Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

ЕФИМ ГАМАЮНОВ
г.Петровск, Россия
    
УВИДЕТЬ СНОВА
    
     Лес чернел впереди. Страшно, по краю и то – мрак под кустами, деревья, будто нарочито, столпились, сблизились. Между белёсыми стволами тьма-тьмущая. А что говорить о чащобе? Дремучая, гиблая, жуткая. Десять десятков раз подумаешь, лезть туда днём или не стоит, а тут –ночью.
     Тарх вздрогнул, наступив на ветку, до холодного пота вздрогнул.
     Только заманчиво, жутко, но тянет, словно за руку. «Сказки! – говорили мужики. Подумав, добавляли: – А может, и нет». Сказки – не сказки, а Ратей хвастался, что был и видел. А ему как не поверить? Все девки за спиной у парня примеряют его венок да мечтают в Купалину ночь рядышком оказаться, побежать в лес или на сено. С ним. А он словно и не замечает, воротит нос, приговаривает: «Куда вам до Беляны». Смеётся вроде, а все ж знают, что Беляна-то…
     Да и другие тоже говорили, что видали. Мол, что за парень, если ничего не знает да не зрел? Мужем не станет!
     Зашумел ветер по верхушкам, пробежались встречники, в догонки играя. Ну да и хорошо, что заняты: меньше с ними сталкиваешься, целей будешь. Им озорство, а человеку почти всегда беда или напасть какая.
     Пора всё ж, решился, значит, надо идти. Поздно обратно пятки заворачивать, сегодня не пойдёшь – завтра вся весь смеяться будет. Скажут: гляньте, мол, на девку намастырился глядеть, да видно, рановато, штаны измочил только. Не дело будет, ой не дело. Но решиться и сказать – одно, а ступить под тёмные кроны – тут одной похвальбы маловато.
     Тарх взглянул на круглый каравай луны, белый, с грязно-синими щербинами. Авось так светить станет всю ночь, тогда не так и страшно – видно-то хорошо. И, покуда не прошла нахлынувшая смелость, нырнул парубок в лес, будто в холодную воду: разом, не останавливаясь более, не замирая.
     Под  корявыми ветками против ожидания оказалось не холодно, парило от земли влажным и тёплым, пахнущим прелой листвой, и грибами тянуло. Тарх поднял перед собой тонкую палочку, чтобы не наткнуться лицом на мохнатую паутину с её хозяином посерединке, и зашагал вперёд по тропке. Тут вовсе ещё места привычные, каждую неделю по семь раз хоженые. Лунный свет клочками проникал сквозь густую листву, выдёргивая из мрака то куст, то часть древесного  ствола, то пучок травы. А не так и темно, если привыкнуть!
     Лес вроде как спал, а в то же время и нет. Где-то гукало, шуршало, потрескивало. Звуки хоть и обычные, да не сегодня. Нынче Тарху даже это казалось пугающим и жутким. Такое дело задумал, самому непонятно, как решился.
     Дойдя до поваленного дуба, парень полез за пазуху и вытащил кусок свежего хлеба и пару варёных яиц. Положил на нехитрую лавочку у корня и пробормотал:
     – Вот, дядька Блуд, прими домашненького, да не трогай меня сегодня. Мы не ссорились с тобой, я всегда с почтением в твой лес хожу. А я потом ещё тебе молочка принесу, парного.
     Постоял, прислушался.  «Принял, вроде», – подумалось. Неужто так затихло бы, если не понравилось?
     Скоро тропинка повернула направо, к суховалу, откуда дрова берут. Туда пройти можно и краем леса, но вроде как для привыкания тут идти самое то. Да и не к поваленным деревам теперь надо, а наоборот – налево. К русалочьему озеру.
     «Только не показывайся на глаза ей. Это самое главное, – вспомнились слова Стречки, Ратея сотоварища первого. – Если приметит тебя, то позовёт. А ты и не сможешь противиться, сила в голосе у неё. А она тебя на дно утащит и ракам скормит. Понял?»
     Как тут не понять? На всякий случай Тарх даже полыни набрал: если кругом положить, самому внутрь встать, ни одна нечисть не заметит. Не любит она полынь потому: не видит сквозь неё.
     Тарх отыскал в темноте приметное дерево: вяз с растроённым стволом, свернул с тропки и прямо по крапиве пошёл дальше, лишь руки повыше поднял. Путь он помнил не очень хорошо, но помнил. Ратей и показал его прошлым летом. Тогда их тут почти десяток был, днём, а теперь вон как. Ничего, если один смог, то и другому тоже попытать удачу стоит. Осторожно надо и тихо. А страшно… что страшно? Порой и мимо овинов в баню идти боязно, так ведь ходят!
     Сколько всего прошло ночи, Тарх не сказал бы: время вроде и тянулось, а вроде и бежало. Он крадучись прошёл мимо Тёрских столбов: давным-давно Старый Тёр с братьями поставил, когда со степи приходили набегами. Тогда и леса поменьше было, аккурат до этих столбов вроде. А за них степняки заступать боялись – разок сунулись за сбежавшими из веси, так даже следов не осталось.
     Парень рядом со столбами почувствовал себя уверенней: для защиты ставили, и его прикроют. Он, как-никак, родственник Тёру, как и большинство в Бочагах.
     Совсем ещё чуток пути по темноте, а затем… Шагнул Тарх, обходя густые колючие кусты, да сразу назад отшатнулся.
     Деревья, чёрные, почти без листьев, ветви кривые темнее неба вверх тянут. Луна-то яркая, да под кустами и за деревами беспросветно до жути. Обступили великаны поляну неширокую, а посередине блестит-переливается мелкой рябью озеро. Будто серебряное, начищенное. Тишина вокруг – словно в сказке: ни трава не шелохнётся, ни муравей не проползёт.
     Хотя нет! Голос, тихий, тонкий. Девчоночий. Поёт вроде как, ни грустно, ни весело, просто поёт.
     Тарх присел за куст, зашарил глазами. Вон!
     «Стой! Куда!»
     Одёрнул сам себя, осторожно прополз чуть вперёд, спрятался за сухим стволом могучего ясеня, неведомо каким образом выросшего тут, в глухой чащобе. Торопливо вытащил из-за пазухи пучки горько пахнущей травы, принялся раскладывать вокруг себя. Пока делал заботу, уши жадно ловили каждый звук, каждое слово. Тихо поёт, еле-еле слышно, да и непонятно, о чём вообще. Зато красиво, даже нутро ёкает и по спине мураши пробегают.
     Сердце стучало все сильней и сильней, только теперь уже не от страха, того словно бы и не было никогда. Скорее-скорее, торопился Тарх. Он дошёл, несмотря на страхи, теперь время увидеть – за чем он так стремился, для чего пошёл один этой ночью в самую тёмную и жуткую часть леса.
     Обложился полынью, тихо и глубоко вздохнул, успокаивая торопящееся сердце, а затем выглянул осторожно.
     Девчонка сидела на большом камне, вынырнувшем некогда из воды, да и вросшем в берег. Сидела совсем рядом, распустив по плечам тёмные волосы, плела из неведомых растений венок и тихонько пела, как обычные девчонки.
     «И это – русалка?» – недоумённо спросил себя Тарх. Эта малявка одних с ним лет – та самая расписная красавица Беляна, про которую столько ходит слухов и недоговорок? Самая пригожая на весь мир? Из-за которой сходили с ума видные парни и молодцы? Русалка? Даже хвоста нет!
     Девчонка допела песню, отложила венок на серую спину камня и потянулась. До этого мига сидела вполоборота, на воду смотрела, а тут почти повернулась лицом к лесу. Луна мягким светом мазнула её фигурку, выявляя прежде невидимое. Густые волосы от движения головы переместились за спину…
     …Тарх замер, невольно заворожённый...
     Одежды на русалке не было вовсе. Никакой. Глаза парня соскользнули с волос и белого лица, пробежались по тонкой шее, забежали в чуть темнеющую, бесстыдно оголённую подмышку, спустились чуть ниже… И замерли, наткнувшись на острую девчоночью грудь, с небольшими окружиями сосков.
     Прежде Тарх ничего такого красивого не видел. Они с парнями помоложе подглядывали, бывало, за бабами, моющимися в бане или в Омушке – речке. Там, конечно, было на что посмотреть, что потом пообсуждать, но вот… эдакого… чтобы дыхание перехватывало…
     Он смотрел и смотрел, то опускаясь по плоскому белому животу к тонким ногам, то вновь поднимаясь к будто на него смотрящим небольшим бугоркам с тёмными зовущими «глазами». Понизу живота разливался жар, поднимавшийся выше по всему телу, доходящий до головы, бросающийся к щекам.
     А девчонка вдруг поднялась, повернулась к нему гладкой ровной спиной и выпирающими пониже полукружиями, переходящими в красивые длинные ноги…
     …Тарх зачарованно смотрел, позабыв про всё…
     …оттолкнулась от камня  и бросилась «щучкой» прямо в озеро, всколыхнув серебро.
     Как сдержался и не кинулся следом? Вылез дальше некуда, всматриваясь в рябящую гладь. Где же ты, краса? Неужели?
     Девчонка вынырнула и громко ойкнула. А потом засмеялась, до того приятно, что будь она сейчас рядом, обнял бы её и не отпускал до конца жизни!
     Плескалась она недолго, а когда выскочила, ровно рыбка, снова на камень, встала в полный рост, так что Тарх сумел разглядеть снова острые грудки с тёмными ягодками сосков и тёмный намокший треугольник внизу живота. Кровь ударила в голову, сам не заметил, как высунулся.
     – Ну и чего прячешься? – спросила девчонка, нисколько не смутившись. – Меня, что ли, боишься?
     Ринулся внутрь страх, да тут же сгинул там, а язык, будто самостоятельно, ответил:
     – И ничего не боюсь я!
     Засмеялась девчонка звонким смехом, тряхнула головой:
     – Ну а раз так, то выходи. А то несподобно с деревом говорящим болтать!
     Может, и говорили раньше про что-то, может, и пугали. Только это выветрилось из головы Тарховой, вылетело, замутилось, паутиной невесомой прочь унеслось. Встал, перешагнул через полынный круг, вышел из-за дерева.
     – Чего таращишься? Нравлюсь? – спросила девчонка.
     Да ещё подняла руки, оглаживая волосы, отчего грудь поднялась, посмотрели ягодки чуть не в небо.
     – Нравишься, – прошептали непослушные губы.
     – Ну, так подойди ближе, садись рядом, расскажи чего-нибудь. Я страсть как послушать про мир люблю.
     Подошел Тарх, опустился на камень, да подальше. Сердце замирает, и сладко, и боязно – вдруг прогонит, обзовёт? Но девчонка сама подскочила, присела рядом, касаясь бедром Тарха. Положила голову ему на плечо – всего на миг – отдёрнулась, засмеялась. Потом обняла парня, заглянула в лицо.
     А глаза у неё зелёные-зелёные, даже в лунном свете яркие, будто трава после дождя. С хитринкой и такие огромные, каких и не бывает вовсе.
     – Ну чего молчишь? Скажи, как звать тебя? А откуда? А пришёл зачем? А хочешь, поцелую?
     Тарх не успел даже понять, что она говорила: до того в голове шумело и в груди щемило, как она быстро подняла голову; Тарх почувствовал на своих губах что-то прохладное, мокрое, но не противное, а наоборот, очень приятное, даже голова кругом пошла. Задохнулся на миг, сердце подпрыгнуло до самого горла, а она снова уже смеялась и обнимала его, притягивая к себе.
     И сам он тоже обнимал, гладил по нежной спине, по бокам, мягким и упругим бугоркам груди с набухшими, почти острыми сосочками…
     Резко дёрнуло назад, так, что кубарем свалился с камня, ногами упав прямо в холодную воду, а носом сильно приложившись о берег.
     Завизжал девчоночий голосок.
     – Держи её! Тащи сюда, на берег! – голос показался уж очень знакомым… – Рот зажимай, чтоб не пела!
     Тарх выбрался, как мог быстро, на берег. И увидел: дёргающуюся  девчонку тащат с камня два парня, а третий стоит возле ясеня, за которым он давеча прятался. Вспыхнула ярость, а вместе с тем и страх – кто такие, откуда, зачем? Подхватил первое, что под руку попалось, шагнул к стоящему.
     – Стой, стой, Тарик! Свои, не узнал, что ли? – остановил его голос.
     – Ратей?
     – Я. А кто же ещё! Да ещё вон Стреча и Борейка. Всех же знаешь?
     Девчонка пищала и плакала. Как же так… с красой ненаглядной? Разве так можно?
     – Да ты что, Тарх! – Похоже, он вслух спросил, не сдержал: само наружу выплеснулось. – Она же русалка. Нечисть! Тебя вон почти заговорила. Ещё бы чуть-чуть, и всё, поминай как звали!
     – Я же говорил тебе, – раздался голос Стречки. – Ах ты, дрянь болотная, вот тебе! Говорил же, на глаза не попадайся! Боря, руку выкручивай, сильнее, кусаться лезет!
     – И чего? – тупо спросил Тарх, голова совсем плохо соображала.
     – Чего-чего. Того! Сюда давайте её, я тут мешков бросил.
     Пыхтящие парни подтащили извивающуюся плачущую русалку и упали с ней на мешки.
     – А чего вы?.. – уже догадываясь, чего, спросил Тарх. - Зачем вы…
     – А мы её сейчас… тоже того, чтоб, значит, знала, как…
     Ратей споро скинул штаны, нагнулся. Наотмашь ударил девчонку по лицу. А когда та на миг затихла, скомандовал:
     – Руки держите крепче, а тут я сам.
     – А чего это ты первый? – возмутился Борей. – Я тоже хочу!
     – А потому что я придумал, мне и первому! – отрезал Ратей. – Я же говорил, что её лишь на такого, как Тарик, поймать можно, второй раз не покажется. Они на перворазиков падкие, даже не слышат и не видят ничего вокруг. А кто ещё знал, что в эту ночь, единственную в лето, она хвост обратно на ноги меняет? А? То-то! Мне первей всех быть.
     Он резко развёл девчоночьи коленки, оказался между ними, зашарил руками по белому телу. Сжал небольшие бугорки грудей, так что девчонка очнулась и вскрикнула.
     – Ай, хорошо! Экого у наших коров не увидишь! Кричи-кричи!
     Парни довольно и похотливо заржали.
     – Да, вообще!
     – Я же говорил – лучше не найдёшь!
     Ратей обернулся к так и стоявшему, словно замороженному, Тарху:
     – Ты чего, будешь? Давай за Стречкой следом, мужиком станешь! Ты ж уже полапал? Здоровски? А дальше ещё слаще. Готовься пока, а я…
     Его руки скользнули вниз, к тёмному треугольнику между белыми русалочьими ногами.
     И только тут Тарху стало понятно, зачем все эти разговоры, подначки, вопросы да спросы.
      «Красивей всех на свете».
      «Да он не сможет».
     «Да разве духу хватит?»
      «Раз увидишь, второй не получится».
     Выходит, поймали его на удочку, а потом словно живца закинули. А сами за удилищем остались – ловить. И поймали, чего хотели.
     …Словно трава после грозы… Глаза, такие красивые и большие. Звонкий смех, добрый и радостный, по-настоящему… Тёплое, гладкое… прохладные, мягкие, податливые и уверенные…
     Русал… Девчонка закричала.
     Не дело красоту обижать! Не дело Ладу его трогать и обижать. Да ещё так гадостно!
     Тарх размахнулся и вдарил со всей силы, какую набрал, ногой по спине хохочущего над похабной шуткой Ратея. Пнул, даже не вспомнив, что тот раза в полтора больше, а во сколько крепче – неведомо.
     Тот ухнул, перелетел через распластанную девчонку, зацепил обоих своих подругов. Но не сильно ударился, тут же вскочил – как был, без портков – вскинулся.
     – Ты чего, гад, делаешь? Я уже ж почти…
     – Не трожь её, – мрачно сказал Тарх, весь похолодев изнутри, – я её в обиду не дам.
     – Эту дрянь и нечисть? Да она бы тебя…
     – Не твоё дело.
     – Ну, сам напросился, Тарик, – с угрозой бросил Ратей и прыгнул к нему, словно рысь.
     Каким-то чудом от первого удара Тарх уклонился. Да и сам врезал в твёрдый живот, коснувшись, случайно, торчащего ратеиного уда. И содрогнулся в спазме отвращения – животное, словно и не человек. Как земля носит! А девки за ним бегают!
     А затем сверху ударило, сильно, аж на миг темь стала ещё черней, а в ушах застучали кузнечные молоты. Тарх с трудом поднялся, обернулся: девчонка, вырвавшаяся от барахтающихся в темноте парней, стояла уже возле воды – гибкая, молодая, влекущая. Прекрасная. Желанней всех на свете.
     В голове вспыхнуло, и наступила темнота.
     То ли явь, то ли сон. Девчонка пела, тихо и негромко. О чём? Непонятно, но красиво, прямо мурашки по коже. И странное дело: замершие на берегу Ратей, Борейка и Стречка, словно не в себе, больше не хватали её, не тащили насильничать. А вроде как сидели у самой воды, нагнувшись низко-низко, почти касаясь головами серебристой глади.
     «Спасибо тебе, но не приходи сюда больше. Никогда».
     Засмеялась.
     Любимая.
    
     Про исчезнувших парней весь говорила долго. Говорить говорила, а вот Тарх помалкивал. Потом позабылось. Сами в лес подались по ночной поре, а там всякого лиха полным-полно. И болота тишинские по одной стороне, и медведи есть, и лесовики балуют порой, и озеро русалочье. Сгинуть и днём несложно, а уж в такую ночь…
     Начался сенокос, время дальше побежало, покатилось. Всё стало почти как прежде.
     Почти.
     Тянет. Никак из головы не выйдет фигурка в лунном свете. Видать, правда видел Ратей раньше Беляну, да ещё захотел. И – надумал? Только не так надо, думал Тарх, добром надо попробовать.
     Одна мечта в нём живёт, не оглядывается округ да на других девушек.
     Беляна. Пригожая, милая, зовущая.
     Одна мечта, одна жизнь.
     Увидеть снова.
    


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики