Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Глеб Давыдов (Симферополь)

Место

Для тех, кто знает близко.


   Было пасмурно, но дождя не было. Огромные, тяжелые тучи серо-серебристых цветов нависали над степью. Зеленая, пахнущая лавандой степь. По полю шли трое. Мужчины.
   Один невысокий, худой, с острыми чертами лица, коротко стриженый, в зеленой военной ветровке, шерстяных штанах и тяжелых рыбачьих ботинках, на вид лет сорок пять. Второй плотный, коренастый, розовощекий, с шелковистыми темными волосами до бровей, в белоснежном костюме и штиблетах, - лет двадцать. Третий долговязый, совершенно высушенный, с тонкой шеей и большой каплевидной головой, ко лбу прилипли редкие волосы, от чего он несколько похож на фюрера, в черном длинном плаще, с какими-то квадратными плечами, под плащом угадывалось нечто похожее на зеленый свитер с горлом, - явно за пятьдесят. Странная компания, хотя оценить это было некому.
   Коренастый зацепился за что-то ногой и с коротким ругательным звуком упал. Двое оглянулись.
  - Ну что на этот раз? - уныло спросил "фюрер".
  - Зацепился... Корень? Эй! Смотрите, это же арматура! Стальная арматура! - радостно закричал "пижон", о падении и растянутой мышце он уже позабыл.
  Двое подошли к нему. Это действительно был ржавый кусок арматуры, тонкой, миллиметров пятнадцать, подумал "рыбак".
   - Значит, Земля? - спросил у "рыбака" "фюрер".
   - Кин дза дза! Типичная Кин дза дза! - угрюмо ответил тот.
   - Ну что ты сразу начинаешь, Гена! Я, что ли, виноват?! - злобно ощерился "фюрер".
   - Виноват... Ты меня извини, Серега, но мне откуда знать? Что это вообще за место такое? - присел на корточки "рыбак", которого звали Геннадий.
   - Так что? Дальше идем по направлению арматуры? - простодушно спросил "пижон" Николай.
   - Коля, тебе же сказали, мы выбрали направляение, вот по нему и идем! - нервно укутался в пальто Сергей. Явно, что Геннадию и Сергею этот Николай доставлял кучу неприятностей. Николай, всхлипывая, словно ему сломали ногу, встал и поковылял за остальными.
   - Ну хорошо, может это Украинские степи? Как думаете? - заново начал уже осточертевший разговор Сергей.
   - Ну, пошло... Какие еще украинские степи? - прошептал Гена.
   - А что? Очень даже может быть. Я люблю, вас, украи-и-и-инцы... - тяжелым басом затянул Николай.
   - А вот скажи, Коля, ты ведь известный исполнитель, в опере там поешь, на эстраде... И что, ты счастлив? - посмотрел на Колю "фюрер".
   - Да! Ведь у меня все есть. Все, что я пожелаю...
   - Бабу, наверное, какую хочешь, имеешь? Да, ведь? - ехидно заметил "Гитлер".
   - И это тоже... Счастье только в другом... - бездумно сказал певец.
   - А в чем оно, счастье-то? - жадно ухватился за слова Сергей.
   - В том, что я могу выразить свои чувства, эмоции и донести их до слушателя, чтобы поделится с ним своим счастьем. В этом и состоит красота искусства. - с блаженной улыбкой произнес Николай.
   Сергей скривился лицом, да так сильно, будто разом проглотил целый лимон:
   - Ой, только не надо этого мне рассказывать! Вам всем на это глубоко чихать. Чувства... Ведь вам нужны от слушателя не чувства, а его деньги, потому что, если бы вам действительно нужны были его чувства, то вы бы не были таким популярным...
   - А каким тогда я был бы? - оскорбленно приподнял подбородок Николай.
   - Ну, пели бы в театре где-нибудь на задворках России, во Владивостоке и пяток настоящих ценителей бы вами наслаждался, а так... - пренебрежительно махнул рукой Сережа.
   - Да я, между прочим, пел с мировыми звездами оперы! - стараясь не глядеть на Сергея, ответил Николай.
   - Что ты заладил... Звезды, звезды... Все вы под фонограмму поете...
   - А что ты знаешь?! Я, между прочим... - начал горячиться певец.
   - Ой, не надо! Скажи честно, пел же... Ну? Ну? Ну, пел, да? - ехидно улыбался Сергей.
   - Да, пел, пел... Но ты даже не знаешь!
   - Ну, конечно, куда мне, простому врачу, до таких высот... - Сергей наслаждался преимуществом перед знаменитостью.
   - Ты даже не знаешь, какие там деньги крутятся, какие люди это все контролируют... Мафия, правительство... Быдло... - не слушая оппонента, дрожащим голосом говорил Николай.
   Геннадий впервые за весь диалог оглянулся и посмотрел на певца, прямо в глаза.
   - Да, мафия! Армия еще, и сам Ленин из мавзолея контролирует... по ночам, пока никто не видит... - издевался "фюрер".
   - Ты просто завидуешь... Что у тебя нет... Ничего... Ты даже хуже их... Ты ничего не делаешь... - у Николая тряслись руки.
   - Я?! Завидую?! О, да! Конечно! Ничего не сделал?! А возвратить к жизни человека после катотонического ступора? Конечно, твое пение гораздо полезнее... - неожиданно начал злиться Сергей.
   - Это разные вещи! Это совершенно разное! Без музыки бы...
   - Что "бы"? Да ничего, скажу я тебе, абсолютно. Гораздо лучше.
   - Да ты! Ничтожество, ты ... - у Николая по-детски дрожал подбородок.
   - Так,  все! Хватит! - прекратил свару Геннадий.
   Часть пути они шли молча. Ветер донимал. Хуже всего было ногам, так как от росы на траве они были совершенно мокрые. Впереди, километрах в шестнадцати, начали виднеться холмы, невысокие, но холмы. Николай совершенно замерз в пиджаке. Неожиданно он спросил у спутников:
   - Ребята, а кто-нибудь хочет есть? Что-то долго уже.
   Первым остановился Геннадий и сначала удивленно уставился на Николая, затем на свой живот. Сергей выверенными движениями щупал свое плоское пузо.
   - Да, елки-палки, прав певец, уже полтора суток здесь, а голода нет, - прокомментировал Сергей свой личный осмотр.
   - Странное место... - сказал Гена и продолжил путь.
  
   Первым завод заметил Геннадий. Слишком ярко выделялись белые стены, красная труба на фоне блекло-зеленых холмов. Они ускорили шаг.
   Большое четырехэтажное здание белого цвета, серая котельная с бордовой трубой, гараж и пара хозяйственных построек, небольшой пожарный водоем неподалеку. В обычной жизни они бы все не придали значения такому заводу, однако на этой пустынной местности завод казался громадиной.
   Они подошли к проходной. Сторожка была разбита, машины на территории проржавели до неузнаваемости. Начало темнеть - и логично было переночевать на этом заводе.
   Внутри все было разрушено и сломано не меньше, чем снаружи. Груды кирпичей, битого кафеля, бетонных плит, фанеры, жести и разных ржавых труб валялись повсюду. Ночевать они решили в кладовой с сохранившимися металлическими полками.
   - Ты вот мне скажи, певец, чем ты лучше нас? - язвительно спросил Сергей уставшего Николая.
   - Вот заладил! Кто тебе сказал, что я считаю себя лучше? - по-театральному плаксиво сказал певец.
   - Это видно, это ясно. Все вы нас за червей считаете! - укутывался в плащ врач.
   - Человек видит то, что он хочет видеть. А за червей я считаю именно врачей а не всех людей, без обид.
   - Нас?! Ну, говори, за что?! Скотина ты неблагодарная!
   - Почему это я скотина? Ну, да ладно. Просто вы, врачи, как черви копаетесь в нас и наслаждаетесь этим копанием.
   - Ты думаешь копаться в таких как ты - наслаждение? Отнюдь, скажу я тебе.
   - Вы бы не занимались тем, что вам не нравится, и не надо скатываться на деньги, не деньги вам нужны. Вам нужна власть... над нами, преимущество! А так, в жизни, вы ничто, тряпки.
   Сергей тут же ответил:
   - Вот, а говорил, что без обид, что мы черви. Да, власть! Власть, черт подери! Только тогда вы становитесь самыми честными, самыми добрыми - на койке. Только тогда ясно, кто сильнее.
   - Разве сила - главное? - задумчиво спросил Геннадий.
   - А что? Это закон джунглей, социальный дарвинизм. Это наш мир, мы его таким создали.
   - Ошибаешься, друг мой, этот мир таким сделал ты, а не мы, - снисходительно улыбнулся Гена.
   - Ладно обо мне, вот ты о себе расскажи! Мы ведь тебя совершенно не знаем! - сказал врач.
   - Да! - согласился Николай.
   - А что я? Я человек без жизни. Тот самый червь, о котором столь красочно рассказывал Коля. Я никто, уже никто.
   - А раньше? - спросил Сергей, ему было чрезвычайно интересно.
   - Раньше? В Москве родился и жил. В школе я был отличник, знал все предметы, отвечал без запинки, даже не писал, просто слушал, понимал учителя. А потом - выпускной. Я хотел в институт поступить, на инженера. Там нужно было принести несколько справок, в том числе из военкомата. Пришел я в районный военкомат, а это давно было, при совках...

   ...За столом сидело трое мужчин. Один толстый, румяный, в докторском халате. Второй скуластый, прыщавый, с короткими светлыми волосами, в военном кителе. Третий черноволосый, с щетиной, красными злыми глазами, тоже в форме. В комнату вошел юноша в серой курточке, белых брюках, с острыми чертами лица и длинными волосами.
   - О, еще один. Палыч, принимай! - как-то зло рассмеялся щетинистый. Палыч, врач, принял медкарту и отложил ее в сторону.
   - Ну, что, в институт поступать будешь? - ехидно осведомился щетинистый.
   - Да, на инженера, - робко ответил юноша.
   -  А ты знаешь, что партия заботится обо всех ее членах? Ты ведь партийный, коммунист?
   - Так точно, комсомолец я, - немного осмелел юноша.
   - Это хорошо. Так знай, что компартия обо всех заботится, даже лично о тебе. Так вот, смотри, поступишь в институт, будешь учиться, баб в общежитии тискать, а тебя возьмут и выгонят после сессии. Куда пойдешь?
   - Не понял... - совершенно стушевался юноша.
   - Ты что, недоразвитый? Точно, психанутый. А когда тебя выгонят, тебе же некуда будет идти, призыв то пройдет, и что тунеядствовать?
   - Почему тунеядствовать? Год отработаю у бабки, в селе, на МТС. Потом снова буду поступать, - постарался уверенно говорить юноша.
   - О, да! На МТС! У бабки! Ха-ха-ха! Точно, дебил! Нет, комсомолец, лучше ты в армию пойдешь, партия о тебе позаботится, будешь служить, а потом мы тебя пристроим, как тебе?
   - Нет, товарищ командир, я хочу в институт!
   - Я лучше тебя знаю, я больше жил, тебе будет лучше в армии, верно, идиот? Зачем тебе бабы в институте, когда у тебя в армии будут настоящие мужики?! А? Ха-ха, ха-ха! - гоготал щетинистый, остальные просто смотрели на юношу, ничего не делая...

   - ... Потом меня действительно отправили в армию. Обидно было, слов нет. А мамка одна осталась. И, значит, пока я там родину сторожил, они квартиру нашу оприходовали, по каким-то там ихним канцелярским перестановкам. Мамку в область отправили с пожитками, а в нашу квартиру подселили кого-то из ЖЭКа. Вернулся я, значит, из армии, - а меня уже в ментуру отправили, это уже при Черненко. Этот же гад, командир и отправил. С мамкой редко виделся. Простым постовым сделали меня, ходил по вечерам хулиганов ловил. А, потом, это уже после Чернобыля, один раз ночью... Осенью. Шел я по Нескучному... А там - мужик деваху насилует. Нестарый. Они кричит, плачет. Он жестко, страшно ее. Я достал пистолет. Крикнул на мужика, а он мне говорит: "Иди, иди, служивый, у меня друг в главке, он тебя вмиг выгонит... Так что, иди." Я выстрелил... Потом разборки, суд. Этот урод главврачом оказался, кого-то лечил из верхушки. Конечно, виноватым я стал. В самую костоломку попал... Так мало кого судили. Засудили. А деваха эта, которую насиловали, потом за главврача замуж и вышла... Мамка умерла - я сидел. После развала Союза меня амнистировали. И все, некуда было идти. Теперь - автослесарь. Никого нет из семьи, один я. Весь Ад прошел, ноги не обжег. Только обидно все же, отличником был, много знал...
   Коля молчал и смотрел в пол. Сергей, развернувшись к ним спиной, стоял у косяка двери. О чем-то своем думал.
   - А жена у тебя есть? - спросил он.
   - Какая жена, смешной человек. Один я,- ответил Гена.
   Сергей вышел в цех, пнул ногой кусок жести и присел на большой кирпич. Покачал головой. Наконец, он заговорил негромко, хотя его слышали хорошо.
   - У меня с детства эта проблема. Всегда тянуло к этой гадости. Я ведь и врачом стал потому, что думал смогу всю дрянь на больных скидывать, ан нет... Старые демоны все равно одолевали. Не знаю даже, откуда это у меня, из какой части детства... Я вот недавно подумал, что врачи - это жертвы учений Фрейда и Ницше, это те, кто не может от этих учений избавиться...
   - Сережа, это ты о чем? - простодушно спросил Николай.
   - Да все о том... Вы поймите, мне ведь самому... Еще хуже, чем вам или ей... Это низко, хуже животного... И ничего нельзя поделать... Сами правды хотели...
   - Ничего не понял, ты объясни толком, - повторил вопрос Николай.
   - Не надо объяснять, я помню, Сергей Дмитриевич... - неожиданно сказал Гена.
   - Да в чем дело? Вы знакомы? - посмотрел на него Коля.
   - Более чем. Это он насиловал ту девушку, - сказал Геннадий.
   Сергей скривился, прикрыл рот рукой, встал и ушел. Коля и Гена молчали, певец старался теперь уснуть, чтобы хоть как-то не переживать.

   Утром их разбудил Сергей.
   - Вставайте, в нашу сторону кто-то идет.
   Гена мгновенно поднялся и поправил пояс. Коля, кряхтя и сопя, поднялся, подтянувшись за железную полку. Сергей провел их через коридор, к выходу. На стоянке уже ждал человек. Мужчина неопределенного возраста в серой причудливой одежде какого-то разведчика.
   - Я уже думал, что придется вас будить, сеньоры, - звонко сказал он.
   - Вы кто такой? - несколько грубо спросил Гена.
   - Мое имя не имеет значения, меня прислали сюда, сеньоры, дабы предупредить вас об опасности.
   - Ну, давай, предупреждай!
   - С запада грядет буря, скоро это место будет непригодно для жизни, поэтому мы настоятельно советуем вам, сеньоры, свернуть на юго-восток, в сторону озер, - сказав это, мужчина в серой робе развернулся и браво зашагал прочь, в степь. Так спокойно, словно по улице шел.
   - Что за чушь? Эй, сеньор, а кто вы такой, кого представляете? - спустился по лестнице Гена и побежал за странным мужчиной.
   Произошла еще не менее странная вещь: мужчина, спокойным шагом, за несколько секунд преодолел метров триста. Притом он двигался обыкновенно, с нормальной скоростью, просто быстро исчезал.
   Геннадий остановился, посмотрел на врача и певца. Те молча глядели вдаль.
   - Наверное, меня накачали сильными транквилизаторами, - уверенно сказал Сережа.
   - Что ж, пойдем к озерам? - спросил Николай у Гены.
   - Да, наверное, поверим черту этому. У него, видимо, как в сказке, сапоги скороходы.
   Сергей прислушался.
   - Тише... Слышите? Я с самого рассвета слышу этот шум.
   Действительно, в степи стоял непонятный гул, дробный и могучий. Гена напрягся и осторожно начал обходить стоянку. Внезапно он остановился. Похоже, там, с другой стороны завода было нечто, что Сергей и Коля просто не могли видеть. Гена побежал к лестнице входа и скомандовал:
   - Быстро возьмите по трубе, каждый! Коля, не пялься на меня так, бери, не спрашивай, сейчас сам увидишь.
   Каждый взял себе оружие в виде ржавой трубы. Гул становился все громче и громче. Они быстро организовали из жести и кирпичей небольшую крепость. Гена так и не сказал, что там, однако было ясно, что там много кого-то и это много несется в их сторону. Наконец стало ясно, что источник шума совсем рядом, метрах в двухстах.
   - Ну, понеслась, - тихо сказал Гена.
   Стены затряслись. Где-то на заводе начали разбиваться последние целые куски стекла. То, что их ошеломило, и что они запомнили на всю жизнь - это первое пробежавшее существо. Компания ждала, что эта толпа оббежит завод с двух сторон, но орда просто начала пробегать сквозь завод, пролезая через окна, двери. Так вот, ожидая страшной атаки с фланга, они никак не думали, что первый представитель мнимого врага проберется с тыла, притом самым постыдным образом. На фоне шума, внутреннего напряжения компании с трубами, сзади, шлепая босыми ногами по полу, пробежал абсолютно голый, чумазый пятилетний ребенок. Не обратив никакого внимания на одетых людей, он, растопырив руки, неуклюже спустился по лестнице и побежал дальше. Наибольшим разочарованием для Сергея была голая задница ребенка, столь живописно освещенная утренним солнцем. Символично, подумал он. И тут вся бегущая орда показала свою мощь. Это были питекантропы, сотни тысяч питекантропов, с ужасом бегущих от чего-то. Орда неслась, даже не глядя на людей, просто бежала, перепрыгивала через камни, ржавые машины. Весь этот доисторический поток иссяк минут через десять. Последним был пожилой питекантроп, который что-то, кряхтя, лопотал на своем языке. Гена готов был поклясться, что древний человек просил его подождать.
   Орда убежала. Они стояли и смотрели. Первым оправился Коля, который посмотрел на Сергея и спросил у того:
   - Э... Это древние люди?
   - Нет, - ответил врач, - это амфетамины, от них галлюцинации ярче и реальнее.

   Орда убежала. Компания откинула в сторону свои трубы. Внезапно сзади, из глубин завода послышался голос.
   - Это феноменально, господа. Этих питекантропов больше двух миллионов - и все разом двинулись с насиженных мест. Ими двигал страх.
   Завод был пуст, кто это сказал, неизвестно, ибо никто в компании уже не мог вымолвить ни слова. Первым опомнился Сергей.
   - Товарищи, мы оказались внутри абсолютной загадки, и поэтому я считаю верным последовать совету этого "скорохода" и двинуть на юго-восток, к озерам, тем более эти галлюциногенные питекантропы еще более доказывают, что с запада грядет беда. А находиться рядом с говорящим заводом у меня не хватает смелости.
   - Что ж, я согласен, - с готовностью ответил Коля.
   - Ну, пошли, никто ничего не забыл на заводе? Сразу идем? - спросил Гена.
   Все вещи были при владельцах и они сразу отправились в путь. Возвращаться на завод было как-то страшно, особенно после комментариев самого здания. Они пошли по направлению бега дикарей, чуть правее, там по их мнению был юго-восток.
  - Вот интересно выходит, Сережа. Ты что, серьезно не можешь избавиться от своих извращений? Ты знаешь о них и не можешь избавиться? - застегнул куртку Геннадий.
   - Да... Это... Трудно сказать. Не спрашивай... Хорошо?
   - Хорошо, - шутовски улыбнулся Геннадий.

   Они не думали, что "скороход" отличался каким-то особенным чувством юмора, но "это" было трудно назвать озерами. Издалека, с обрыва это действительно немного похоже на три озера, по форме напоминающих человеческие почки. Однако это "озера" были черно-коричневого цвета, а когда компания подошла ближе, это оказались три гигантских свалки металлолома, остатков деревень и прочего.
   Сережа стоял на останках легковой машины и смотрел поверх всего этого грандиозного хаоса. Врач принял позу Гамлета, зажав в руке неизвестно откуда взявшуюся учебную гранату.
   - Жить или не жить? Это не вопрос! Я есмь Истина и я есмь Абсолюта и я говорю вам, вы ничтожны, по отношению к вам самим. Я есмь Бог и я есмь Мысль. Жить или не жить?! Да!!! Да, черт возьми! Жить и жить только ради себя, ибо уже никто нам не может помочь, кроме нас самих, кроме каждого взятого в отдельности индивида! Что есть болезнь? Это только слабость воли! И пусть не упрекают меня ублюдки, что Фрейд был болен, что девятнадцать лет ходил с протезом верхней челюсти! Он страдал, он терпел это все из-за своей воли и из-за своей страсти - ибо он курил! Я Истина, вы - нет. Даже мой недуг, мой психический дискомфорт - это вина родителей, воспитавших меня! И никого другого!
   - Вот в этом вы ошибаетесь... - сказал длинноволосый юноша, наблюдавший за неудавшимся актером.
   Сергей мгновенно согласился, находясь под впечатлением собственного монолога:
   - Да! Я ошибаюсь! Но вы, вы, таинственный юноша, не являетесь ли каким-нибудь странным субъектом, населяющим сию абсолютную загадку?
   - Нет, господин. Я абсолютно нормальный субъект, населяющий этот мир.
   Компания удивленно уставилась на того.
   - И как оно? У тебя есть хотя бы представление о том, что это все?
   - Этот мир - это саморазвивающаяся, вышедшая из под контроля загадка, скорее всего уже не имеющая сути. В финале это все, скорее всего, ожидает полный крах и уничтожение, комментируемое циничным смехом его создателей. Это те, которые имеют обыкновение обращаться к вам странным словом "сударь".  А так это довольно опасное место. Кстати, господа, у вас есть примерно три часа, пока это место не накроет очередным дожем.
   - Что ж нам, дождя боятся? - удивленно спросил Геннадий.
   - Я бы боялся, - робко поежился Николай.
   - Это аналогичный "дождь", как и эти "озера". С неба будут падать дома, машины, железный мусор и прочее. А чуть позже появятся псы, множество диких собак, которые порадуются своей собачьей радостью живой плоти, посему я советую вам где-нибудь спрятаться, как это делаю я.
   - И где это делаете вы? - спросил простодушный Николай.
   - Вы, наверное, не заметили, но вы сейчас стоите в нескольких сантиметрах от моего дома, вот он.
   Дом этого длинноволосого юноши был какой-то садовой будкой, запирающейся на огромный замок. Внутри лежало много подушек, но само помещение было настолько мало, что спать, да и вообще находится внутри, можно было только сидя.
   Издалека послышался громкий лай множества собак.
   - Собаки!! Вы их привели!! Они ни разу не появлялись до дождя! - длинноволосый юноша быстро юркнул в свою будку и спешно принялся изнутри запираться.
    Компания начала резко оглядываться по сторонам в поисках убежища. Геннадий указал на небольшой люк. Все по очереди в него залезли. Они спустились в длинный тоннель. Из-за труб, обернутых серебристой изоляцией он был совершенно узкий. И в этом тоннеле было до невозможности жарко, ибо по трубам подавалась горячая вода.
   - У них тут коммунизм что ли? На свалку кипяток подавать... - проворчал Сергей.
   Сверху послышался страшный грохот, а по люку сверху кто-то начал скрестись длинными когтями. Проверять, кто это, компания не стала и пошла вдоль по тоннелю. Как показалось Николаю, по люку скребся тот длинноволосый мальчик.

   Было страшно, каждый старался, как мог, сдерживать себя, даже Николай. Тоннель казался бесконечным, но самыми страшными были трубы. Этот страх. Страх того, что труба с горячей водой взорвется, и кто-то получит ожог, да даже не ожог, а перспектива утонуть в этом адском тоннеле никого не прельщала. Просто было страшно. Если бы Сергей больше ходил на лекции по патопсихологии, он бы узнал, что это особая форма клаустрофобии. По расчетам Геннадия они прошли километров семь, однако конца этому тоннелю не было. Первым не выдержал Николай. Ему начало не хватать воздуха, причем это было спонтанно. Он упал и заскулил.
   - Ну, давай, вставай, певец! Нам еще твоих истерик не хватало! Что за мужик? - нервно воскликнул Сергей.
   - Да заткнись ты! Вон лестница наверх, тут поднимемся! - прикрикнул на того Гена.
   - Откуда? Я шел первым и ее не заметил! Странно! - удивился врач.
   - К черту твои рассуждения, поднимаемся, а то мне уже плохо от этой канализации.
   - Это вообще теплотрасса...
   - Сережа, просто заткнись!
   Геннадий поднял люк и осторожно вылез. Светило солнце. Это был обыкновенный люк посреди тротуара. Они были в городе. В нормальном, обжитом городе. Возле тротуара была широкая автомобильная дорога. Дома, а вниз по тротуару рынок. Ходили люди, женщины с сумками, полными товаров.
   Вся компания вышла наружу. Они озирались по сторонам, боясь пошелохнуться.
   - Э... Да уж... Свалка, озера... - только и выдавил из себя Сергей.
   - Заткнись! - прикрикнул на него Коля.
   - О! Ну спасибо господин певец! - язвительно заметил Сережа.
   - Ребята, это опять не Земля... Опять это чертово место, - дрожащим голосом сказал Гена.
   - С чего ты взял? Вот люди, вроде ведут себя нормально, ничего ни с кем не происходит, никто не "скороходит".
   - Посмотри направо, чуть выше рынка, ты где-нибудь видел, чтобы внутри сквера можно было уместить стадион?
   Он был прав. Странным, неизвестным способом, ломая все принципы не только инженерии, но и логики внутри небольшого сквера стоял стадион, по дорожкам которого бегали вполне нормальные люди. Сам стадион был освещен мягким предзакатным солнцем. Рядом, в сквере, возле проржавевшей будки, похожей на будку того длинноволосого юноши, стояла обнаженная девушка,   совершенно не стеснявшаяся своей наготы.
  - Это цифры! - восторженно воскликнул Николай.
  - Черт возьми, а я думал это галлюцинации! - еще восторженней крикнул Сергей.
  - Да нет, не юродствуй! Я понял, я все это понял! Это не загадка! Это не загадка, она не развивается, она такая, какая есть! Смотрите! Это прекрасно! Я все понял! Это цифры! Он так все запоминает! Внутрь! По спирали! Все по логарифмической спирали! В конце точка! Абсолютное сознание!
  - Ты, псих, успокойся и объясни толком! - нервно выкликнул пританцовывающему Николаю Сергей.
  - Это не загадка, уважаемый мой врач, это сознание, это чье-то сознание. Все эти вещи нужны этому субъекту для того, чтобы запоминать огромное количество информации. Запоминание чисел, да вообще всего у этого существа происходит посредством образов, вон поглядите туда, на тот дом! - это уже был не Сергей, а другой человек, но двоих это не волновало, они начали все понимать.
   Сверху дома, занимая восьмой и девятый этажи, была привинчена огромная кухонная полка, мягко синего, почти белого цвета. Они знали, что там внутри пахучие лекарства. И еще каждый чувствовал там какую-то извилистую полосу с разными цветами и оттенками. Кучи, миллионы образов менялись, пролетали и появлялись. День, ночь, солнце, дождь. Горы, огромные горы, красивые, с густыми лесами, с укромными уголками, с деревнями, с городами, с дорогами, со своими внутренними историями. Моря, пляжи, реки, леса. Страхи и радости. Сны и реальности. Времена года, погода.
  - Он так запоминает! Смотрите! От одного до двух синий, от двух до пяти темно-синий, от пяти до семи светло-синий, от семи до девяти почти мягко-голубой, от девяти до тринадцати оранжевый, от двенадцати до восемнадцати какой-то коричневый, и так дальше, второй десяток вообще какой-то черный, а после тридцати светлеет! Это способ запоминания! Даже не запоминания, а движения мыслей! У него все не так! Смотрите, как все меняется! Сначала, как мы только появились, мы были на необжитых территориях, на самом внешнем витке логарифмической спирали! Мы были там, где он пока не думал сильно. А здесь он думает часто. Потом, если надо, он возвращается в это место, смотрит и чувствует здешние образы и тем самым может помнить гораздо больше информации. Тут нет логики, тут нет ей места! Вспомните, как у вас подобное бывает во сне, странные, абстрактные вещи вам кажутся понятными и все объясняют, хотя в реальности, эти вещи, я имею в виду абстрактные, не могут быть так просто объяснять другие вещи! Он так думает! Как будто не расстается со сном, как будто подсознание, практически на уровне сознания! Наверняка у него бывают не лады с нормальной памятью! Конечно, он, наверное, частенько путает сны с реальностью, ибо редко их отличает! Это все идеи, все идеи, целый мир идей, они все время появляются, их трудно описать, их чертовски трудно описать! Он все время что-то придумывает! Все новое! Это идеальное место! Это центр! Это оружие! Это портал в другой мир! Это нечто, что вечно создает, только потому что находится в компромиссе с окружающем миром! Оно не может иначе, это как люди, они не умеют находиться в космосе без скафандра, так и оно! Так и это! Оно не может не создавать новое! Здесь рождаются души! Это сознание Творца! Конечно не Абсолютного, но Творца! Это прекрасно, Боже, как это прекрасно! Это подобно Раю! Хижина! Он находится в вечном психологическом дискомфорте, в вечном компромиссе с самим собой, и это для того чтобы создавать! Поймите, ну поймите же! Создавая что-то новое, он страдает, ибо понимает, что это новое уже старое, и оно становится очередным личным антагонизмом, противником, и он вынужден снова что-то придумывать и так бесконечно! Это идея, задумка, кого-то сверху, наверное, Бога, для того, чтобы спасти нас, чтобы дать нам очередной спасательный круг! Что бы мы, Цивилизация снова смогли идти дальше! И мы тут! И это прекрасно! Боже, как же это место прекрасно изнутри!
  



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики