Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Александр МИЛЮТИН
г. Севастополь, Крым, Россия

ЁЖИК НА ГАРАЖНОЙ ПОЛКЕ

   Он стоит на гаражной полке рядом со вторым шлемом – маленький, сшитый из лоскутков терпеливыми руками, ёжик с чёрными бусинками глаз и мохнатой шёрсткой вместо иголок. Он стоит там уже давно, и когда мне особенно тяжело, я беру его в руки, сажусь прямо на пол, спиной прислоняясь к своему байку, и говорю с ним. Это маленькое существо, присланное тобой по почте, – всё, что у меня от тебя осталось. Твой подарок на Новый год. Есть ещё, правда, несколько десятков электронных писем, фото, даже аудиопослания. Но всё это нематериально, а вот ёжик, сшитый тобой ещё в детстве, хранящий память о тебе и твоих руках, – это другое.
   Видишь, ему даже удалось то, что не получилось у тебя – побывать в моём убежище от реальности, моём гараже. Глупо, конечно, считать заполненный железками каменный склеп, в котором витают запахи металла, масла и бензина, романтическим местом, но что-то мне подсказывает, что ты чувствовала бы здесь то же, что и я. Мы поставили бы твой байк рядом с моим, перебрались на старенький диван и, пока там снаружи идёт дождь, слушали бы музыку, грызли солёные орешки, говорили…
Говорили о магической силе Дороги, о скорости, о мотоциклах и, конечно, о нас. А когда дождь перестал бы лить, мы рванули бы к морю, которое ты так хотела увидеть.

   Я не знаю, почему наша мечта не сбылась. Я не знаю, где ты сейчас. Мы познакомились на мотофоруме, стали переписываться, влюбились. Нас объединял интерес к байкам и страсть к путешествиям. Я писал тебе длинные письма и с нетерпением ждал ответа. Мы обменивались десятками SMS, я звонил тебе, беспощадно уничтожая деньги на счёте мобильного.
   Я любовался твоими фотографиями, где хрупкая стройная девушка с прекрасными светлыми волосами была запечатлена рядом с совсем не женским красным эндуро. Между нашими городами было всего двести километров. Я уже собирался отправиться к тебе в гости, но ты решила приехать сама. Чтобы посмотреть море. Ты позвонила и сказала: «Жди, милый!»
   И я жду. Вот уже полгода. Твой мобильный вне зоны доступа, SMS возвращаются с пометкой об истечении срока. Электронные письма безответно уходят на твоё «мыло». Нет новых записей под знакомым ником на форуме. Привыкший к современным средствам связи, я не сохранил квитанции к посылке, где стоял твой домашний адрес. И городской телефон я у тебя не удосужился узнать. Где ты, любимая?! Может быть, ты просто передумала ехать, передумала встречаться со мной, но у тебя не хватило смелости об этом сказать? Может быть, у тебя что-то случилось?
   Я беру в руки подаренного тобой ёжика и задаю ему все эти вопросы. Но ёжик не отвечает. Даже когда является свидетелем скупой мужской слезы.

   Наконец приходит день, когда я решаю просто ехать наобум. Поиски наугад по клубам, мастерским, мотомагазинам… Что мне ещё остаётся? Байкеры – отзывчивые люди, а блондинка на красном эндуро – приметная цель. Шанс есть.
   Я последний раз проверяю состояние своего байка, заливаю полный бак, кусочком скотча креплю на руле ёжика. Как талисман. Как компас. Как указатель пути. Я закрываю гараж, и белые облака по синеве неба уводят меня прочь из города.

   Трасса. Скорость. Рёв мотора. Ветер, обтекающий шлем. Ни с чем не сравнимая свобода, понять которую дано не каждому. Как жаль, что тебя нет рядом. Но у меня есть твой ёжик и крохотная надежда, что я тебя найду.

   За пятьдесят километров до твоего города ёжик срывается у меня с руля. Я только успеваю заметить, как набегающий поток ветра возносит маленькую игрушку ввысь и бросает куда-то на противоположную обочину. Что ж, мой зверёк, оказывается, умеет летать! Трасса в данный момент пуста. Я торможу, разворачиваюсь, останавливаю байк на противоположной обочине и иду его искать. Серое тельце тряпичного летуна обнаруживается в полусотне метров, рядом с придорожным столбиком, на котором что-то висит. Подходя ближе, я вижу, что это венок. Под ним я вижу твою фотографию и две даты, одна из которых – день твоего рождения, а вторая – дата нашей несостоявшейся встречи. Я медленно опускаюсь на колени перед дорожным памятником, подбираю ёжика, сумевшего всё-таки указать дорогу к тебе, снимаю шлем и чувствую, как медленно и неумолимо магия дороги покидает меня.


ПИСЬМА

   В детстве мы называли их письмами. Маленькие невесомые шарики-пушинки, семена каких-то трав, а может быть, деревьев. Влекомые потоками жаркого летнего воздуха, они носились повсюду, взмывая к небу, спускаясь к самой земле. Они степенно вторгались через окна в наши дома и бесновались среди завихрений, порождаемых проносящимися машинами. Случалось, что письма застревали в сотканной пауком сети, на поверхности луж или в траве, но почти всегда находился порыв ветра, вызволяющий их из плена и снова отправляющий в полёт.
   Письмецо летело к нам в руки, и мы ловили его, аккуратно, чтобы не повредить, зажимая между двух сложенных лодочкой ладошек. Мы нашёптывали ему что-то и приговаривали, кому именно отправляем весточку. А потом отпускали. И письмецо летело дальше, продолжая свой немыслимый путь, может быть, к следующим детским ладошкам, а может быть, в никуда...
   С тех пор немало воды утекло. Я вырос, мир стал другим, но семена-письма не перестали летать в жгучем зное уже совсем другого лета, напоминая о лёгкости и свободе, которых больше нет в моей жизни. Свободы нет, уж точно. Я пленник безжалостной системы, охраняемой теми, кто уже не является людьми. Я заточён в клетку и не знаю, выйду ли когда-нибудь отсюда.
   Мне очень грустно и одиноко. Мне не хватает тех, с кем когда-то было хорошо. Но с ними не связаться. Нет способа напомнить о человеке, который предан забвению. Разве что...
   Внутренний дворик. Жара. Летающие пушинки. Письма.
   Потихоньку, с оглядкой, я набираю их полный мешочек, а потом ускользаю от своих надзирателей – на такое моих способностей ещё хватает. С этим, мало кому понятным богатством, я забираюсь тайком на крышу самого высокого здания внутри периметра. Небо улыбается мне россыпью облаков, и я улыбаюсь ему в ответ. Вокруг – недосягаемый для меня простор.
   Я устраиваюсь поудобнее, развязываю шнурок. Они смотрят на меня. Они ждут. Я предвкушаю, как по одной достану из мешочка пушинку-письмецо, нашепчу ей свой нехитрый малюсенький привет и оправлю адресату сквозь пространство и время. Это несложно, ведь я, в отличие от остальных, знаю, что мир не ограничен жёсткими границами измерений.
   Отправить первое письмо тяжелее всего. Оно – родителям. Мы не виделись давно, и я не знаю, что с ними. Слова для этой весточки, пусть и самые простые, подбираются с большим трудом – я был плохим сыном, и наши отношения не складывались – но я вверяю пушистому гонцу всю теплоту и желание прощения, что могу в себе найти. Отпуская письмецо, я прошу судьбу о том, чтобы конечной точкой его путешествия не стал могильный холмик за невзрачной оградой. Впрочем, над некоторыми вещами я не властен.
   Дальше – проще!
   У моих писем нет никаких подписей. Вы, наверное, понимаете зачем. Я хочу, чтобы те, о ком я помню и кому посылаю с невесомыми гонцами свои приветы, догадались, кто их отправил. И, если такое случится, далёкие губы нашепчут притаившимся в ладонях пушинкам свои ответные весточки. И будут пущены они снова по ветру, и полетят по невообразимым, невычислимым траекториям в обратный путь. А я буду ждать их возвращения.
   У меня нет похожих друг на друга писем. Они все разные. Вот эту, чуть примятую пушинку, я посылаю мальчишке, с которым мы, сидя на пригнутой к земле маслине, рассуждали о будущем. Он в своих размышлениях оказался прав. Вот эта, с золотистым краешком, отправляется на поиски соседской девчонки, которую в октябре, ничего не понимающую, я катал на багажнике своего велосипеда по аллее с цветущими каштанами. Огромное пушистое письмецо улетает к учительнице, которая, одна из немногих, была добра к необычному ученику, рассказывающему иногда странные вещи. Продолговатая и взъерошенная – единственному другу, который однажды просто побоялся сделать следующий шаг. А вот эту с почерневшими лучами – так и быть – недругу, который этот шаг сделал, и мы оба за сие поплатились.    Где, в каком из миров, отыщет его письмо? Вот эту рыжую и пушистую я прошу постараться отыскать ту девушку-выпускницу, которая научилась издалека узнавать меня по походке. Пусть письмо отыщет её в том светлом, замечательном времени, ибо теперь, узнав меня, она стала несчастна, и я ничего не могу с этим сделать. В прошлое я посылаю ещё одно письмо, очень похожее на ёжика, – над этим человеком без имени навсегда сомкнулся капкан дорог. А вот эту, в виде сердечка, я посылаю Ей. Очень хочется, чтобы это письмишко сумело преодолеть все расстояния и опуститься в её ладони. Хочется, чтобы она догадалась, от кого ей вес-точка. И ещё хочется, чтобы у неё было желание сказать «Привет!».
   Мой мешочек опустел. Письма разлетелись по свету. Теперь мой удел ждать.
   Когда-нибудь в свете восходящего солнца, заглядывающего сквозь зарешеченное окно, появится летящая точка и, несмотря на то, что я буду рад каждому ответившему, моё сердце замрёт в надежде, что летящая ко мне пушинка, приблизившись, превратится в ту самую, похожую на сердце.

***
   Детские ладошки держат мохнатую пушинку.
– Мама, мама, смотли, мне письмо плилетело.
– Ух-ты какая! Сердечком. А ты её тоже кому-нибудь отправишь?
– Да. Я её папе пошлю.
   Вздох. Пауза.
– Ну, золотко, папа очень далеко. До него она не доберется.
– Нет, добелётся! Я знаю! Ты только ещё повтоли, как называется место, где сейчас папа?
   Глаза. Печальные. Обречённые. «Зачем сказала!?»
– Оно называется пси-хи-а-три-чес-ка-я больница, дочка.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики