Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Валерий Гаевский
г. Севастополь, Крым, Россия

История одной публикации

    В сентябре 2006 года в симферопольском издательстве «Учпедгиз» я подписал в печать свою вторую книгу фантастики, роман «Полёты над Караби, или Новая Крымская метареальность». Сигналы я получил в начале октября, а весь «баснословный» тираж в 200 экземпляров – где-то под Новый наступающий 2007 год.
    Уверен, что, наверное, слегка огорошу своих более удачливых собратьев фантастов, чьи произведения печатались солидными издательствами на условиях гораздо более выгодных  (гонорарных), сказав, что условием выпуска моей книги была последующая реализация тиража мною же.
     Полученных сигналов хватило на эйфорийную презентацию с друзьями в приснопамятном «Хайдельберг-центре», где мы, группа литераторов, «прописались» и прижились в нами же созданном клубе «Гель-Гью» (название было предложено безвременно ушедшим поэтом Александром Рудем), а также на оформление заявки на республиканскую премию по литературе. Заявку я тогда оформлял в одном из кабинетов Верховной Рады Автономной Республики Крым. Некоторое время в совет по премии (когда оной заведовало Министерство культуры) входил наш замечательный земляк и писатель-фантаст-гуманист Леонид Панасенко, впоследствии руководство по премии перекочевало в комиссию по культуре Верховной Рады.
    Не знаю, правильно ли я тогда поступал? Возможно, предвидя некоторую инсценированность и театральность в присуждении подобных премий, я не должен был «испытывать фортуну», но, как стало ясно из непредвзятых личных ощущений, писательский азарт – он чем-то сродни азарту игроков в рулетку, и на каком-то этапе жизни тебя обязательно «подмывает» сделать ставку на себя…
    Первую игру в лауреатство по той же премии я проиграл в 2004, выдвинув на соискание свой первый роман «Фантазии об утраченном». Я попал в списки номинантов, за что и был прославлен в газете «Крымские известия»… О романе много писали в прессе и критического, и лестного… Для меня он до сих пор остаётся одной из лучших вех в творчестве.
    И вот два года спустя я решился на второй «азартный» заход с новой книгой…
    «Полёты над Караби» я собрал из четырёх новелл, написанных в разное время, начиная с «Птицы по имени» (1986 год). Спустя два года, в 88-м, появилась новелла, давшая название всей книге, через год, в феврале 1990, родился «Внерейсовый навсегда», и уже в 2004 году была написана завершающая часть «Сюжеты, которые мы выбираем» (это перефразировка названия известного рассказа американского классика Уильяма Портера, больше известного как О’Генри). Таким образом, с некоторой долей условности, можно считать, что книга писалась 18 лет. То, что многие годы мне хотелось логически, а точней метафизически, завершить крымскую тему в своей фантастике, знали многие друзья, и многие были рады «прорыву» Гая, когда книга появилась на свет. Зная условия договора с издательством-кредитором, мои друзья стали и первыми же покупателями «Полётов».
    Премию Автономной Республики Крым по литературе я не получил и во второй раз… Но опять же вошёл в историю как номинант на оную за 2006 год.
     «История повторяется» – часто можно слышать эту сакраментальную фразу от знающих и повидавших на своём веку людей… Несомненно, соглашусь я и даже добавлю: «Иногда она просто ходит по кругу». «В одну реку дважды не войти», – говорят другие. И это справедливо не только в философском, но и в физическом смысле: вода в реке всегда меняется, точней память воды меняется, а способность воды хранить информацию – доказанный, хотя и совершенно удивительный сакральный факт! Но представим себе, что память воды одна и та же… Меняемся мы сами. Это справедливо. Наши клетки перестраиваются, энергии в разный момент времени текут и взаимодействуют по-разному. Значит, не может быть одинакового процесса для двух одинаковых посылок. Но я о другом… О книгах.
     «Полёты над Караби» продавались хуже, чем «Фантазии». И всё-таки я погасил долг издательству-кредитору, заработав при этом, разумеется, не деньги, а очки, «баллы стойкости и терпения», а ещё понял, какова планида у таких упрямцев, как я. Большую часть своих гонорарных процентов я, естественно, промотал, пропил с друзьями. Однако же, скажу я вам, продавать свою книгу самому на «чёрном рынке», или на книжном развале, или на книжной ярмарке, стоя по соседству с полками толстючих  романов от издательства «Эксмо», или «Вагриуса», или «Северо-Запада», или что тогда было в чести…  Да, рекламировать, продавать и подписывать свою книгу зимой, в дождь и снег, зная, что мало тебя кто знает, зная, однако, что ты автор чего-то примечательного, не встраивающегося в систему… О, да, это величайший кайф! И выпитая рюмка коньяка от заработанных денег отличается особым вкусом. Мне повезло. Я оставил автографы на каждом из проданных мной экземпляров и «Полётов», и «Фантазий», а это ровным сложенным счетом 700 экземпляров. Мне повезло. Я видел лица и глаза всех покупателей, я разговаривал с каждым. И в каждом автографе я вписал и их имена, и своё. Разве это не счастье? Семьсот человек поставили на полку мою книгу с автографом… Да это упоение, если разобраться…
     Мой издатель-кредитор был доволен. Он не проиграл ни копейки. Я же свои копейки, как уже сказал, пропил. Мужественно. С достоинством. Никогда не падая лицом в салат или в грязь. И многие на эти гонорарные копейки были мной угощены. Конечно, в первую очередь, друзья, писатели и поэты. Были времена, когда многие из них с охотой пристраивались к моей «сессии автографов», ожидая момента «накопления средств», которые можно было употребить панибратски в тёплом кафе. Что и делалось с завидным постоянством…
      В числе таких старых и добрых друзей во дни продаж-сессий часто оказывался хорошо известный крымский поэт Сергей Савинов. Это с ним вместе и ещё с двумя нашими общими друзьями-соратниками (Мариной Лобачёвой и Анатолием Каменобродским) мы в своё время в феврале 1991 года придумали и учредили крымский литературно-историко-философский журнал «Предвестие». Нас многое связывало с Сергеем: общий круг общения, любовь к горным походам, к творчеству. Мы оба писали стихи, варились в редакторских и презентационных кашах все 90-е годы. Мы всегда искали некую особую крымскую колористику и интонацию во всём, что нас окружало: в природе, в людях, в городах наших. Мы оба считали себя фанатами-крымоцентристами. Поэтому и тем для бесед у нас всегда было архипредостаточно.
      Никогда не забыть пожар в моей квартире на Желябова, когда Сергей из комнаты, к которой вот- вот мог подобраться огонь, выбрасывал на растянутое одеяло книги из библиотеки, буду помнить и тот день, когда тащил он меня на себе ночью с поломанной ногой… Сергей по складу характера холерик с меланхолическим акцентом, и я по жизни его часто поочерёдно то успокаивал, то взбадривал. Личная жизнь у него как-то не строилась, разлаживалась, не собиралась… По каким причинам, не знаю, но на женщин он часто и густо, как говорят, «катил бочку»… Однако всегда с романтической надеждой продолжал искать свою «половинку»… Но время шло. В 2006 нам уже было с ним по сорок шесть – сорок восемь… Я помогал ему с изданием его книг, под проект одной из них, посвящённых памятным местам Симферополя, подключил городской совет по культуре и даже пробил финансирование… Тут сработало другое везение, а точней умение вести переговоры на официальном уровне, умение, которое я в себе выработал за время многолетней редакторской работы.
      Выходя на тему своей нынешней зарисовки, я довольно долго думал, спорил сам с собой. Не просто затрагивать личные темы, однако приходится это делать, особенно если толчок для этого дают люди, с которыми «пуд соли съел», которые в твоей душе значат много. Значили тогда и значат сейчас… Но вот какие чудесные переплетения случаются в писательском опыте: реальность перетекает в метафизику, а фантастика облекается в плотные одеяния настоящего, существующего и даже неизбежного. Игра воображения дарит целый мир, а целый мир вдруг оказывается отображением тебя самого, твоего прошлого, где всё дышало и жило когда-то, дробилось на эпизоды, фрагменты, незабываемые впечатления и состояния. И то, что фантастика часто ткётся на полотне вовсе не из виртуальных и эфемерных ниточек, я понимаю теперь отчётливо.
      В «Полётах над Караби» почти у всех героев были свои прототипы, любимые и любившие меня люди, собратья по духу и мечтам. Были и мимолётные персонажи, были и те, кого почитал за учителей, была наследуемая атмосфера Крыма 80-х, 90-х, 2000-х. А ещё атмосфера горных походов, переходов, стоянок, бесед под звёздами, застольных споров, чтения стихов, поисков истины, любви, словом, всего, что можно определить как метафорическое понятие «полёты». Да, мы летали, мы умели летать, приводя в движение свои гравилёты и машины времени лишь усилием мысли или даже биением сердца, как это ни пафосно звучит. Плеяда крымских поэтов генерации 50-х и 60-х по многим ярчайшим образцам творчества останется одной из самых значительных в истории литературы Крыма. И это тоже не пафос. Но вернёмся к «Полётам»…
      Серьёз Саврасов – так зовут одного из героев книги. Серьёз появляется во второй новелле в качестве художника-плакатиста, опять же друга главного героя, Гая, от имени которого ведётся большая часть повествования. Метафизический план воздействует на Саврасова в виде так называемых посланий, которые он то ли в сомнамбулическом состоянии, то ли в состоянии расширенного сознания получает на своей работе, а работает он в подвальчике теплосети в старом городе. Послание, набитое по старинным буквенным трафаретам кириллицы, появившееся на стенде в своей студии, Саврасов воспринимает как знамение или откровение свыше. Гай посещает подвальчик и рассказывает другу об алмазных шахтах, которые он якобы лично видел на знаменитом карстовом плато Караби. Саврасов хоть и не сразу, но соглашается войти в экспедицию Гая. Так постепенно собирается команда подходящих «психов», которые в один прекрасный день отправляются в «Полёты» – в параллельный мир «Крымской Шамбалы».
      В первой части новеллы «Птица по имени» героя зовут Атолл Снов, он орнитолог и романтик по совместительству, летающий на вертолёте и ловящий чаек сетями… В какой-то не менее сомнамбулический момент жизни Атолл Снов вдруг ощущает себя реинкарнацией легендарного Ланселота, рыцаря Круглого стола. Одну из пойманных чаек Атолл кольцует и по ему лишь ведомому порталу отправляет в то своё прошлое. В том прошлом Ланселот на охоте за некой небесной диковиной, куда его отряжают перепуганные сельчане йоркширской деревушки, ранит стрелой… обыкновенную чайку. Подобрав подранка, Ланселот приносит птицу жене. На лапке чайки обнаруживается кольцо с выгравированным именем «Anna». Анной по сюжету зовут жену Ланселота, и Аней зовут одну из сотрудниц биостанции, где работает Атолл Снов… Таинственный ловец чаек пропадает при загадочных обстоятельствах, так и не вернувшись на вертолётную базу…  Так рождается легенда. Гай в некотором прошлом был знаком с Атоллом Сновым, и в его жизни «параллельный мир» по-своему находит своё реальное отражение. В Крыму по геологии никогда не было и не может быть кимберлитовых трубок. Алмазы Гая – это что-то совсем другое: символическое, опять же метафизическое… Гай встречает Майю, реальным прототипом которой является уже называвшаяся здесь Марина Лобачёва, удивительная девушка с удивительным взглядом на мир. Роман Гая и Майи – одна из коллизий второй новеллы. В конце этой новеллы, после ритуального самоубийства одного из членов экспедиции Андрея Смелого, Майя так же, как и Атолл Снов, безвестно исчезает. В третьей новелле «воскресает» Атолл Снов, он, вернувшийся из параллельного мира, оказывается объектом тщательных психиатрических наблюдений. Из рассказов расслоившего сознания Атолла становится ясным, что он долгое время был пленником мира неких голубых песков, что он сумел посадить и поднять вертолёт без горючего на «тяге» сердечного чакрама и вернуться в нашу реальность… Однако «наша реальность» оказывается для Атолла всего лишь стартовой площадкой для возвращения в бессмертный мир. Средством для перехода через портал герой выбирает обыкновенный товарный поезд, названный здесь «Внерейсовым». Поезд буквально на глазах читателей превращается в подобие космического корабля… И вот одна деталь и изюминка новеллы. Эпиграфом к тексту было взято стихотворение (одно из посланий) уже знакомого нам Серьёза Саврасова: «Они все хмельны, им не ведом Аид… Пируют, пируют в саду Гесперид...» По сюжету это были слова из песни, которую Атолл Снов помнил ещё с древности.
      В книге, изданной в 2006 году, я, к сожалению, не сделал авторской ссылки на реальное авторство эпиграфа, а именно ссылки на моего старого друга и поэтического соратника Сергея Савинова, ибо эти слова реально принадлежат ему. Почему так произошло? Сказать трудно. Вспоминая времена, когда писался текст «Внерейсового», а это декабрь 1989 – февраль 1990 года, вспоминая вечера, когда я читал на квартире у Анатолия Григорьевича Каменобродского фрагменты новелл, я могу сказать только одно: не было в этом якобы «присвоении» никакого злого умысла. Более того, Сергей мне просто подарил эти строки, тем более он, и не только он,  уже знал, что является прототипом героя новеллы и на упоминание себя как Саврасова в романе согласился. По-хорошему говоря, я должен был бы сделать ссылку в книге ещё раньше, обозначив все свои прототипы, но насколько я знал, в авторских книгах фантастики такой приём был непопулярен, да и вряд ли что-либо прояснил читателю, незнакомому с нашим кругом. История была забыта на много лет, вплоть до недавнего времени…
      Справедливость должна быть восстановлена. И вот я её восстанавливаю, честно поведав эту историю из ряда личных отношений:
     
      Автором эпиграфа к третьей новелле романа «Полёты над Караби» «Внерейсовый навсегда», а именно строк: «Они все хмельны, им не ведом Аид… Пируют, пируют в саду Гесперид…» – является не мой вымышленный герой Серьёз Саврасов, а ныне здравствующий  замечательный крымский поэт Сергей Николаевич Савинов.
     
      Странным в этой истории, однако, является нечто другое: почему так долго молчал мой друг, почему ещё тогда, в 2007 году, не обратил внимания на эту деталь, почему не взыскал с меня справедливости? Я бы ради такого дела сделал даже вклейку в книгу на весь тираж, по типу тех, что когда-то бытовали в советских и досоветских книгах, «о замеченных опечатках» или «внесённых поправках». Но увы, тогда мой друг этой с виду пустяковой темой не болел. Не заболел. Всё списывал коньяк и наша дружба. Теперь же упорство и настойчивость Сергея заставили меня сесть за оправдательную статью.
      Удручает другое: что нам с годами становится всё меньше и меньше о чём говорить и мечтать. Я развёлся со своей первой женой, уехал в Севастополь, встретил здесь ту, которой, можно сказать, «в древности» когда-то посвятил такое четверостишие: «…Я отклонюсь от курса, я солгу ветрам, И я паду в немилость от запрета. Твой замок ласточки на том краю рассвета – Как я узнал, когда б я не был там…»
      В телефонном разговоре с Сергеем я пообещал, что если когда-нибудь переиздам «Полёты над Караби», то обязательно сделаю сноску под фамилией Саврасов.
     
      12–13 января 2015 года
      Севастополь
   


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.

холодильное оборудование элинж цена
Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики