Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Валерий ГАЕВСКИЙ
г.Севастополь, Крым, Россия

Хожение за три…
книги Юлии Андреевой
(рецензия)


Неисповедимы пути снов. Воистину. Недели две не мог усадить себя за обещанную статью. Не знал, как подступиться: не было названия, не было ключа настройки. И вот сегодня во сне вдруг услышал первые строки своего же стихотворения. Приведу его полностью:

В лоскутной кроне орешника
Бриз полнолунья запутался…
Вот так же и я, на балконе
Слова подбираю, как листья
Из Сада стихий –
Той загадочной почты, чьи письма
Своих адресатов давно не находят
На ликах прописанной мудрости.

Я с этим живу поневоле,
Как тысяча ласточек быстрых,
Лишённых гнезда и покоя
Над полем, что выжжено в пепел.
А в доме, как в старом ковчеге,
Мне снятся лишь волны да пристань,
Да медь упоённой валторны
Доносит из прошлого ветер.

Но спорят со мною все книги
Сухой шелестящею жаждой…
Она точно жжёная прикипь
На отблесках каждого слова.
Мы скоро услышимся снова,
Узнаем друг друга, как стражи
На разных вратах, и лиловый
Орешник приветим с восторгом.

   Объяснять самого себя сложно. Других проще. Что же такое орешник в этом стихе? Возможно, как я думаю, это Память настоящего.
   Памяти настоящего и посвящены три книги Юлии Андреевой, вышелшие в известной санкт-петербургской серии Петраэдр: «Многоточие сборки» (2010), «Ближнее море» (2011) и «Букет незабудок» (2014).
   Сам я не являюсь поклонником мемуаристики и в этом жанре написал разве что Ночники (сиречь дневники) писателя, сугубо личные автохроники с многочисленными философскими отступлениями и элементами психоанализа. Однако и там, как выяснилось, писать «сугубо личное» без упоминания своего ближайшего, дружеского или враждебного, окружения невозможно. Андреева же, следуя своему безусловному художественному таланту писателя, создаёт мозаичное полотно Памяти настоящего с многочисленными героями, деталями, яркими, иногда абсолютно искромётными характеристиками времени и сути описываемых историй. Но самое замечательное, что несут эти книги, заключено, по-видимому, в том, что они «навевают сон золотой», где «золото» – бесценное многообразие творческих индивидуальностей, которые прожили или прошли рядом с писателем.
   И это добытое автором из своей пробуждённой памяти «золото» становится читательским достоянием. Им одаривают тебя. Твой собственный опыт общения с себе подобными и неподобными становится тоньше, заставляет причащаться моментами судьбы с большей внимательностью, учит видеть не видимое, чувствовать любого человека не только через призму общих интересов, но гораздо объёмнее, целостней. И ещё юмор… По моему личному убеждению, когда любовь, а вслед за ней красота, уж не знаю по каким соображениям, не смогут спасти человечество, его непременно спасёт юмор. Его, юмора, протянутая рука окажется примирительной и спасительной соломинкой для конфликтов всех времён и народов.
   Читаю: «…в то время в России только-только начало появляться слово «эротика», кто-то держал дома иностранные журналы с фотографиями красивых, ухоженных моделей, демонстрирующих нижнее бельё, а то и обнажённых. Мы ходили на дискотеку в ДК моряков, где каждая девочка мечтала встретить своего единственного. Почему-то идеалом виделся моряк, которого по полгода нет дома…»
   Или «…редактриса: я не хотела печатать вашу новую подборку. Она мне вообще не понравилась… мне вбилась в голову строка:
   «А скрипач, он может не выдержать, а скрипач, он многое выстрадал». Втемяшилась и играет, как заезженная пластинка. День играла. Спать легла – снова играет. На следующее утро не отстаёт: «А скрипач, он может не выдержать, а скрипач, он многое выстрадал». Обратилась к знакомому психологу. Он говорит: Нужно позволить навязчивой идее реализоваться, воплотиться в жизнь. Вот и напечатала, чтобы от чертовщины избавиться…
   Нужно будет познакомиться с этим психологом, вообще нужно сойтись с каким-нибудь неглупым психологом, имеющим дело с известными редакторами, и взять его в долю, – решаю я…»
Личности. Личности скользят на страницах книг, калейдоскопично вплетаясь в истинно питерские реалии, дух города, его неизменную мистерию и мистику, так хорошо и удивительно описанные в «Петербурге» Андрея Белого. Мистика Андреевой иногда приобретает совершенно поэтическое отображение:
   «…Питер – пиитов град. Рифмопад в сияющую своими белостишьями призрачную ночь… здесь они кормятся от сосцов Большой Медведицы, крестятся то Южным, то Северным крестами, шепчут, ругаются, ворожат… это Блок его заколдовал белыми ночами, это Достоевский припечатал непонятными страхами, клаустрофобией доходных домов, сквозными ранами переулков. Это Гоголь наложил на него заклятие любви и восторга, а Геннадий Алексеев показал лазейки, сквозь которые можно вдруг скользнуть в прошлое, где ждёт тебя любовь единственная…»
   Драмы судеб времён Перестройки, драмы-инверсии, редакторские и писательские байки, почти детективные любовные истории, психологические эссе-реминисценции и многое-многое другое, внекатегориальное… Не всегда из текстов следует какая-либо мораль. Андреева предпочитает, чтобы читатель сам выносил из рассказанного свою суть и уж как мог к себе прививал. Но и рефлексии не самоцель Андреевой, она участник всего происходящего, в какие-то моменты даже беспристрастный свидетель. Я сказал «беспристрастный», но, возможно, оговорился…
   Не помню, от кого довелось мне услышать притчу о Времени и Вечности. Мысль там звучит примерно так: Вечность можно сравнить со спиртом, а Время с водой. Если выпить стакан чистого спирта, можно умереть, но если добавить спирт в воду, можно пить Время с привкусом Вечности… Такая себе вроде бы нехитрая рецептура, опять же ингредиенты знакомые и понятные. Но вот по-настоящему, если уйти от спирта и воды, в какой пропорции в жизни следует и возможно соединить Вечность и Время? Всем писателям, даже самым ядовитым, циничным и неуёмным, в душе хочется нанести позолоту на время, в котором они живут. Нет ничего удивительного в этом желании. Ворожба чувств перетекает в ворожбу словом. А слово цепко сидит в нас. И более того, мы абсолютно верим в то, что слово рождает чувство. Иначе бы не писали и не пили Время с привкусом Вечности.
   Время пьётся не залпом, и вот уже «Многоточие сборки» перетекает в «Ближнее море» – вторую книгу Юлии Андреевой, вышедшую в свет спустя год после первой…
   Здесь намного больше творческой свободы и самопогружений. Что естественно, ибо «Ближнее море» – мир творческий, экспериментаторский, катарсический (хотя большинство исповедей здесь светлых романтических тонов, если, конечно, понятие тон применимо к исповеди!). Вторая реальность (реальность снов и фантазии) используется автором как естественное «плавательное» средство осознать себя. И снова это увлекает. И снова юмор, спасающий мир. Хотя красота никуда не ретировалась. Просто и красота, и юмор поют вместе, иногда в унисон, иногда в диссонанс, но «Ближнее море» дарит оттенки разных ощущений. Иногда красота оборачивается своей противоположностью. Тогда и юмор чернеет. Но ведь это справедливая инверсия, не так ли? 
   «…я читала о прекрасной гейше, чьи рукава плавали по воде подобно огромным крыльям, а пояс развевался сам собой; о её чёрных гибких волосах, в которых запутались золотые кувшинки и заблудились рыбки… и тут я увидела её. Под мостом, испуская жуткое зловоние, зацепившись за прибрежный камень, валялся раздувшийся полуобглоданный рыбами, покрытый чёрными наростами ракушек труп… Уверена, если бы будущим утопленницам предварительно показывали, во что они превратятся, полежав в воде несколько дней, этот вид самоубийства сделался бы крайне редким…»
   М-да, если бы Офелия знала… Циничный человек добавит: «выбрала бы другой способ самоубийства».      Увы. Это похоже на сгущение красок? Да, похоже. Андреева и сгущает краски там, где борется сама, где трещина на иконе, перечёркивая лицо образа, становится собственной болью. От себя бы я добавил, что такие иконы выставлять во храмах нельзя. Икона – тот же излучатель. Но христиане, к несчастью, доросли и до апофатических канонов в живописи: позолотой разлагающихся трупов…
   Писатели живут странно, как и их сны. Это главное, что следует усвоить. Особенно, конечно, фантасты. Их в «Ближнем море» много, и, слава богам, живых, не утопленников. И у всех свои весомые спичи или реплики «по случаю».
   Вот Олег Дивов по случаю ему вручения премии «Меч Бастиона» (по мнению китайских лингвистов, их китайское и наше родное слово на букву «х» не имеет никакого отношения к мужскому достоинству, а натурально означает «меч»!) изрекает: «Ну что же, мужчине должно быть приятно, когда ему вручают что-то за потенцию». Или негодующий Дембски, приятель Анджея Сапковского, который высказывает своё «фи» Ирине Станковой: «Как вы могли так оскорбить великого польского писателя?! Как вы могли?! Кофе… чай… никогда… ничего кроме водки!»
   Опять же: Время с привкусом Вечности.
   Ларионов с Четвериковым приятно выпивают, слушают музыку, и вдруг видение на балконе: «…всклокоченная тётка в старом халате и в тапочках на босу ногу… Ларионов моргнул и ущипнул себя на всякий случай, прогоняя видение… Оказалось, что соседка услышала волшебные строки Есенина и, не выдержав, перелезла через решётку, не убоявшись ни высоты (8 этаж!), ни того, что могло ждать её в соседской квартире. Вот что называется сила искусства. Ну и налили ей, конечно…»
   Фантасты – курьёзники ненарошные. Это я знаю. Сам из их племени. Поэтому и читаю с большим вниманием и веселюсь от души. Ларионов мой друг и постоянный участник крымкона «Фанданго», и у нас с ним тоже была история весёлой попойки, а его фраза «Гай, я так рад тебя видеть», она, видимо, вечна и войдёт в историю, так же как и адресованная Балабухе: «Андрей Дмитриевич! Как я рад тебя видеть… Приезжай к нам в Сосновый Бор».
   Соломатов. Гусаков. Володихин. Березин. Щербаков. Михайлов. Олди. Гаррисон. Стругацкий… Множество забавных и поучительных историй, которые далеко не у всех на слуху, но без которых не слепливаются живые образы, без которых характер – только рамка, багет. Андреева в колоритной сдержанности передаёт нам штрихи, абрисы, мазки того, что должно заполнить рамку, – полотно. Философия личностей проступает даже в смешных ситуациях.
   К фантастам добавляются поэты. К поэтам театралы. К театралам художники. И так движутся приливные волны «Ближнего моря».
   Вкраивается в текст и расследование любовных отношений Лили Брик, в частности роман с Маяковским. Здесь на последней ноте в уста старой, прожившей долгую и интересную жизнь женщине вкладываются такие слова (вероятно, из её дневниковых записей): «…Приснился сон – я сержусь на Володю за то, что застрелился, а он так ласково вкладывает мне в руку крошечный пистолетик и говорит: «Всё равно, ты то же самое сделаешь»…»
   Появляется на страницах книги и поэт Кручёных в беседе с Кедровым о «религии мещанства», и поэт Борис Рыжий, получивший в 2001 году «Северную Пальмиру», ушедший из жизни в двадцать семь, как Лермонтов. Перекличка времён пусть и фактом грустных кончин – тоже один из ненавязчивых планов «Ближнего моря».
   И пожалуй, лучше автора в её строках самопризнания о своей работе в новелле «Знак» не скажешь:
«…всё не зря, всё не просто так, всё с умыслом, со смыслом, с чувством. Не просто так слетаются на конвенты писатели – разнопёрые птицы, певчие да хищные. Не просто так во все времена писались стихи и ломались судьбы. Как это у Есенина: «Чем больнее, тем звонче».
   Когда поют пушки – музы молчат. А когда поёт меч, превратившиеся в певца, и вокруг собираются все, кто к этой самой музыке неравнодушен?.. Вот они – хоть статуи ваяй, хоть за камерой беги, хоть на мобильник успей пару кадров запечатлеть, пока кружится весёлая вьюга и заразительно смеются люди прошлого, настоящего и будущего. Хотя в моём мире нет времени, а стало быть попробуй разобраться, кто есть кто? Кто солнечный, а кто уже лунный? Попробуй разобраться и не сойти при этом с ума…»
   Знаки складываются в цветы, а цветы в букеты, которые дарят живым героям или укладывают на плиты ушедшим. В 2014 году выходит в свет третья книга Юлии Андреевой «Букет незабудок».
   Чувствую, текст письма уплотняется по мысли и одновременно приобретает лёгкость, ажурность, я бы даже сказал, некоторую «икебанность», не зря ведь в оформлении среди узнаваемых графических персонажей писателей появляется японская гейша с музыкальным инструментом. Символ. Япония для Андреевой страна особого отношения и культурного вкуса. Всё это станет потом понятно, после многократных преломлений смысла многочисленных историй: автор ищет философское обрамление своему тексту, в котором она выступает большей частью пересказчиком…
   «…у меня на душе кошки, спят, свернувшись в пёстрые клубки, – дрыхнут, урча во сне и время от времени вытягивая лапки с острыми коготками. Цап-царап… Что-то ты засиделась нынче перед монитором, не пора ли покупать билеты и… «Мы едем на конвент». Сколько кошек нужно на душу населения, чтобы люди поднимались иногда и, бросая всё, спешили на встречу со своими друзьями?
   Фантастика!
   Да, читатель. Ты, по ходу движения поезда, ещё не понял, куда попал…»
   Фантасты едут на конвент! Что может быть примечательней этого события! И вся книга похожа на долгую поездку в поезде, в одном вагоне, где в каждом купе сидят знакомые и не знакомые литераторы, фантазёры, сочинители и проводники небывалых миров. И кажется, что сам воздух уже пронизан духом мистических историй, парадоксальных реалий, творческих перекличек.
   Вот Роберт Шекли, восхищается Петербургом, но своё сердце находит в Иерусалиме, вот Роман Злотников забавно отбивается от украинских милиционеров, обходящих «нетрезвый вагон», вот Симона Вилар беседует с памятником Пушкина в «Айвазовском», вот Александр Ройфе отправляется на ночные поиски фэна всех времён и народов Юрия Семецкого, согласившегося на роль вечно убиваемого героя в книгах русских фантастов последнего десятилетия, вот Александр Сидорович в своём домашнем литературном салоне угощает друзей нескончаемым кофе, вот Дмитрий Громов прячет нож в рукаве халата-кимоно (для совершенно мирного дела: друзья в соседнем купе попросили томатную консервную банку открыть), и какова же была реакция соседей Громова, когда он, вернувшись, обтирал ножик салфеткой и прятал обратно в чемодан…
   Ещё несколько повторяющихся и неслучайных символов украшают страницы книги: чашка кофе на блюдечке, чёрная и белая кошка, чуть ли не как аналог «инь-янь», и раскрытая книга…
   Время с привкусом Вечности.
   Новые букеты, новые ароматы… А незабудки, наверное, потому, что почти у всех народов мира эти цветы, как ни удивительно, символизируют верность и добрую память и растут они едва ли не на всех материках. Писатели-фантасты также живут на всех материках. Эти не всегда уёмные люди, ревнивые к своему творчеству, потом и бессонными ночами добывающие зачётные баллы успеха, радушные среди замкнутых, замкнутые среди радушных, тонкие и добрые натуры, если их не ловить и не накрывать мешком в тёмном углу. Оттого, возможно, и не всем будут понятно, как эти люди могут через объятия поливать друг друга кипятком и не обижаться при этом, а напротив: ждать не дожидаться, когда опять встретятся в кулуарах, а то и в поездах, а то и звездолётах…
   У всех дорог тоже есть привкус Вечности.
   Завершая своё «хожение за три книги» мемуарных очерков Юлии Андреевой, хочу выразить искреннюю признательность автору за её «каторжный» и очень благодарный труд. Не сомневаюсь, что в числе её первых читателей всегда будут, конечно же, все её друзья и друзья друзей, а этот список наверняка весьма велик. Но и те читатели, которые пока не вхожи в круг признанных талантов, однако стремятся в него, они также найдут в книгах Андреевой вдохновенный источник, а то и путеводитель по душевным странностям людей искусства, людей литературы. Пусть эти странности не отпугнут вас, напротив – подарят часы тёплого приобщения к «вечной кухне» творчества, приобщения к обаянию всех героев, личностей незаурядных, наших с вами соратников по перу, современников.
   Ищите эликсир Настоящего, радуйте им себя и других.
   Радость же, как говорит индийская поговорка, неистребимая сила.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики