Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Михаил АНАНОВ
г. Тбилиси, Грузия
    
УЛЫБКА ДЖОКОНДЫ
    
Посвящается Екатерине Радкевич
    
     Я совершил подвиг. Силою своих научных свершений и открытий я достиг высочайшего уровня технологий, что позволяло мне совершать путешествия во Времени. Должен отметить, что технологии мои функционировали не только в этой сфере, но и во многих других. Просто история, которую я собираюсь вам поведать, касается именно этой грани моей гиперструктуральной лаборатории, где творятся настоящие чудеса. И вот я на гребне своей славы; не говорю – на пике, поскольку это не весь мой потенциал, что я использовал. У меня в запасе есть колоссальное пространство для расширения сферы деятельности.
     Но сперва немного предыстории. С раннего детства меня прельщало всё экзотическое: интерьер, фрукты, напитки, мир фауны и флоры, ну и всякого рода такого человекообразные обитатели нашей Планеты. Пусть на меня не обижаются островитяне и представители диких племён, коих я отношу к вышеназванной категории. Их культура не достигла уровня, свойственного цивилизованному обществу. Хотя и наша цивилизация ничем не отличается от дикарей, порой самых кровожадных. Тем не менее экзотика есть экзотика, и я решил осуществить свою заветную мечту – отправиться на экзотические острова к диким племенам, чтобы отыскать среди них достойные цивилизации.
     Это была моя научно-познавательная миссия, ответствующая формуле: сочетать полезное с приятным. О, великая Тасмания, страна поистине экзотических чудес. Я исследую тебя, чтобы лично убедиться в этом. Открою один маленький секрет: своё путешествие туда я совершу не только в Пространстве, но и во Времени. Необходимо увидеть этот уголок в, так сказать, первозданном виде, не затронутым нашими цивилизациями. Потому я решил отмерить семьсот пятьдесят лет назад в прошлое от 2014 года, моего настоящего времени. Можно было отрезок в тысячу и более лет, но технологии всё-таки были новыми, и я не злоупотреблял ими.
     Мне предстояло совершить весьма ответственную миссию: не только правильно совершить приземление, установить контакт, проанализировать ситуацию, проведя исследования, и даже оставить там след для их будущего, но и выявить некую тайну, которая, как мне казалось, многие века будоражит человеческий разум. Я полетел в полной уверенности, что мне удастся осуществить задуманное.
     Прежде чем коснуться грани моей исследовательской деятельности на острове, несколько слов хочется сказать о житии его обитателей. Это были замечательные людишки, несмотря на устрашающий вид. Тихое мирное племя жило в согласии, не посягая ни на чью территорию и права, в отличие от их собратьев, совершающих налёты на их островок. «Собратья» сжигали жилища, отбирали еду, забирали женщин и детей, а для острастки убивали мужчин.
     Так что положение дикарей было плачевным, особенно в последнее время, после того как вождь их племени плюнул в лицо предводителю вражеского воинства. Тот недостойно повёл себя по отношению к его малолетней дочери, за что лишился глаза. Вожак вырвал его своим острым и длинным, как коготь, ногтём. Обида была нестерпимой. Решено было дать бой. Вожак решил подготовиться к встрече. Однако он понимал: силы не равны и на этот раз им придётся туго. Возможно, это будет последняя битва, но они обязаны стоять до конца. Соплеменники поддерживали его громкими возгласами. Но на душе каждого было мрачно.
     И вдруг… словно ниоткуда: из воды или облаков возник, распространяя сияние, полусферической формы объект. Дикари встрепенулись. Многие пригнулись, некоторые пали ниц. Однако каждый краем глаза наблюдал за происходящим. Объект застыл в воздухе, в метрах десяти от земли. Верхняя часть была прозрачной, и туземцы увидели сидящего внутри человека, на лице которого была запечатлена неподражаемая улыбка. Этим человеком был я. Спустив аппарат на землю, я открыл верх и через несколько секунд вышел к ним. Они дико уставились на меня, не веря собственным глазам. Оцепенение длилось недолго. Один из них, по-особенному разукрашенный, стал о чём-то кричать, указывая на воду и небо. Остальные с ним сперва робко, затем всё смелее соглашались.
     Я прошёлся по земле, созерцая первозданную природу, затем обратил свой взор на туземцев, замученных набегами агрессоров и вдобавок изумлённых до крайности моим появлением. Так или иначе, они на время забыли о своих проблемах, изучая мою загадочную для них персону. Некто даже отважился тронуть меня, после чего стал что-то кричать. Туземцы стали подходить ко мне и по очереди щупать. Остальные побежали к летательному аппарату, изучая также его. Как видно, они гадали, Бог я или некое таинственное существо, хоть и человекоподобное. Ажиотаж возрастал.
     В самый разгар его послышались дикие крики. Это шли агрессоры. Мои туземцы бросились врассыпную, забыв обо мне. Я же остался на месте, ожидая развития событий. Через несколько секунд из-за дерев и кустов стали вылетать с воплями дикари. Они были вооружены разного рода колющими и рубящими средствами, но, заметив меня, все как один застыли, словно увидели чудо. Они осторожно приблизились ко мне. Один из них, так же как и мои друзья, коснулся меня и что-то крикнул своим собратьям. Я, на всякий случай, надел спецочки с тёмными стёклами. Дикари собрались вокруг меня, держа наготове своё оружие.
     Один из них швырнул в меня копьё. И тут – о шок! Его испытали два противоборствующих племени. С копьём стало происходить нечто невероятное. Оно одновременно и застыло в воздухе, и словно летело с неимоверной скоростью, создавая впечатление глубинной структуры пространства. При этом оно светилось. Потом оно ярко вспыхнуло и испустило световой поток. Он вонзился в дикаря, и тот, мумифицировавшись, застыл в позе повергнутого в немыслимый ужас. Послышались голоса под парящие стереозвуки музыки, увлекающие души к небесам. И вправду, сноп света высоченной колонной протянулся к облакам. Дикарь был внутри световой колонны. Неведомая сила, как пылесос, затягивала его в себя, по мелким отлетающим от него кусочкам, и все видели, как он постепенно растворился в пространстве.
     Остальное племя в страхе бросилось наутёк. Однако некоторые из них застыли в позах бегущих человечков, как мумии, и постепенно, потрескавшись, рассыпались в прах. Долго ещё, окаменевшее от увиденного, племя моих туземцев слышало душераздирающие вопли своих врагов. Потихоньку мои друзья стали выходить из-за дерев и зарослей. Обступив меня, они преклонили колени перед их спасителем. Я великодушно улыбнулся и вынул из маленькой коробочки столик с необходимой аппаратурой.
     Затем я преспокойно уселся и стал работать. Начинающие успокаиваться туземцы снова были повергнуты в шок. В нескольких метрах от столика в пространстве открылся большой экран, с изображением всякого рода таблиц и формул, сменяющихся картинками подводного мира, заоблачных высот и голограммами с графиками. Я усиленно отстукивал своё функциональное предназначение по клавишам ультрамодернизированного ноута.
     Туземцы вертелись вокруг меня, не отрывая глаз от благодетельного пришельца и его причиндалов. Они уже не отваживались касаться моей персоны. Вожак внимательно изучал меня. После обратился с пламенной речью к собратьям. Речь была принята с диким восторгом. Тут же затарабанили барабаны, послышалось пение, стали исполняться ритуальные танцы.
     «Бог ты мой, они же не дадут мне сосредоточиться, – подумал я. – Да хрен с ними, это всё равно долго не продлится». Я сильно ошибался. Аборигены этого острова загуляли вовсю. И ночь, и весь следующий день они пели и танцевали, исполняя свои обряды. По всей видимости, они приняли меня за своего идола, которому поклонялись, но не надеялись увидеть. Я приостановил работу и взглянул на него. Один из аборигенов протянул мне пиалу с оранжевато-зеленоватой жидкостью. Я взял и попробовал. «Чудесно!» – чуть не воскликнул я. Словно животворящий бальзам разлился по моему телу. Я сделал ещё несколько глотков и убедился в особенности этого напитка.
     Мне пришла идея исследовать его, используя индикатор для пробы, который я засунул в кварковый агрегат. Тут я заметил, что туземцы, затаив дыхание, наблюдают за каждым моим движением. Я поднял голову, окинул их взглядом и расплылся в улыбке. Это привело их в неописуемый восторг. Они снова загалдели. Я понял: мне пора перенести свой кабинет в другое, более тихое место, что я незамедлительно сделал. Это несколько озадачило туземцев, но вскоре они, увидев меня на берегу у большого камня, успокоились и продолжили триумфальное шествие. Теперь я не сомневался в том, что меня принимают за бога, поскольку они совершили ряд ритуальных жертвоприношений. Меня они, слава Богу, не беспокоили, решив, что их идолу необходима соответствующая обстановка для деятельности. Тем не менее я слышал в отдалении их голоса и пылкие воззвания.
     «Они взывают ко мне», – думал я, стуча по клавишам ноута.
     Ночью они наблюдали за мной с другого берега. Я представил себе их лица, ведь мой летательный аппарат излучал необычное сияние, переливающееся всеми цветами радуги.
     Утром, совершив прогулку вдоль побережья и покарабкавшись по скалистым камням, я, опьянённый нежным ароматом тропического леса, решил пройтись к своим новым почитателям. Там уже произошло целое событие. Вожак агрессивного племени, увидев ввергнутых в ужас сородичей, пришёл в неистовство. Позорного бегства стерпеть он не мог и решил лично присутствовать на месте, как он полагал, сражений. Дикари боялись вернуться под угрозой смерти, что и пришлось сделать с некоторыми вожаку. Остальные, трепеща, всё же последовали за ним.
     Мои туземцы испуганно озирались, как бы ища глазами меня, и я появился. Должен сказать, что ночь не прошла даром: мне удалось вычислить язык, на котором разговаривали туземцы, более того, настроить лингвопрограмматор для перевода на мой родной язык.
     Увидев меня, стоящий с грозным видом смуглый вожак с черепом какого-то большого животного на голове зарычал, выражая негодование трусам своего племени. Суть прорычанных им слов была мне понятна: «Это, – (то есть я), – и есть тот самый злой дух, обративший вас в позорное для всего племени бегство». При этих словах его глаза налились кровью. Он глядел на меня, стиснув кулаки. Я ждал развития событий.
     Один из дикарей подбежал к вожаку-агрессору и, горбатясь, извиваясь, стал описывать вчерашние кошмары. «Шерхан и Табаки», – мелькнуло у меня при взгляде на них. Вожак резко оттолкнул «шакала» и, сделав шаг вперёд, дал команду своим «молодчикам». Несколько смельчаков, незнакомые с моей персоной, направились ко мне. Я держал наготове каскадный ампероид и, как они приблизились, нажал на кнопку. От сильных импульсных зарядов дикари разлетелись в разные стороны, получив высокой степени ожоги. Они валялись на земле и корчились в страшных судорогах. У вожака глаза полезли на лоб, но, сохраняя достоинство и продолжая бороться за свою честь, он подал знак большой группе дикарей, вооружённых копьями и арбалетами.
     «Как видно, они изменили тактику, – мысленно сказал я, – не вступать со мной в ближний бой, считая, что на расстоянии безопаснее. Что ж, неплохо. Ну-ка, все вместе, дружно». Я взял в руки висящий на шее аурический кристаллизатор, напоминающий фотоаппарат с большим объективом. Электронное реле среагировало, как только дикари метнули в меня свои смертоносные причиндалы. Мгновенная яркая вспышка ослепила всех. Группа вооружённых до зубов «молодчиков» куда-то исчезла.
     Грозный вожак в растерянности озирался, ища глазами честь и гордость непобедимого племени. Тут он поднял взор кверху и увидел медленно падающий лист бумаги с изображением его головорезов, застывших в соответствующих позах. Я снова подключил к делу ампероид. Но на этот раз он исполнил функцию обычной зажигалки. Из его сферической головки, скрывающей мириады микроканалов, вырвалось пламя. Оно коснулось кончика бумаги, находящейся на высоте трёх метров от земли. Пламя быстро стало распространяться по фотоизображению. Оно охватило дикарей на фотографии. Я взглянул на вожака – он стоял окаменевший от ужаса, которым светились его некогда исполненные беспощадной отваги глаза.
     И вправду, зрелище не для непосвящённых. Дикари на фотографии корчились, съедаемые неумолимым огнём. Но что сильнее всего впечатлило вожака, так это пепел, отлетающий от бумаги ввысь. Каждая частица его как бы исторгала вопль бесконечного отчаяния. Всё вместе создавало впечатление демонической симфонии, наполняющей пространство. Все, без исключения, дикари пали ниц передо мной и зрелищем, которое им пришлось созерцать. Вожак взглянул в мои беспечные глаза. Затем он испустил рык и сжал в руке нить из особого материала. Обмотав им шею, он резко дёрнул – голова его отвалилась от туловища, которое осталось стоять, словно приросло к земле.
     После этого племя агрессоров, вернее то, что от них осталось, испарилось с территории моих подопечных, которые продолжали славить своего идола, в моём лице.
     Я погостил ещё пару дней у туземцев, провёл необходимые исследования, был с ними учтив, порой принимал участие в их мероприятиях, разного рода обрядах. Это так приятно – видеть доподлинно счастливые лица вокруг тебя, источника этой эйфории. Красавицы-туземки всё увивались вокруг меня, и я делал им подарки: драгоценные украшения, материализуя их из пространства. Но сохранял дистанцию, чтобы знали – перед ними не простой человек, а божество.
     Однако одну большую любезность, в самом высоком смысле слова, я оказал. Одного из племени я освятил. Это был нясик, играющий средь малышей. Он посмотрел на меня своими смышлёными озорными глазёнками. Я поднял его над головой, поцеловал в обе щёки, лобик, живот и коснулся кончиком носа его носика. Он засмеялся, а я дистанционно вызвал сферический объект. Племя собралось вокруг нас, с интересом наблюдая за происходящим. Я сразу же сел в свой аппарат вместе с нясиком и взмыл в заоблачные выси. Племя, застыв, ждало нас, и мы вернулись через пару часов. Я спустил нясика на землю и помахал ручкой на прощание.
     Я исчез на фоне небосклона так же быстро, как появился. Исчезло с поля зрения и племя ставших мне чем-то близкими туземцев. Но в восприятии у меня ещё долго мелькали картины, которые происходили на этой земле обетованной. Впоследствии это нашло оправдание, а пока я продолжал исследовательскую деятельность по повышению уровня технологий, дарующих мне связь с параллельными мирами во Времени.
     Я был полон решимости вернуться туда ещё раз, но более подготовленным, могущим подчинить даже самых конченых дикарей силой слова или некоей магией преображения, т.е. высочайшей технологией. Это так, поскольку магия и мистика, если имеют материальное воплощение – реально существуют. Нужно добиться результата с помощью науки, а это уже моя стихия, – размышлял я так, сидя в своём кабинете. Взгляд мой невольно упал на автопортрет Леонардо. – О, знаменитый создатель Моны Лизы, единственной и неповторимой. Кто знает, что таится в улыбке этой лукавой дивы. Может, разгадка её лежит на поверхности, рядом с тобой, а может, по мне словно пробежали мурашки, она в любом из нас, к примеру, во мне. – От этой мысли я упрочился в желании взять с собой автопортрет Леонардо, чтобы проследить за их реакцией.
     Через неделю в Институте Квантово-Маргенальной Системы Мира, после очередного выступления по открытому мною коаргенальному пространству, я встретил своего доброго приятеля физика-искусствоведа. Он занимался вопросами оптических иллюзий в живописи, что помогало художникам расширять и сужать пространство на практике. Этот вопрос волновал меня с позиции функции coargenta.
     Мой друг поведал мне необычную историю, услышанную на днях от симпатичной пожилой дамочки, старой работницы Лувра. Она рассказала ему о фантастическом, никому не известном моменте из жизни Леонардо. Бабушка её была прорицательницей, но она могла ясно видеть и картины из прошлого. Что же касается великого маэстро, то он немало волновал её воображение. Как она заверяла свою внучку, в один из дней она отчётливо увидела кабинет магистра наук. Кроме многочисленных чертежей, аппаратов, устройств, сконструированных им самим, она разглядела предметы, лежащие на столе.
     Один из них особенно привлёк её внимание: это был большой свиток бумаги, испещрённый фигурами и портретами представителей диких племён. Правда, вид у них был более добрый по сравнению с настоящими дикарями. Свиток же был наполовину открыт. Там была надпись. По той части, что была видна, можно было сделать вывод, что это дарственная. Ренессансному деятелю кто-то преподнёс в дар нечто. Вопрос о нечто – разговор отдельный, но дарующий имел интересную подпись. Мой приятель достал листок бумаги, на котором старушка вывела своей рукой: Хри Кол.
     Да! Это была подпись Христофора Колумба. Невероятно! Христофор Колумб встречался с Леонардо и поведал ему о чём-то интересном, которое для нас остаётся тайной. Но это было не всё. Как описал мой друг, провидица заметила неподалёку от стола холст на подставке, напротив массивного стула. Само изображение ей увидеть не удалось, но ясно было, что это неспроста: рядом с ним на табуретке лежал мольберт с красками и кисточками. Леонардо рисовал портрет самого Христофора Колумба! Но почему он не дошёл до наших дней? Вот это да! Может, он есть и находится в одном из Музеев, как портрет неизвестного, либо в семействе типичных обывателей, как портрет первопроходца.
     После этой встречи я не смог бы усидеть на месте и решил отправиться к заветным берегам. Напоследок я спросил приятеля, не сказала ли старушка, когда произошла знаменательная встреча? Это было то самое знаменательное время, когда Леонардо начал рисовать свою непостижимую Мону Лизу.
     Итак, в новый путь. Хоть я собирался к туземцам уже на следующий день, пару недель на сборы у меня всё же ушло. Занимательная штука – человеческое сознание. Неведомая самому мне сила одновременно и подгоняла меня, и оттягивала время моего отправления на острова к моим, не побоюсь этого слова, братьям по разуму. Я предусмотрительно положил портрет Леонардо в папку, где лежали мои дневники и всякого рода научные записи. На этот раз, помимо сверхчувствительных миниприборов, я взял два уже окончательно разработанных аэровидеонаблюдателя, делающих отличного качества снимки с любой высоты.
     В мыслях я снова представил встречу двух легендарных личностей и невольно улыбнулся от этого. Пробный снимок, сделанный моим живым фотоаппаратом, запечатлел, как выяснится позднее, этот поистине реалистический момент.
     Садясь в свой темпоральный аппарат, я твёрдо знал, в какой год мне предстоит отправиться. На это у меня были свои причины, и я, на привычный манер, пощёлкал по клавишам, после чего включился ротатор темпорального пространства. Пришла в действие функция, без которой стало невозможным перемещаться во Времени.
     Не успел я взглянуть на небрежно брошенные вещи, как увидел дикарей.
     Я застал племя моих туземцев в удручающем положении. Племена вели борьбу за власть и территорию. Тотем, что я оставил им почти столетие назад, давно уже не страшил врагов. Новое сумасбродное поколение рвалось в бой. Оно не помнило, и не могло ничего помнить, и не воспринимало всерьёз былое могущество моего племени. Поскольку у племени могущества как такового не было, ведь среди них не было их кумира. Вот и участились набеги агрессоров на их территории.
     Должен отметить, что мои подопечные, после моего визита к ним, повели себя мудро. В том плане, что стали вооружаться и готовиться к встрече с врагами. Они всерьёз стали упражняться, повышая свой уровень в силе, меткости, ловкости и укрепляя бойцовский дух.
     Лет через пять возмужали подростки племени агрессоров и решительно заявили о своих правах на власть. И, хоть их отцы яростно отговаривали от этого, они были неумолимы. Вскоре они ринулись в атаку. Набег их потерпел фиаско. Однако миф о могущественном племени, обладающем магической силой, был развеян. К младшим присоединились старшие, и силы моих туземцев стали таять с каждым годом всё больше и больше. Наступила эпоха апокалипсического противостояния.
     И вот, в самый катастрофический для моего племени момент, я появился над землёй обетованной. Они увидели знакомый, сверкающий всеми цветами радуги аппарат и исторгли возгласы дикой радости. Душа каждого из них озарилась сиянием, которое явилось для них Возрождением.
     Что же касается агрессоров, то сильный вихревой поток закружил их, как по спирали поднимая ввысь. Они стали плоскими, пористыми, разлетаясь по мелким кусочкам и направляясь к центру воронки, образующейся под летательным аппаратом. Остальные бросились врассыпную, но искромётные лучи настигли каждого из них и превратили в маленькие объекты, находящиеся как бы в пузырьках. Пузырьки разлетелись в разные стороны. Некоторые долетели до территории соплеменников своих пленников.
     Увиденное так поразило агрессоров, что они стали поджигать свои жилища, оставаясь внутри. Самые кровожадные, находясь в горящих хижинах, вырезали себе глазницы, как бы каясь в том, что им довелось видеть это нечто. Они увидели своих соплеменников, корчащихся в невыразимых муках в деформирующихся, но не лопающихся пузырьках. Внезапно внутреннее пространство пузырьков стало светиться ядовито-фиолетово-зеленоватыми цветами. Тела, если так можно было их назвать, дикарей являли адскую фантасмагорию.
     Под громогласные крики моих подопечных я спустил свой космосферос на землю и вышел к ним с солнечной улыбкой.
      – У-ля-я! – воскликнул я, вскинув руки кверху, как только они окружили меня.
      – У-ля-я!!! – более звучно закричали они, также вскинув руки вверх.
      – Вот это да! – воскликнул я. – Они меня помнят.
     Я прошёл, окружённый туземцами, ко входу в пещеру. Там стоял старец. На вид ему было лет сто, но он был крепок. Некая внутренняя сила царила в этом по-своему закалённом жизнью человеке. Он улыбнулся мне, и было нечто такое в этой улыбке, отчего я невольно вздрогнул. Он словно увидел своего старого доброго друга. Я несколько секунд вглядывался в его глаза, пока ко мне не снизошло озарение. О Боже! Это ведь он, тот самый нясик, которого я забрал с собой в поднебесные выси, прокатил забавы ради и спустил на землю. Племя сделало его своим вожаком, считая его помеченным Свыше. Что ж, я не возражаю.
     Он словил мой взгляд, вспыхнувший огнём, и ответил тем же. Я шагнул к нему навстречу и, обняв, поприветствовал его, как старого доброго друга, с которым не виделся целую вечность. Туземцы ревели от восторга. Снова загремели тимпаны, послышались песни. Меня провели в пещеру.
     Перед тем как войти в пещеру, я приостановился, глядя на эмоционально жестикулирующего молодого туземца, знахаря племени. Он показывал на меня и воздевал руки к небу, затем опускал их и указательным пальцем два раза тыкал в мою сторону. Я не сразу понял смысл его действий, поскольку принял вначале, что он почитает меня за Бога. Так-то так, однако первый жест относился не ко мне, а, как я заметил секундой позже, к прозрачной папке, в которой лежал портрет Леонардо.
     Они думают, что я выгляжу так, когда восседаю на пушистых облаках, и я невольно улыбнулся. Моя улыбка оказалась заразительной, и всё племя расплылось в одной большой улыбке. Щёлкнули мои летающие фотоаппараты, и в пространстве материализовался мой портрет в полный рост. Я взял его в руки и чуть не вскрикнул. Господи, как он до боли знаком мне. Где же я видел нечто подобное? Себя я видел, и не раз, но в данном ракурсе никогда. Мой же портрет напоминал мне кого-то другого. Так или иначе, портрет я торжественно вручил вожаку. И тот вошёл с ним в пещеру, где на стене одного из её гротов повесил его, сопровождая экзотическим обрядом.
     Под занавес дня вожак посмотрел на меня взглядом, в котором ясно отражалась его философия: я уже постиг и достиг того, о чём можно было мечтать в этом мире. Пора вернуться на круги своя, как в старые добрые времена. И я забрал его в заоблачные выси и предал его дух Хранителю Небес, не забыв заверить туземцев в своём расположении. Должен ведь кто-то свыше присматривать за ними.
     …Итак, я в гостях у своего друга, мецената, специалиста-когнитивиста. Он с интересом рассматривает только что приобретённую им находку. Это исполненное смешанной техникой лицо Христиана Розенкрейцера. «Выглядит ли он на самом деле так?» – подумал я и поделился своею мыслью с другом. Тот повернул коробку на сто восемьдесят градусов и показал мне. Меня охватил шок. Это же сам маэстро Леонардо. Я пришёл в трепет от мысли, что это работа неизвестного художника. Сам Леонардо – создатель…
     Взгляд мой соприкоснулся с картиной, о которой я только что вспомнил. И внезапная вспышка озарения, как молния, рассекла меня пополам. Непостижимо! Это же… я вспомнил, каким взглядом созерцал вожак мою фотографию.
     Я еду в Лувр! Решение было безоговорочным и незамедлительным. Я проинструктировал сотрудников своего отдела по Трансформации Времени в Пространство и сел в автомобиль, оснащённый видеотелефоном. По пути в аэропорт я связался со своим другом-художником, поинтересовался, как зовут старушку. Я пытался представить себе её образ, но нечто расплывчатое и смутное вставало в моём воображении. Что бы это значило? Мысль не давала мне покоя. Время горело и в моей душе, и в сфере моего разума. Казалось, мой путь до Лувра бесконечен. Но вот наконец долгожданные врата и я вхожу в удивительное царство искусства. Вхожу не в первый раз, но впервые с особым чувством свершившегося чего-то на самом высоком уровне.
     В состоянии прострации я уже стою перед Джокондой, не сомневаясь в истинности создавшегося положения. Не помню, сколько мне пришлось простоять прикованным взглядом к одной точке, я вдруг встрепенулся и обратился к сотруднице Лувра на литературном французском. Новость сразила меня. Этот удар мог оказаться непоправимым. Но в моём положении нельзя было опускать руки. Старушка скончалась этой ночью, во сне, и нить могла бы оборваться, но была одна зацепка. Я бросился в искания.
     Я отправился в Италию, но не современную, а того времени, чтобы увидеть момент встречи Леонардо с Первооткрывателем. В пригороде Парижа у меня был домик в лесной местности, за которым присматривала моя кузина. Дом был оборудован ультрамодернизированной техникой. Мансарда представляла собой настоящую лабораторию. Я попросил свою подругу, профессора Сорбонны, ассистировать мне во время эксперимента.
     Перед знаменательным походом я погрузился в раздумья. Я пропустил через свою память основные свершения человечества и сопоставил их со своими реформами и открытиями. Не буду говорить о том, какая из чаш весов перевесила, но вошёл я в темпоральную камеру с чувством глубокого удовлетворения. Я надел на голову телепортационный астроид и закрыл глаза. Мой ассистент остановила его счётчик на отметке ****. Остальное было за мной.
     Я очутился возле респектабельного особняка с оградой. Пройдясь по дорожке, ведущей к входным дверям, я вошёл внутрь. Как здесь приятно находиться. Но никаких послаблений. Впереди серьёзное дело. Слева от меня шла вверх лестница с резными, покрытыми тёмным лаком перилами. Я бы не удивился, узнав, что это работа самого маэстро. Я медленно поднялся по ней и остановился возле массивных дверей.
     Святая святых – мелькнуло у меня, и я, коснувшись дверей, словно вплыл в помещение. Вот это да! Впечатляет сильнее, чем на расстоянии пятисот лет. Это настоящая лаборатория, состоящая из нескольких отсеков. Моё внимание приковала центральная комната, кабинет гения Ренессанса. Его необъятный письменный стол с книгами, кипой бумаг, испещрённых многочисленными записями, разбросанными эскизами всколыхнул моё сердце. Я заметил стоящий в гордом одиночестве макет летательного аппарата. Без крыльев и хвоста он чем-то напоминал мой космосферос. Возле стола на подставках красовались чертежи зданий и кораблей.
     А вот и оно – долгожданное: в левом углу стоял закрытый куском бархата, как я догадался, портрет первопроходца. Я подошёл к нему и сдёрнул ткань. Вселенский взрыв пронёсся по моему сознанию. Я готов был исторгнуть вопль, заставляющий созвездия сиять ярче, но вовремя взял себя в руки и занялся созерцанием.
     Через несколько минут я с умиротворённым лицом расплылся в улыбке. Интересно, похожа ли моя улыбка, именно в этот момент, на ту. Я понял, что по-другому быть не может. Я встал со стула. Поход во времени был окончен.
     Моя подопечная отметила, что во время путешествия я улыбался, словно Джоконда. Она была права. Теперь ничто не заставит меня усомниться в том, что хотел сказать Леонардо этим непостижимым движением губ Моны Лизы. Подобная улыбка может быть только у настоящего ПЕРВОПРОХОДЦА.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики