь звуков, будто бы подлетал вертолет. Окна были распахнуты, в них широкими потоками лился солнечный свет, и тополиный пух тяжелыми клочьями вплывал в оконные проемы, садился на болотную ряску, на поверхность самих пузырей…
В класс влетело громоздкая, будто выкорчеванное дерево, ступа с древней старухой. Госпожа Лягубта ворочала помелом как веслом. Сделав круг над пузырями, ступа приземлилась точно на учительский стол.
– Апп-чхи! Проклятый пух!.. Так и лезет в ноздри!
Помело вознеслось к потолку и стало разгонять пушинки, пока от них не очистился весь класс.
– Начнем урок, – госпожа Лягубта злобно сверкнула глазками. – Надеюсь, все присутствующие пузырятся?
У нас подлежащее – не подлежит, а неподлежащее – бежит, сказуемое – хуже несказуемого и тем паче хуже несказанного.  Подползучее – лучше неподползучего.
При этих словах несколько черных змей соскользнули из ступы в воду и извиваясь поплыли между партами.
– Но самое главное, – взвизгнула госпожа Лягубта, – в нашей школе неподобающее притягивает бесподобное!
Она взяла мел и начертала на доске звезды разных конфигураций, скрещенные линии и еще какие-то знаки…
– В нашей школе поощряются ябеды и подлизы. Причем, первые – тайно, а вторые – торжественно. А теперь я скажу самое забавное: в наш класс затесался лазутчик, который готовит почву, чтобы наша школа развалилась! Но на воре шапка горит… Он сам себя скоро выдаст.
А пока продолжим урок. Я буду показывать картинки, а вы мне отвечайте. За неправильный ответ – наказание.
– Это – что?
Из ступы появилась картинка с совой.
– Ворона! – всколыхнулся пузырь с заснеженными горами.
Тут же метла, взлетев в воздух, пронзила его стенки. Хлопок… Круги по воде…
– Это – что? (Картинка с волком.)
– Собака…
Метла наказала пузырь джунглей.
Хлопки щелкали как выстрелы, и вот уже осталось только двое учеников на «камчатке»: тучевередливый пузырь Бзик и облаколакомый Алька.
– Эй вы там! Подплывайте ближе!
Из ступы скакнула картинка: избушка на курьих ножках.
– Ты, с молниями, отвечай!
– Это домик, для голуб… (Хлоп! – метла среагировала мгновенно.)
– Ну а теперь ты, кучерявый!
Госпожа Лягубта не успела сделать приказ очередной картинке, как в коридоре проквакал звонок.
– Ну, довольно, – выпрямилась в ступе ведьма. – Бери тряпку и стирай с доски.
Алька поймал на поверхность пузыревидного тела брошенную тряпку, поплыл к доске и кое-как, исхитрившись, исполнил приказание. После этого двинулся в коридор.
О, чудо! – здесь он снова стоял на ногах, имел две руки, туловище, голову, то есть вновь превратился в мальчика.
Тут же вспомнилось задание метра Коруляу… прошел пустыми коридорами (странная все же переменка!), стал заглядывать в многочисленные двери. В кабинете истории ему предстала холмистая местность вблизи и пустыня в отдалении. Самый большой холм был увенчан огромной рукой, сжатой в кулак. Пальцы ее разгибались в разных последовательностях. Потом кулак опять сжимался. Из-за холма доносился лязг оружия и чей-то отчаянный возглас: «Верни, верни мне мои легионы!».
В печальной пустыне так же возвышалась рука, но в отличие от ближней пальцы ее  загибались поочередно. Из пустыни лился заунывный голос муэдзина.    
«Кабинет географии», – прочел Алька на следующей двери. Тут ему пришлось заскочить вовнутрь: раздалось кваканье «звонка».
…Это был смешанный лес с ворохом осыпавшихся серых листьев. Черные разлохмаченные осины, сосны, сгорбленные и искореженные… Алька вспомнил предупреждение метра Коруляу, что в этой стране исчезли краски. Все подтверждалось.
В просвете деревьев невдалеке был какой-то объект. На поляне громоздился странный монумент.
– Это – памятник свисту рака и колпаку дурака, – сказал кукольный голос у него за левым плечом.
– Кто здесь? – Алька обернулся.
– Не ищи меня в пространстве, ибо я ближе к тебе во времени, – вновь прозвучал все тот же голос с насмешливыми нотками.
– Кто же ты?
– Я – Вверхтормямля.
Алька провел по левому плечу и снял нечто вроде серой куколки с квадратным белым носом и намалеванными мелом глазенками. Минимальных усилий стоило понять, что он держит обыкновенную тряпку. Кусочек мела затесался, казалось, случайно.
– Тряпка! Я забыл тебя в классе оставить!
– Кому-то очень и очень повезло, – невозмутимо ответствовала Вверхтормямля. – Я стирала многие доски, во многих классах, в том числе в старших, и поэтому владею обильной и многоглубокой информацией. Я ею просто насквозь пропитана! Пользуйся моими знаниями, но помни: задаром я ничего не делаю.
– Чего же ты хочешь?
– Твои слезы, твой пот, твою кровь…
– Хватит, замолчи! В нравоучениях я не нуждаюсь.
– Что ж, – Вверхтормямля захихикала, – давай в этом убедимся. Вон, взгляни туда: кто к нам идет?
В самом деле, невдалеке раздалось гитарное бренчание, голоса на повышенных тонах… Темные силуэты приближались.
– Спрячься, – шепнула Вверхтормямля. – Это бесплатный совет, потому что первый.
– Без тебя знаю, – шепотом же огрызнулся Алька, прячась за памятник.
На поляне появились его недруги: Зербин, Фил и Люна. Они приплясывали и пели: «Раз! – дам в глаз! Два! – трын-трава! Три! – слюни подбери! Четыре! – нос в черниле! Пять! – идем гулять!..»
– Оба-на! – сказал Зербин, останавливая дружков разведенными в стороны руками. – Глядите, робя, какой объект! Вот это – настоящее! Это, я понимаю, сооруженьице! Вот бы все в мире дома стали такими бесформенными – весело!.. Есть, однако, школа – квадратная, вся такая правильная… Как мне она ненавистна, как я ломал ее, поджигал, крушил! Но – нет: первого сентября школа все равно открывалась.
– Зербин, может, чего-то закинем в желудок? – заканючил Люна.
– Ищите в лесу орехи и грибы. На ветках попадаются гнезда ворон. Сырые яйца! Я всегда любил это кушанье.
– Слушай, – затеребила Алькино ухо Вверхтормямля, – пора сматываться. Беги, немедленно.
Алька последовал совету. У него так колотилось сердце, что он едва различал топот преследователей.
Неожиданно под ногами – провал, пустота… Он летит вниз в совершенной темноте. Дальше – поток (на несколько минут? часов?), потеря ориентировки. Поток выносит его навстречу пронизанным лучами волнам. Это – море. Но что это? Мощный плавник рассекает поверхность, движется прямо на него… Мгновение – гигантская пасть заглатывает Альку, повергая в такой же мрак, как и в чреве земли. Несколько долгих минут? часов?.. Странное содрогание брюха рыбы… Появляется узкая полоска света, прорезываются голоса… Какие-то люди топорами разделывают рыбу, извлекают внутренности и вытаскивают из них Альку.
– Хо-хо! Да это же мальчик! Откуда ты здесь? Добро пожаловать в нашу лодку.
Тут же Вверхтормямля обнаружила свое присутствие:
– Это – славное племя кингли-кормиков, – промяукала она, – они тебя не обидят. Но не дай бог попасть к импулам…
– Это случилось совсем недавно, – сказал Алька, глядя прямо в бесхитростные  лица рыбаков.
– Куда путь держал, мальчик?
– Я ищу друга. Он спустился до нижних областей Страны, потом поднялся к Замку.
– Ох-ох, к Замку путь неблизок… Только начиная с низа, только добыв священный меч пинкелотов…
– Кто такие эти «пинкелоты»? Что у них за священный меч?
Кингли-кормики только цокали языками и пожимали плечами, но все отводили или опускали глаза. Рыбаки принялись за свои обычные дела: острили гарпуны, подтягивали парус.
– Поменьше вопросов задавай, – посоветовала Вверхтормямля, – они боятся.
– Но кого?
– Страшных морских существ – импул. Если эти подводные обитатели, зафиксируют всплеск разумности на борту какого-либо суденышка, они его потопят.
Внезапно страшный удар потряс лодку. При повторном, еще более жестоком ударе днище проломилось, и вода стала хлестать фонтаном.
– Что я наделала! Это из-за моей учености мы гибнем!..
– Да цыц ты! Не ори!
Алька уже набрал воздуха, чтобы нырнуть за борт, как вдруг из воды выдвинулась узкая рука в металлической перчатке, состоящей из зеленых чешуек, обвила его поперек туловища… уволокла на глубину… Через несколько минут? часов? Алька пришел в себя в подводном царстве. Он находился под воздушным колпаком, внутри которого – стул, стол, лежанка… Снаружи сновали странные создания: полурыбы-полулюди.
– Вот – импулы, – Вверхтормямля, казалось, нисколько не сбавила своего назидательного тона. – Ты видишь: с бедер они уже низшая категория существ, но это позволяет плавать быстрее дельфинов. Они очень ревностны к фактам расходования мысли, потому что считают свою породу самой умной во вселенной. Они считают, что изобрели сам способ думания.
– Вот это да!
– Мысль, по их мнению, – товар. Они – купцы, которые изначально владели интеллектуальной собственностью. То есть всеми мыслями на свете. А потом товарец у них похитили…
– Что же произошло на самом деле?
– Да сами они виноваты: затеяли войну меж собой. Их Верхний Остров раскололся на части и погрузился в пучину. Кто смог – приспособились к обитанию под водой. Забыла сказать: они могли жить и на поверхности, и на дне океана. У импул были легкие людей и одновременно рыбьи жабры. Хвосты, понимаешь ли, стали выходить из моды. Кое-кто освобождался от этого атрибута хирургическим путем. Из-за этого произошел раскол внутри народа… Гражданская война…
К стеклянному колпаку подплыл курчавобородый импула и жестом попросил о чем-то. Алька понял, что тот просит позволения войти.
– Здравствуй, мальчик!
– Здравствуйте, подводный житель!
– Так ли это, что ты хочешь попасть в Замок?
– Там сейчас мой друг. Его околдовали…
– Весь наш мир околдован, в нем царят тайфуны страстей, смерчи глупостей… Если бы не те светлые священные мысли, которые были передоверены сухопутным, если бы они возобладали над порченым товаром!.. Эмоции истребляют качество мысли. Но мы отвлеклись… Ты свободен, мальчик, ибо помыслы твои – чисты. Мы доставим тебя в Нижнюю Страну.
– У меня к вам есть вопрос…
– Я знаю, что ты хочешь спросить. О нас наверху ходят легенды… Ни одного рыбака мы не утопили. Это действуют Силы Возмездия, которые обрушивает на кингли-кормиков Лента Времени. Любая глубокая информация на устах этих людей притягивает удар невероятной силы. Даже нам, импулам, неизвестен механизм Силы Возмездия… А теперь, мальчик, тебя переправят в Нижнюю Страну.
Импула повернулся и прошел сквозь стеклянную стену так же, как вошел. Алька увидел двух подплывающих к стеклянному колпаку каракатиц, такие же были на картинке в будочке Раймонда Обуфи. Каракатицы выпустили чернильное вещество, и вскоре вокруг сделалось так же черно, как в двух предыдущих случаях. Стеклянный колпак вздрогнул и стал куда-то двигаться со все возрастающей скоростью. Альке показалось, вниз.
Прошло несколько минут? часов?.. Резкий удар… Движение прекратилось. Сверху колпака хлынул свет. Люди с лопатами, в серых комбинезонах… Мелкие глазенки смотрят из-под мощных надбровных дуг, литая верхняя губа прикрывает оскал крупных желтых зубов… Раздается рычание.
– Это – грымзямблы, – с удовольствием отрекомендовала их Вверхтормямля. – Они роют недра земли, добывают полезные ископаемые. А мерзейшие из них – прислуживают пинкелотам.
Грымзямблы, казалось, не заметили Альку. Гораздо больший интерес проявили к столу, стулу и лежанке. Стали громко перебрасываться гортанными возгласами, деля добычу.
– Нам нужно в их деревеньку, там есть грымзямблы цивилизованнее. Они нам могут многое растолковать.
– Далеко это?
– Идем вниз под гору, так не ошибемся. Но… О самом существенном, мой хороший, ты не вспомнил.
– О чем же?
– Видишь ли… – Вверхтормямля победоносно сделала паузу. – В нашем поганом мире ничего задаром не делается. Каждый, демонстрируя свою ученость перед другими, делает своего визави должником. Информация из уха в ухо просто так не переливается.
– Кто это – визави?
– Это тонкости человеческих оборотов. В данном случае визави – это ты.
– Я – твой должник?
– Натурально. Я ведь тебя учу уму-разуму.
– Ну ладно, твои аппетиты я помню. Пошли в деревеньку. 



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.

лифт здесь lifttx.ru
Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики