Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Александр СКУРИДИН
 г. Севастополь, Крым, Россия

МАРИЯ. ВИЗИТЁР ИЗ БУДУЩЕГО
Фрагменты второй книги тетралогии

Глава 1
Я и Мария. В машине времени. Полёт в Вавилон и Сузы

Мария кладёт руки на сенсоры пульта и говорит буднично:
– Полетели…
– Как? Прямо сейчас, и… в Вавилон? – пугаюсь я.
– Прямо сейчас… – улыбается визитёр из будущего и произносит командирским тоном: – Пристегнись, Алекс!
Я пристёгиваю ремни, похожие на наши, автомобильные, и представляю, как мы в хроношаре сейчас рванём вверх…
Но ничего экстраординарного не происходит. В машине времени раздаётся лёгкое жужжанье, и происходит отрыв её от морского берега. В стенах шара открываются овальные иллюминаторы, и я с интересом разглядываю светящиеся окна домов Севастополя.
– Мария, жители города нас видят? – спрашиваю я.
– Мы им представляемся как прохождение по вечернему небу неопознанного летающего объекта.
– Ого! Мы и есть НЛО! – восторгаюсь я.
– Ты как ребёнок, – смеётся Мария, затем начинает объяснять дальнейший ход нашего перемещения: –  Мы вначале должны оказаться в нужной точке физического пространства, а уже потом совершить временное путешествие. Мы сейчас сделаем скачок в подпространство.

– Подпространство? Что означает данный термин? – спрашиваю я.
– Ну… ещё не совсем переход в необходимые временные координаты. Это сопредельная область, из которой можно перемещаться практически мгновенно в любую эпоху.
Она манипулирует сенсорами, главное помещение хронокапсулы, где мы находимся, заволакивается «туманом». Мне кажется, что и моя голова наполняется чуть сизым веществом, появившимся неизвестно откуда. Контуры пульта и девушки, полулежащей рядом в кресле-ложементе, начинают размываться. Я не успеваю испугаться, как всё принимает обычный вид.
– Прибыли на место,  –  буднично говорит девушка.
Я всматриваюсь в огромный иллюминатор, появившийся прямо над пультом управления, и вижу равнину, пересечённую величественной рекой, развалины древних храмов. Вся эта красота подсвечена солнцем, начинающим клониться к закату.
– Смотри! – Мария указывает рукой влево.
Я вижу белёсые палатки и людей, стоящих рядом с ними. Люди указывают руками в нашу сторону.
– Это современные археологи. Они думают, что видят космический корабль инопланетян, – поясняет девушка. – Мы сейчас перейдём в режим невидимости и… затем очутимся в нужном времени!
Само хронопутешествие оказалось не столь лёгким, как полёт в подпространстве. Мне показалось, что всё моё тело разбирается на атомы, голову пронизывает боль, затем все эти неприятные симптомы исчезают. Провал, возвращение в действительность. Я шевелю руками, мотаю головой. Ощущение такое, словно она, разобранная было на мельчайшие части, вновь обретает способность мыслить и контролировать собственное тело.
– Мы уже в древнем Вавилоне? – спрашиваю я.
– Да. Сейчас мы приземлились в величественном городе древности. Но сама наша капсула будет находиться в состоянии невидимости.
– Как в Херсонесе?
– Именно. Наше появление из другого времени жители древнего Вавилона заметили. Естественно, они истолкуют его как знак небес, божественное проявление.
На пространственном экране появилась общая панорама города, представляющая собой огромный прямоугольник. Я и Мария внимательно рассматривали улицы Вавилона, его дома, величественные храмы, виртуально посетили мы и знаменитый зиккурат. Город разделён на две части Евфратом, через который можно перейти по мостам. На улицах много народа. Мужчины одеты в длинные одеяния, женщины в подобие платьев.
– Но всё это пока не то, что нам нужно, – произносит Мария. Она манипулирует сенсорами, затем объявляет:
– Мы отправляемся в Сузы! Туда, где зарождалась в той инкарнации наша с тобой любовь.
Этот перелёт оказался довольно лёгким.
Машина времени опускается на окраине города, и мы внимательно рассматриваем его. Сузы расположены в долине, в горах Загрос. Это – одна из четырёх столиц Персии, вот и все мои познания, почерпнутые из учебника по истории древнего мира.
Пространственный экран становится всеобъемлющим, и мы с Марией «становимся его жителями».
Я вижу прекрасный дворец, огромный зал, царя Дария, сидящего на троне, придворных и молодого военачальника, в котором узнаю… самого себя! Меня, оказывается, звали Зопир…

Глава 2
В Сузах. Царь Дарий и Зопир

Шло обычное совещание в тронном зале. Вельможи лебезили пред Дарием, славословили его без всякого стеснения. Владыке Персии это нравилось. Царь сидел в потоках света, струящегося через окна. Он как бы олицетворял собой наивысшее главенство: резной, из слоновой кости, украшенный золотом, трон Дария стоял на постаменте. Это возвышение было выполнено из ливанского кедра, обшитого золотыми пластинами, изображавшими сцены из битв, выигранных царём. К постаменту вели ступени, изготовленные из чистого серебра.
 Весь остальной люд находился среди многочисленных колонн в полумраке. Но всё равно глаза, привыкнув, выхватывали невероятно красивую отделку стен зала. Да и весь дворец в целом поражал не только своими величественными формами, но и внутренним убранством каждого помещения. Зопир даже не знал количества комнат и покоев в этом удивительном здании, поражающем иностранных послов роскошью.
На камне перед входом в дворец строители высекли надпись: «Я – Дарий, царь великий, царь царей, царь стран, царь этой земли, сын Гистаспа, Ахеменид. Это –  дворец, который я построил в Сузах. Украшения для него были доставлены издалека. Земля была вырыта в глубину, пока строители не достигли каменистого грунта. Когда место для фундамента было вырыто, то насыпали гравий. На этом гравии я возвёл дворец. Все работы по рытью земли, по засыпке гравия, по ломке кирпича выполнил народ вавилонский. Кедр был доставлен из горы, называемой Ливанской. Народ ассирийский доставил его до Вавилона. Из Вавилона киликийцы доставили его в Сузы. Золото, здесь употреблённое, доставлялось из Сард и Бактрии. Самоцветы, лазурит и сердолик доставлялись из Согдианы. Тёмно-синий самоцвет доставляли из Хорезма. Серебро и бронза – из Египта. Украшения, которыми расписана стена, прибыли из далёкой Ионии. Слоновая кость – из Эфиопии и Индии. Рабочие, которые тесали камень, были ионийцы и мидяне. Мастера, которые работали над золотом, были мидяне и египтяне. Люди, которые делали кирпич, были вавилоняне. Люди, которые украшали орнаментом стену, были мидяне и египтяне...
В Сузах великолепное здание я велел построить, и великолепным оно стало».
 
Зопир стоял в самом заднем ряду придворных, наблюдая за всем происходящим в зале. Вначале на обсуждении шли мелкие дела, и молодой военачальник в который раз читал глиняную табличку, прикреплённую недалеко от трона на первой колонне. Затем о состоянии царской казны начал свой доклад сухим, скрипучим голосом казначей, невзрачный, худой старикан. Он поведал Дарию о запасах золота, серебра и драгоценностей в хранилищах. Налицо было прибавление денег и сокровищ, но царю оно показалось недостаточным, тем более что наушники уже нашептали ему об истинном положении дел в сокровищнице.
– Почему уменьшилась сумма налогов? – сурово спросил он.
– Вавилон… – пискнул казначей.
– Что Вавилон? Ну! Говори! – грозно прикрикнул Дарий.
Казначей замялся. На помощь ему пришёл Натиссам, верховный жрец бога Бел-Мардука, глава вавилонской Коллегии Двенадцати.
– О, великий государь, владыка владык! – начал свою речь верховный жрец, коленопреклонённо. – Сатрап Картиаг, правитель Вавилонии, беззастенчиво грабит вверенную ему сатрапию, не отчисляя всю положенную тебе, царь, долю богатств!
Старику было тяжело стоять на коленях, и Дарий подал ему знак рукой – подняться. Верховный жрец Мардука степенно встал на ноги, заговорил твёрдо и решительно. Он, собственно, и приехал в Сузы из Вавилона, чтобы пожаловаться Дарию на бесчинства сатрапа. Об этом среди царедворцев уже прошёл слух. И теперь они ожидали непредсказуемого развития событий. Не секрет, что руку в царскую сокровищницу запускал не только сатрап Картиаг.
– Как! – воскликнул Дарий и спросил, грозно сведя к переносице густые брови: – Как осмелился Картиаг нагло грабить вверенную ему мною часть государства? И где был всё это время смотритель Ахмадил?
Смотрителем называли присылаемого во все сатрапии тайного соглядатая, именуемого в народе: «Глаза и уши царя». Смотрители, приехав в назначенный им город, действовали, наряду с обычными расспросами и слежкой, подкупами и обманом, стремясь любыми способами разузнать всё, что делается в сатрапии. Всё, что было выведано, они подробно докладывали не только управителю канцелярией, но и лично царю. И  всесильные сатрапы могли быть схвачены по доносу смотрителя и брошены в тюрьму.
«Пусть все меня боятся», – часто повторял Дарий. Однако и сам он боялся заговоров, восстаний, держа наготове десять тысяч телохранителей, называемых «бессмертными», так как вместо старого, больного, увечного или умершего воина ставили другого – число «бессмертных» никогда не уменьшалось.
Картиаг, оказывается, находился с соглядатаем хоть и в дальних, но всё же родственных отношениях. И сатрап подкупил Ахмадила. Поэтому и налоги в виде серебра и золота очутились в основном в сокровищнице наместника – царю отсылалась лишь третья часть. Картиаг даже завёл огромную свору собак индийской породы, для которой четыре больших селения на равнине поставляли пищу и за это освобождались от других повинностей.
Пьяная дворня сатрапа похищала женщин, с презрением относилась к почитаемым местными жителями богам...
В доказательство верховный жрец предъявил несколько глиняных табличек, где жалобщики, представители уважаемых семейств Вавилона, подробно освещали бесчинства Картиага.
Рассказ вавилонского члена Коллегии Двенадцати о бесчинствах подручных сатрапа нисколько не произвёл впечатления на Дария. Но царь не терпел, когда причитающееся ему по праву богатство уплывало в чужой кошелёк, и он, топнув ногой после чтения Натиссамом глиняных табличек жалобщиков, напустился на управителя канцелярией.
– Плут! Я прикажу выщипать по волоску твою рыжую  бороду! И вдобавок отстегать плетьми! – кричал он. – Ты, бездарный, жирный боров, нарочно послал к Картиагу родственника!
– Я не знал об их родстве, о великий государь, царь царей! –  возопил управитель, падая ниц.
– Пошли людей проверить всё досконально, и пусть «чистильщики» доставят сюда, в Сузы, сатрапа и смотрителя! – приказал Дарий.
– Будет исполнено! О, величайший!..
Не успело, казалось, эхо затихнуть в огромном зале, как воины особого отряда уже получили распоряжение седлать коней.
Зопир, в ведении которого находились эти воины, называемые «чистильщиками», выглянул в выход. Он тут же передал своему помощнику, стоящему «на всякий случай», соответствующее распоряжение. И вовремя, лишь только помощник бросился бегом выполнять приказ начальника, как последовал окрик царя:
– Зопир!..
– Я здесь, мой господин! – Зопир выскочил вперёд вельмож, склонился в глубоком поклоне.
На колени ему падать не надо было, так повелел в своё время царь царей, благоволивший к своему удачливому полководцу.
– Передай своим людям немедленно начать подготовку к походу.
– Уже сделано, господин, – тихо ответил Зопир.
– А твои люди, управитель?
– Я сейчас скажу им, – пробормотал, насмерть перепуганный, начальник канцелярии.
– Учись у Зопира! И все вы должны учиться у него тому, как надо быстро решать все насущные вопросы, – наставительно произнёс царь для вельмож и прикрикнул на замешкавшегося управителя канцелярией: – Вон!
Царедворец исчез.
– Не в службу, Зопир, а в дружбу, – сказал Дарий, – у меня тут возникла неплохая мысль: женить тебя на своей племяннице. Как ты на это смотришь?
Молодой полководец смутился. С одной стороны, это – величайшее благоволение со стороны царя. Но с другой стороны… его уже поразила любовная лихорадка…
Призвание воина – сражения с врагом, а не плотские утехи. Да, женщины являлись законной добычей победителя, но лишь временной. Так путник, утоливший жажду, затем прекращает пить. Сам Дарий, предложивший Зопиру в жёны одну из своих родственниц, хорошо понимал это, когда решил вознаградить своего ретивого подчинённого.
–  Государь! – воскликнул, припадая к ногам владыки Персии, Зопир. Он был напуган возможностью потерять свою так нежданно возникшую любовь. И поэтому он инстинктивно произнёс пришедшие на ум слова: – Я, как петух, топчу подряд всех кур, но главное моё предназначение – битва! А потом, когда я буду на войне, кто будет топтать мою курицу?
Дарий, которому недавно из города Киша прислали несколько пар замечательных бойцовских петухов, рассмеялся:
– Да, действительно, такому доблестному воину, как ты, более подобает быть холостым. Ну, а Сиасу мы выдадим за царедворца. Повелеваю... – И указ царя был тотчас запечатлён на глиняной табличке.
Вельможи перешёптывались, качая головами: «Упустил Зопир свое счастье... Гордец, самому Отцу всех живущих посмел отказать...»  И предрекали, злорадствуя: «Теперь государь отвернётся от своего любимца. Кончилось зопирово время!»
Но Дарию понравилась смелость молодого военачальника – другие откровенно пресмыкались перед ним. И он повелел:
– Тебе, Зопир, надлежит быть командиром левого крыла всего войска. Ты молод,  удачлив, и женитьба, действительно, расслабит тебя. Не скрою, я  не ожидал  отказа, и если бы на твоём месте находился другой, не сносить бы ему головы. Но ты так удачно упомянул о петухе…
– О, великий!.. – простонал, преисполненный счастья, полководец, падая ниц перед постаментом.
Дарий благосклонно глянул на него сверху вниз. Зопир ранее замещал командира левого крыла и был не только удачлив, но и необыкновенно смел в бою. Теперь же у него рвение должно намного увеличиться. К тому же существовала и зависимость от мнения Дария в будущем. Всё-таки молодой военачальник, как ни крути, посмел отказаться от родства с царём…
– А пока, Зопир, немедленно отправляйся вместе с канцелярскими людьми в Вавилон и, после разбирательства, привези мне сюда, в Сузы, подлого сатрапа.
– Будет сделано, о великий! – с чувством произнёс командир левого крыла всего войска и покинул тронный зал.

Глава 3
Я и Мария. В машине времени

– Что, Алекс, вспомнил? – спросила Мария.
– Я – Зопир, военачальник царя Дария. А ты, Мария, кто в том
воплощении?
– Ты должен узнать это сам! – засмеялась девушка, затем, посерьёзнев, она предложила: – Давай ещё раз пройдёмся по Сузам, тебе надо не только полнее почувствовать себя Зопиром, но и ошутить дух того, весьма далёкого, времени.
Мы вновь «входим» в город и уже не расходимся в разные стороны, как и в первое наше посещение Суз. И я уже отчётливо вижу Марию. Она… Альмина, дочь Натиссама, верховного жреца Вавилона.

Глава 4
Зопир и Альмина

Сборы «чистильщиков» оказались недолгими. Командиры сотен быстро извлекли из злачных мест города своих подчинённых. Вот уже к лошадиным сёдлам приторочены тюки с провизией, проверено оружие. Отряд из тысячи человек, имеющих особое положение в составе знаменитых «бессмертных», уже готов. Кони выведены из конюшен, нервно перебирают ногами в предвкушении грядущего бега. Воины держат их за уздцы, готовые по приказу молодцевато вскочить в
сёдла…
С гражданскими людьми дело обстоит не совсем так чётко. Многие из царской челяди не умеют ездить верхом, и для них канцелярское начальство выделило шесть повозок. Отдельная повозка была предназначена для Натиссама и его дочери.
Встретил Альмину Зопир на следующий день после приезда верховного жреца Мардука в Сузы. Сам Дарий приказал командиру воинов особой тысячи встретиться с Натиссамом и узнать истинную цель его прибытия в горную столицу, где летом, в прохладе, любил отдыхать

владыка Персии.
Натиссам принял царского любимца в гостинице, в которой Дарий повелел выделить несколько самых лучших комнат для члена вавилонской Коллегии Двенадцати и его дочери. Он подробно рассказал о положении дел в Вавилоне, народ которого ропщет и готов, если царь не усмирит сатрапа, сам решить проблему с Картиагом.
В это время в зал, где обычно совещались послы, вошла Альмина. Лишь только Зопир глянул на дочь главного жреца Мардука, как его сердце зашлось. Обычно сдержанный военачальник засуетился, бросился предложить девушке стул.
Женщинам Вавилона не возбранялось присутствовать при мужских разговорах. Считалось, что они, являясь земным воплощением великой Аштар, могут проводить в жизнь волю богини и этим способствовать ведению важных дел.
Для перса Зопира это было в диковинку. Но больше всего он удивился красоте и обаянию девушки. Она села на придвинутый Зопиром стул. Военачальник, скрывая охватившее его волнение, искоса разглядывал её. Одеяние её белоснежное, алые губы волнующи, чёрные волосы схвачены на затылке в узел, а глаза…
– Ты, Зопир, совсем не слушаешь меня, – посетовал Натиссам.                                                    
– Что? А… я задумался. 
– Понятно, – усмехнулся верховный жрец Мардука, – ты думаешь о важных государственных делах.
– Конечно, – подтвердил военачальник, не обратив внимания на иронию гостя. И решил совсем не смотреть в сторону Альмины, хотя ему это удавалось с трудом. Зопир, стараясь показать служебное рвение, спросил у Натиссама, как же это ему удалось вырваться из Вавилона.
– Сатрап Картиаг повелел никого не выпускать из города, разве что торговые караваны продолжали выходить из Вавилона в другие города. Все члены Коллегии Двенадцати, чрезвычайно обеспокоенные разнузданным самоуправством Картиага, участвовали в моём побеге. Я, лично, получил разрешение у сатрапа выехать из Вавилона под предлогом отбора жертвенных животных. Как известно, Альмина – невеста Мардука, и поэтому она также должна отбирать для празднества особых ягнят.
– Невеста Мардука… – пробормотал Зопир.
А верховный жрец этого бога продолжил свой рассказ:
– За довольно большую сумму денег один из предводителей каравана, направлявшегося в Сузы, согласился тайно заготовить резвых лошадей для меня и моей дочери. Именно поэтому нам хоть и с трудом, но удалось оторваться от погони. 
– Как? Такая девушка и скакала верхом? – удивился Зопир.
– Что значит – «такая»? – выгнув дугой тонкие брови, недоумённо пожала плечами Альмина.
Зопир, смутившись, ничего не ответил. А Натиссам начал пространно рассказывать, как с детства обучал дочь всяким премудростям, которые могли ей пригодиться в будущей взрослой жизни.
– «Такая» означает необыкновенно красивая, лучше всех, – сумел всё-таки Зопир ввернуть Альмине в конце своего визита. Естественно, втайне от её отца, понимая, что влюбился без памяти и бесповоротно.
Вот поэтому он и отказался взять в жёны Сиасу, племянницу
самого Дария.

Глава 5
 Я и Мария. В машине времени

– Ты… Альмина… – бормочу я, когда картины столь отдалённого прошлого сникают и мы с Марией вновь оказываемся в хронокапсуле, хотя и по-прежнему в древних Сузах.
– Да, мой Зопир! – смеётся девушка.
– Это издевательство, – в тон ей, говорю я. – Мне опять приходится переживать всё снова. А если я, Зопир, потеряю тебя, свою Альмину?
– В этот раз мы не потеряем друг друга, хотя… путь к нашему счастью будет долгим и нелёгким, разумеется, в пределах этой, столь отдалённой, инкарнации, – успокаивает меня Мария и предупреждает: –  Пристегни ремни. Мы возвращаемся в твоё время, где ещё не развязаны тобой кармические узлы.
– А древний Вавилон? – с ноткой сожаления спрашиваю я.
– Он никуда не уйдёт. Память твоя, Алекс, разбужена, и ты потихоньку вспомнишь всё.
– О Зопире, помнится, я читал у Геродота, – выказываю я эрудицию, хотя с трудом помню подробности описания Вавилонии, изложенного «отцом истории».
– Ты, Алекс, несомненно, начитан, – хвалит меня девушка. Но в её глазах пляшут насмешливые огоньки.
Прыжок в пространстве и времени на этот раз не вызвал у меня неприятной реакции: видимо, мой организм уже начал соответствующую адаптацию.
Я и Мария прибываем в Севастополь двадцать первого века точно в то же время, в которое мы его покинули. Я вспоминаю разговор с сыном, и мне становится неимоверно грустно. Юре придётся пережить смерть матери и отчима в автомобильной катастрофе. И, самое печальное, то, что должно произойти, никак нельзя предотвратить…
– Не переживай так, – успокаивает меня девушка.
Я вижу её прекрасные, василькового цвета глаза и не совсем понимаю, кто это сидит рядом со мной в кресле: Гикия из древнего Херсонеса или Альмина из древнего Вавилона времени Дария Гистаспа.
– Я имею в прошлом много имён, так же, как и ты, – улыбается гостья из будущего.
 
Я и Мария сидим перед пространственным экраном, разглядывая вечерний Херсонес, который, хотя и дистанционно, располагается, как говорится, на ладони. Вот, мы «бродим» по улицам города, хотя я и недоумеваю, для чего нужно это вечернее путешествие. Решение Марии оставить меня в машине времени на ночь несколько будоражит моё сознание и настраивает на иной лад. Но я задавливаю мысль о том, что «может произойти». Я тут же получаю ментальное одобрение от Марии, во всяком случае, ощущаю его, как бы подспудно, изнутри.
И, как только я настраиваюсь полностью на восприятие воспроизводимой на экране картины, всё сразу меняется. Эффект присутствия  настолько становится зримым, что я быстро и полностью вхожу в виртуальное пространство. Я чуть не вскрикиваю, когда, находясь там, вижу… Костю! Газетный волк идёт по ложбине, недалёко от колокола Херсонеса с рюкзаком за плечами.
– Что он тут делает? – спрашиваю я.
– Алекс, разве ты не помнишь, что Константин как настоящий репортёр ведёт охоту на Белого Монаха?
– А-а-а…
Я вспоминаю, что ещё перед самым нашим отлётом в Великую Персию мы с Марией встретили Костогрыза. Газетчик даже продемонстрировал нам свои съёмочные причиндалы: объективы, позволяющие делать фотоснимки в инфракрасном и ультрафиолетовом излучении. Что же, Бог ему в помощь, тем более что я знаю: репортёр Костя в одной из прошлых жизней был Миконом, мужем Гикии, моим когда-то непримиримым соперником. Но то что было, известно, уже быльём заросло. Человек, в общем-то, в конкретной жизни живёт настоящим. Прошлое надо помнить, но никогда не зацикливаться на нём. Как утверждают индийские йоги: «Прошлое – это пыль». Я не могу ревновать Костика, хотя… у меня возникает подспудное подозрение, о том, что ещё выяснится его какая-то важная роль в судьбе Альмины и Зопира. Кто ты, Константин?
– Ты это скоро узнаешь, – смеётся Мария.
– Опять это будет какой-нибудь мой бывший соперник, – бурчу я.   
– Нет, – успокаивает меня девушка.
Я продолжаю более спокойно следить за передвижениями ночного фотографа, однако также продолжаю делать свои соображения. Появление на импровизированной сцене газетчика напоминает мне ситуацию из голливудского фильма «Вспомнить всё» с Арнольдом Шварценеггером в главной роли. Там герой начинает вспоминать минувшее и, в итоге, попадает на Марс, где его ждёт умопомрачительное приключение. Точно, где-то я этого типа уже видел! Кто ты, мистер Икс?..
Между тем «Икс» приступает к ночной охоте за призраком. Начинает темнеть, и Костя располагается на гребне холма прямо напротив колокола, в кустах. Он вытаскивает из рюкзака две раздвижные треноги, устанавливает на них свои хитрые аппараты. Затем Костогрыз достаёт из кармана джинсов плоскую фляжку и делает из неё приличный глоток.
– Для храбрости, – немного язвительно комментирую я.
– А ты, Алекс, не боишься призраков? – неожиданно спрашивает Мария.
– Я?.. не знаю, – сознаюсь я, однако теперь поглядываю на моего знакомого с некоей толикой уважения.
Между тем ночь вступает в свои права. Из-за тучи выныривает жёлто-молочная луна и заливает древнее городище пепельным светом. Море колышется, как громаднейший белёсый студень.
Костя нервно свинчивает крышку с фляжки и делает второй затяжной глоток.
И вдруг на высоком берегу появляется… призрак! Белый Монах одет в полупрозрачную рясу и сапоги. На голове у него камилавка.
Действительно, монах…
Газетный волк испуганно вбирает голову в плечи, прячась в кустах. Но как настоящий профессионал Костя наводит поочерёдно свои фотоаппараты и делает снимки.
Призрак между тем медленно приближается к колоколу, стоящему на бетонных опорах-пилонах, вырастает в размерах. Рука бывшего звонаря медленно гладит бок колокола. Затем Белый Монах пытается схватить верёвку, на которой прикреплён язык бронзового гиганта. Нам с Марией хорошо видно, как он безуспешно надеется раскачать било, но… тщетно!
В это время стоящий в море на якоре танкер неожиданно поворачивает  свой прожектор в сторону берега. Луч света на несколько секунд замирает прямо на колоколе. Когда прожектор гаснет, мы видим, что Белый Монах исчез. В кустах чертыхается Костогрыз с досады, что «дичи» больше нет. 

Глава 6
 Зопир и Альмина

Часть времени следования в Вавилон «чистильщики» ехали по так называемой «царской дороге» Сузы – Сарды. Зопир находился в повозке, в которой, рядом с ним, сидели Натиссам и Альмина. Верх повозки был накрыт кожаным тентом, предохранявшим путников от палящего солнца.
Через определённые участки этой дороги располагались посты, где производилась замена лошадей гонцам царской почты и доставщикам свежей рыбы. Дарий всегда гордился тем, что может очень быстро отдать своё распоряжение в самый отдалённый конец огромного царства. Ну, а вид рыбы, только совсем недавно плескавшейся в водах Эгейского моря, и вовсе приводил в изумление чужеземных послов, отлично знавших, что от Суз до Сард ходу не менее девяноста дней. А ведь Сарды расположены не на берегу моря! Но непреклонная воля царя изменила привычное представление о времени. И если учесть, что на всём пути этой удивительной дороги существовали гостиницы с прекрасными уютными комнатами для отдыха чиновников, и купцов, и военачальников, то можно представить, насколько велик и могуществен был персидский владыка.
Дарий имел несколько столиц. Часть года он проводил в Вавилоне, летом, когда там становилось жарко, уезжал в Экбатаны, в горы. Но дольше всего царь жил в Персеполе и Сузах, особенно в последнее время.
Да, велик и могуществен персидский царь... Однако сейчас осознание этого не очень-то радовало Зопира: свежие лошади мчались слишком резво, быстро перекрывая расстояние от поста к посту. А так хотелось задержать их бег…
Пока же неумолимое время исчезало, таяло, как поздний снег в горах  под действием яркого солнца. Зопир разговаривал в основном с Натиссамом, с любопытством расспрашивая о жизни и нравах великого города. Так, например, его очень интересовали знаменитые висячие сады. Оказывается, царь Навуходоносор Второй взял в жёны Семирамиду, мидийку, которая скучала по родным горам. Тогда-то и были устроены высоченные каменные уступы, где насыпали грунт и высадили необыкновенные деревья, привезённые из далёких стран. И, что самое удивительное, учёные Вавилона придумали и осуществили способ подачи воды на рукотворные вершины!
–  Значит, сильно любил чужестранку, – произнёс молодой военачальник со значением, разглядывая сидящую напротив Альмину, которая после его слов лишь глубоко вздохнула.
– Любил, конечно, – подтвердил Натиссам и продолжил рассказ о многих чудесах Вавилона.             
Около Сиппара, оказывается, вырыто целое море, откуда на громадное расстояние тянутся каналы для орошения  полей. В самом городе имеется огромный семиступенчатый храм-башня, настолько высокий, что, глядя на вершину его снизу, человек роняет с головы шапку. На вершине этого чуда света, называемого «храм краеугольного камня небес и земли», располагается святилище Бела-Мардука, облицованное  глазурованными кирпичами, стены и потолки его покрыты золотом и украшены драгоценными камнями. Раз в год для верховного бога Вавилона жрецы избирают невесту, которая затем становится женой Мардука.
– Моя дочь тоже вскоре должна стать ею, – горделиво добавил 
Натиссам.
Альмина закрыла лицо руками и тихо всхлипнула.
– Что с тобой? – участливо спросил Зопир.
– Это от предвкушения возможного счастья, – ответил за дочь отец.
– Нет! – вдруг твёрдо произнесла девушка, открывая лицо. – Мне земной муж нужен! Я так хочу иметь детей…
– Что-о-о?.. – расширил глаза Натиссам. – И подобное я слышу от дочери верховного жреца! – он сильно ударил посохом в дно повозки.
– Прости, отец, – примирительно проговорила Альмина. – Я согласна на храмовый обряд, если такое потребуется для Родины...
Родина... Для юной вавилонянки, оказывается, это понятие многое значит, а для него, Зопира? Место, где родился, где сейчас проживает старая мать? Или вся Великая Персия, всё огромное царство? Раньше Зопир о подобных понятиях как-то не задумывался, он привык воевать, захватывать для царя города, земли, сокровища, пленных, а что для себя в итоге имел? Всего-то и основного сокровища нажил: горячего коня по  кличке Рассвет, добытого в поединке со знатным гирканцем, да верный меч, изготовленный в Индии необычайно искусным мастером, за который и пришлось год назад выложить чуть ли не треть приобретённых ратным делом накоплений. Часть их военачальник регулярно отсылал в своё родовое селение матери, сёстрам и братьям. А зачем ему, холостяку, много богатства? Он – воин, и сама жизнь его, Зопира, всецело принадлежит Дарию, Ахеменидам...
Первым знаменитым представителем этого славного рода был Кир, молодой правитель персидских племён, страстно желающих освобождения от власти Астиага, жестокого царя Мидии. Пользуясь поддержкой всего народа, Кир собрал ополчение и выступил против ненавистного поработителя.
Вначале мидяне одерживали победы над необученным войском персов. В одном из кровопролитных сражений многие воины Кира бросили оружие и понеслись, обезумевшей от страха толпой, к крепости. Разгром повстанцев, казалось, был неизбежен. Но тут из-за ворот выбежали женщины и дружно начали стыдить бегущих:
– У вас рыбья кровь!.. Нет, пёсья!.. Вам не мужчинами быть, а сидеть дома и печь лепёшки!.. Посмотрите! У них заячьи сердца!..
Толпа дрогнула, приостановила бег, но воины сзади напирали, и вновь огромное месиво людей устремилось к крепостным воротам.
И тогда одна из женщин твёрдым, громким голосом воскликнула:
– Опомнитесь, сыны своей Родины! Где ваше мужество, ваши клятвы на верность Персии?
Она выхватила меч из рук ближайшего беглеца и, подняв его кверху, с диким воплем бросилась вперёд. Передние воины остановились, сдерживая напор задних. Потом повернул один, за ним другой, третий... И вот уже лавина разъярённых львов бросилась на преждевременно торжествующего врага.
После этой победы произошёл перелом, и Кир вскоре сломал хребет могуществу Мидии.
А ведь именно женщины, по сути дела, выиграли то, решающее, сражение.
Женщины... Рождение девочки стало считаться несчастьем в персидской семье, и то, старинное, поклонение Ардвисуре Анахите, прародительнице всего живого, уходило постепенно прочь, уступая место возвеличиванию мужского начала. Появилась молитва, в которой возносилась хвала Ахуре Мазде за то, что данный человек не родился женщиной. И неудивительно – нынешнее неспокойное время требовало больше и больше мужчин.
С детских лет учился Зопир владеть оружием, а затем, когда пришли его шестнадцать вёсен, отец взял молодого воина с собой в настоящее сражение. Первый бой, первый разящий удар меча и ужас, застывший в глазах первого убитого врага, долго держались в памяти, а потом... Потом наука убивать обернулась весьма частой практикой. Отцу же не повезло: под Бехистуном он потерял голову во славу рода Ахеменидов.
А слава эта шла трудной дорогой... После гибели Кира в сражении с кочевыми племенами массагетов царём стал его сын Камбиз, который ещё больше расширил пределы государства, присоединив к нему не только близлежащие народы, но и могучий Египет! Никогда ни одна держава до этого не была столь велика.
Но брат царя, Бардия, оставшийся в Персии, поднял восстание. Камбиз приказал тайно убить его, что было исполнено, и сам отправился из Египта на усмирение нового разросшегося восстания, так как жрец Гаумата объявил себя... Бардией! Наглец даже сумел захватить власть в Египте.
В одной из карательных экспедиций Камбиз вскочил на коня, не ведая, что в это время сломался и упал наконечник его ножен. Нелепый случай: обнажённый меч вонзился в тело царя. Рана оказалась опасной, и Камбиз скончался.
Начало правления Гауматы было удачным: самозванец отменил на три года подати и воинскую повинность, что полностью ликвидировало восстания и мятежи. Но потом он выступил ярым противником влияния знати. Вот этого-то и не смогли стерпеть все, без исключения, представители могущественных родов.
Борьбу против Гауматы начал Дарий. Зопир вместе с ним был в числе тех, кто первым ворвался в крепость, где сидел в осаде лже-Бардия, и даже в одной из стычек спас драгоценную жизнь Ахеменида. И Гаумату обезоружил именно он, выбив из рук самозванца меч, и уже собирался было нанести сокрушающий удар, как Дарий потребовал:
– Я сделаю это сам!
После избрания главами семи родов царём Дария Гистаспа и началась стремительная военная карьера Зопира.

Глава 7
 Я и Мария. В машине времени

Я возвращаюсь в действительность. Мария одобрительно смотрит на меня и произносит:
– Сегодня ты, Алекс, вошёл в медитацию более глубоко, чем в прошлый раз. Ты определённо делаешь успехи.
– А за всем этим стоишь ты, Мария. Под твоим чутким руководством я, кажется, могу свернуть горы, – подкидываю я «леща».
Рука девушки касается моего плеча. Моё тело как бы пронзает электрический разряд. Меня тут же бросает в жар.
– О, у тебя любовная лихорадка, – смеётся визитёр из будущего, но без обычной лёгкой насмешки.
Я её слова истолковываю как поощрение к более решительным действиям. Наши руки сплетаются, мои губы жадно ищут встречи с девичьими, тонкими, но такими податливыми губами. Вот уже моя рука расстёгивает кофточку хронопутешественницы…
– Стоп!.. – с трудом, но довольно решительно говорит Мария и отодвигается от меня.
– Почему? – с сожалением вопрошаю я.
– Потому, – девушка приводит в порядок сбившуюся причёску. –
Я же тебе уже говорила, что время расцвета нашей любви ещё не пришло.
– Ну, так давай перенесёмся в этой самой капсуле в то время, где мы будем освобождены от всех хроноусловностей, туда, где мы будем сами собой.
– О! Ты ещё не всё понимаешь!
– А что надо понимать, Мария? Мне кажется, мы любим друг друга.
– Да, это так, – подтверждает девушка.
– Тогда зачем все эти ограничения и ссылки на не то время? – вполне резонно, как мне, во всяком случае, кажется, спрашиваю я.
– Ты, Алекс, ещё не готов.
– Я эту песню, про мою готовность, уже не в первый раз слышу!
– Хорошо, давай, наконец-то, полностью объяснимся.
– Давай, Мария! Придумывай все эти нелепые временные доводы! – запальчиво восклицаю я.
– Не будь, Алекс, ребёнком! Объяснение простое: то, о чём ты думаешь, должно произойти только тогда, когда твоя ДНК восстановится в полном объёме.
– А пока я буду наподобие монаха?
– Придётся потерпеть, бедненький, в этом плане… – смеётся Мария и решительно целует меня.
Что же, объяснение логичное, хотя и не совсем мне понятное. Придётся привыкать к платоническим отношениям. Скорей бы восстановилась чёртова ДНК…
– Глупенький… – улыбается  девушка. – Эти наши платонические отношения и есть одна из самых прекрасных составляющих начальной фазы любви.
Теперь и я, покорившийся судьбе, в ответ, целую её, без всяких игривых мыслей.
– Спасибо… – шепчет Мария. 

Глава 8
Зопир, Альмина и Натиссам

Сражения!.. Сражения большие и малые, сколько их было в жизни? Трудно и сосчитать… В любом бою Зопир был необыкновенно удачлив, отделывался всегда всего лишь лёгкими царапинами. Завистники говорили, что его заговорил один могущественный маг. Некоторые из сослуживцев даже предлагали молодому воину большие деньги, чтобы он сообщил, где найти этого удивительного колдуна.
Но в «битве» с удивительными девичьими глазами Зопир явно проигрывал. Ну что он мог сказать, воспитанный в грубой простоте, прекрасной девушке? С её отцом, конечно же, общение – другое дело. С Натиссамом можно поговорить о многом. Знания верховного жреца Мардука кажутся безмерными. Он много рассказал молодому военачальнику о соседях Персии, о тех народах, которые когда-то жили в Месопотамии.
В некоторых случаях, бывало, Альмина поправляла отца.
– Откуда ты, Альмина, знаешь все эти подробности? – как-то спросил Зопир.
– Меня отец многому научил, – ответила девушка.
– Моя память уже немного не та, а дочь молода и сообразительна, – с гордостью произнёс Натиссам.
«И свежа, как бутон розы по утру», – мысленно продолжил его слова Зопир.
– Ты настоящий поэт!.. – прыснула Альмина, прикрывая рот
ладошкой.
– В каком смысле? – недоумённо поинтересовался командир «чистильщиков».
– Это я о «бутоне розы».
– Как? Ты умеешь читать чужие мысли? – ахнул Зопир.
– Это тайная наука жрецов, – вмешался в разговор молодёжи Натиссам. – Но я с самого раннего детства обучал ей Альмину.
– И неплохо научил! – подхватила девушка.
Разговор сник. Кавалькада всадников и повозка приблизилась к гостинице. Зопир надел свой нагрудный серебряный панцирь, знак военачальника, подарок самого царя, и выскочил из повозки, демонстрируя свою молодцеватость. Он вошёл в двухэтажное здание, встречаемый подобострастным владельцем гостиницы. Ему предстояло разместить на постой не только своих подопечных, отца и дочь, но и отряд. Именно Зопир утверждал место для бивуака, там, где всадники должны разбить свои палатки на ночь.
– У тебя есть две наилучшие комнаты? – спросил командир «чистильщиков».
– Конечно! Есть, господин! – засуетился толстяк и прикрикнул на слуг, чтобы они немедленно внесли вещи «знатных особ».
Комнаты, действительно, оказались хорошими. Они располагались на втором этаже, из их окон открывался прекрасный вид на заросшую платанами долину и небольшое селение неподалёку от горных отрогов. Себе Зопир выбрал помещение меньше, но рядом с комнатами «знатных особ». Себя молодой военачальник к таковым не причислял и обычно ночевал в центральной палатке своего полевого лагеря. Но так как он был ответственным за жизнь и обеспечение всем необходимым вавилонян, отца и дочери, то в этот раз сделал исключение. Бивуак воинов расположился неподалёку от придорожной гостиницы, лошади напоены и, как и люди, накормлены. Но, на всякий случай, в окно Зопира провели верёвку с колокольчиком, чтобы при возникновении какой-либо неприятной ситуации можно было бы сразу же оповестить об этом командира.
«Знатные особы» приняли можжевеловые ванны в пристройке, примыкающей к основному зданию с южной стороны. После этого военачальник пригласил отца и дочь на ужин.  
Ужин Натиссама, Альмины и Зопира был лёгким, так как время для него было позднее. А спать, по всем канонам врачебных рекомендаций, на полный желудок не рекомендовалось.
Ужинали при лампионах, в которые Зопир потребовал налить наилучшее масло, чтобы светильники не чадили.
Гостиничными слугами в комнату Зопира была подана рыба, выловленная в озере, расположенном неподалёку, пшеничные лепёшки, приправленные имбирём, и местное вино.
Разговор во время ужина почти не вёлся, собеседники перебросились лишь несколькими фразами, одобрив налимов, запечённых по старому персидскому рецепту. Альмина ела мало, она сделала лишь несколько глотков вина. Военачальник и главный жрец Мардука потихоньку опустошили объёмистый кувшин. Вино оказалось выдержанным и приятным на вкус. Зопир старался не глядеть на Альмину, но… его глаза как бы сами натыкались на прелестное девичье лицо. Командир «чистильщиков» хотел уже было потребовать второй кувшин, как Натиссам сказал, поглаживая ладонью живот:
– Всё! Теперь можно и отдохнуть.
Это был сигнал, и Зопир, восприняв его с некоторым сожалением, ушёл проверять своих подопечных.
Зопир побывал во всех палатках. Двое воинов, как доложил его заместитель, ушли в деревню в надежде расслабиться с местными девушками. Нарушители дисциплины были быстро выявлены. Для решения дальнейшей судьбы их вызвали в командирский шатёр, стоящий в центре бивуака. Зопир долго разбираться с ними не стал. По правилам к ослушникам применялась порка лозой. Но глава «чистильщиков» всегда применял нижнюю планку наказания: парочка любителей девичьей красы была поставлена во внеочередную двойную смену охраны лагеря. Также Зопир повелел казначею отряда произвести вычет из жалования нарушителей. Эти вычеты шли в общий котёл, для улучшения питания воинов.
Зопир не практиковал доклад о происшествиях начальнику царской канцелярии, которому был подчинён. Главный канцелярист неоднократно жаловался Дарию, но царь отмахнулся от него. Более того, Дарий узаконил своим указом «зопирово своевольство». Ещё бы, его тысяча «чистильщиков» выполняла самые рискованные и неожиданные приказы повелителя Персии!..
После разбирательства Зопир поднялся в свою комнату. В командирском шатре расположился его заместитель, получивший инструкцию об усилении бдительности. Что-то подсказывало ему изнутри, из глубины самого сердца: возможно, сегодня произойдёт нечто необычное.
А пока для него были необычными глаза Альмины, сияющие двумя звёздами, наподобие тех, что высыпали на тёмном небе...


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики