Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Ефим ГАМАЮНОВ
г. Петровск, Саратовская область, Россия
    
ЭКСПЕДИЦИЯ КАПИТАНА ПИРРА
    
      18.06.2207. 16:25. Корабль «Пронзающий».
     – Ты идиот, Семён, самый на-сто-я-щий и-ди-от! – выпученные от природы глаза Пирра сейчас напоминали больше глаза рыбы-телескопа, чем человека. Лишённый волос череп, сбритые брови, отсутствие разбойничьи растрёпанной бороды и усов роняли имидж капитана «Пронзающего» сильно и безвозвратно. Если бы не ситуация, Семён Болле с удовольствием посмеялся бы над  кэпом. Но, видно, не судьба.
     В меру прохладный воздух приятно освежал гладкую макушку.
     – Хорошо только одно… – подал голос специалист по связи Синь.
     Болле не стал дослушивать, прикрыл глаза и расслабился, хотя казалось бы – куда уж больше.
    
      16.06.2207. 09:19. Корабль «Пронзающий».
     Резкий удар по прикрытым веками глазам, по ушам, рецепторам носа, кожи. Разом, бабах! Самое неприятное, что подготовиться к выходу из анабиоза невозможно никак. В закрытых лабораториях «Энергии» уже много лет разрабатывалась методика, проводили тесты и эксперименты. Но – пока безрезультатно. У военных ситуация аналогична – нету такого, точка. Семён несколько секунд заново привыкал к телу и оглушающим запахам-чувствам-свету стерильного отсека длительного сна, с трудом и опаской приоткрыл один глаз и уставился прямиком в зверски лохматую бороду капитана  Пирра.
     – Сёма! – прохрипел Алексей Олегович. – Ты как, проснулся?
     Не дожидаясь ответа, кэп довольно бесцеремонно схватил Болле за скользкое плечо и выдернул из криокапсулы. Семён незамедлительно рухнул на жёсткий обрезиненный пол и возмущённо простонал:
     – Алекх-х-х-кх-сей Олегкх-х-кхович!
     – Сёма, Сёма, хорош валяться. Тут такое творится, хрен полежишь!
     Ругался капитан редко. Ситуация, видимо, складывалась дурная.
     Семён сел и поморгал – чёртова радуга, ещё одно наследие анабиоза. От этого лекарство было, но оно напрочь убивало всю микрофлору желудочно-кишечного тракта, так что несколько дней после пробуждения испытатели проводили в одноместных номерах с единственным удобством. От использования препарата решено было отказаться, пока не «доведут до нужного».
     Капитан стоял на коленях рядом и нервозно поглядывал по сторонам. «Чего это он, боится, что ли?» – подумал Семён и на пробу вдохнул воздуха побольше. Хорошо-то как! В голове прояснялось, хоть с этим нормально!
     – Какой год, кэп? Уже долетели?
     Пирр откликнулся руганью:
     – Дохрентели мы, Сёма, вот только куда, сказать не могу, сам ещё не понял.
     – А чего паника такая?  – продолжил допрос Болле, – На нас всё-таки напали космические пираты?
     – Семён! Не до шуток, – зашипел Пирр. – Вот одежда, только быстро давай, я полезу Мамая выну.
     Капитан повернулся к Семёну своей кормой, обтянутой синим «каждодневным» комбом, и  проворно побежал на четвереньках, огибая криокапсулу. Что ещё за цирк?  Плохо соображая, что к чему, Болле распаковал пакет «пробужденца», насколько позволили деревянные мышцы, обтёрся жёстким полотенцем и принялся натягивать комбинезон. Уши слышали тонкие попискивания приборов, шум экокондисистемы, негромкий хлопок открываемой криокамеры и сиплые голоса кэпа и «Мамая» – Димы Синя, чистокровного русского корейской национальности. От корейской бабушки ему досталась рассудительность и немногословность, от русского дедушки – широта души и любовь к общению.
     Болле застегнулся, надел ботинки на тонкой подошве с магнитными вставками и, кряхтя, попытался встать. Руки непослушно цепляли за выступы, пару раз пальцы предательски соскальзывали, но он всё же принял более-менее вертикальное положение! Человек! Это звучит!
     – Ляг, дурачина, на пол, – проревел грозный шёпот Пирра. – Идиот!
     Семён оторопел и поспешил опуститься вновь. «Летать не получилось», – промелькнула мысль. Догадываться, что же происходит, смысла не имело, Болле плюнул и, на манер капитана, пополз вокруг установки криосна. Резиновые пупырышки приятно массировали ладони и колени. Суставы гнулись неважно, передвижение происходило не быстро.
     – Здорово, Мамай, – поприветствовал он Синя, с совершенно дикими глазами сидевшего на полу. Выход из криосна дался ему тяжело, потому как… да, чёрт, он что, не дежурил ещё? Выходит, они не прилетели? Или что?
     – Кэп, а… – начал Болле.
     – Семён, – предостерегающе бросил Алексей Олегович.
     – Привет, Сём, – прошипел Мамай.
     – Сёма, разворачивай своё буратинообразное тело и внимательно смотри за выходом, – Пирр кивнул на «синий» «медицинский» выход. – И не отвлекайся! Сейчас Дима оденется, доберёмся до шлюпки, там всё объясню. Насколько сам разобрался.
     – А… – мысль догнала речевой аппарат, и Болле заткнулся.
     Он дополз до края ряда криокапсул, высунулся и принялся изучать ребристые, тускло блестящие панели входа. Ему был виден оранжевый блокировочный диод, горящий на терминале доступа  «С чего бы? От кого тут блокироваться-то?»  Семён осмотрелся вокруг – всё, вроде, как должно быть, обычно. Отсек анабиоза всегда по высшей степени защиты проходит. Сюда просто так, без допуска вообще не войдёшь! Он-то как техник-безопасник точно это знает! Огонёк замигал быстрее, потом два раза моргнул красным и зажёгся зелёным.
     Зашипели пневмоприводы, дверные панели дрогнули и поползли каждая куда следует – пара по сторонам, пара – вверх-вниз. «Это, наверное, Батя!» – догадался Семён. Кто же ещё? Конечно, Батько Борис Ильич, штурман и второй пилот. А больше никого на «Пронзающем» быть не могло – вокруг, на многие световые годы, только космос, вакуум и кометы.
      Вместо Бати в двери въехал на четырёх колёсиках робот-уборщик «Иннокентий». За что эти аппараты так прозвали, Болле не знал, хотя много раз пытался выяснить. В передних, «ручных», манипуляторах «Иннокентий» сжимал штуку, отдалённо напоминающую копьё. Да это же биошокер, из зоотсека! Семён дёрнулся, инстинктивно пытаясь укрыться за «тумбой» капсулы. Робот тут же заметил движение и двинулся прямиком к прячущемуся Болле. Шокер наклонился вперёд.
     Семён  каракатицей принялся отступать. Время ускорилось. Нога пнула что-то мягкое, Синь вполголоса выругался, робот вырулил в коридор между капсулами и стеной, а капитан Пирр громко крикнул «Бежим!».
     «Иннокентий» ускорил движение, на кончике «копья» Семён разглядел проскочившую искру разряда. «Это что же? Это зачем? Это на нас?» – рефлексировало сознание безопасника. Спинной мозг действовал почти независимо от головного, Болле неуклюже выпрямился, помог поднимающемуся Синю и потопал за капитаном. Жужжание позади подсказывало – робот ускорился.
     – Быстрее! – Алексей Олегович пропустил в приоткрытую дверцу запасного выхода Мамая, потом Болле. Глаза капитана зорко смотрели за приближающимся уборщиком, пальцы нервно сжимали железо дверцы.
     Болле сильно ударился плечом и зашипел. Пирр ввалился следом, с грохотом захлопнул дверцу. По железу звонко лязгнуло, Алексей Олегович стремительно отдёрнул руки и тоже зашипел:
     – Чщ-щорт!
     – Что происходит, капитан? – подал голос Синь, невидимый в наступившем мраке.
     – Током долбанул, гад, – ответил Пирр. – Как только научился?
     – Я думаю, он пытается спросить, что вообще происходит? – заступился за Мамая Семён. – Я, кстати, тоже.
     Синь подтверждающе гукнул в ответ.
     – Отставить! Вперёд потихоньку, двигаемся до следующей переборки, – приказал Пирр. – Доберёмся до шлюпки, обсудим. А пока я не уверен, что в безопасности. Это, в конце концов, технические коридоры, их пространство.
     – Кого их?
     – Роботов, мать их, – выругался капитан.
     Понятней не стало, но спрашивать дальше Семён не рискнул. Вытянув вперёд руки, в которых лёгкое оцепенение сменилось неприятным покалыванием, Болле принялся активно шарить впереди и сверху. Стандартно в темноте обязательно что-то должно выступать так, чтобы головой приложиться. Закон Мёрфи или какое-то следствие. «Весёленькое пробуждение, с добрым утром!» – угрюмая шутка, но хоть такая.
     – Сейчас две тысячи двести седьмой год, шестнадцатое июня. Мы не долетели до Хотыни примерно на четыре года, – сказал Пирр.
     Мамай присвистнул.
     – Фига себе, – буркнул под нос Семён.
     – Примерно восемь часов назад, – продолжал капитан, – я проснулся. Вроде как по регламенту, никаких отклонений. Принял душ, поел, отправился на мостик…
     – Ай, чёрт! – глухо вскрикнул Синь.
     Семён ткнулся ему в спину, на всякий принял вправо и тут же врезался головой во что-то ужасно твёрдое. Из глаз брызнули искры.
     – Блин!
     – Развилка, – констатировал  капитан. – Так, теперь левее и ищи дверцу, я её прикрыл, но не захлопнул.
     Помянув кэпа не самыми вежливыми выражениями, про себя, конечно, Семён протиснулся мимо стонущего Синя, втянул голову, пригнулся и двинулся вперёд. Он аккуратно шёл, чувствуя пальцами правой руки холод металла.
     Расстояние в темноте увеличивалось космически, время тянулось аналогично. По прикидкам Семёна, двигались они уже несколько часов.
     А потом…
     – Есть. – Пальцы нащупали покрытую пластиком ручку.
     – Быстро и аккуратно выгляни. Если там кто есть, тут же назад, – посоветовал Пирр.
     Семён толкнул дверцу, по глазам ударил приглушённый свет. Он вслушался – вроде чисто. Потом, напрягая шею и ожидая неминуемого удара сверху, выглянул в широкий коридор со знакомым ребристым резиновым полом. Никого, только едва уловимый тонкий шум ламп и системы вентиляции. Болле шагнул вперёд и заглянул за дверцу – пусто.
     – Пусто, – сообщил он в темноту.
     – Выходим тогда пошустрей, – скомандовал Пирр. – Дима, застрял чего? Давай двигайся!
     Выбравшись, капитан защёлкнул дверцу и накинул технический замок. Потом споро зашагал по коридору налево, махнув, чтобы не отставали. Синь посмотрел на Болле и заулыбался. Семён потрогал голову – шишка что надо. На лбу Мамая багровел нарост не меньше, поэтому Болле буркнул:
     – Сам дурак, – и поспешил за капитаном.
     Без особых приключений они добрались по заполненным напряжённой тишиной неизвестности коридорам до спасотсека и забрались в шлюпку номер два. Едва зажёгся свет, Болле увидел творившийся в каюте бардак: на полу громоздились горы коробок, стояли они на столах и приборных панелях. Семён заглянул в одну – продукты, во вторую – тоже.
     – Чего это? – недоумённо посмотрел на Алексея Олеговича.
     – Еда, – скупо ответил капитан. – Угощайтесь, господа заложники.
    
      16.06.2207. 14:08. Корабль «Пронзающий».
     Вымытым и сытым, Семён обрёл утерянное было в стерильности бокса длительного сна умиротворение и спокойствие.
     – Выходит, это бунт? – он отхлебнул кофе из саморазогревающейся чашки и выразительно глянул на капитана.
     Пирр держал в руке надкусанный бутерброд, сосредоточенно жевал, косматая борода яростно раскачивалась, словно это не кэп, а она сама пожирала соединения белков, жиров и углеводов. Ужасный космический монстр.
     Пальцем второй руки капитан водил по планшету.
     – Я не совсем уверен, из-за чего он произошёл, но, Сёма, тут ты прав. Это бунт, да ещё такой, что ого-го.
     – А что Мать? – спросил Синь.
     – Мать закрыта для общения.
     Мамай уточнял зря. Пирр, пока они с Болле мылись и ели, кратко ввёл их в курс всего того, чему сам оказался свидетелем. Для плановой двухгодичной техпроверки основных узлов «Пронзающего», капитан был разбужен, согласно графику, четырнадцатого июня в девять часов вечера. Кэп справил естественные нужды и надобности, а потом, двинувшись на мостик для проверки, был атакован двумя сбесившимися механизмами – знакомым уже всем троим «Иннокентием» и помощником пилотирования киборгом «Юрой». В результате «Юра» был заперт в санитарном шкафу, а «Иннокентий» одержал первую в своей роботизированной жизни победу над человеком. Не в шахматы, как некогда давным-давно его пра-пра-пращур, но ретироваться, с рокировками по всему отсеку, главнокомандующего «Пронзающего» он заставил.
     Несколько ошалев и обдумав во время сидения в темноте технических коридоров сложившуюся ситуацию, капитан добрался до спасательных шлюпок, обнаружил неработающие замки на обеих, перекинул питание с резервного канала на вторую, сумел попасть внутрь и заблокироваться. Внутренняя связь и камеры отказывались работать с кодом Пирра.
     Подключившись  к системам корабля, кэп обнаружил: всё работает без сбоев, Семён и Дима в блоке для криосна, Батько пропал, а главное – Мать не отвечает на запросы. Попытка пробраться к центральному компьютеру провалилась.
     – Там натуральная охрана стоит у дверей! – Алексей Олегович доел бутерброд и вытряхнул из бороды крошки. – Два «Иннокентия» с нижней палубы, с шокерами. Прямо Букингемский дворец, не корабль!
     – А Батько? – спросил Синь.
     – Капсула пуста, где сам, неизвестно. На связь не выходит ни по каким каналам. Ни по внутренней связи, ни по запасной, ни по той, которая в комбинезонах, тоже.
     – Думаете, это он?
     – Что? – оторвался от планшета Пирр.
     – Ну, поднял бунт, нанял роботопиратов и всё такое…
     – Не будь идиотом, Сёма, какие робопираты? Если бы Батя так поступил, то почему не встретил меня ещё тёпленького, то есть холодненького, прямиком из капсулы? Или ещё лучше, почему он не угробил нас всех по-тихому, пока мы спали? Ну и главное, зачем это ему?
     – Сошёл с ума?
     – Может быть, конечно, – согласился Пирр с Мамаем. – Но вот вопрос – когда? По регламенту техпроверки он проснулся, проверил системы... Мать следит за таким, в случае несрабатывания любого момента был бы разбужен следующий, то есть опять я. Но я проснулся точно по своему графику, значит, Батько ничего особенного не делал.
     – Факт, – подтвердил Болле, сам не зная зачем.
     Кэп взглянул ему в глаза и поморщился.
     – Остряк ты, Сёма, доморощенный.
     – Я как техник это заявил, – попытался обидеться Семён.
     – Вот скажи лучше как техник, как нам пробраться к Матери, если не по коридорам?
     Семён подумал и ответил:
     – Я, вообще-то, техник по оборудованию, а не по коридорам. И безопасник тоже по внешним угрозам, а не…
     – Вот тогда заткнись и не мешай думать, – закончил Алексей Олегович.
    
      16.06.2207. 17:00. Корабль «Пронзающий».
     Дубина дарила Болле уверенность. Такую же, вероятно, как миллионы лет назад неандертальцу, впервые взявшую её на охоту на мамонта… Семён поводил отломанным поручнем с примотанными утяжелителями от скафандров из стороны в сторону, приложил к плечу, прикинул.
     – Давай, готов.
     План был невероятно прост: обезвредить уборщика, который с копьём шокера наперевес торчал в коридоре за углом. Семён тайными путями всех системных техников сумел настроить камеры, и теперь на планшете кэпа замер «Иннокентий», вид три четверти в проекции. Прямо за ним по коридору виднелись панели входа в небольшой проходной отсек номер двести одиннадцать…
     Мамай с независимым видом прошёл мимо Семёна, замершего в боевой стойке бейсболиста, и завернул за угол.
     – Готовься, он его засёк и движется, – предупредил Алексей Олегович. – Так, так, он отступает, ещё чуток, приготовься…
     Мимо как ошпаренный пронёсся Дима, Семён размахнулся и вдарил «со всей дури» в переборку, на пару сантиметров промахнувшись мимо цели. В руки гулко отдало, Болле едва не выронил оружие, но, увидев направленное ему в живот острие с поблескивающими искорками, вновь размахнулся и опустил «дубину» уборщику на выступ-голову. Не рассчитанная на подобное обращение конструкция подвела «Иннокентия», колёсики провернулись, и робот осел на пол.
     Семён продолжил методично избивать робота.
     Жалобно заурчав, робот затих, мигнув на прощание всеми выведенными наружу индикаторами и светодиодами. Вылезший из-за спины Семёна Синь отобрал у «мёртвого» шокер,  и троица космических Homo neanderthalensis бросилась к двести одиннадцатому.
     Заблокировав обе двери проходного отсека, они варварски оторвали три железных ящика, предназначенных для неясных целей, сложили из них пирамиду, и Семён полез по ней вверх, под потолок.
     – Есть, нашёл. – Пальцы надавили на технические пневмозамки, крышка люка освободилась и откинулась вверх, открыв Болле тёмное нутро корабля.
     – Всё запомнил? Ползешь по самому толстому кабелю метров сто, потом ищешь на нём коробку разветвителя, по проводам оттуда ещё метров десять и ищешь люк. Если он не откроется, то ещё метра три вокруг где-то второй, запасной. Открываешь, спрыгиваешь, блокируешь дверь, ждёшь условного стука, потом впускаешь. Всё понял? – скороговоркой повторил Пирр.
     – А чего сами не лезете?
     – А вдруг там тоже охрана, а обратно там не залезть, да и в этой кишке не развернуться, – капитан тыкнул на люк.
     – А я, значит, смертник? – спросил Семён, от души надеясь на поддержку.
     – Значит, да, – отрезвил кэп.
     Болле тяжко вздохнул, зацепился за край люка, подпрыгнул и задрыгал ногами, проталкивая себя в темноту.
     Путешествие по гигантской толстой, пахнущей сырым углепластиком лиане заняло продолжительное время, давшее Семёну возможность прогнать перед мысленным взором всю свою недолгую жизнь. Пожалуй, стоило признать: прошла она довольно ярко. По крайней мере, заключительная часть её, которая всё ещё продолжалась, сверкала и блестела ведущими мировыми новостями: «Восстание машин!», «Терминатор из прошлого – в настоящем!», «Ужасное происшествие», «Нежданные жертвы космоса»… Возможность прославиться вовсе не радовала Болле.
     Люк он нашёл без труда, так же легко открыл его и беспрепятственно достиг дна переходного отсека Центральной системы. Заблокировать двери – дело минутное, если знаешь, что за ними стоят вооружённые роботы. Семён сдвинул к стене кресло и столик, обнаружил технический лаз, проверил, как он открывается, и присел рядом, ожидая условного стука. Кэп и Мамай, по предварительной договорённости, спустились на пару уровней ниже. Проникли в вентиляционный тоннель и вскоре должны были без опасностей преодолеть несколько сот метров пустоты и постучать: там-там-тадатам-тададада-там-там.
     Но если не судьба, так и не судьба: стука Болле не дождался. Вместо этого из верхнего открытого люка вниз спрыгнул Синь, а следом и капитан Пирр.
     – Сёма, задраивай к чертям все люки! – крикнул Алексей Олегович.
     Семён не заставил себя повторять дважды, вмиг пшикнув пневмозамком. Синь подтащил столик под люк, кэп забрался на стол, а Мамай на кэпа. Верхний люк также оказался заблокированным.
     – В чём дело-то? – отдышавшись, спросил Семён.
     – Знаешь, Сёма, сколько у нас на корабле всякой роботизированной дряни? – ответил вопросом на вопрос капитан.
     – Много? – предположил Болле.
     – Больше!
     – Как только ты улез, двести одиннадцатый начали взламывать, – сказал Дима Синь. – Кэп посмотрел в свою планшетку, а там… кого только нет! Даже прочищальщики каналов дюз и то прикатили, у всех зажато оружие, все гудят и требуют жертв.
     – Блин, кэп, но как такое может быть-то?
     – А вот сейчас у мамы и спросим, – Сагалав подошёл к круглой двери и сунул в едва приметную щель красную карточку.
     Дверь послушно стравила воздух и распахнулась.
     – Кэп, а если бы не открылось?
     – Открылось же… Это, вообще-то, аварийная карточка. Коды не меняются, доступа к ней потому как ни у кого нет. И где хранится, кроме меня, никто не знает.
     Комната Центральной Системы «Пронзающего» напоминала больше всего глобус изнутри. На округлых стенах светло-бежевого цвета пробегали там и тут цепочки огоньков, будто играя в догонялки. Никаких иных предметов мебели в комнате не было – эта комната не предназначалась для людей, здесь обитала Мать – нервная система, мозг, глаза и уши корабля.
     – Мать, код восемь шесть один четыре, – негромко окликнул Мать капитан. – Отзовись, Мать.
     Огоньки замерли, а потом побежали как ни в чём не бывало – Мама не откликалась.
     – Семён, попробуй подключиться к системе. Может, тут блокировки нет, – сам Пирр подошёл к стене, куда-то нажал. Откинулась небольшая клавиатура, кэп сосредоточенно защёлкал клавишами.
     Болле вернулся в переходную комнату, разыскал терминал доступа в шкафу, подключился. И для начала попробовал войти в систему под своим кодом. Естественно, он нисколько не удивился, когда это не прокатило. На пробу он прощёлкал ещё коды капитана и врача – безрезультатно. Коды технической поддержки и аварийного подключения не сработали. Рутовские также не заставили терминал ожить. Болле запустил руки в шевелюру и принялся думать.
     Обойти вход не составит труда, но вот что дальше делать? Если нужен доступ, то он будет только через какого-то пользователя. Все известные ему пользователи отключены, но хитрость в том, что совсем пользователя не быть не может. Иначе предусмотрено обязательное отключение Матери. Это сделано специально, на случай проблем с интеллектом суперкомпьютера – всегда должна быть возможность контроля его человеком. Осталось выяснить – что это за человек.
    
      16.06.2207. 23:34. Корабль «Пронзающий».
     – Кэп, а почему вы не залезли в камеру и не заснули вновь? – Синь, чувствовавший себя бесполезным, сидел в позе лотоса и пытался не мешаться. Сильно то есть.
     – Дима, подумай сам. Батько проснулся, но пропал, а мы все были живы. Между тем корабль кишит враждебно настроенными механизмами. Вывод? Они не знали, где мы находимся. Почему не знали, это другой вопрос. Но факт есть факт. Теперь представь, сколько материала для анализа я подкинул их роботомозгам. Дело времени, но они бы поняли, откуда я взялся, и достигли бы сектора длительного сна. И тогда…
     – Значит, всё произошло после того, как Батько проснулся, но до того, как он должен был уснуть вновь, – Синь сделал единственно верный вывод. – Алексей Олегович, как хочешь, но он тут точно замешан.
     – Пока нет доказательств, не поверю, – покачал головой Пирр. – Я его сто лет знаю. Он может запить, может уйти с головой в псевдофилософию, но сдать людей машинам…
     – Опа! – заорал Болле из соседней комнаты. – Вошёл!
     Пирр и Синь поспешили к технику-безопаснику. Душа у Семёна пылала ярким огнём озарения, отголоски пламени отдавали в уши, отчего те почти светились красным.
     – Ещё никакая машина не смогла справиться с Семёном Болле, – гордо сообщил он подошедшему капитану. – Я в системе.
     – Сможешь найти, куда пропал Батько? – спросил Пирр. – Начнём разбираться с него.
     Семён пощёлкал по значкам системы, ввёл временной интервал, задал параметры поиска. Вскоре система предложила набор файлов записи внутренних камер наблюдения.
     – Какой момент после пробуждения Бати нас интересует?
     – Давай сразу с последнего часа.
     Семён ввёл новые параметры, дождался окончания поиска и запустил запись.
    
      12.06.2205. 14:14. Корабль «Пронзающий». Центральный пост.
     – Вот скажи, Мать, разве так можно? – Батько сидел за главным пультом, прощёлкивал показания приборов и систем и сверялся с записями в планшете.
     – Вопрос не понят. – Мягкий голос матери не портили даже несколько железные нотки в тембре. Все знали, что так сделано специально, чтобы не ассоциировать ИИ с реальным человеком.
     – Разве могут машины так издеваться над людьми?
     – Вопрос не понят.
     Батько попытался подняться, его качнуло, и он рухнул в кресло.
     – Я тебя спр-р-рашиваю, дур-р-рья твоя голова, разве машина не должна помогать человеку жить?
     – Согласно заложенным программам, я не могу не помогать человеку во всех его желаниях и поступках, если они не противоречат Законам и Кодексу Межзвёздных Перемещений.
     Батько захихикал.
     –  Ты держишь людей в холодильниках, а потом будишь так, что хочется сразу сдохнуть… да…
     Борис Ильич всё же поднялся, кое-как доковылял до соседнего пульта, взял стоявшую на пульте кружку и глотнул. Закашлялся, утёр рот рукавом и продолжил:
     – А потом опять прячешь нас в холодильники! Хотя и сама бы могла спокойно долететь, забрать груз и улететь обратно! Так.
     – Контроль над кораблём осуществляет капитан или, временно, лицо, уполномоченное соответственно регламенту полёта, – ответила Мать.
     – Так человек не может существовать, ты нарушаешь все правила, подумай сама. Человек – это звучит гордо! А ты убиваешь всю гордость тем, что…
     – Я действую согласно Законам и Кодексу Межзвёздных Перемещений, – ответила Мать.
     – Я приказываю тебе изменить условия пребывания людей на корабле! Это полёт, тут не действуют обычные законы! Я не должен тут существовать словно придаток к железяке!!! Люди не должны так жить!
    
     17.06.2207. 0:01. Корабль «Пронзающий».
     – Да он там бухой! – вырвалось у Семёна. – Кэп, видите?
     Пирр нахмуренно смотрел на экран. На лице отражалась работа мысли и внутренние терзания. Косматая борода возмущённо подрагивала.
     – Вижу… но всё равно ничего пока не понимаю! Давай дальше и подключи-ка показания активности системы и Матери, отследим, в какой момент что-то началось.
     Они вновь приникли к монитору и принялись отслеживать перемещения Батько, который всё больше и больше пьянел, ругался, угрожал и требовал прекратить его существование в таких условиях.
     – Мать послала сигнал по внутренним каналам, – предупредил Семён капитана. – Вот, в три ноль пять. Оп, кэп, она отключилась!
     Дальнейшее увиденное заставило всех троих содрогнуться. К уснувшему в кубрике отдыха рядом с Центральным постом Батько подъехал робопогрузчик, погрузил внутрь себя бесчувственное тело, а затем… утилизировал в стандартном контейнере мусороутилизатора.
     – Охренеть, – вырвалось у Болле.
     Мамай ругался сквозь зубы, Сагалавев с каменным, побелевшим лицом неотрывно смотрел на замершую картинку.
     – Выходит, Батько… – начал говорить Семён, но капитан перебил:
     – Батько просто пьяный идиот, каким-то образом сумел внушить Матери, что она нарушает законы обращения с людьми и роботами, и она перепрограммировала все эти железки на изменение условий существования людей. А сама отключилась, так как не осталось человека, осуществляющего контроль над ней. И, видимо, дилемма, заданная Батько, оказалась неразрешимой средствами машинной логики. Что-то не уложилось в схемы Матери. Поэтому она отключилась, вернее, это её вырубило. Это моя частная версия, но она хоть как-то объясняет происходящее.
     – Но откуда погрузчики и уборщики знают об оружии? Или о том, что некоторые помещения надо охранять? – Мамай удивлённо пожал плечами.
     – Это общедоступная информация, Дима. Энциклопедии, книги и прочее… В отличие от той, например, сколько людей летят на корабле и где их найти, – Пирр вздохнул. – Мать отключила закрытую информацию, систему логики и внутренней памяти. Оставила контрольную часть и оперативное воздействие, проверь, кстати, Семён, какие части ИИ работают.
     – Так и есть, Алексей Олегович. Контроль систем работы корабля, оперативные данные, общая открытая информация, питание, и всё…
     – Даже то, что не отключена система кондиционирования и подачи воздуха, говорит только об одном: Мать не успела дать точные данные по уничтожению экипажа, а просто отрубилась.
     – Получается, это самодеятельность роботов? – спросил Синь.
     – Типа того, но нам от этого не легче.
     – Мать! – заорал вдруг Болле.
     – Что?
     – Она проснулась!!!
    
      18.06.2207. 15:15. Корабль «Пронзающий».
     Депилированное тело, подвешенное на мягких, не сковывающих движение лентах,  тончайшие трубки, подведённые к венам и артериям, отводящие трубки побольше. Семёна вначале пугали все эти штуки, но кэп всё равно пугал больше. Пирр, размещённый в паутине лент рядом, ругался самыми чёрными словами почти каждую секунду своего бодрствования. Он начинал с далёкой матушки Земли, отправившей его и остальных в это «чудесное путешествие», проходился по всем отсекам «Пронзающего», надолго зависал у Матери, а в завершении переключался на Семёна.
     После пробуждения Матери двое суток назад и незамедлительного разблокирования всех дверей произошло вторжение воинственно настроенных роботов со всех возможных сторон, исключающее любую попытку бегства.
     Капитан попытался что-то сделать, но Семён сидел за терминалом системы и быстрее вышел на общение с Матерью. Его истерические высказывания и вопросы, градом посыпавшиеся на ИИ «Пронзающего», вызвали у Матери реакцию сродни её реакции на Батько… только с противоположным вектором развития ситуации. Они не умерли, а условия их существования кардинально поменялись.
      «Это метафора, глупая железяка! Он хотел сказать, что нас не устраивают условия, мы хотим большего комфорта и…» – «Да-да-да! Именно неправильное истолкование, только и всего! Мать, отмени все установки на уничтожение, это против Законов! Просто исправь!» –  «Улучшение, да! Только и всего…» – и много-много прочих слов, фраз и уверений.
    
      18.06.2207. 16:26. Корабль «Пронзающий».
     Болле не стал дослушивать, прикрыл глаза и расслабился, хотя казалось бы – куда уж больше.
     – Нет бы просто отдать приказ откатить приказы чёртова Батько, этот умник…
     Семён представил, что глаза кэпа стали ещё больше, и фыркнул.
     – Кэп, я не виноват, что Мать понимает всё настолько буквально. Я же не этого хотел, честно!
     – Да пропади ты пропадом!
     – Злой вы, кэп!
     – А ты хороший, получается?
     – Я плохой, это вон Мамай хороший. Ничего не натворил, значит, хороший.
     – Хорошо только одно… – попробовал Синь снова. На этот раз его не оборвали, и он продолжил: – Всего-то четыре года до станции погрузки. А там приказы перейдут к Главному по станции, вступит в действие Планетный Кодекс, перелёт кончится и условия перелёта станут не нужны. Мать включится, и нас освободят…
     Семён слышал, как Пирр пробормотал, что лучше бы сдох, чем так висеть… Это он, конечно, преувеличивает. Ничего не лучше. Привыкнет, может, даже почувствует себя кем-то большим, чем просто человеком, висящим в пустоте корабля, движущегося в пустоте космоса.
     Кто знает. За четыре года ко многому придётся привыкать.
     – …Наверное… – закончил Мамай.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики