Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

артюхов

Владимир Артюхов
с. Степное, Крым, Украина

«ИНТРОСКОП» ИНЖЕНЕРА КАРАМЫШЕВА

Я давно занимаюсь историей науки и постоянно сталкиваюсь с абсолютно фантастическими сведениями, касающимися различных изобретений, которые не отвечают уровню знаний на тот период и не соответствуют потребностям того или иного времени. А это главные объективные условия для появления чего-то нового. И таких фактов в истории очень и очень много. В разных странах в разные времена откуда ни возьмись появляются удивительные вещи, приборы, технологии,  которые на века опережали своё, а зачастую и наше время. Зеркала, которые сжигают корабли, летающие машины, подводные аппараты, передача изображения на расстояние, радио, электричество и т.д. Возникает вопрос, а куда всё это делось? Ответ не так  уж и сложен. Во-первых, в те далёкие времена знаниями обладал очень узкий круг людей или вообще одиночки. Эпидемии, войны, всякие инквизиции, работорговля и много ещё разных причин, по которым человек мог лишиться жизни и унести знания с собой. Во-вторых, знания, являясь элементом могущества и власти, скрывались, воровались, зашифровывались и терялись или искажались. То есть человеческий фактор исключать нельзя. Об одно таком утраченном или скрытом изобретении я и хочу рассказать.
В 1929 году в газете «Вечерняя Москва» появилось сообщение о том, что в городе Кадуй Вологодской области в краеведческом музее якобы хранится дневник некоего сподвижника великого Ломоносова, российского минералога ХVIII века А. М. Карамышева; в дневнике произведены чертежи и расчёты прибора, с помощью которого этот учёный в 1776 году смог достичь полной прозрачности непрозрачных по природе тел! Заметка, правда, носила разоблачительный характер, и её автор, некий инженер Д. Понятовский, высмеивал явную абсурдность существования возможности достижения какой-либо невидимости, если речь не идёт только о рентгеновском излучении.

«...Если эффект невидимости был открыт ещё 150 лет назад, – вопрошал Понятовский, – то почему же тогда всё это время мы не пользовались плодами столь гениального открытия? Почему о нём не было никаких упоминаний других учёных, с которыми этот самый Карамышев должен был общаться, включая также Ломоносова, личность, которая отличалась поистине маниакальной любознательностью? Почему новоявленный изобретатель не публиковал данные о своём изобретении в научных журналах и прочих изданиях, как это делают лица, сделавшие любое, хоть самое ничтожное, открытие?.. Восемнадцатый век (как, впрочем, и нынешний) – не самый приспособленный век для открытий такого рода, и поэтому можно только удивляться безответственности руководства газеты «Северный краевед», которое трезвонит на весь свет о том, что якобы в каком-то захолустном музее какого-то захолустного посёлка столько лет и даже веков хранилось открытие, способное перевернуть все представления человечества о природе вещей...» Я привёл эту довольно длинную  цитату, так как в ней поставлены все вопросы сразу и она является примером «здравого» скептицизма. Прямо классика неверия. Но с возражениями подожду.

В своей статье Понятовский ссылался на другую статью, вышедшую перед этим в газете «Северный краевед». Разыскать этот номер оказалось очень трудно, потому что весь тираж был ликвидирован сразу же после выхода и ни одного номера не сохранилось ни в одной библиотеке и ни в одном архиве. Как выяснилось, тогда же из музея исчез и сам дневник, хранившийся под № 978 в запасниках музея с самого его основания в 1919 году. Этот дневник был передан музею кадуйским краеведом и собирателем старины Семёном Фоминых, который утверждал, что получил его в старые времена ещё от своего деда, который в молодости много путешествовал по Сибири и Дальнему Востоку – он был геологом-изыскателем. Каким образом записки Карамышева попали в руки путешественника, неизвестно и вряд ли когда будет известно, если случайно не отыщутся новые данные. Один из работников музея, доживший до наших дней, сообщил, что дневник изъяли работники ОГПУ сразу же после публикации в «Северном краеведе» и с тех пор о нём никто не слышал. С содержимым этих записок был знаком только помощник директора В. И. Любенкович, которому удалось их полностью расшифровать к 1929 году, он-то и был автором публикации в местной газете, на которую обрушилась «Вечерняя Москва». Чекисты увезли 70-летнего старика вместе с собой, и больше он в Кадуе не появлялся. Через несколько месяцев родственникам было сообщено, что краевед скоропостижно скончался в Москве, но на похороны Любенковича их никто не приглашал, и сейчас даже неизвестно, на каком кладбище он похоронен. Такая вот история. А о чём, собственно, речь? Начнём поиск вначале за границей.
Спустя 40 лет  после исчезновения дневника в шведском журнале «Чудеса науки и техники» появилась статья историка и публициста Рейнара Хагеля из Стокгольма, в которой довольно пространно (в связи с недостатком информации, надо полагать) рассказывается о «весьма необычайном» открытии, сделанном в ХVIII веке малоизвестным русским учёным Александром Карамышевым, и свидетелями демонстрации которого 27 января 1776 года в Петербургском Горном училище, кроме многочисленных студентов, были также известные минералоги Леман, Брикман и Канкрин. Леман впоследствии в своём труде «Проблемы минералогии» в главе, посвящённой Карамышеву, записал такие слова:
«...Демонстрацией своего аппарата Карамышев доказал возможность из всякого непрозрачного известного шпата удвояющий камень произвести искусством», – (т.е. известняку придать кристальную прозрачность бесцветного исландского шпата, с которым производился опыт).

Брикман, также присутствовавший при эксперименте, привёл в одном из своих трудов слова русского учёного, обращённые накануне демонстрации к студентам Горного училища:
«...Господа студенты! Сегодня я покажу вам придуманное мной действие над горными породами. Оное действие сводится к приданию идеальной прозрачности горным телам... Я не раз задумывался на рудниках Урала над сей задачей... Изобретённый мной аппарат пока ещё несовершенен, но он уже действует. Вот, смотрите, господа! Сие открытие если не нам, то нашим потомкам зело будет нужно... Ещё мала сила оного аппарата, но представьте химика и геогноста, вооружённого сим «просветителем»! И металлург, и геогност, и химик усмотрят под землёй всякие руды и металлы, увидят нутро печей, узрят суть чудесных превращений вещества...»

…Подозревать в мошенничестве знаменитых учёных, на глазах которых, согласно их заявлениям, было произведено самое настоящее чудо, было бы, на первый взгляд, весьма опрометчиво. Да и сам Карамышев, как ни крути, был не простым преподавателем, история донесла до нас сведения об этом человеке – будущий учёный, согласно этим сведениям, в своё время закончил Екатеринбургское горное училище, Московский и Упсальский университеты, под руководством самого Карла Линнея блестяще защитил свою диссертацию о сибирских растениях, он известен также своими многочисленными трудами по минералогии, химии и геогнезии (геологии). Вдобавок к этой довольно-таки поверхностной характеристике следует заметить, что Карамышев был также избран членом-корреспондентом российской и шведской академий. Так что предположения о какой-то научной спекуляции, выдвинутые «Вечерней Москвой» в 1929 году, граничащей с цирковым трюком, по меньшей мере несостоятельны. Такой учёный, как Карамышев, вряд ли стал бы проводить сенсационную демонстрацию без тщательной предварительной проверки своего аппарата. И вряд ли бы о ней упомянули другие минералоги, будь у них веские сомнения относительно достоверности опыта или даже репутации экспериментатора.

Основываясь на свидетельствах авторитетных учёных ХVIII столетия, Рейнар Хагель нисколько не сомневается в том, что прибор для создания невидимости физических тел был создан Карамышевым на самом деле, а публикация в «Вечерней Москве» послужила лишь манёвром, чтобы отвлечь внимание от дневника учёного, сведениями из которого правительство намерено было воспользоваться в своих собственных целях в обстановке строжайшей секретности. Но что-то помешало сталинским учёным применить это величайшее изобретение на практике, и, не решаясь признаться в том, что изобретение Карамышева в конце концов вполне могло оказаться несостоятельным, швед немедленно уводит своего читателя в совершенно противоположном логическому выводу направлении. Позволю себе усомниться в этом. Известно, что сохранились сведения (протокольные!) об  испытаниях  в СССР, в 1937 году, под Вологдой ни много ни мало, как самолёта-невидимки. Это событие связано с именем  А. Сильванского, очень загадочной фигурой в истории советской авиации. Испытания были успешными. Самолёт исчезал сразу после пуска двигателя, присутствующие слышали, как проходит взлёт, затем шум над головами, затем звук посадки, остановку мотора, и самолёт снова появлялся. Известно, что были попытки наладить серийное производство на базе уникального истребителя И-220, но что-то там не сложилось, были аресты и так далее. К этому я ещё вернусь. А пока продолжу о Карамышеве.

«...Загадки начинаются сразу же после демонстрации русским учёным своего изобретения перед студентами Горного училища в Санкт-Петербурге 27 января 1776 года, – записал Хагель. – Карамышев, оказывается, не опубликовал ни строчки о своём открытии, до самой своей смерти в 1791 году он не проронил по этому поводу ни звука! Неожиданно для всех блестящий молодой учёный покидает в 1779 году столицу и занимает должность... директора ассигнационной конторы в Иркутске! В этой незавидной должности он пребывает 10 лет и лишь под конец жизни возвращается – нет, не в столицу, он занимается поисками руд в зоне Колывано-Воскресенских заводов. И это очень странно! Исследователь, учёный, перед которым открывалось блестящее поле деятельности, по доброй воле оставляет науку и забивается в глушь, какой тогда был Иркутск, чтобы заняться совершенно несвойственным ему чиновничьим делом... Но быть может, он делает это не по доброй воле? Может быть, это почётная ссылка? Кстати, во время пребывания Карамышева на заводах добыча руды и производство выросло в четыре раза. Не знаю, как кому, а мне это говорит о многом.

Но ни о какой ссылке в случае с Карамышевым речь идти не может. Исследователям не удалось найти ни одного факта, который бы доказывал, что Карамышев занимался в Санкт-Петербурге антиправительственной деятельностью. Но даже если бы и занимался и был за это сослан, что мешало ему совершенствовать свой «просветитель» и публиковать о нём сообщения в научных журналах?

Между тем кое-кто может задать вполне справедливый вопрос: а допустимо ли в принципе, что более 200 лет назад удалось сделать открытие, сущность которого осталась тайной и для нашего, двадцать первого века? На первый взгляд может показаться, что невозможно. Восемнадцатый век и век двадцать первый – какая потрясающая разница в уровне знаний, в могуществе техники! И чтобы за двести лет учёные так и не набрели на принцип, который использовал Карамышев.  Да на кое-что набрели! Например, в то же самое время Ломоносовым были изобретены «аэродромная машина», «ночезрительная труба», «батоскоп» (это для подводных наблюдений). Были изобретены, затем утеряны и повторены в наше время! А здесь явно что-то другое. Но об этом позже, а сейчас о принципиальной возможности появления интроскопа Карамышева.

Вот, например, уже почти четыре столетия как существуют телескопы. Над их усовершенствованием думали целые поколения учёных, да и принцип их работы основан на оптике – одной из самых давних, хорошо разработанных отраслей физики. Тем не менее уже в двадцатом веке произошло одно очень выдающееся событие: учёными был создан принципиально иной, чем раньше, менисковый телескоп, который раздвинул границы видимой Вселенной на невиданные ранее расстояния. Но самым потрясающим оказалось именно то, что менисковый телескоп, как выяснилось, вполне мог быть создан... в семнадцатом, а то и в шестнадцатом веке! На три столетия раньше! А ведь оптика вообще и теория телескопов в частности были, казалось, одной из наиболее «исхоженных» областей науки!

Другой пример. Хорошо нам известному гальваническому элементу около двухсот лет. Но создать его могли, оказывается, ещё древние египтяне – для этого у них были все необходимые материалы. Кстати говоря, не так уж давно при археологических раскопках в Месопотамии были найдены устройства, подозрительно похожие на гальванический элемент. Опыт истории показывает, таким образом, что открытия и изобретения, запоздавшие на века, не столь уж большая диковинка. В общем, такие случаи бывали. Даже с Ньютоном, который, как выяснилось недавно, проглядел одну чрезвычайно важную закономерность. Речь идёт о высчитанных этим великим экспериментатором коэффициентах восстановления скоростей – Ньютону просто в голову не пришла простая и очевидная мысль о том, что эти коэффициенты могут зависеть не только от материала, из которого сделаны соударяющиеся тела, но и от их формы! Не приходила эта мысль и никому другому, пока несколько десятков лет назад на неё не набрёл русский инженер Е. Александров, занимавшийся конструированием... буровых машин! Вот так же и Карамышев, безусловно, мог совершенно случайно набрести на метод, мимо которого прошли исследователи последующих веков. Это тем более возможно, что техника просвечивания тел – интроскопия – возникла недавно.

Здесь впору развеять возможные недоумения, касающиеся научной стороны проблемы «видения сквозь камень». Дело в том, что непрозрачных тел в принципе не существует. Когда мы говорим, что какой-то материал непрозрачен, то это означает только одно: он непрозрачен для световых волн и, следовательно, для нашего взгляда. Только это. Туманная дымка непрозрачна для видимого света, но прозрачна для инфракрасных лучей. Человеческое тело – для рентгена; стальная пластинка – для гамма-частиц; земной шар – для нейтрино. Следовательно, задача сводится, во-первых, к оптимальному подбору проникающих излучений, а во-вторых, к конструированию систем, преобразующих невидимые волны в зримое изображение. Эти две задачи и решает не без успеха современная интроскопия. Но раз это так, значит, нечего и огород городить? Пусть спят в забвении древние бумаги, нечего волноваться из-за какого-то странного опыта – двадцатый век, пусть с запозданием, и здесь всё постиг...

Всё правильно, но за исключением одного существенного обстоятельства. До нас дошло описание конструкции аппарата Карамышева, неизвестно, как он действовал, но сохранилось упоминание о принципе его работы. Карамышев «просвечивал» известняк посредством... МАГНИТНОГО ПОЛЯ!

Магнитное поле ныне широко используется для обнаружения в металлических изделиях «незримых» дефектов. Но чтобы магнитное поле делало прозрачной горную породу?! О таких опытах специалистам не приходилось ни читать, ни слышать, ни даже думать. Разумеется, магнитное поле легко и свободно «проходит» через горную породу, да и вообще любое другое тело, но от этого это тело вовсе не становится прозрачным. Что же тогда мог открыть Карамышев? Неизвестный нам эффект магнитного поля, благодаря которому в веществе происходит коренное изменение структуры и оно становится прозрачным? Возможно. Но если так, тогда что же заставило исследователя после успешной демонстрации своего «просветителя», свидетелями которому стали авторитетнейшие учёные того времени, замолчать о нём на всю оставшуюся жизнь и отправиться к чёрту на кулички, отвергнув почести и славу, которые ему были бы гарантированы, даже если бы он этого открытия и не совершил. Загадка истории?  А теперь попробую высказать собственные предположения. Карамышев  был в Академии, когда Ломоносов там являлся огромной величиной. Ну не могли они не пересечься! Ломоносов оказывал протекцию любому русскому таланту, чтобы пробиться через немецких учёных, которые полностью заполонили  Академию и руководили ею. Презирая и не доверяя немногочисленным русским учёным, немцы не давали им полноценно заниматься наукой, хотя результатами их трудов пользовались в своих интересах и в интересах Германии. Ломоносов был единственной силой, которая им противостояла. Скорее всего, результаты своих исследований Карамышев хранил у него. После смерти Ломоносова его кабинет и архив были опечатаны, разобраны и описаны именно немцами. Известно, что большая часть архива исчезла, а часть была хотя и опубликована, но с правкой тех же самых немецких учёных. Например, исторические труды правил Миллер, который вымарал из них  всякую критику норманнской теории  и т.д. Много документов потом оказалось в Германии. Так что и бумаги Карамышева тоже могли оказаться там. Немцы не смогли ими воспользоваться, скорее всего потому, что в этот момент у них не оказалось компетентного специалиста. А вот другая страна, похоже, воспользовалась. Вернёмся к нашему авиаконструктору Сильванскому, которому удалось воспользоваться дневником Карамышева, где также сохранились сведения об интроскопе. У Сильванского был ближайший помощник, некий  Лемишев. Так вот он, в составе советской делегации, прибыл в 1941 году в Нью-Йорк по вопросам сотрудничества в авиации. Там он однажды вышел купить сигарет, и больше его никто не видел. А через несколько месяцев Эйнштейн начал подготовку к своему Филадельфийскому эксперименту! А через двадцать лет американцы приступили к созданию самолёта-невидимки. Карамышев оставил нам свою загадку, которая состоит из множества интересных вопросов. Часть ответов начинает вырисовываться.
 Продолжение этой загадки можно отыскать в архивах НКВД, который в 1929 году конфисковал найденные кем-то когда-то дневники выдающегося русского учёного и экспериментатора ХVIII столетия, где он, согласно заявлению сгинувшего бесследно в подвалах того же НКВД Любенковича, подробно описал принцип действия своего изобретения. И вот тогда, когда эти записки будут наконец найдены во второй раз и переданы для изучения самым компетентным специалистам, мы сможем проникнуть в одну из самых величайших научных тайн всего человечества.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики