Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Алёна АНТОНОВА 
г. Симферополь, Крым, Украина
     
В ЛАБИРИНТАХ ПОКИНУТОГО ВРЕМЕНИ
     
      В маленьком горном озере, наполненном весёлой майской водой, окружённом лиловой, тончайше пахнущей мятой, более полутора десятилетий назад остались и растворились наши отражения,  аллегорические фотоснимки, в том числе – портрет вполне счастливого поэта в окружении самых любимых людей: жены Татьяны и двух роскошно-изысканных девочек Евгении и Анны.
      Это озеро и это путешествие отчасти, метафорически, с точным настроением и содержанием того  времени, переселилось потом в поэзию Сергея Дружинина, в стихотворения книги «День».
      В недавнем октябре мы снова были там, но уже втроём. Поднялись по склону, парящему в прозрачной осенней многослойности. И знали, зачем… В озере к тому времени не было воды. Иссякли источники, в том числе и крошечные, питавшие его хрустальной влагой горных вершин и подземных тайников. Это было очень странно: стоять в центре высохшего, абсолютно безводного озера, засыпанного по краям многоцветной грушевой листвой, стоять на окаменевшем каолине, покрытом мелкой сетью трещин, напомнивших столь знакомые с детства кракелюры холстов и левкасов.
      Тот день был «неистово прозрачен». Филигранная работа осеннего света. Ниппонбарэ – так называют японцы особенную осеннюю ясность, время самых глубоких вдохновений. Надломленные стрелы-саэты осок, монолитные секвойи с горячей просмолённой зеленью – «Волшебный лес на берегу Ахшайны».   
      Прилетевший, ослепительно сверкнувший ультрамарин оказался горной сойкой с гортанно-горгонными вскриками: территорию мифа пересекать небезопасно! Но кусочки сыра, вполне реального, пришлись её горному величеству по вкусу. Ещё из стихотворений Сергея Дружинина пришли к нам единороги-звездочёты, объявилась вестница огня – саламандра. Из глубины несметного времени скользнула стайка прозрачно-белых мотыльков, как ощутимый намёк на присутствие того, кто прислал этот трепещущий знак любви и утешения…
      Озеро без воды, как опустевший, земной наш мир после Вознесения. Но естественное вращение времён года снова, неизбежно, наполнит его благодатной водой, снова будет сиять на склонах драгоценно цветущий горный шиповник. И повторится неоднократно наяву и «в тонком сне» нетленный обет: «Я с вами во все дни до скончания века». В иных субстанциях, отличающихся от привычных, никогда не прерывалась и не прервётся связь, и вновь повторится для нас это обетование, как некогда – голосом Сергея Дружинина.
     
       РУЧЬЯ СИРЕНЕВЫЙ ХРУСТАЛЬ.
       В ЛЕСУ ЛИШЬ ПОЛДЕНЬ. МНЕ ЛИШЬ СОРОК.
      Мир как есть, во многом остаётся неизменимым, а если и меняется (насильственно, по дерзости), то, к сожалению, в сторону разрушения. Поэт неизбежно связан с этим миром, но имеет возможность выбрать из самых полярных «предложений» то, что ему очень близко и очень дорого. Поэт – вспомним Платона – обязан быть творцом мифов, и эта указующая основа всегда присутствует в текстах Сергея Дружинина, разумеется, в благородной, родственной ему расшифровке. Книги «Утро», «День», «Вечер», «Ночь» – некая квадратура циферблата, метафорическая хроника избранных событий и собственных, глубоко личных мифов. Следуя путеводному движению разнообразных тем и пристрастий поэта, не очень-то легко, но всё-таки отрадно находиться в пространстве, которое создал «лирик сильный, непосредственный, подлинно философский».
      Отталкиваясь по происхождению от земли меркурианской, пожизненно избравший Крым для бытия, любви, вдохновений, Сергей Дружинин изначально включает в свой творческий диалог мотивы и благородные влияния испанского поэтического мира, притягательного во все исторические времена итальянского-италийского, территориально и эстетически близкого мира востока, благодаря которому многие стихи поэта «пустили корни» в изысканную среду восточной гармонии, в том числе крымскотатарской.
      И в самом деле, столь явны и естественны пересечения и проникновения великих мировых культур, словно многие пути во главе с Великим Шёлковым завязаны незримым мистическим узелком именно в Крыму и востребованы особенной чуткостью такого поэта, как Сергей Дружинин. Роза ветров, аллегорически связанная с поэзией, предлагает многие направления – выбирай и следуй. Поэт выбирал и следовал. И ничего из выбранного потом не отвергал.
      В своё время здесь, в Крыму, вполне закономерно проходили долгожданные празднества «Феста фламенко». Испанская музыка на несколько осенних дней прилетала в столицу Великой провинции, оставаясь навсегда в родственных пространствах предгорий, имеющих не только природное равенство или подобие, но прежде всего – схожее, глубинное течение крови, благодаря которому происходило необъяснимое «дуэндэ» в пении, танцах, звучании гитары. И как можно было уклониться и не обжечься неистовым любовным пламенем и ритмами, которые сотворили испанскую поэзию?
      Карта лирических путешествий Сергея Дружинина заполнена «по горлышко амфоры», цитировать своеобразный географический атлас нет смысла, но можно остановиться в местах обитания поэта, истинно крымских, имевших и имеющих влияние на тех, кто уделяет поэзии этой земли пристальное внимание. И снова – Бахчисарай, Новый Свет, Коктебель, Старый Крым, Кафа, Белогорск, весь многослойный рельеф побережья, неискажённая естественность внутренних долин, «скифские дары» предгорий, где живут испокон веков поднятые усилием вулканических стихий великие камни, отшлифованные изумрудными и золотистыми ящерками. Эти камни охотно идут на контакт, если происходит слияние в единой системе координат. И в этой системе есть редкостная, особенно в наше строительное время, Тишина, великое безмолвие, феерическое состояние, в котором умел пребывать Сергей Дружинин. И явлены нам всем такие, например, строки:
       «Итакой станет Новый Свет, А может – миражом, И может, ничего там нет, Лишь море под дождём…»
        «…Идём, смеясь, по берегу Салгира Воскресным утром, на дворе жара, Как будто на брегах Гвадалквивира…»
        «Альтист играет фарандолу – Зной розмариновых ночей. Венецианская гондола Скользит в излучине очей».
        «Ночь. Озеро. Нарциссов отраженье В озёрной ртути. Дискос полнолунья».
        «Вечерняя звезда, как будто роза рая, Упав с небес и украшая сад, Зовёт влюблённых, взоры озаряя…»
      
       ГДЕ НОЧЬЮ ГЛУХО БЬЁТ НАСТЕННЫЙ МЕТРОНОМ
       И БРОДЯТ ТЕНИ ВСЕХ, КТО ПОСЕТИЛ СЕЙ ДОМ…
      Тонино Гуэрра умел своей возлюбленной дарить необычные вещи – птичью клетку, например, которую «методично заполнял записками». Восхитительная модель копилки для нашего личного времени! У Сергея Дружинина эта клетка-копилка секунд, минут и лет не имела пограничных горизонталей и вертикалей. Легко, как перелёт птицы, осуществлялся переход через препятствия веков и тысячелетий, потому что изначально им было определено: «Моя душа, что времени не властна», душа, которая «спешит вперёд, а плоть – назад, за временем, что в дали уплывает…». Без тени обречённости, с той истинной любовью, в которой, по определению Иоанна Богослова, нет страха, поэт следовал бытийным событиям, участвовал в них, извлекая драгоценные мгновения озарений, фиксируя их в текстах. Если быть предельно внимательным читателем, можно в его книге увидеть и рассмотреть признаки вовсе незнакомого, ещё несостоявшегося времени. И это тоже естественно, потому что дар проникновения, свойственный такому поэту, без сомнений, божественный, пророческий дар.
      Поэтическое время Сергея Дружинина сосредоточено в системе аллегорий. Его песочные часы заряжены поющими песчинками Гауди, в которых затаился до поры до времени «далёкий путь в бескрайний океан», а значит – долговечны. Песочные часы обязаны трудиться, быть перевёрнутыми, тогда образуется некое подобие вечного движения. Кто не следил заворожённо за струением времени в двойной сообщающейся прозрачности? Таких, по-моему, очень мало. Непременный настольный атрибут, которому тысячи лет, был свидетелем настроений, таинств, размышлений, был верным спутником руки, которая эти часы переворачивала (вспомним хотя бы песочные часы дюреровского святого Иеронима в келье).
      Есть в книге и другие – пепельные часы, где «в циферблате дальнем» обитает пепел певчий, «напоминая о мгновеньях, напоминая о веках, о перекрёстках и сплетеньях, о снах, о музах, о цветах...».
      Ещё есть опальные часы, часы-память, часы молчания.
      Ко всем без исключения приходит скорбное время, и оно остаётся навсегда – от начального полёта «переливчатого махаона» до крайнего мгновенья, «когда все дни соединятся В единый бесконечный День».
     
       ДЛЯ НОВЫХ ТЕМ, ДЛЯ НОВЫХ СЕРЕНАД,
       ДЛЯ НОВЫХ ТАИНСТВ И ДЛЯ НОВЫХ ПЕСЕН...
      «Природа бросает нас на произвол судьбы – прибегнем же к искусству». Испанский мыслитель начала семнадцатого века Грасиан Бальтасар оставил полезное для избранных наследство – философские трактаты, которые по сей день востребованы и остросовременны. Для Сергея Дружинина, умевшего сочетать тонкое понимание с верной интуицией (синдересис), не было преград для «собеседования» со многими творцами: писателями, поэтами, художниками философских направлений. В его интеллектуальном собрании – Данте, Вергилий, Сервантес, Франциск Ассизский, Августин, художники Джорджоне, Чимабуэ, Эль Греко, Питер Брейгель Старший, поэты и мыслители Шекспир, Борхес, Новалис, Луис де Гонгора, поэтические династии Гераев, из ближайших столетий – А. Пушкин, М. Кузмин, Вяч. Иванов, М. Волошин. Всех невозможно перечесть, да и незачем, множество имён есть в книге поэта.
      Все влияния, как это было у Питера Брейгеля Старшего, переводились в собственную «художественную систему координат». Постигаемое оставалось конкретным, явным, но всё же преображённым. Такое бытийное и творческое отношение имело все признаки личного благородства поэта, который во что бы то ни стало «обязан быть в мире с собой». Истинное благородство, глубокое по происхождению, отнюдь не приобретённое посредством образования и дарования, присутствующее в самых значимых произведениях всемирного искусства, являлось и является неким «вечным веществом», неизменным носителем и хранителем Гармонии, которая не подлежит разрушению.
      Легко представить благодаря проникновенной искренности Сергея Дружинина, какой удивительный контакт был создан между ним и Фридрихом фон Харденбергом (Новалисом), прожившим очень короткую  жизнь, но – всегда «устремлённым к высшим сферам, снедаемым тоской по бесконечному». Истинность интуитивного познания, представление о временах грядущих как о царстве поэзии, представление о художнике, который маг и пророк, обязанный вернуть золотой век Гармонии, – все эти устремления при должном внимании можно увидеть и понять в текстах поэта, в том числе в разделах «Ночь» и «Пепельные часы».
      «Эстетические ценности» Хорхе Л. Борхеса, многозначность его метафорических приёмов, мифических интерпретаций стали, ещё и благодаря достойным переводам, очень близкими Сергею Дружинину. Из снов и зеркал, из книг и лабиринтов (по Борхесу) взошли многие озарения и обрели благодатную основу Слова.
      Из мифологических судеб, прочно существующих в мировой поэзии и драматургии, самая пронзительная, на мой взгляд, судьба фракийца Орфея. В стихах, обращённых к нему, Сергей Дружинин, следуя правилам мифа, не поддающегося «поверке алгеброй», сам испытывает мощные разряды коллизий, но оставляет за собой право, «на смерть невольно озираясь и снова побеждая смерть», быть и остаться верным своему немыслимо трудному предназначению.
     
       САДОВНИК САЖАЕТ ГЕРАНЬ
       В ПРОЗРАЧНЫЙ ИСКРЯЩИЙСЯ ЛЁД…
      Любовь – это Дом, где обитают, кроме поэта, три прекрасных пани, которым подарено так много имён. Они, эти имена, являясь из стихотворений, преображали обычное время и соединялись по воле поэзии с волшебной, полной праздничных тайн, атмосферой родственного союза.
      Любовь – это Дом и ещё Сад, в котором происходило много чудес, где существовал стереометрический абрис «смарагдовой вишни», где «средь ирисов нежных и томной сирени» была сплетена из испанских виноградных лоз Беседка, а из окон улетала и растворялась в зелёных ореховых сумерках исполненная дочерью Евгенией и дочерью Анной музыка – нежный и горький дар Орфея.
      В стихотворениях «Портрет», «Утро», «Прелюдия», «Дильбер», «Печальный ангел», «Любимой», «Письмо», на мой взгляд, сосредоточены доступные только внутреннему, сердечному зрению – потоки «другого, Инобытия», но преломлённые и направленные Той, которая понимает всё, которой, как бы ни был суров ежедневный мир, «надо жить, Как лилии в цветущих долах, В благоуханный месяц май…».
      Разумеется, этот перечень крайне ограничен, и не найдётся в книге Сергея Дружинина стихотворений, свободных от нежнейшего плена любви, плена «камелий плакучих», плена роз и фонтанов из восточных песнопений, «старинной мавританской башни», плена незабываемых путешествий вдвоём, вчетвером, неизбежного плена «нити из последних точек».
      Но уникальный дар любви, если он вымолен и востребован из нетленных Господних запасов – каждому желающему и каждому жаждущему, – существует и процветает исключительно в безграничности веры. В одном из венков сонетов, в «Corona oratoris», Сергей Дружинин обращается с просьбой, звучащей, кстати, во многих стихах, – научить… «Любить, терпеть, прощать врагов. И верить так, как верят птицы в объятья вольных облаков…».
     
       И ВЕРНО, НАВЕРХУ – В СЕЛЕНЬЯХ СЕРАФИМОВ
       ТЫ ТАК ЖЕ МИЛОСЕРД… И ТАК ЖЕ ОДИНОК…
      О том, что идея творчества заложена в самой жизни, доказательств неисчислимое количество. HOMO CREDENS (человек верующий) неизбежно – творец, и главнейшая причина в том, что Господь предлагает нам всем, не делая исключений, безграничные созидательные силы. И те, кто в «образе действий подражают божественному», достигают великих совершенств.
      Ни один истинный, глубокий художник не игнорировал конкретный окружающий мир, и к нему всегда существовал интерес: что же собой представляли – индивидуальность времени, значимость самых разных событий, взаимозависимость, влияние исторических личностей и, разумеется, надмирный «лик и особенный свет». Атмосфера (психосфера) для некоторых была основой этого интереса. Отображению повседневности и тяге к возвышенному философскому созерцанию всегда следовала мировая поэзия и живопись, два сообщающихся божественных сосуда.
     
      – Как поживаешь, Бернардино ди Бетто Бьяджо?
      – Пишу фреску «Коронование поэта».
     
      Так Пинтуриккьо, он же Бьяджо, востребованный живописец знати раннего Возрождения, имел возможность ответить любопытному собеседнику. Было высокое время, надеюсь, оно не исчезло бесследно, не растворилось в недоступном теперь совершенстве гениальной живописи и гениальной поэзии. Кстати, пристальное внимание Сергея Дружинина к мировой живописи не осталось только в рамках личного, познавательного интереса. Его поэзия «переполнена» цветом, цветовыми метафорами, сообщающими стихам естественную атмосферу живописных многослойных спектров. Во всех (без исключения) стихотворениях книги обнаруживается слияние Цвета и Слова, которое меня восхищает – от самого первого знакомства с поэзией Сергея Дружинина, от зримых впечатлений созданных им образов. Видимо, с учётом характера самого поэта, чаще всего сдержанного, деликатного, умевшего слушать-слышать, обладавшего истинно поэтическим, многогранным зрением, цвет приобретал свойства драгоценных камней, которые свой внутренний свет множат и преломляют в окружающем пространстве. Вспомним многие акварельные работы Михаила Врубеля, сохранившиеся в музеях и храмах обеих столиц. К Михаилу Врубелю, кстати, обращено стихотворение этой книги. Сложнейшие по цвету и драматургии, эти работы написаны именно сверканием драгоценных камней. Любовь к преломлённому свету (в прозрачнейшей воде горных источников, в роскошных, полных полуденной неги, розах, в пронзительной глубине музыки) всегда присутствует в восточной поэзии, которая была очень близка Сергею Дружинину.
     
      В заключительном разделе книги Сергея Дружинина, да и вообще, на всей поэтической территории  существует «мысль об интуитивном познании, где инструментом этого познания является искусство», приобретающее новые направления на пути совершенства, предела которого, как принято считать, не существует. Констатируя многие события, поэт делится информацией, облечённой отнюдь не в рифмованную повествовательную форму, но чаще всего в сложную, сонетную, с библейской глубокой метафорой, – в соответствии со стилистикой того или иного времени.
      Мы являемся свидетелями «прогулок» с Борхесом, проникновенных разговоров с Новалисом, Шекспиром, Гёте, Гауди, Моцартом, Мицкевичем и Саади, Рильке и Эль Греко, с нашими гениальными современниками – С. Параджановым, А. Карамановым.
      Можно найти и даже разгадать множество зашифрованных ответов, заключённых, опять же, в разнообразные формы нашей неповторимой словесности. В этих ответах, ироничных, метких, иногда и вовсе дерзких, – присутствует эхо шекспировского шутовства. Недаром  на аллегорической сцене стихотворений появляется имеющий «манию совершенства» Олег Даль (другого шута лировских трагических тем нам уже представить невозможно), который странствует по страницам, то появляясь в окружении pifferaro, карнавальных дудочников, ярких задир и насмешников, то внезапно исчезая, как в пьесе – прямо из третьего акта, но оставляет, «играя чью-то пантомиму», стойкий колорит насмешки и, как следствие, неудержимого общего веселья.  
      Нам не всегда под силу, погружаясь в книгу, удерживать в сознании основательные пласты серьёзного и трагического. И потому охотно «отдыхаем», обращая внимание на проявление юмора и, конечно, авторской самоиронии. Сергей Дружинин знает цену этого действия: «И шут, повинуясь игре, С усмешкой глядит на меня».
      С усмешкой глядит на нас всесильное время, и какое бы оно ни было – прошлое, сиюминутное, грядущее, – всегда напоминает о себе: uerba uolant, scripta manent.
      Слова улетают, написанное остаётся.
      И ещё остаётся приглашение к бесконечному путешествию: «Мы отправляемся в дорогу Под утро по следам Орфея», цель которого (по Платону) состоит в том, чтобы бессмертная душа вознеслась в невещественную Отчизну идей.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики