Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Сергей ЧЕРНОВ
с. Хреновое, Воронежская обл., Россия
    
ВЕЩАЯ ПТИЦА
    
     Бледным февральским утром на стол Адмирала Ито Накамуры легла записка:
    
             «Адмиралу Ито Накамуре лично:
      Сводка происшествий на шхуне «Вещая птица».
      1) 23 января матрос Моцуного Кодзи разбился, спрыгнув с грот-мачты на палубу. Несчастный случай исключён.
      2) 30 января шлюпка с тремя матросами была проглочена кракеном. Выживших нет…
      3) 7 февраля офицерским составом… был проведён обряд вызывания морских духов… Участвовали офицеры…
                      …Ждём дальнейших указаний, Дзэсо Рецурко»
    
     – Что это? – рявкнул Адмирал.
     Человек, принёсший записку, стал темнеть и покрываться потом.
     – Что за бред Вы мне принесли?! – Адмирал хлопнул по столу пухлой ладонью. – За такие проделки людей подвешивают за шею! Какая «Птица»?! Какая шхуна?! Кракен?.. Морские духи?.. Вы что там… перепились?! Что за «Птица»? Я не знаю такого корабля… Того, кто принёс записку, найти и отдать под суд! Поняли? Всё… идите!
     Но человек не уходил. Он неуверенно топтался в дверях, и лицо его становилось всё чернее и чернее.
     – Что у Вас? – зло осведомился Накамура.
     Человек наклонился и робко произнёс:
     – Письмо пришло голубиной почтой, Адмирал. – Голос у него дребезжал как у мальчишки.
     Адмирал Накамура был старым обрюзгшим человеком – запала в нём не хватало надолго.
     – Тем хуже для птицы, – сказал он со вздохом. – Сверните ей шею. А Вас, Хацуко, я предупреждаю: если такое повторится, то отсюда Вы отправитесь на пристань торговать рыбой… Или воевать в Китай!.. Моё время стоит золота!
     – Благодарю Вас! Благодарю Вас!.. – Хацуко кланялся при каждом слове, пятился и, наконец, исчез в дверях.
     Адмирал скомкал бумажку в руках – грубый шершавый ком. 
     «Адмиралу Ито Накамуре лично! – подумал он. – Экие нахалы!»
     Он чиркнул спичкой – бумага загорелась с одного края, стала скукоживаться и чернеть…
    
     ***
     Говорят, время лечит раны. Однако оно приносит новые проблемы вдобавок к старым. Переживания прошлых дней затираются свежими. Всё забывается, блекнет… На Китайском фронте не было спокойствия. Не было его и в самом Токио – весь цвет японского командования бился над планом «Кон-Току-Эн». Какие тут могут быть воспоминания?
     За окном зеленел май. Под окном ходили девушки в ярких одеждах.
     Адмирал Накамура разбирал бумаги на рабочем столе. Тут ему попался листок с полосками рукописного текста. На нём значилось:
        «Адмиралу Ито Накамуре лично:
      Сводка происшествий на шхуне «Вещая птица».
      В период с 20 февраля по 27 апреля заметных происшествий не было. По-прежнему идёт следствие о гибели матроса Моцуного Кодзи. Ход следствия осложнён тем, что Кодзи вёл замкнутый образ жизни. Со стопроцентной долей уверенности можно сказать, что:
      а) убийство исключено;
      б) Моцуного Кодзи был честным борцом в борьбе за дело Империи. В связях с врагом и увлечении чуждой идеологией замечен не был.
      Следствие усугубляется тем, что большая часть офицеров занята составлением лоции в неизвестных водах.
      Можем заверить Вас, что тайна гибели матроса Кодзи будет раскрыта в течение одной-двух недель со времени отправки письма.
                          Ждём дальнейших указаний, Дзэсо Рецурко
                          27 апреля 1941»
    
     Адмирал отложил листок в сторону. Шхуна «Вещая птица»? – он пробовал это название на вкус. Оно было ему знакомо. Оно горчило у него на языке и давало какой-то невиданный привкус… «Вещая птица»…  Но, странное дело, он помнил одно лишь название, как и то, что подобное письмо он уже получал… а затем сжёг… Так или иначе, это вызывало в нём тревогу.
     «Погиб матрос... Матрос великой Империи! Матрос, который готовился принять любые муки для становления Японии как сильнейшей державы!.. Саботаж...»
     Довольный тем, что нашёл причину своих тревог, Адмирал Накамура извлёк из ящика стола чистый листок бумаги и быстрым уверенным почерком вывел:
     
      «От Адмирала Ито Накамуры – Дзэсо Рецурко. Шхуна «Вещая птица»:
      А) Форсировать дело о гибели матроса;
      Б) Предоставить материалы о ходе дела в полном объёме!»
     
     – Мори!
     Вошла хрупкая девушка-секретарь, робко поклонившись в дверях.
     – Отправьте на шхуну «Вещая птица».
     Девушка поклонилась ещё ниже. Лицо её сделалось растерянным. Она была совсем ещё ребёнком.
     – Адмирал…
     – Что?
     – Птица улетела, Адмирал.
     – Какая ещё птица?
     – Голубь, Адмирал. Письмо пришло голубиной почтой…
     «Голубь… – подумал он. В каком-то невольном возбуждении он привстал, затем снова сел. –  Голубь… Ловко придумано! Такое посланье перехватить трудно! Надо обдумать этот момент…»
     И хлопнул ладонью по столу:
     – Впредь спрашивайте моих указаний!
     Девушка испуганно попятилась и вышла, даже забыв поклониться.
     Следующие два дня он восполнял недостающую информацию. Однако перерыв горы архивных бумаг (он делал это сам), Адмирал пришёл в ярость: нигде, абсолютно нигде шхуна «Вещая птица» не значилась! Её не строили, её не спускали на воду... И тут его осенило: какая, к чёрту, шхуна?! Где это видано, чтоб шхуны состояли на вооружении?!
     «Вещей птицы» не существовало… По внутренностям Адмирала ртутью разлилась злоба. За сим последовал удар новый: как страшный сон вспомнил он примерное содержание первого письма… всех этих кракенов и морских демонов… Нет, была ещё надежда, что это шифры – дело военной разведки. Ошибка… Но в Адмиралтействе не было другого Накамуры.
     Демоны…
     С багровым лицом он ворвался в свой кабинет, трясущимися руками разорвал в клочья бумаги – и записку, и свой ответ.
     «Если это провокация «Вольных патриотов», то я труп!»
     В блокноте он записал: «Не забыть о «Вещей птице».
     И он не забыл.
     Прошло двадцать пять дней, и записка пришла вновь.
     На лбу Адмирала вздулись вены – две синие линии на снежно-белом лице. Он взял себя в руки.
    
             «Адмиралу Ито Накамуре лично:
      Сводка происшествий на шхуне «Вещая птица».
      1) Наконец-то поставлена точка в деле матроса Кодзи. Установлено: матрос Кодзи покончил с собой. На самоубийство его толкнула неразделённая любовь к одной из сирен. Изначально все нити были у нас в руках, но сама мысль о влечении к этим существам была нам непостижима. За промедление офицерский состав готов понести любое наказание.
      2) Чудовище требует новых жертв. Его аппетиты растут… Ведение переговоров идёт приемлемым руслом…»
    
     Дальше читать он не смог…
     В конце значилось: «Ждём дальнейших указаний, Дзэсо Рецурко».
     …Шёл июль 1941 года. Операция японских войск в Китае была в самом разгаре. Сильнее и сильнее проявлялись границы новой Японии – владенья моря и земли от Дальнего Востока до севера Австралии. Однако всё больше генералов, воспитанных в старом духе, отклонялось в сторону тайной организации «Вольных патриотов», во главе которых стояли честь самурая и настольная книга – кодекс «Бусидо». Пока разногласия между ними и Императором были ничтожны, не толще человеческого волоска. Их заботили одни и те же цели... Но кто знает, что будет дальше? Недоверие расползалось по Токио запахом алой крови – ещё не существующей, но вполне возможной…
     Адмирал Накамура взял стальное перо и на обратной стороне письма вывел (рука его была твёрда, как занесённая в ударе):
    
      «От Адмирала Ито Накамуры – Дзэсо Рецурко:
      Ваша игра вскрылась! Если Вы офицер, единственное решение для Вас – выбрать смерть».
    
     – Мори! – позвал он. – Отправьте это письмо с птицей обратно.
     Из окна Адмиралтейства выпорхнул белый голубь. Частыми движеньями крыльев он метнулся ввысь – к глубокому синему небу.
    
     ***
     Говорят, время лечит любые раны. Однако оно как опасная бритва: ею сбривают старые воспоминания как щетину, но неверное движение – и на лице порез, который, возможно, заживёт, но непременно оставит рубец. Наверное, это и есть главное свойство времени – оно оттеняет пережитое, зализывает раны. Однако только ты успокаиваешься и думаешь: «жизнь налаживается» – а она тут же бьёт по затылку, да так, что подкашиваются ноги.
     Холодным, воющим как пёс, ветром приближалась зима. Ноябрьские тучи набухали водой и клубились как чёрные духи.
     За полгода бывший адмирал Ито Накамура изменился, как кукла, которой перерисовали лицо. Цвет кожи его потемнел. Щёки одрябли. Глаза впали; они всегда слезились на ветру, и бывший адмирал вытирал их ребром ладони. Ветер рвал полы его плаща, хлестал лицо пощёчинами. Опустив голову, он шёл по бесконечному лабиринту улиц, вяло ступая ногами. Да, таков теперь был его день – день бывшего адмирала. Рано поутру он вставал, одевался и, даже не завтракая, исчезал до позднего вечера. Он шатался как призрак, не разбирая дороги. Несколько раз едва не попадал под машину. Он шатался от бессилия и осознания своей бесполезности. И ещё – от отчаянья. Иногда он вспоминал эти чёртовы письма и спрашивал: «Не могли ли они быть тем рычагом, которым меня сковырнули как засохшую кровь?» Но нет. Он знал. В недавнем прошлом он замыслил одну штуку с вооружением судна «Солнечный ветер»… Так Адмирал Накамура стал бывшим адмиралом… Ситуация в Японии на тот миг была взвинченная. Империя требовала от офицеров двух вещей: жёсткости и дисциплины. Ито Накамура мог благодарить судьбу, что ему не накинули верёвку на шею и – даже! – не послали смывать позор в Малую Азию. Но легче не становилось… Иногда ему даже казалось, что лучше – болтаться в петле…
     Как-то слоняясь по улицам, он наткнулся на знакомое здание. Грозные стены Адмиралтейства поднимались ввысь, как чертоги древних богов.
     Ему стало дурно. Когда-то он смотрел из этих окон на весну и девушек в ярких нарядах. Теперь там сидит другой человек.
     – Я – не самурай, – сказал он себе. Где-то глубоко он корил себя за трусость и умолял, страшно умолял свою руку взяться за нож и погрузить холодное острое лезвие себе в живот… И где-то глубоко знал, что никогда этого не сделает. Он стал уютным мягким креслом, стал большим широким столом, стал чернильницей, вырезанной из слоновой кости – там, в Адмиралтействе. Он перестал быть самураем. Он знал, что никогда не сделает. И знал, что никогда не попросится туда, на шаткую палубу боевого корабля – в бой, простым матросом. Он перестал быть…
     Бывший адмирал зашагал прочь. Ноги сами собой несли его в порт.
     Он оказался на припортовом рынке. Со всех сторон кричали сотни глоток, приманивая покупателей. От пристани тянуло краской, запахом гниющих водорослей и тухлой рыбы. Накамуру толкнули плечом, ему наступили на ногу, но он даже не поднял головы. В последнее время он мало на что обращал внимание…
     – Адмирал!
     Накамура вздрогнул, точно услышал выстрел.
     – Адмирал! – Через толпу к нему пробивался среднего роста человек с землистым цветом лица.
     – А, Хацуко… Я – не Адмирал… – Прежний властный голос походил теперь на мычанье.
     – Адмирал Накамура! Как я рад! – Бывший секретарь Хацуко захлёбывался от счастья, как верный пёс. – Как я рад! Вы великий человек! Даже когда злитесь, Вы говорите пророчествами. Посмотрите на меня – Вы сказали, я буду торговать рыбой. Я действительно торгую рыбой! Я зарабатываю полный кошель…
     – Я не Адмирал. – Он попытался развернуться и уйти, но Хацуко бесцеремонно схватил его за рукав.
     – «Птица»…
     Накамура вздрогнул вновь.
     – Не говорите мне о птицах, – сказал он. – Меня тошнит от птиц.
     – Нет-нет, корабль! «Вещая птица»!
     Накамуре в голову ударила кровь.
     – Он здесь. Стоит на пристани. Вы должны его видеть! Капитан давно разыскивает Вас! – И Хацуко, схватив бывшего адмирала за похолодевшую ладонь, потащил за собой.
     Накамура поплёлся с рабской покорностью. В душе творилось что-то странное. В какое-то мгновенье ему захотелось достать пистолет (он всегда носил с собой «Беретту») и выстрелить бывшему секретарю в голову, прямо в затылок. Но он сдержался. А когда они оказались на месте…
     Среди стальных кораблей шхуна казалась уродством. Деревянные борта проигрывали и мощью, и красотой, они убивали анахронизмом, но… При взгляде на них в душе что-то переворачивалось. Это была гордость. Гордость за могущество предков, за силу древнего флота. Невозможно было поверить, что шхуна стоит здесь, в порту Токио, в середине двадцатого века. Красные как крылья летучей мыши паруса трепетали от холодного ветра.
     По трапу поднимали какие-то бочки. У трапа стояла группа девушек лет шестнадцати от роду. На них были грязные лохмотья; они громко ревели, поднимаясь на палубу.
     – Адмирал! – голос был сухим и скрипучим как петли. Перед Накамурой вырос низенький старичок. Он был одет в старое белое кимоно. Платиновая борода доходила до пояса. Маленькое лицо испахано морщинами, а левый глаз затянут бельмом.
     – Я не Адмирал.
     Старичок затрясся от смеха:
     – Знаем. Мы всё знаем. Но Вы всегда будете для нас Адмиралом. Вы уже были им, когда няньки качали Вас на руках. Я – Синкити, капитан «Вещей птицы».
     Накамура замер. Он несколько раз представлял себе эту встречу. И каждый раз он мечтал выкрутить таинственному капитану голову. Сейчас у него в кармане лежал пистолет… Но он стоял как статуя. Он не возмущался, не злился – просто не верил.
     Тонкими пальцами старик копался у себя в бороде:
     – Нам даже на руку, что Вы покинули Адмиралтейство! Теперь Вы можете заниматься делом. Ничто не будет Вас отвлекать. Я уверен, Вы будете довольны тем, что мы уже сделали!.. Эх, Адмирал, как долго мы Вас ждали! Каждый раз, когда мы приходили в Токио, мы выглядывали Вас в толпе. Мы ждали, мы надеялись, что Вы появитесь. Мы знали... И вот – Вы здесь... Дальше тянуть нельзя. Место Адмирала – в море! Идёмте…
     Как сомнамбула Накамура поплёлся за сухой стариковской фигурой.
     – А Дзэсо Рецурко? – вспомнил он.
     – Выполнил Ваши указания. К сожалению, он был не знатного рода – ему пришлось использовать яд.
     Накамура проглотил ком, откуда-то взявшийся в горле.
     Они поднимались по трапу… Впереди маячил седой затылок. Накамура почувствовал вдруг, как пистолет в его кармане стал тяжелеть
     – Вы «Вольные патриоты»? – спросил он сухо.
     – В чём-то... У нас есть общее – но мало. Они даже не знают о нашем существовании. Как и официальные власти, впрочем… Всё, что мы делаем, – мы делаем на благо Империи. Наши действия основаны на том, что мы видим в будущем – пусть не так чётко и ясно… Однако это эффективней, чем опираться на разведку... Но что мы можем? Приходится воевать в одиночку… Империя – вот для чего мы существуем! В основе нашего учения тоже кодекс, но гораздо более древний, чем «Бусидо». В скором времени… сами узнаете!..
     Они уже были на палубе. Ито Накамура плёлся за стариком как пёс на цепочке. Голова у него болела. На сердце было холодно. И он не верил ни единому слову.
     – Пойдёмте, Адмирал, я покажу Вам что-то, что Вы никогда не видели!
     И он отвёл его в трюм – к старой, обитой железом двери…
    
     ***
     Дверь захлопнулась. У Адмирала тряслись руки. Напряжение сделало его кожу белой.
     Нет, он не испугался того, что было за дверью... Но эти чёрные тела, эти кошачьи глаза, этот звук, похожий на шипенье змей… 
     – Вот, это то, что сгубило матроса Кодзи. Теперь Вы понимаете, какой странной была эта любовь… Теперь приходится держать их взаперти. Они безобидны, но для матросов – так легче.
     У Накамуры кружилась голова. Он вгляделся в лицо Синкити – сухого старичка, капитана корабля-призрака.
     «Он не врёт, – думал Накамура. – Бородатый бес говорит правду. Он везёт в трюме сирен!»
     К горлу подступила тошнота.
     – Вы не голодны? – осведомился Синкити.
     – Нет.
     – Хотите отдохнуть?
     – Пожалуй…
     – Пойдёмте. Ваша каюта уже готова.
     Оставшись один, Адмирал с осторожностью лёг на узкую постель. Обшитые красным бархатом стены раздражали утомлённые глаза. Картина горы Фудзи неизвестного художника висела над конторкой из чёрного дерева. Слишком много мыслей вертелось в голове… Слишком много, чтобы остановиться на одной, чтоб обдумать... Как клопы – эти мысли... Он закрыл глаза, но и там, в темноте, мелькали... Нигде нет покоя!..
     Дверь в каюту скрипнула. Накамура приоткрыл один глаз. Чёрное как кусок тьмы тело. Почти человеческие очертания: женские плечи и грудь, но ниже – змеиный хвост. Лицо с правильными линиями, почти красивыми, но кожа – чернее чёрного...
     Накамура потянулся за пистолетом. Сирена раскрыла рот. Что-то близкое к шипенью… Рука стала каменеть. Веки отяжелели…
     Откуда-то из бездны налетел сон, навалившись как толстое одеяло. Дыханье стало глубже – Накамура уже был там, в стране грёз, далёкой и близкой, как утреннее солнце…
    
     ***
     Кто-то тряс за плечо. Накамура открыл глаза. На кровати сидел старичок с платиновой бородой.
     – Наконец-то проснулись, – сказал Синкити. – Как Вы себя чувствуете?
     – Схожу с ума.
     Старичок затрясся от смеха. Глаза его сузились, почти закрылись, так что бельма стало не видно.
     – Ничего. Это бывает. Поверьте, пройдёт немного времени, и Вы станете тут хозяином!.. Всё идёт слишком быстро, знаю – трудно… Вам нужно было уснуть – вот мы и…  Вставайте – времени у нас мало. Сегодня четвёртое декабря. Если не успеем до седьмого… Япония получит удар, от которого... всё может пойти по-другому! Спешите!..
     – Я ничего не понимаю! – воскликнул Адмирал с накатившей вдруг озлобленностью. Озлобленностью на себя – на то, что он тут,  на то, что… безволен как ребёнок.
     – Должно быть, – Синкити схватил себя за бороду. – Я плохо объяснил в прошлый раз… Я не мастак объяснять… Мы – колдуны! Никогда ещё не собиралось такой команды. Вся наша жизнь – служение Империи!.. Беда всех войн в том, что ни в одной из них не участвовали колдуны. Их либо игнорировали, либо вешали… Но что главное в ведении войны? Боевой дух? Солдаты? Тактика? Главное – оружие! Как бы ни была крепка сталь, как бы ни были опасны пули, всё новые их поколения рождаются в умах... Однако никто не вспомнил об оружии, древнем как время! Ничто не может сравниться с тем, что отточено тысячелетиями, с тем, что воспето в легендах! Мы ищем древнее оружие. Легендарное оружие! С ним Япония станет непобедимой! Сегодня час «Икс». Ровно семнадцать минут пройдёт, и начнётся новая эра. Так должно случиться. Если нет – мы пропали. Вы должны принять решение!
     – Но почему я?!
     Старик ухмыльнулся:
     – Вечный вопрос! Бедный спрашивает: почему я беден? Богатый – почему богат? Все великие дары передаются по наследству. Сын Императора становится Императором. Сын художника – художником… в чём-то… Ваш отец был Адмиралом. Он рассказывал о своём деде? Нет? Изначально ваш род был родом магов. Величайших! Хроника «Буце» называет ваш род «Зеркалом силы». А Ваш прапрадед! Он был величайшим! Все морские ветра были в его власти. Духи глубин целовали ему ноги! Мы звали его – Вещая птица!
     Что-то в груди Накамуры отозвалось ноющей болью.
     – Пойдёмте, – сказал старик. – Я покажу Вам нечто… важное…
     Они поднимались на палубу. Бритый наголо человек, один из офицеров, попался им на пути. Накамура отдал честь, но офицер, не отреагировав, прошёл мимо.
     – Это штурман, – пояснил Синкити. – Он слеп.
     – Штурман? Слеп?!
     – Большинство офицеров слепы. Даже я – на один глаз. Человеку, который видит нечто большее, чем просто вещи, не нужны глаза. Он чувствует сердцем. То, что мы ищем, скрыто от глаз, его нет ни на одной карте. Только человек, видящий сердцем, может найти дорогу туда... Глаза нужны лишь для того, чтоб вернуться назад.
     Они поднялись на палубу – два человека, совсем друг на друга не похожих: полный высокий Адмирал и маленький сухой старик-капитан. Но всё же что-то в них было общее…
     Горело яркое солнце. Море лежало спокойным пластом. По правому борту был остров: скалы, заросшие джунглями, и узкий язык пляжа. На красном песке выделялась огромная тёмная глыба.
     – Вы хотели показать это?
     Но улыбка сарказма стекла с лица Накамуры. Глыба зашевелилась. От неё отделилось что-то…  Большая, похожая на крокодилью голова на змеиной шее! Из пасти вырвался язык пламени. Ярко-лимонные глаза светились как две лампы.
     – Это!?. – Возглас застрял в глотке.
     – Да, Адмирал. Он приветствует Вас! Он чует, чья кровь течёт в Ваших жилах!
     Накамура не мог оторвать взгляд.
     – Разумен?!
     – Более чем! Потребовал двадцать девушек, прежде чем пойти на уступки.
     Накамура вцепился в борт руками. Глаза его были распахнуты от удивления.
     – Он бессмертен, – сказал Синкити. – Он признаёт только Вас. Он сделает всё, что Вы прикажете. Думайте, Адмирал. Думайте!.. Но нужно спешить!
     Лицо Адмирала Ито Накамуры просветлело. У него было много планов, но он знал, с чего начать.
     «Пусть я стал не нужен, – думал он. – Пусть меня вышвырнули как щенка. Я буду биться даже с перебитым хребтом. Я принесу Японии победу!»
     – Перл-Харбор! – воскликнул он. – Мы атакуем Перл-Харбор! Проклятые американцы давно сидят у меня в печёнках! Сотрём их с лица земли!.. Слава Империи! Слава Японии!!!
     И весь корабль как один: «Слава Империи! Слава Японии!!!»
     Дракон поднял голову к небу. Из пасти вырвался огненный столб.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики