Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Владимир РИДИГЕР
(Щелкино)


КРИК   В   НОЧИ  (продолжение)

НЕГР С ПОЛУОСТРОВА КАКТУСЯЧИЙ

...Зырит урка: ширма на майданщике,
Там шныряет фраер в тишине ночной...

Коля Курчавый жадно затянулся бычком папиросы и, ударив по струнам гитары, с хрипотцой продолжил:

Вынул бумбер, оглянул бананчики,
Зыкнул по-блатному: цыц, ни с места, стой!

Воровская "малина" гудела с беспробудного похмелья.
- Слышь, Филя,- отложив гитару, сказал Коля Филдсу,- если Савка Новиков скажет хоть одно лишнее слово - я этого штымпа по стенке размажу.
- Кореши! - подсел к ним один из завсегдатаев "малины" по кличке Кузя Чих.- Есть верное дело. Сберкасса в проезде Бакшишева. Выручка поровну.
- Сколько? - спросил Коля.
- Полмиллиона.
- На рыло?
- На всех. Инкассатора беру на себя.
Коля Курчавый сплюнул:
- Шел бы ты лесом, сосал бы ты веник!
- Коля, я ж не давлю на психику...- отвалил Кузя Чих.
- Кстати, Филя,- плеснув себе в стакан водки, хмыкнул рецидивист,- за тобой остался должок.
- Какой еще должок?
- Ты, помнится, просил меня навести шмон в кинотеатре "Передовик" и почистить клиентуру. Тогда мне помешали... Да заткнешь ты свой матюгальник?! - крикнул он Кузе Чиху, уговаривающему теперь уже другую компанию.- Тогда мне помешали легавые, но шухер был первосортный.
- И что из того?
Коля разом опорожнил стакан:
- А то, что я не вижу моих комиссионных.
- В своем ли ты уме, Коленька? Нет, материнство явно пошло тебе во вред.
Коля Курчавый резко встал. "Малина" замерла в ожидании.
- Филя...- выхватив нож, медленно произнес бандит,- я ведь могу и перышком пощекотать.
- Сядь на место! - приказал Филдс.- И убери финку, крутой.
Коля мутным взглядом обвел своих товарищей и злорадно усмехнулся:
- Слыхали? Хотел бы я знать, кто здесь хозяин?
- Я тоже хотел бы это узнать...
На Колю Курчавого смотрело холодное дуло револьвера.
- Ну, падла...- прошипел Коля.
Филдс молниеносно пригнулся - финка просвистела над его ухом, со стоном вонзившись в спинку стула.
- А теперь, Коля,- распрямившись, сказал он,- получай свои комиссионные!
И Филдс разрядил в бандита полную обойму. Выпучив глаза, Коля Курчавый стал медленно оседать. Воровская кодла охнула и разом отпрянула назад.
- Он легавый! Мент! - крикнул Кузя Чих.
Два гигантских прыжка - и Филдс у окна. Сходу высадив раму, он, прогнувшись, саданул вниз. Лицо обдало ночной прохладой. Перемахнув через ограду палисадника, прислушался - погони не слышно. Быстро зашагал по ночным закоулкам, затем, миновав опасную зону, шмыгнул в темную подворотню и перевел дыхание... Над городом светлело небо. Где-то простучал колесами первый трамвай. Шурша водой по асфальту, проползла поливальная машина. Стряхнув ночную дрему, огромный город постепенно оживал.
Внезапно Джона Филдса словно обожгдо: его щемило доселе незнакомое чувство вины перед Колей Курчавым, гражданином Боцмановым, хирургом Максимом Борисычем, а также сентиментальная жалость к самому себе, одинокому, затерянному, подобно песчинке, в море человеческих противоречий и страстей...

Операция "МЫ", как понял догадливый читатель, с позором... не состоялась. Филдс, он же Хихиклз, отсиживался в американском посольстве в ранге Чрезвычайного и Полномочного Посла третьего секретаря военно-воздушного атташе. Отсиживался, ожидая новых указаний сверху. Однако сверху почему-то не спешили с новыми указаниями, и это давало повод думать, что далеко не в полном объеме причитающиеся доллары лягут в швейцарский банк на текущий счет Джона Филдса. Да пропади все пропадом! Видит Бог, он старался! А вообще-то, надо признаться, вышло нескладно. Гм! Сейчас Шельмягин с Воробьевым только и ждут, как бы прижать его к ногтю. Погодите, ребята, не торопитесь - он больше не будет таким простачком... Подумать только! И угораздило ж связаться с моральными разложенцами и деклассированной прослойкой! Даже вспомнить противно!
Стоп! Из-за океана прибыла видеозапись встречи президента с русским писателем по фамилии... уж не мерещится ли? - Швайковский!!! Нет, все очень реально: президент, взяв под локоток Швайковского, по-домашнему усаживает его за стол и предлагает кофе.
ПРЕЗИДЕНТ. Мы рады принимать вас, господин Швайковский, в Белом доме. Согласитесь, наша встреча знаменует собой важный вклад в укрепление доверия между русской классикой (в вашем лице) и американским образом жизни (в нашем лице), открывает новые перспективы в борьбе за права человека.
ШВАЙКОВСКИЙ. У меня не хватает слов, господин президент, выразить свою глубокую признательность за ваше любезное приглашение мне, простому русскому классику, встретиться с вами, неутомимым поборником прав человека, за чашкой кофе.
ПРЕЗИДЕНТ. Как вам нравится в Штатах?
ШВАЙКОВСКИЙ. Это прекрасная страна! Я совершенно адаптировался, ношу джинсы от Леви Страуса и чувствую себя стопроцентным янки с неограниченными правами.
ПРЕЗИДЕНТ. Что думают ваши друзья о западной демократии?
ШВАЙКОВСКИЙ. Они все, за редким исключением, восторгаются западной демократией, борются и страдают. Один мой большой друг, певец горных ущелий Николадзе-Нидворадзе, прямо призывает обливать гря... то есть вскрывать пласты, крушить напра... то есть анализировать ситуацию, иными словами - в безвылазном восторге от западной демократии пребывает масса певцов, танцоров и чтецов.
ПРЕЗИДЕНТ. Вы совсем не пьете кофе...
ШВАЙКОВСКИЙ. Благодарю, (Пьет кофе). Какая сладость!
ПРЕЗИДЕНТ. Я, к сожалению, не имел возможности прочитать вашу книгу "В борьбе за дело и права" из-за карибского кризиса...
ШВАЙКОВСКИЙ. С удовольствием прочту отрывок, господин президент: "...Приостановившись, Марфа взглянула на Ефима и поняла, что их оболванили. Скорее уехать! Уехать в такую страну, где они найдут свое лицо, автомойку и виллу. Такой страной, по ее твердому убеждению, были Соединенные Штаты. С ее уст слетело непроизвольное: "Хочу к небоскребам!" И она зашлась звонким смешком, как курский соловушка"...
ПРЕЗИДЕНТ. Великолепно! Очень жизненно и правдиво! А как художественно, достоверно! И этот "курский соловушка"... Каков русский колорит! Каков патриотизм! Нет, господин Швайковский, вы, видно, еще не знаете, сколько сокрыто в вас силы и величия!
ШВАЙКОВСКИЙ. О! (Смущенно пьет кофе). Какой аромат!
ПРЕЗИДЕНТ. Если Норвегия станет канителиться с Нобелевской премией для вас, мы прекратим им поставки патентованного шампуня от перхоти.
ШВАЙКОВСКИЙ. Огромное писательское спасибо, господин президент, за вашу заботу и поддержку! Я безмерно счастлив!
ПРЕЗИДЕНТ. (вставая) Как говорят у нас в Америке, гора с горою не сходятся, а диссидент о президентом сойдутся. Желаю вам обрести свое лицо, а вашим оболваненным певцам - поскорее вылезти из ущелий! (Горячее рукопожатие).
Видеоматериал заканчивался рекламой нового противозачаточного средства.
- Тебе понравилось это шоу? - спросила Филдса Линда Грейвс - представитель госдепартамента по вопросам коммуникаций и средств массовой информации.- Все вышло непосредственно и мило, не правда ли?
- У меня такое ощущение,- ответил он,- что нечто подобное я уже где-то когда-то слышал и что сценарий написан моею собственной рукой.
- Ах, Джон! Актерское искусство не ограничивается лишь театральными подмостками...
Будни американского посольства текли деловито и размеренно. Утром - легкий завтрак на английский манер, днем - хитроумные комбинации и лихо закрученные дипломатические интриги на американский манер, вечером - отдых и неторопливые беседы на турецкий манер. После таких вечерних разглагольствований с близкими сердцу соотечественниками, столь невозмутимо приютившими блудного сына ЦРУ, Филдс узнавал самые последние новости, сплетни и анекдоты с далекого Потомака. Так, например, голливудская кинозвезда Керолайн Хенд, порвав контракты с продюсерами, в двадцать седьмой раз вышла замуж (за герцога Орлеанского) и улетела на континент в Италию глотать пискливых устриц и запивать их сицилийским шоколадом,- такова женская прихоть, с которой должны считаться все: от герцога до устриц. А председатель совета директоров компании "Дженерал фальсификейшн" Дж. Джорж Мак-Кенти-младший спихнул одного из своих ближайших конкурентов Дж. Джоржа Мак-Кенти-старшего, на чем получил немалую прибыль. И наконец, неподражаемый японский хоккеист австралийского происхождения с американским видом на жительство Билл Хоцу Кака за солидную сумму перешел из японской команды "Ледовые харакири" в детройтский клуб "Кровь, пот и лед".
Среди всевозможных анекдотов встречались и такие, которые раскрывали моральное кредо людей, стоящих у штурвала политики США. Вот, к примеру, анекдот, весьма смахивающий на правду:
После принятия конгрессом поправки к биллю "О пресечении поощрения проституции со стороны законодательной власти" два престарелых конгрессмена прогуливались перед Капитолием. Внезапно подул ветерок и свалил с ног достопочтенного конгрессмена мистера Кларка. Его приятель мистер Блек, с трудом подняв беднягу, усадил его в "Каддилак" и, привезя домой, уложил в постель. "Ты не слишком ушибся, старина?" - спросил он Кларка. Старая развалина Кларк с благодарностью посмотрел на коллегу: "Спасибо, Майкл! Если завтра не будет сильного ветра, пойдем опять к девочкам?"

Летели дни. А в то же самое время совсем в другой части света - в Африке - готовился к долгожданной поездке в Советы негритянский юноша из племени Гдмбото по имени Онанга Мананга. Юноша жаждал знаний, поэтому ему так не терпелось ступить на лестницу одного из храмов науки далекой страны. Да, прошло то время, когда Онанга в символической набедренной повязке отплясывал ритмичные, полные стука и грома танцы своего родного дикого племени. Промчались те веселые денечки, когда он, согласно древнему обряду посвящения в мужчины, кидался с высоченной пальмы на брачное ложе из малого таза жирафы. Унеслись те годы, когда паренек в одиночку (порвав со стадным рефлексом) ходил на львов, гепардов, а также светских львиц соседнего племени. Канули... впрочем, кто старое помянет - тому клык вон! (Любимая поговорка детворы племени Гдмбото.)
Окрыленный предстоящей поездкой, Онанга инструктировался у миссионера из Штатов католика Робертса. Бесконечно преданный идеям католического просвещения, брат Робертс снабдил в дорогу бедного и честного юношу сверхчувствительным прибором фирмы "Эсквайр, Гопкинс и K o>", отравленными и съедабельными конфетками "Золотой ключик", часами-пистолетом, шприцем с мутной жидкостью и еще многим-многим другим, без чего просто нельзя плодотворно учиться в Стране Советов.
Не станем докучать читателю личными переживаниями Онанги Мананги и его характеристикой. Белоснежный теплоход с плодами манго в трюмах и Онангой на борту отчалил от палимых зноем африканских берегов. В каютах первого класса жевали рябчиков, в каютах третьего класса подъедали то, что от них осталось. Почему никому не придет в голову сделать бесклассовый пароход, размышлял голодный Мананга, швартуясь у европейского пирса.
Миновав несколько стран Атлантического содружества и несколько стран - участниц Варшавского договора, бедный негритянский юноша очутился на гостеприимной советской земле. Его встретили веселые, бескорыстные люди, готовые оказать Онанге любую поддержку. Поселившись в общежитии Института почвоведения, Онанга, прощупывая почву, отрекомендовался преподавателям и студентам как жаждущий изучать верхний слой земли негр из Африки. Когда его попросили назвать страну, где он родился и вырос, Онанга ответил, что появился на свет в самом центре Африки, в непроходимой сельве на полуострове Кактусячем. (Знать почву - значит быть в ладах с географией, как заметил один мелиоратор, переезжая из Голодной степи на Кубань для поднятия там урожая.)
Онанге был задан еще ряд вопросов, отражавших стремление советских людей знать правду о далеком полуострове. Негр с честью вынес и это нелегкое испытание. На вопрос, каковы основные политические течения на Кактусячем, Онанга ответил, что их три: консервативное, умеренное и радикальное; хижины консерваторов обклеены "Нью-Йорк таймс", радикалов - "Женьминь жибао", а умеренных - "Курьером ЮНЕСКО". Не так давно состоялась "ректификация" Договора о взаимных поставках между полуостровом Кактусячим и республикой Южный Вьетпунг, которая вроде бы невзначай придвинула к границам полуострова войска и военную технику. Однако, как оказалось, лишь в качестве дара. Дара за договор о взаимном уважении. Теперь этот исторический день отмечается на Кактусячем праздником Великой Всенародной Раздачи Какао-Бобов.
Думается, не стоит строить догадок относительно негра с полуострова Кактусячий. Проницательному читателю и так ясно, что сей темнокожий бедолага есть не кто иной, как заштатный агент ЦРУ. Отлично устроившись в общежитии Института почвоведения, Онанга Мананга, он же агент 6408, он же певица либеральных взглядов Драндула Брамбамба, он же лидер движения умиротворения Южного Вьетпунга товарищ Ха Тху, он же... но хватит с нас и этого, начал развивать деятельность, "несовместимую с правами студента", как обычно кричат в газетах. Но газеты еще долго не кричали о неблаговидной деятельности негра с полуострова Кактусячий. Он, как и многие его "соотечественники", на первых порах овладевал знаниями и, что-то лопоча на непонятном ему диалекте племени Гдмбото, выражал восторг по поводу почвы, взрастившей его учебное заведение...
Первое указание, данное Онанге, было во что бы то ни стало выйти на связь с агентом 6407 и всячески помогать тому в его ответственной работе. А Филдса проинформировали, что в помощь присылается большой друг американской нации - негр.
Это известие не на шутку взбесило отважного агента. Тысяча отравленных конфеток и один шприц! Он, рядовой куклуксклановец, участник весенних походов на Вашингтон "За торжество белой расы!", член общества "Черномазые, убирайтесь в Африку!", станет работать вместе с каким-то нигером?! Нет, это просто смешно! Да попадись он где-нибудь в прериях алабамского ранчо самого президента, Филдс не раздумывая пустил бы ему пулю в лоб и ни на полцента не раскаялся, поскольку знал, что исполнил свой священный национальный долг.
Отсиживаясь в посольстве, Филдс разрабатывал генеральный план взрыва трикотажной фабрики. Босс подстегивал и обязательно требовал включить в операцию негра (якобы для проверки). Филдс долго ломал голову над тем, в каком качестве включить в столь ответственное дело большого друга американской нации, и наконец нашел подходящий вариант. "Босс будет удовлетворен,- размышлял он,- а я даже не засвечусь. Вся ответственность ляжет на товарища Ха Тху - лидера движения умиротворения. Пускай теперь он отбрехивается в случае провала!" Ничего не поделаешь, приходится сносить наличие черного оттенка в его чисто белой работе.
Итак, встреча Джона Филдса с Онангой Манангой состоялась. Нельзя сказать, чтобы это было рандеву давних друзей или заклятых врагов. Нет, это скорее походило на ветреное знакомство французской куртизанки с турецким пашой, причем роль куртизанки исполнял Филдс. Они сидели в гуще старушек на скамейке одного из тенистых скверов города и вполголоса переговаривались. Филдс буквально весь извертелся, стараясь казаться более непринужденным; Онанга, словно проглотив кол, напряженно внимал вертлявому собеседнику.
- Ну вот, надеюсь, ты запомнил план, одобренный боссом,- говорил Филдс Онанге,- А засим ты должен как можно быстрее приступить к необходимым приготовлениям и... ах, какая чудесная погода! - восклицал он, когда кто-нибудь из старушек навострял ухо в их сторону - ...и через семь дней начать точно в условленный час. Ты все понял?
- Да, экселенс.
- Будь проще, оставь свое дурацкое "экселенс", называй меня запанибратски.
- Да, господин Запанибрацки.
- Идиот!
Однако визит на трикотажную фабрику пришлось отложить: срочные дела ЦРУ в Саудовской Аравии требовали энергичного вмешательства во внутренние дела американского сателлита, но вмешательства такого, чтобы ни одна душа не смогла догадаться о причастности заокеанских спецслужб,- сердечная, искренняя дружба, связывающая Вашингтон с Эр-Риядом, никоим образом не должна быть подвергнута сомнению!
Онанга взял академический отпуск по причине болезни вождя племени Гдмбото ("Это человек с большой душевной буквой, но Папе Всех Детей не дает покоя предстартовая железа") и вслед за Филдсом улетел на Ближний Восток.
- Я помню одного мальчишку, еще по университету,- сказал Филдс Онанге,- который за двадцать лет честной, бескорыстной работы так и не поднялся вверх по служебной лестнице - как был премьер-министром, так им и остался. Звать этого неудачника принц Аль-Абд Гамаси.
Да, дело касалось наследного принца Аль-Абд Гамаси, занимавшего в Саудовской Аравии пост премьер-министра, министров иностранных дел, обороны, культуры, а также министра по делам нефтеносных скважин. В одном из своих последних выступлений принц плюнул в душу Соединенным Штатам, назвав вашингтонскую администрацию скопищем беспринципных профурсеток. Госдепартамент охватила настоящая паника. Обуздать принца можно было тремя способами: 1. Умаслить. (Но этот способ сразу же отпадал, поскольку принц был в состоянии сам умаслить такие страны, как США, Англия, Франция, Бельгия, не считая Тихоокеанского побережья Южной Америки с островами Святого Лаврентия в придачу.) 2. Высадить в Саудовской Аравии морских пехотинцев. (Но этот способ мог привести к обратному эффекту: принц, являясь министром обороны, ощетинился бы новейшим американским оружием, которым страна начинена, словно пороховая бочка. Конфликт получится захватывающим, но как потом прикажете смотреть в глаза другим верным друзьям?) 3. Скомпрометировать принца как мусульманина, а еще лучше - как государственного деятеля и, не в последнюю очередь, как министра культуры. Этот вариант казался наиболее перспективным и после официального утверждения доктором Уикли был принят к исполнению.
...Божественна и таинственна восточная ночь. Спят молчаливые минареты древнего Эр-Рияда. Загадочные звезды, словно изумруды, усыпали черный бархат небосвода...
Филдс, в чалме и шелковом кафтане, вышел из номера "люкс" отеля "Бедуин" и остановился у рекламного щита с броскими буквами:

СЕГОДНЯ
И все последующие вечера
В ресторане отеля "Бедуин"
Для вас поет и танцует
ДРУНДУЛА БРАНБАМБА (полуостров Кактусячий)
В программе: лирико-экзотические стриптоматические миниатюры племени Гдмбото.
Художественный руководитель Джозеф Хихиклз

До начала ночного представления остается каких-то полтора часа, а Джон Филдс не имеет ни малейшего понятия о том, каким оно вообще должно быть. Сукин сын Онанга спит в отеле как пожарная лошадь, а он здесь ломает голову и ничего не может придумать...
ЦРУ ставило перед Филдсом, как он считал, наисложнейшую, архитруднейшую задачу: разжечь интерес к Драндуле Брамбамбе у видавшей виды саудовской элиты. Иными словами, подобрать такой репертуар, найти такие хиты в ритме диско, которые способны расшевелитъ зажравшихся эмиров и шейхов. Но это еще полдела. Главное состояло в том, чтобы заинтересовавшиеся миниатюрами благочестивые мусульмане, открыв их антисаудовскую направленность, обратили негодующие взоры на принца Аль-Абд Гамаси, который, будучи министром культуры, позволил привнести в культурную жизнь королевства элемент... красной пропаганды. Эта задача казалась Филдсу просто невыполнимой. Шутка ли, подбить такой репертуар, чтобы поначалу никто не понял, в чем суть, а потом вдруг всех осенило, что принц - агент Советов! За эту операцию ЦРУ отваливало Филдсу (как бывшему соученику Аль-Абд Гамаси) астрономическую сумму. Ну, а в случае неудачи... Об этом он боялся даже подумать.
- О, всемогущий Аллах! - упав на колени, стуча лбом о пластик пола номера "люкс" отеля "Бедуин", взывал к Всевышнему Филдс, он же Хихиклз.- Надоумь своего нерадивого отрока, как подбить репертуар для остолопа Онанги Мананги! Сверши же, черт тебя подери, чудо!
И вот, когда до начала представления оставалось семнадцать минут, Аллах внял мольбам нерадивого отрока.
- Эй, Драндула, вставай! - теребил Филдс храпящего Онангу.- Теперь я знаю, что нам делать!
- Слушаю, экселенс...
- Что такое песни племени Гдмбото? Ну, проще говоря, откуда они взялись и кто их здесь может знать?
- Понятия не имею, экселенс.
- Вот именно! Здесь их никто и не знает, потому как принадлежат они малоизвестному в Саудовской Аравии Коле Курчавому, почившему в бозе.
- Почившему в бозе? Я ничего не понимаю, экселенс!
- "Мне бы супчик с курочкой да на печку с дурочкой!" Понимать будут другие. Ты будешь исполнять. Как говорится, возьми гитару, гитара скажет... Или я ничего не смыслю в напевах племени Гдмбото, или Драндула Брамбамба станет суперзвездой Эр-Рияда!
И Филдс заговорщицки подмигнул Онанге.
...К фешенебельному отелю "Бедуин" один за другим подкатывали роскошные лимузины, принадлежащие людям, о сказочных богатствах которых на Ближнем Востоке слагались легенды. На крышу отеля опустился вертолет с личным сералем Аль-Абд Гамаси - девяносто шесть невольниц гарема министра культуры желали слушать и лицезреть лирико-экзотические миниатюры племени Гдмбото. Шикарный зал ресторана, декорированный в стиле "нео-секс-аул", заполнила саудовская знать. Королевское семейство, скрытое от любопытных взоров персидским балдахинами, в предвкушении зрелища предавалось чревоугодию. Мощные "эйр-кондишн" нагнетали прохладу альпийских лугов. Волоокие восточные гарсоны сновали между столами, разнося шампанское и фрукты.
Но вот зал постепенно погрузился во мрак, грянула невидимая стереоаппаратура и, сверкая неотразимыми улыбками, на сцену выпорхнули грациозные герлс, обнажив в разноцветии огней рампы свои откровенно неприкрытые прелести. Грандиозное шоу, состряпанное большим знатоком культурно-массовых зрелищ Джозефом Хихиклзом всего за какие-нибудь семнадцать минут, стремительно раскручивалось во всем своем блеске и великолепии. Однако саудовская публика, как и ожидалось, не очень-то спешила выказывать восхищение,- пусть все это и было зажигательно, тем не менее не являлось для нее чем-то новым. Варьете есть варьете. Филдс стал замечать зевки на лицах достопочтенных мусульман.
Ну, Драндула, не подкачай - теперь твой выход!
- Уважаемые гости! - гаркнул Филдс в микрофон.- Дамы и господа! Вас приветствует мисс Драндула Брамбамба - самая лиричная, поэтичная, экзотичная и мелодичная вокалистка племени Гдмбото!!
На сцену, спотыкаясь, выкатилось нечто, представляющее немыслимую смесь тряпья, перьев, кухонной утвари, хвостов диких животных, бутылок, листьев кокоса с вкраплениями (чтоб все видели!) фотографий жен министра культуры Саудовской Аравии. Лицо скрывала маска, имитирующая звериный оскал противников справедливого урегулирования ближневосточной проблемы. Единственное, что в этом хвостатом существе напоминало о его профессиональной принадлежности,- семиструнная гитара, болтавшаяся чуть пониже поясочка миниатюрно-амбалистской вокалистки.
Филдс объявил:
- Одна из наиболее популярных песен племени Гдмбото "В тебе что-то есть, милашка Драндула!"
Онанга Мананга, изгаляясь, силясь взять мало-мальски пристойный аккорд, безжалостно коверкая воровской сленг почившего в бозе Коли Курчавого, заблеял в микрофон:

Ночь пикантна, луна романтна,
Лопухи цветут, петухи поют,
Фонтан шпринцает,
Луна лунает,
Собака лает...
Милочка, я вас люблю!
Любите меня обратно!..

В зале стояла гробовая тишина. Эмиры и шейхи, которых, казалось, уже невозможно ничем удивить, как загипнотизированные, внимали Драндуле Брамбамбе. Когда вокалистка стала отбивать ногой такт, зал последовал ее примеру. Кружась в диком вихре, раскидывая по сторонам кухонную утварь, Онанга Мананга входил в раж:

...вам это, хлюпики, не Тула, не Саратов!
А если вам в Одессе выбьют глаз,
То этот глаз уставит вам Филатов!

В зале творилось нечто невообразимое! Куда девалась мусульманская добропорядочность?! Даже королевское семейство, напрочь забыв о врожденном этикете, высунулось из-под персидских балдахинов, не в силах оторваться от захватывающего стриптоматического зрелища.

Мой совет всем уркам и майданщикам,
Всем фартовым парням, сильным и блатным:
Брось урканить, довольно быть карманщиком,
А не то ведь амба - придется нюхать дым!

Такого ажиотажа, граничащего с безумием, великосветский Эр-Рияд не помнил со времен нашествия римских легионеров. На сцену летели реалы, доллары, пиастры, золотые кулоны и бриллиантовые колье. Путаясь в хвостах диких животных, Онанга, потеряв стыд и совесть, неуклюже метался по сцене, лихорадочно подбирая восточные дары. "Воздастся всем сразу и каждому в отдельности!" - кричал он, вызывая взрывы громоподобного хохота. В запасе у Онанги имелось два хита: "Сорри, ай эм леди" (дословно "Извините, я леди", что в переводе Филдса звучало как "Я не такая, я жду трамвая"), и "Папа воз э роллинг стоун" ("Мой папа был перекати-поле"), призванные потрафить вкусам распущенной золотой саудовской молодежи. Однако необходимость исполнять хиты отпала сама по себе - золотая молодежь и без того прониклась высоким искусством племени Гдмбото. В общем, успех был полным!
...На следующее утро все столичные газеты пестрели замысловатой вязью арабского шрифта, возвестив о восхождении доселе невиданного светила на эстрадном небосклоне Эр-Рияда. Критики, захлебываясь от восторженных чувств, на все лады превозносили виртуозное владение инструментом, отточенное мастерство и очаровательную непринужденность исполнения, ну и, естественно, свое, самобытное прочтение певицей темы луны, фонтана и обездоленного карманщика. Чертовски трогательно!
Второе представление с не менее грандиозным успехом на едином дыхании прошло под сводами ресторана отеля "Бедуин". За ним последовало третье, четвертое, седьмое, двенадцатое... В гримуборной Онанги уже не хватало места для сундуков, куда тот складывал валютные и ювелирные поступления в фонд развития песенного жанра полуострова Кактусячий. Филдс недоумевал: почему никто не бьет тревогу по поводу красной опасности? Ведь одно только упоминание Тулы, Саратова и Филатова, не говоря уж об Одессе, последнего дурака наведет на мысль, что дело здесь нечисто, что длинная рука Москвы крепко вцепилась в культурную жизнь Саудовской Аравии, вцепилась и не думает отпускать.
Конечно, куда приятней купаться в лучах славы, нежели барахтаться в сомнительных авантюрах! Онанга, кстати говоря, в обход Филдса телеграфировал в лондонский музей восковых фигур мадам Тюссо с просьбой увековечить в воске свой образ; в ответной телеграмме мадам Тюссо в самых лестных выражениях расписывалась в своем восхищении непревзойденным нахальством Онанги.
Тем не менее расчет Джона Филдса оказался верным. После одного из представлений к ним в гримуборную нагрянула жандармерия.
- Я уполномочен произвести тщательный обыск на предмет кое-чего, что может вызвать, как вы уже догадались, подозрение.
- Вы не имеете права врываться в закулисную жизнь творческого индивида! - взбеленился Онанга.- Вон из гримуборной честной туземки!
- Что там долдонит эта папуаска насчет честности? - спросил жандарм подопечного.- Начхать я хотел на ее глупые доводы. Обыскать!
В жизни Онанги Мананги это были самые мучительные, унизительные минуты. Мучительные потому, что невозможно было смотреть, как саудовские держиморды рассовывали по своим карманам деньги и драгоценности, заработанные исправным трудом голосовых связок. Унизительные оттого, что он впервые, причем на собственной шкуре, ощутил явную взаимосвязь искусства и политики.
- Верни сокровища, мародер! - завопил Онанга.
- Твое сокровище - твой голос,- ответил жандарм,- Но если ты и дальше не перестанешь орать, я лишу тебя козлетонистого сокровища.
 Их бросили в полицейский фургон и повезли.
- Что-то теперь с нами будет, экселенс?
Филдс ответил не сразу:
- Что бы с нами ни случилось, гастроли прошли на высшем уровне, и теперь, по закону этой страны, мы заслужили достойный отдых на том свете.
- Что вы под этим подразумеваете?
- Смерть через потерю способности мыслить большими категориями.
- Это... как?
- Когда человеку снимают голову, он уже не способен мыслить большими категориями, мой друг.
- А я и с головой не способен! - вскричал Онанга Мананга.- Выходит, есть возможность остаться невредимым?!
Им завязали глаза и куда-то затолкали. По запаху плесени Филдс догадался, что они в подземелье. Откуда-то доносились звуки концертного рояля.
- Околоток с музыкальным уклоном,- шепнул Филдс Онанге.
Лязгнул металлический засов. Их усадили и сорвали повязки. Первое, что бросилось в глаза,- огромное чучело варана и (неизменный атрибут доверительного диалога) капустный тесак.
- Итак! - рявкнул жандарм, страшно сверкая очами.- Будем зарываться в пустынный песок, удирать от вопросов, как тушканы, хорониться в жалкой тени саксаула?
Жандарм забарабанил пальцами по чучелу варана, метнув взгляд на капустный тесак.
- Простите, любезнейший,- не выдержал Филдс,- вам раньше не приходилось встречаться с инспектором Воробьевым?
- Как тут насчет больших категорий? - вмешался Онанга.- Сразу хочу предупредить, что у меня их нет и в помине.
Всем троим пришлось замолчать - звуки концертного рояля неистово загромыхали по околотку.
- "Вальпургиева ночь",- заметил Филдс.- Особенно хорошо вот это место: ря-ря-ря-бам! ти-ти-ти-блям!
- Я вам устрою такую пургенову ночь - век помнить будете! - рыкнул жандарм, пряча тесак и чучело варана в шкаф.- Увести заключенных!

Да, во многих отношениях это был необычный полицейский участок. Жандарм оказался своим человеком, работавшим на ЦРУ, Интеллидженс сервис и "Моссад". Он подхалтуривал в соседнем околотке, где инструктировал китайских революционеров, был общительным парнем, но... строго соблюдал полицейский Устав Саудовской Аравии: "Кто попал в темницу, пускай себе сидит и не рыпается, и да хранит его Аллах!"
К задержанным приставили няню весом нетто 120 фунтов. В околотке имелась камера пыток музыкой: азиатской для европейцев и евроафриканской для азиатов. Там же находился концертный рояль, за которым нередко солировала многопудовая няня - это была нестерпимая пытка и для европейцев, и для азиатов. Вдобавок ко всему наши герои умирали с голоду, потому как няня, нося им пищу, где-то на подходе к камере сжирала все без остатка и, входя с озабоченным видом, на чем свет стоит кляла бесстыжих поваров.
- Трудно? - говорила она, усаживаясь за рояль, побрякивая пустыми котелками.- Трудно штаны надевать через голову, а все остальное - чепуха!
Ее толстые мясистые пальцы дружно шлепались на клавиши, а звуки, которые при этом извлекались, были подобны артиллерийской канонаде. Рояль ходил ходуном, скрежетали педали, под задом солистки разваливался пуф, и няня, сотрясаясь четвертым подбородном, остервенело кричала: "Это Бах!"
- Дальнейшее наше пребывание здесь просто невозможно, ты не находишь? - говорил Филдс Онанге.- Если раньше я относился к Баху лояльно, то лишь здесь прочувствовал, что это за мерзкий тип, без души и сердца.
- Я не причисляю себя к категории мыслителей,- вторил Онанга,- но и до меня уже дошло, что бедняга рояль долго не протянет. Не та весовая категория у нашей няни, чтобы непрестанно измываться над элегантным инструментом.
Побег становился неминуем. Помощь неожиданно пришла в лице... жандарма.
- Шоумены! - возвестил он.- Вы обезглавлены! Разрешите поздравить вас и пожелать дальнейших творческих успехов.
Онанга в недоумении уставился на Филдса.
- Откровенно говоря, у меня было несколько иное представление о райских кущах,- заметил Филдс.
- Ну, разумеется, казнены не вы, а подставные лица - "марксистские певческие пропагандисты". Судебное разбирательство и приведение приговора в исполнение заняли девять минут - рекордный по продолжительности процесс за многовековую историю Саудовской Аравии. Принц дискредитирован по всем статьям! Задавака подал в отставку с поста министра культуры и сам, будучи премьер-министром, отставку принял, поручив себе временно исполнять обязанности министра культуры до принятия им окончательного решения по этому вопросу.
- Чем принц так досадил Белому дому? - спросил Онанга.
- Ему, видите ли, показалось недостаточной сумма, которую он получает от ЦРУ, являясь нашим штатным агентом. Пришлось поставить на место зажравшегося хапугу.
- Значит, мы свободны?
- О'кей!
Им предстояло под покровом тьмы покинуть таинственный Эр-Рияд, перемахнуть через Аравийскую пустыню к следующему месту назначения, а уж там - судя по обстоятельствам.
На прощанье, обращаюсь к Филдсу, жандарм сказал:
- За вами взрыв трикотажной фабрики, новые ракеты и профессор Тарантулов. Да хранят вас Аллах, вороной кольт и госсекретарь Бенц!
Няня неистовствовала за роялем, когда Филдс и Онанга покинули саудовский околоток.

Потасканный лендровер с астматическим придыхом из последних сил карабкался по зыбучим барханам. Нещадно жгло солнце.
- Мне не хватает воздуха, экселенс!
Негр с полуострова Кактусячий облизал потрескавшиеся губы, до отказа выжал скорость и всем корпусом привалился к рулю, издав гортанный звук, чем-то напоминающий трубный клич африканского носорога в брачный сезон.
- Еще немного - и мы у цели,- вяло отозвался Филдс, потягивая теплую, ставшую противной пепси-колу.
Смахнув песок с инструкции, он в который раз перечитал: "Миновав барханы, выезжайте на трансконтинентальное шоссе им. короля Фейсала. Проехав восемь миль в сторону границы, увидите лошадь Пржевальского (повышенной проходимости), оседлав которую следует скакать в северо-западном направлении. На погранично-пропускном пункте не задерживаться и, пришпорив лошадь, скакать дальше..." Воистину, столь неординарные планы рождаются на свет только у кабинетных чинуш ЦРУ! А кривая геморроя этих бюрократов постоянно тянется вверх.
Барханы, барханы... Им не видно ни конца, ни края...
Старенький лендровер буркнул что-то нецензурное, уперся носом в бархан и стал как вкопанный.
- Аминь! - произнес Филдс.
- Теперь ни Аллах, ни госсекретарь Бенц не сдвинут с места эту перечницу на колесах.
- А тебе не кажется, мой друг, что мы влипли в глупейшую историю, причем по собственной врожденной дебильности?
- Похоже на то, экселенс. Нас обвели вокруг пальца и выбросили за ненадобностью, как откукарекавшихся певческих индивидуумов. Принцу вмазали за дело - мавры могут подыхать!
Филдс огрызнулся:
- Уж лучше загибаться от пургеновых пассажей няни, чем пропадать ни за грош в поджаренном виде.
Но что они теперь могли сделать? Допить кислую пепси-колу? А дальше?
- Подождем до захода солнца,- отрыгнув пепси-колой, сказал Филдс,- а там что-нибудь да скумекаем. Кстати, гляди в оба: в барханах ютится бешеная змея подкласса удавчик.
Несколько часов они недвижимо валялись под лендровером, вдыхая бензиновый наркоз. Онанга в полусне начал заговариваться, предлагал руку и сердце многопудовой няне: "...Пусть я не Шопен, а шпион, я вправе рассчитывать на взаимность!.."
"Бедный малый! - думал Филдс.- Вышибал бы завсегдатаев коктейль-бара, так нет - подавай ему острую политическую борьбу, няню, овации и сокровища восточных халифов".
...Солнце клонилось к закату. Агент 6407 и агент 6408 брели куда глаза глядят, а по существу, месили горячий песок. Вдруг Филдс каким-то девятым чутьем уловил, что за ними следят. Он оглядел горизонт, но ничего, кроме барханов, плавающих в воздушном мареве, не увидел.
- Смотрите, экселенс! - сжал его руку Онанга.- Разрази меня гром, если мы не на подходе к Нью-Йоркской фондовой бирже!
Филдс всмотрелся в даль и действительно обнаружил здание. Но он готов был поклясться - это Дом ежегодных конференций домашних хозяек штата Мэриленд.
- У нас с вами, экселенс, разное видение мира.
- Однако мы сходимся в понимании того, что наш общий каюк не за горами.
- Пустынный мираж, чтоб он пропал!
За барханами кто-то звонко икнул, Филдс насторожился. Невдалеке заржала кобыла. Потом послышались чье-то сопение и звуки рояля. У Онанги стало такое выражение лица, будто он потерял чек на миллион долларов.
- Давайте помолимся, экселенс?
- Тc-с...- весело зашипел Филдс и крикнул: - Эй, кто там за барханом?!
Молчание.
- Какого черта вы играете на рояле в Аравийской пустыне?! Вам что - не хватает творческого простора?!
Из-за бархана донесся знакомый голос:
- А что мне теперь остается делать? Я уволилась из околотка в надежде попасть на третий Международный конкурс талантливых девушек в Монтевидео. И что же? В этой дурацкой стране никто толком не знает, по какому шоссе туда лучше добраться!
Филдс сел в песок.
- Няня, чтоб вас разорвало, вылезайте из-за бархана! - и добавил, обращаясь к Онанге: - Это не женщина, а сто двадцать фунтов ходячего юмора.
Сначала, покачиваясь, показался концертный рояль, затем под ним, словно атлант, подпирающий карниз, икая от волнения и шатаясь,- няня.
- Что ж,- вздохнул Филдс,- по крайней мере, будет кому сыграть отходную.
А дальше все пошло как по маслу. Кобыла, что ржала невдалеке, оказалась лошадью Пржевальского (повышенной проходимости), оседлав которую Онанга с Филдсом припустились по шоссе им. короля Фейсала. Няня до умопомрачительной скорости разогнала рояль и, пристегнувшись к нему подтяжками, устремилась вдогонку...
Вот и погранично-пропускной пункт.
- Предъявить документы!
Филдс небрежно протянул служебное удостоверение на имя кардинала Ришелье.
- Ваше высокопреосвященство, почему лошадь одна, а седоков двое?
- Энергетический кризис, сын мой,- ответил кардинал, осеняя крестом пограничного офицера.- Согласитесь, две лошади по нашим временам - непростительная расточительность.- Филдс показал на Онангу: - Нет, это не Дюк Эллингтон и даже не Мамонт-Дальский в роли Отелло. Это Старший Сноб и Пожизненный Дегустатор племени Гдмбото. Между прочим, обожает саудовцев: по вкусовым качествам и калорийности они намного превосходят его соплеменников. Сын мой, не хватайтесь за карабин! Старший Сноб уже заморил червячка одним султаном и двумя феллахами, так что оснований для беспокойства нет.
В тот момент подкатил рояль с няней.
Кардинал Ришелье снисходительно улыбнулся:
- Мы, французы, называем аккордеон роялем на подтяжках. Сделайте одолжение, пропустите эту талантливую девушку с аккордеоном.
С опаской взглянув на Старшего Сноба, офицер дал знак поднять шлагбаум. Лошадь Пржевальского и девушка с аккордеоном растворились в клубах пыли и песка.
Ночь застала путников, когда те, сбившись с дороги, безуспешно пытались сориентироваться в бескрайней пустыне, до седьмого пота загнав рояль и несчастное животное. Их мучила жажда, бил озноб, изматывал понос, но беглецы еще на что-то надеялись, чего-то ждали. Костлявая рука голода медленно подбиралась к Онанге и Филдсу, заставляя последних бросать неуверенные взгляды на лошадь Пржевальского, а порой (чего уж там!) и на няню. Сама няня, в пенсне, распластавшись на деке рояля, сосредоточенно вытряхивала блошек из ушных раковин и заплетала на ночь косичку. Становилось холодно, и, чтобы хоть как-то согреться, а скорее, чтобы отвлечься от мрачных мыслишек, Джон Филдс делился воспоминаниями.
- Немыслимое дело! - возмущенно говорил он о Боцманове.- Этот упертый боров мнил себя большим знатоком европейской культуры, этаким лингвистом-германцем, а знал-то по-немецки всего лишь два слова: "русский сволош", Он оставил светлый мир, вцепившисъ в оленьи рога, будто расставался с самым дорогим предметом в своей жизни... О Коле Курчавом скажу одно - спесивый нэпман, люмпен-пролетариат. Бандюга безнаказанно пришил с добрый десяток джинсово сумняшихся маменькиных сынков и с полсотни подпольно-хозяйственных трудящихся - на этих супчиков у него был природный нюх. Деваха по кличке Мери хотела поприжать русского классика Швайковского в качестве папаши ее незаконного ребенка, но тот смылся в Штаты, заперев напористую сожительницу в антресолях. М-да...
- Если я когда-нибудь встречу Робертса,- запальчиво воскликнул Онанга,- я переломаю ему обе ключицы!
- А ты, видать, совсем неглупый парень. Робертс понимает, что его дни в ЦРУ сочтены и что освободившуюся вакансию по праву займет мистер Филдс - во всех отношениях перспективный сотрудник. Проблема отцов и детей у нас в Управлении обострена, как нигде. А впрочем, ты бы лучше что-нибудь спел в стиле спиричуэлс или кантри.
Онанга долго откашливался и с невероятным пафосом проблеял:

Со всех дворов сбежалися лягушки,.
Там шныряет фраер, а другой лежит.
Менты взяли фраера на пушку,
Бумбер штуцер кичку повелит...

- Ваши гдмботовские песни у меня уже вот где! - подала голос няня.
Оба скрючились и поникли, забывшись в тревожном сне...
Их разбудил свист и рев реактивных двигателей. Лошадь Пржевальского фыркнула и залихватски заржала.
- По коням и роялям! - скомандовал Филдс.- Пургенова ночь продолжается!..

***
- Робертс,- спросил доктор Уикли,- вы можете присягнуть мне в том, что эти парни окончательно вышли из игры?
- Обижаете, босс,- осклабился Робертс,- Если б вы были в Аравийской пустыне, вам и в голову не пришло задавать такой вопрос. Это безоблачная могила для ненужных людей. Инструкция, которую всучил им наш человек, четко приводит к славному трагическому финалу.
Утерев слезу, Робертс продолжал:
- Я верил в 6407 и считал, что он парень не промах. Но, позвольте, какой бесславный крах общих усилий! - Робертс имел в виду операцию "МЫ".- Работая с надежнейшим контингентом, он умудрился свести на нет все дело и не нашел ничего лучшего, чем подвизаться на поприще аппендиксов и брыжеек!
- Не забывайте про контрразведку.
Робертс отмахнулся:
- С некоторых пор она упразднена до рыбнадзора. Типичная профессиональная мимикрия.
- Это меня больше всего и волнует!
- Не вижу особых причин для волнений, босс. Возьмите, к примеру, Саудовскую Аравию. Там наши люди упразднены до ловцов варанов, работают старательно, но, следует отдать им должное, не слишком убедительно.
Доктор Уикли нетерпеливо передернул плечами и повел бровью:
- Значит, Тарантулова, ракеты и трикотажную фабрику... сворачиваем?
- Другого выхода нет. Этот баламут Филдс так напачкал и наследил, что...
- Ладно! Повременим. Только учтите, Робертс, если славный трагический финал провалится, вам придется поменяться местами с мистером Филдсом.

***
Фантастика! Мистика! Иллюзион!
Голова, руки, ноги, кажись, на месте... Способность мыслить большими категориями, кажись, не утрачена...
А воздух! Влажный, напоенный благовониями! Амброзия! Нектар! Над головой вьются лианы, вполголоса треплются туканы. Какой аленький (7 на 8) цветочек! На него садится красавица (5 на 9) бабочка и ах! вот недоразумение - падает замертво! Цветок ядовит, не теряйте бдительность, если желаете перекусить на дармовщинку в тропической лесу! Бабочка дуреха, а ты не будь ротозеем.
Джон Филдс, Онанга Мананга и няня после длительного сумасбродного перелета над облаками понемногу приходили в себя...
Дело было так. Помчавшись за улетающим самолетом, они наткнулись на базу американских ВВС. Лошадь прогнали. Когда няня катила рояль по посадочной полосе, никто из обслуживающего персонала не обратил на это внимание - мол, приземлился очередной летающий саркофаг (так на базе именовали "Старфайтеры"). К няне подрулил бензовоз для дозаправки, но она, отпихнув бензовоз, подкатила к транспортному "Боингу" и, едва не опрокинув "Боинг", шумно погрузилась туда вместе с роялем. Кабина пилота оказалась пуста. Филдс долго прилаживал наушники, копался в приборной панели, не ведая, как взлететь. Тут Онанга ненароком зацепил какой-то рычаг, няня взяла жизнеутверждающий аккорд, и... неуклюжий лайнер взмыл в небеса под звуки шаловливого скерцо.
Филдс скинул наушники, разрывавшиеся от проклятий, устало передохнул и популярно разъяснил, что представляет собою "Боинг":
- Одна из последних модификаций авгиевой конюшни, ее летающий прототип. Сюда можно впихнуть все - от стада зубробизонов с Аляски до электронно-прослушивающей аппаратуры всех миссий при ООН. Горючее у нас на исходе, курс извилист и беспечен, и если нас не развалит флаттер, то, возможно, нам крупно повезет и мы будем сбиты ракетой класса "солнце - воздух - и - вода", запущенной в мирных целях с мыса Кеннеди.
- О, воздухоплавательно-симфоническое состояние! - патетически взвизгнула няня.- Где ты, Монтевидео, либретто моей мечты?! Талантливая девушка в лице порядочной женщины мчится к тебе на строптивом Пегасе! Лечу-у-у!..
Онанга сморкнулся в чехол для сиденья:
- Тирада - что надо!
В смотровом стекле обозначилась полусфера горизонта, медленно плыли к земле ватные облака. Рядом появились два аэроплана с опознавательными знаками ВВС Монте-Карло.
- Каким таким ветром занесло сюда этих милых пташек?! - восхитилась няня.
- Так я и знал,- сказал Филдс, заряжая кольт.- Монте-Карло и дня не может прожить, чтобы не сунуть нос в чужие дела.
Он дважды выстрелил через стекло - аэропланы один за другим кувырнулись вниз.
- Друзья...- тихо и торжественно произнес Филдс,- я нарушил герметичность и приношу свои извинения, но я не мог поступить иначе с этими монтекарлистыми птахами. Няня! Онанга! Если мы случайно выживем, то, клянусь шприцем с мутной жидкостью и всеми отравленными конфетками, Джон Филдс навсегда завяжет со шпионским ремеслом! Позвольте вас расцеловать!..
Здесь "Боинг" дернулся, шарахнулся вбок и, дико взревев, вошел в вертикальный штопор. Друзья вместе с роялем сделали пять сальто-мортале, крикнули "Чао!" и лишились чувств...
...Фантастика! Мистика! Иллюзион!
- Нет, все-таки позвольте вас расцеловать! - сказал Филдс, словно загадочный сфинкс или даже феникс восстав из боингова пепелища.
Расцеловав Онангу и няню, он снял с ветки фуксии заболтавшегося тукана и чмокнул его в лоб.
- Мы спасены! Пускай это не Монтевидео, но тем не менее - ура!
- Ур-р-раа!! - подхватили Онанга, няня и тукан.
Не знали воздушные пираты, что фортуна забросила их на континент, еще не открытый цивилизованньм миром, на экваториальный материк. Необъятные пространства утопали в первозданных тропических лесах, где, перебиваясь с улиток на воду, влачил жалкое существование доисторический человек. Он падал ниц при раскатах грома, плакал от страха при виде молнии, часто хворал и постоянно раздражался своей безынтересной дубинисто-шкурной житухой. Правда, иной раз он нет-нет, да и тянулся к знаниям - как чувствовал, ханыга, что подотстал в своем развитии!
Вот на популяцию таких доисторических ханыг и набрели наши путешественники. Как они были голодны! Ох, как они были голодны!! Кругом все ядовито, хоть и чертовски красиво, туканы стали нервными и раздражительными, наслушавшись няниного Баха (няня протискивалась сквозь джунгли с роялем, уцелевшим после катастрофы). Над ними подхихикивали донельзя распущенные мартышки, норовя засадить в путников тухлым бананом. За ними волочился тридцатиметровый удав - его, видите ли, няня заворожила! А ночью! Кто-то плевался, ухал, сопел, мяукал, по-матерному свиристел... Мистика, кошмарики, бррр!
- Экселенс, глядите, впереди дымок!
Под ногою Филдса хлопнул раздавленный тропический клоп, воздух наполнился запахом фосгена.
- Дымок? Да это настоящая газовая атака!
Выйдя на лужайку, путники увидели трех первобытных людей у костра. Двое, чавкая от удовольствия, обгладывали грудинку, а третий, лежа поодаль, ковырял в зубах костью антилопы. Заметили и четвертого - он следил за трапезой из-за огромной каменюги.
Как ни голоден был агент 6407, однако не смог удержаться от замечания по поводу слежки:
- И здесь шпиономания!
- Этот четвертый так же голоден, как и мы, экселенс.
- Как ты наивен, дорогой мой.
Друзья, движимые зовом желудка, вплотную подошли к доисторическим людям. Те, смерив их томным взглядом, даже не шелохнувшись, продолжали пиршество.
- У них что, близозоркость? - удивилась няня.
- Скорее, дальнорукость,- сказал Онанга.
Филдс как можно приветливее выкрикнул:
- Здравствуй, племя заводное, узколобое!
Никакой реакции.
- Ам-ам-ам-ам!! - подпрыгнув, завопил Онанга, проведя костяшками пальцев по своим ребрам - получилось мелодичное звучание ксилофона.
Ноль внимания.
- Что ж,- тяжело вздохнул Филдс, обращаясь к няне,- вы еще не забыли каприччиозу Жоржа Мдивани?..

Победа! Победа над темнотой, заскорузлостью и доисторическим невежеством! Первобытный человек, стряхнув тысячелетнюю сонную одурь, с помощью Джона Филдса и его друзей научился читать, писать, считать, обсчитывать, а также мыслить большими категориями. Было образовано государство Центральная Ханыгия. В результате всеобщего голосования Филдса избрали Главным Схоластиком, Онангу Манангу - Тайным Регрессором, а няню - Знаменитой Поэтессой.
После выборов Главный Схоластик толкнул речь:
- Дорогие доисторические ханыги! Вот вы и свиделисъ с передовыми умами двадцатого века - мною, Онангой Манангой и няней. Мы (это чтоб вы знали) профессиональные шпионы, раз и навсегда порвавшие со своим шпионским прошлым. Вы спросите: откуда взялись шпионы? Должен сказать, что вопрос уходит корневищем если не в эпоху образования коры, то, как минимум в период возникновения подкорки. Вскоре после того, как исчезли динозавры и птеродактили (птеродактиль - это такая летающая пичуга, смахивавшая на кусок кровельного железа, которая своим щебетом вызывала разрыв сердца у динозавра), на земле появились стайки затюканных приматов, их шпыняли все кому не лень - от саблезубого тигра до пещерного попугая. В конечном счете, примат нашел в себе силы стать человеком и покончить с террором всех этих зарвавшихся саблезубых попугаев. К тому времени мы и относим появление первого шпиона. Как показали раскопки, среди целых и невредимых останков питекантропов обнаружен изуродованный черепной свод австралопитека, что дает основание считать австралопитека первым шпионом в стане питекантропов. С парнем обошлись не самым лучшим образом - ему проломили череп. Вывод однозначен: не следует работать чересчур грубо и прямолинейно. Надо мя-я-ягче, то-о-оньше, аккура-атней!.. Пример первобытного шпионства нашел последователей - специалистов в области дубины и шкуры, а позже - плаща и кинжала. Шпионили где могли и как умели. Волна шпиономании прокатилась через все эпохи и века, захлестнув не одну империю, не одно государство...
И вот, дорогие ханыги! Джон Филдс предлагает вам государственность, свободную от шпиономании. Живите разгульно, мните своих доисторических девок и не волнуйтесь, не переживайте, что, схоронившись за каменюгой, на вас пялит зенки ханыга-сородич. Всякий анахронизм (это чтоб вы знали) будет задушен в объятиях социальной справедливости! Ребята! Раньше ширину вашего кругозора стесняла нищета мысли. Теперь с этим покончено!! Виват!! (Речь была опубликована в клинописном органе "Ханыга ньюс энд виват рипорт"). На увесистых страницах того же органа между Филдсом и Онангой завязалась перепалка по вопросу о том, кто из них в государстве должен Думать, а кто - Делать. Тайный Регрессор обвинил Главного Схоластика в однобокости и злоупотреблении. В полемику включилась Знаменитая Поэтесса, колючим стихом разнявшая отцов отечества. Делать обязаны все, сказала она, а Думать - те, у кого варит котелок. Просто, но сильно! По няниной просьбе вопрос о котелке в "Ханыга ньюс" не дискутировался.
Еще никогда Филдс, он же Хихиклз, не ощущал такого душевного прилива, столь пьянящего состояния личной ответственности за судьбы доисторических ханыг. Филдса превозносили, лелеяли, о нем слагались народные дифирамбы, пелись песни и плясались пляски, его беспрерывно варящий котелок выбивали на каменюгах, за которыми уже никто не прятался. Не прятался ли?..
- Экселенс... ах, простите, Главный Схоластик! - доложил Тайный Регрессор.- Знаменитая Поэтесса влепила затрещину одному ханыге.
- В чем его вина?
- В слежке, шпиономании.
- Вот как? Что делал этот паршивец?
- Схоронившись за каменюгой, следил за оплодотворением тропической тли.
- Та-ак...
- Теперь он, видите ли, утверждает, что тянулся к знаниям.
- Какой цинизм!
И чтобы положить конец слежке, Филдс поручил Онанге учредить ведомство по борьбе со шпиономанией среди граждан Центральной Ханыгии. Составили штатное расписание (147 тыс. человек), утвердили месячный оклад (84 съедабельных улитки плюс 3 земляных червя в качестве поощрения) и разработали "Положение о пресечении". Членам ведомства вменяется в обязанности четкий негласный контроль за ханыгами, действия которых могут быть истолкованы как проявление шпиономании. Контролировать надлежало всех и повсюду, где только возможно, вплоть до спальных лежанок. На заподозренных в шпиономании заводились клинописные досье, брались отпечатки пальцев в помете дикого вепря, и все это упрятывалось в каменную картотеку, доступ к которой не имела даже Знаменитая Поэтесса.
- Ну что,- не без гордости спрашивал Филдс Онангу,- сдержал я клятву, данную в "Боинге"?
- Еще в тот памятный день, когда я встретил вас в гуще старушек,- восхищенно отвечал Онанга,- я понял, что вы человек слова.
Они степенно шли в неприступную картотеку, где хранились сотни тысяч клинописных досье; Филдс, удовлетворенно хмыкая, вертел досье в руках, пробовал на зуб и, прищелкивая языком, хватал Онангу за обшлага его шкуры:
- Я рад, что мы завязали с таким паскудным прилипчивым пережитком, как выслеживание себе подобных, что мы уморили шпиономанию в самом зачатке и коллективно разрешились от бремени.
- Отныне землепашец будет спокойно пахать землю, пекарь - выпекать калачи да пышки, инженерно-технический работяга - изобретать кувалдо-метр, а творческая интеллигенция... гм... творить и воспевать!
- Кстати, напомнил! Хотел с тобой посоветоваться, как с Тайным Регрессором,- сказал Филдс.- Тебе не кажется, что наша доисторическая творческая интеллигенция страдает... шпиономанией? Застарелый хронический недуг! Гипертрофированная фантазия, переутюженное восприятие действительности, отсутствие сдерживающих факторов и все такое прочее. Это им не так, то им не этак. Сам был суперзвездой - вспоминаешь?
- Да, экселенс.
- Значит, слушай. Подбери надежных людей и внедри куда надо, можешь воспользоваться услугами няни, только тактично, не слишком возбуждая нашу славную поэтессу.
Филдс нежным взглядом окинул картотеку с досье. "Я не усну спокойно до тех пор, покуда с корнем не выкину шпиономанию за пределы Центральной Ханыгии!"

С того памятного разговора минул год. Главный Схоластик утопил в слезах двести пятнадцать восстаний общественности, в том числе доисторических лекарей.
- Чем им так не по душе мой принцип лечения? - спрашивал Филдс Онангу.- Ты, конечно, не помнишь "обезьяний процесс" в Штатах, где хотели смешать с грязью светлое учение Дарвина. Ничего-то у них не вышло - учение живехонько и поныне. Но вот что интересно. В наших больницах ханыги лечатся по принципу естественного отбора: выздоравливает сильнейший. А эскулапы мне все уши прожужжали о каких-то снадобьях! Я полагаю, бессмертное учение Дарвина, за которое мы подрались у себя дома, должно здесь развиться и углубиться.
Сколько пертурбаций претерпела Центральная Ханыгия - всего не перечесть! Свободная от шпиономании и других социальных язв, Ханыгия разглядывала с интересом незнакомое лицо своего грядущего, но близозоркость и дальнорукость туманили ей взор...
- Я люблю вас, няня!
Ничто человеческое не было чуждо людям в непролазных тропических лесах. Они влюблялись и ненавидели, смеялись и рыдали, били морды и лобзались. А наши друзья?
- Няня, я вас люблю, любите меня обратно!
- Идите вы к чертовой бабушке со своею любовью!
Им тоже, оказывается, человеческое не было чуждо. Возник классический треугольник, где Онанга любил няню, няня любила Филдса, а Филдс самого себя.
- Она не хочет подчиниться моей мужской воле! - жаловался Онанга Филдсу.- Не знаю, с какой стороны лучше подойти.
- С подветренной. Или со стороны рояля.
- Вам смешно, экселенс, а мне не до смеха...
- Хочешь житейский совет? Назови женщину умной - и любая дура сделает все, что ты пожелаешь.
Онанга Мананга почесал затылок:
- Экселенс, поэтесса противится стать моей. Но почему?
- Да потому,- раздражаясь, ответил Филдс,- что няня достаточно умна, чтобы не выйти за мужчину, который настолько глуп, чтобы на ней жениться!
Кто в этой ситуации больше всех страдал? (Доисторические ханыги.)

***
Дорогой читатель! Технический прогресс глазами пентагоновского спутника-шпиона открыл доселе неизвестный материк в экваториальной широте Титанического океана. Пентагон совместно с ЦРУ снарядил экспедицию в составе 14 вышколенных сотрудников. Для мистера Робертса это было первое морское путешествие такого рода. Тринадцать вышколенных сотрудников после высадки на материк были смыты в океан огромным цунами. Робертс, ухватившись за раму портрета доктора Уикли, каким-то чудом уцелел...
- Войдите! - сказал Филдс.
Скала у входа в Филдсовы апартаменты сдвинулась и перед Главным Схоластиком предстал мужчина в отрепьях с физиономией, заросший щетиной.
- Вы помещали объявление в "Ханыга ньюс"?
- Да, - ответил Филдс. - Мы.
- Вам нужны новобранцы для регулярной доисторической армии?
- Да.
- С месячной ставкой 57 съедабельных улиток плюс один червячок?
- Да!
- Дубина и шкура высылаются по почте до востребования?
- Да! Да!
- Так вот, - заключил щетинистый, - я пришел сказать, чтобы здесь на меня не рассчитывали.
Мужчина в отрепьях зашаркал к выходу.
- Постойте! - окликнул Филдс. - Вы уронили портрет! Разрешите, я вам помогу...
- Благодарю вас. Это доктор Уикли.
- Да, я вижу. Что-о-о??!! Повторите, что вы сказали?!!
...К Джону Филдсу постепенно возвращалась способность мыслить большими категориями. Как мог он, агент 6407, не узнать в отрепьях скотину Робертса?! Вот к чему ведет полный разрыв с любимой профессией! Робертс болтал без умолку, как счастлив видеть сослуживца живым и невредимым, как он скучал по Филдсу, как истерзался в раздумьях о незабвенном образе лучшего друга. И вот те на! Какая встреча!
- Скажу по секрету, я в Ханыгии не первый месяц, и мне у вас чертовски нравится. Народ уж больно приветливый. Правда, хлебом их не корми, любят восставать против законного правительства; ну, это, как мне сдается, национальная доисторическая черта всех ханыг. Только попрошу ничего не говорить обо мне вашему, как его, Тайному Репрессору - точит зуб еще с Африки: мол, сунул его Робертс в третий класс парохода, а ему первый подавай. Ишь, звезда Эр-Рояля!
- Послушайте, одиозная фигура, - не очень дружелюбно изрек Филдс, - с какой такой стати вы околачиваетесь в Центральной Ханыгии? У нас, между прочим, со шпионами долго не чикаются: суровая дубина законодательства свершит правосудие, опустившись на вашу лысину.
- О! Да вы еще и пламенный оратор! А насчет шпионов - правильно: ату их, злопыхателей, ату! Не привык лебезить, но скажу честно, что узнаю хватку настоящего разведчика, агента 6407.
Робертс порылся в карманах штанов, вернее, в том, что от них осталось, вытащил грязный носовой платок и осторожно его развернул.
- Ах, облом! Пусто... Не иначе, как потерял.
Встав на четвереньки, он принялся ползать вокруг Филдса и что-то вынюхивать.
- Старая лиса Робертс взял след советского агента! - вскричал Филдс.
- И взял бы, черт меня побери! Да только нет их у вас. Пока.
Распрямившись и тряхнув лохмотьями, он торжественно произнес:
- Приказом директора ЦРУ за № 6407 вы награждаетесь Крестом Филера! За неимением Креста Филера позвольте вручить вам, дружище, скромный носовой платок, в котором тот содержался некоторое время.
Робертс, кончиками пальцев ухватив платок, бросил его, как мокрицу, на грудь Главного Схоластика.
- Примите мои искренние поздравления, коллега!
- Должен вас огорчить, Робертс, - сказал Филдс, перекинув платок на лысую макушку цереушника, - насморком я не страдаю.
Робертс взял "гостевую" кость антилопы и с умным видом поковырял в зубах.
- Никак не возьму в толк - вы агент ЦРУ или прибалдевший диктатор допотопной общины?
- Разве это настолько несовместимо, Робертс? Чем я хуже Аль-Абд Гамаси?
- Система, которую вы здесь насадили, в вашей аранжировке не звучит. Вы - угнетатель. Это очевидно. Крах не за горами, прошу учесть. Куча рваных калош - все, что от вас останется!
- Ха-ха-ха!!
- Прохиндеи сбросят оковы, вступят в ООН и сожгут ваше чучело на глазах у русских корреспондентов. Конечно, для доктора Уикли, который, кстати, души в вас не чает, это будет удар ножом в спину. И от кого? От несравненного Филдса!
Насупившись, он замолчал, соскребая ногтем комочки краснозема с портрета босса.
Филдс не устоял, чтобы не задать давно терзавший его вопрос:
- Как там Швайковский?
Робертс оживился:
- Ваш протеже подался в малый бизнес. Не берусь судить о достоинствах его пера, но то, с каким вдохновением он начищает башмаки на Пенсильвания-авеню, уже само по себе говорит о том, что перед вами незаурядная личность.
- Похоже, в Советах не очень-то жалеют о Швайковском?
- Смею вас уверить, русские отлично понимают, для чего он нам нужен: Америка нуждается в постоянной рекламе - сгодится любая бездарь, любой освистанный или зажравшийся талант, лишь бы с советским гражданством. Как это у них говорится? - дурную траву с поля вон. Славянам традиционно присуще чувство ненависти к предателям. Такой космополитичной нации, как американцы, этого не понять...
- Что вам от меня надо? - спросил Филдс.
- Если бы вся Россия схватила чемоданы и пожаловала в Штаты - мы упразднили ЦРУ. Однако даже ребенку понятно, что этого не случится. Вот почему ЦРУ сегодня, как никогда раньше, нуждается в таких парнях, как вы! Вот почему Америке и Западу, как никогда раньше, необходимы швайковские, очаровашки мери, коли курчавые, хмыри и глухие графини тулуповы!.. Джон, ваше место сейчас там, в логове Северного Медведя, а не в тропическом захолустье. Постарайтесь это понять.
Вдруг, как бы со стороны, Джон Филдс услышал свой ответ:
- Кажется, вы меня убедили, Робертс.
- А насчет Центральной Ханыгии не волнуйтесь. Здесь ни один шпион не останется безнаказанным! Олл райт?!

Весть о том, что Тайный Регрессор и Знаменитая Поэтесса намерены сочетаться законным браком, не сходила с уст жителей Центральной Ханыгии. Поговаривали, что Другом Семьи в рабочем порядке станет Главный Схоластик. Все это хоть как-то отвлекало доисторических ханыг от повседневных нужд и треволнений.
- Я счастлив, - сказал Филдс Онанге, - что твоя затяжная сексуальная атака на поэтическо-музыкальную крепость блестяще завершилась. Как бы там ни судачили злые языки, вы подходящая пара!
- Она - само совершенство, изящество! И следует отметить, интересно трактует Баха!
- Слов нет, пушинка обворожительна и до шкодливости смазлива, будто дикая лань. О свадебном путешествии я уже позаботился. Не возражаешь, если мы проведем его втроем? Ну-ну, ревнивец, уже и скуксился. Я буду наставником молодых, не более того.
- Что за путешествие, экселенс?
- По морям и волнам в туманную даль. Прощайте, цивильные ханыги! Эй, трикотажная фабрика, ракеты и профессор Тарантулов, встречайте свадебный кортеж!
Онанга Мананга чуть не проглотил собственный язык:
- Экс... экс... экселенс, кто же тогда станет управлять государством?
- Нет ничего проще! Всегда найдется сотня-другая пробивных дураков, которые не прочь вкусно есть, сладко спать и разъезжать по стране на бесплатных буйволах с целью поднятия духа доисторических трудяг.
Негр с полуострова Кактусячий запричитал:
- Скажите мне правду, экселенс, кто он, этот аноним, свернувший набекрень ваши светлые мозги с большими категориями?
"Сказать, что ли?" - думал Филдс.
- Так велит мне долг солдата, - соврал он. - Упрись я или заартачься, меня расстреляют.
- Расстреляют вас?! Кто?!
- Угрызения совести. Насмерть.
И свадебное путешествие началось. Сначала друзья и молодожены вплавь на рояле добрались до мыса Георгия Первообразчика, затем, гонимые бореем, проплыли вдоль континентального шельфа Республики Берег Курьезной Фурии и, плутая в географических названиях, обогнули выступ имени Битвы-за-Свой-Угол, прироялившись в бухте Льва Самойловича Обетованного. А дальше, вспомнив опыт воздушных перелетов, аннексировали самолет межбейской авиакомпании "Милок, Сизиф и Козий пуп", взяв курс на Черное море. Нарушив государственную границу, Филдс принял решение катапультироваться всем вместе, дружным скопом, не считая рояля.

Известная Шарабано-Алкашская обсерватория, затерянная в труднодоступном скалистом массиве, устремив в утреннее небо недремлющее око телескопа, вела наблюдение за летающей тарелкой, пикирующей по заданной траектории со стороны пищеблока высокогорного санатория "Магнолия". Тысячекратное увеличение телескопа позволяло различить на тарелке золотистый ободок с надписью "Общепит", а также следы соуса "Южный".
Старший научный сотрудник обсерватории Илья Мовсисянович Кук, проглотив слюну, продолжил наблюдение. В дневнике "Опознанные и неопознанные космические объекты Шарабано-Алкашского автономного округа" появилась запись: "Вслед летающей тарелке обнаружена летающая вилка. Суммируя эти сложные космические явления, можно сделать вывод, что причиной, их породившей, были возмущения в системе, условно обозначаемой нами Гермесовой (по имени мифологического бога-снабженца Гермеса)". Илья Мовсисянович Кук, как, впрочем, и все сотрудники обсерватории, работал в белых тапочках, дабы вовремя узреть пылинку под ногами, чтобы она, случайно попав на окуляры телескопа, не привела к досадной ошибке, подобно той, когда открыли "космическое бревно".
Илья Мовсисянович, припав к окулярам, еле выдавил одно слово: "Инопланетяне..." Падающий конгломерат состоял из парашюта и рояля, где в немыслимых позах копошились живые существа. Рука астронома выводила в дневнике: "Спускаемый аппарат чем-то похож на концертный рояль фирмы "Блютнер". Инопланетяне, застряв в ветвях тополя, предпринимают отчаянные попытки достичь Земли. Различаю члены, отдаленно напоминающие людские. Свершилась вековая мечта человечества! Мы на пороге эпохального открытия! Да здравствует крепнущая дружба между Шарабано-Алкашским автономным округом и представителями внеземных цивилизаций!"
Не выдержав чрезмерного эмоционального напряжения, Илья Мовсисянович Кук под радостные возгласы младших научных сотрудников выскочил из обсерватории и устремился на помощь инопланетянам.
- Я Илья Мовсисянович Кук! - тяжело дыша, приветствовал он космических пришельцев, висящих вниз головой на древесном суку. - Добро пожаловать на хлебосольную Шарабано-Алкашскую землю!
Однако смекнув, что инопланетяне не знают земного языка, Илья Мовсисянович принялся жестикулировать, играть мимической мускулатурой лица и издавать нечленораздельные восклицания, убежденный, что космические пришельцы должным образом оценят его межгалактические языковые способности.
- Что за ахинею несет внизу этот кретин в белых тапочках? - спросил Онанга Филдса.
- Откуда такой разлюбезный кривляка? - не выдержала няня.
- А вы, конечно, ожидали увидеть духовой оркестр и школьников с букетами, - сострил Филдс. - Чудак принял нас за посланцев Аэлиты, желает войти в контакт и выяснить намерения.
- Не беспокойтесь за наш земной язык, приятель! - крикнул Филдс астроному. - Мы им владеем так же свободно, как своим собственным.
Илья Мовсисянович, зачарованный, не сводил глаз с пришельцев.
- Многоуважаемые инопланетяне! - голосом, вибрирующим от волнения, начал Илья Мовсисянович Кук. - Мы верили и ждали, надеялись и уповали, сомневались и не сомневались (лично я не сомневался), что где-то вы существуете, развиваетесь, размножаетесь, внося тем самым свой посильный вклад в науку о Вселенной, раздвигая ее горизонты. Мы представляли вас то чудовищами, то роботами, а то и вообще сплошной кашицеобразной жижицей, способной растолковать многие наболевшие вопросы. Но вы, сломав все прежние представления, свалились на нас простыми, незамысловатыми существами с ногами, руками и, если так можно выразиться, кумполом. Бесспорно, вы далеко скакнули в своем развитии - ваше межпланетное фортепиано говорит само за себя. Наверное, вы ухихикаетесь, когда увидите земную прикорнувшую науку, в бессильном оптимизме грызущую чудеса мироздания. Человечество покажется вам неидееспособным. Но, как говорится в книге "О чем поведал телескоп" (И.М.Кук, изд-во "Высь"): "Нам нечего ждать пряников от Вселенной. Взять их руками партийных, советских и профсоюзных организаций - наша задача". Приветствуя желанных небесных гостей, мы, поденщики науки, не останавливаясь на достигнутом, заверяем вас, посланцев других миров, что приложим все силы и знания, чтобы оправдать ваше высокое доверие!
Филдс долго раскачивался па суку, прежде чем нашел подобающий ответ:
- Уважаемый собрат по маразму, простите, по разуму Илья Мовсисянович Кук! Дамы и господа! Не покривлю душой, если скажу, что межпланетные контакты доставляют мне огромное удовлетворение, приводят в состояние вселенского экстаза. В нашей далекой неспокойной Черной Дыре есть мнение, что планета Земля, и в частности хлебосольная Шарабано-Алкашия, является тем идеальным закутком в безмолвной Вечности, где формируются новые, восхитительные отношения между членистоногими продуктами генетических катавасий - людьми. Вы, земляне, еще не дознались, откуда взялось мироздание, а мы, чернодыровцы, считаем сей вопрос перелопаченной третьестепенной ерундистикой. Нас волнуют действительно глобальные проблемы, в частности квадромонополифоноактивные всплески в квазимодопивоводоконкретных субстанциях. И мы найдем решение этих задач, вот увидите!
Несколько слов о культурном уровне. Представляете, за каких-то семь-восемь миллиардов световых лет он у нас, я бы даже сказал, несколько возрос. Наша славная женщина-мать эмансипированна. (Филдс ткнул пальцем в рядом висящую няню.) Расовые предрассудки завуалированны. (Филдс ткнул в Онангу.) И в Черной Дыре нет места рафинированному сюсюканью, расхлябанности и перлюстрации.
Приветствуя землян, мы отмечаем, что наши встречи были полезными и конструктивными. Такие астрофизические сходки устраняют недоверие и подозрительность между галактиками, укрепляют национальную безопасность как хлебосольной Шарабано-Алкашии, так и неспокойной Черной Дыры. Позвольте выразить надежду, что наши межпланетные взаимоотношения послужат примером для невмешательства во внутренние дела других галактик!
- А сейчас, - сказал Филдс, - нам необходимо сбегать за космическими аксессуарами - дельтагаммашифермамо-структурами - и уж потом ознакомиться с планетой.
Илья Мовсисянович расплылся в улыбке:
- Могу достать отличный шифер. Мама будет в восторге. О цене договоримся сразу или после знакомства с планетой?
Тут сук, на котором висели пришельцы, не выдержал и с хрустом обломился. На плечах Ильи Мовсисяновича, как виноградные гроздья, повисли Филдс, няня и Онанга Мананга.
- Расслабьтесь! - прикрикнула на астронома няня. - Если вы будете тужиться, то не сможете перенести нас через горный массив.
Фиддс сжалился над Куком:
- Решено! Вы с нашей межзвездной няней подождете здесь. К дереву с галактическим роялем никого не подпускать.
- Даже правоохранительные органы?
- Их-то как раз в первую очередь. И не надо анонсировать наше появление из глубин Вселенной. Любопытным скажете, что рояль вместе с массовиком-затейником (Филдс показал на няню) выбросили отдыхающие санатория. Уяснили?
- Можете на меня положиться!
И тогда двое космических пришельцев, сделав ручкой счастливому астроному и растерянной няне, стремительно понеслись по крутым склонам скалистого массива, превосходя в ловкости горных архаров.
- Ну, дружище, - прыгая с отвесного уступа, на лету кричал Филдс, - как тебе нравится такое свадебное путешествие?
- Пусть я и без ума от няни, -  твечал Онанга Мананга, балансируя над пропастью, - но, как учит старая мудрость, лучше с умным потерять, чем с дураком найти. Разве я не прав, экселенс?..

***
Линда Грейвс - шпионка? Да кто бы мог предположить? Это какой-то бред сивого мерина! Ведущие телеграфные агентства мира смакуют сенсационный провал: "Кто вы такая, миссис Грейвс, чтобы вмешиваться в чужие дела?" (Агентство Монте-Карло), "Скандальное разоблачение дамы сомнительного свойства" (Франс пресс), "Доколе Советы будут третировать безвинных представителей нашего посольства?" (ЮПИ), "Линда Грейвс: мне до обидного грустно расставаться с полюбившейся Россией" (Телеграфное агентство Центральной Ханыгии) и т.д. и т.п.
Однако ж маска сброшена. В течение 24 часов миссис Грейвс обязана упаковаться, с тем чтобы впредь не мозолить глаза ни коллегам по посольству, ни кое-кому еще.
...Она ждала Филдса инкогнито на квартире знакомого бразильского дипломата в надежде поболтать перед дорогой. Обследовав комнаты на предмет наличия "жучков", Линда, кроме сливовой косточки с мини-магнитофоном, ничего не обнаружила и несколько успокоилась.

- Хелло, Линда!
- Хелло, Джон! Здесь недурно, правда?
Он подошел к бару:
- Коньяк, мартини?
- Лучше водку. Ты слышал о Робертсе?
- Я два дня как в Советах.
- Наш ловкач заделался генерал-губернатором какой-то Центральной Хламидии, живет в свое удовольствие, раздает интервью, в общем, устроился по-царски. Я видела негатив, где он, выпятив челюсть, лыбится на фоне звездно-полосатого флага и собственного обгорелого чучела.
Филдс пригубил коньяк:
- Между нами говоря, Линда, ему преподнес Центральную Ханыгию... угадай, кто? Простофиля Джон Филдс.
- Отдать лавры этому фанфарону?! - воскликнула Линда. - Сэм терпеть его не может.
- Какой еще Сэм?
- Ты мне только не завирай, что не знаешь Сэма Уикли. Он же мой семнадцатый по счету любовник после Фрэнка Синатры, Генри Киссинджера и других выдающихся американцев.
- Прости, я не в курсе столь пикантных нюансов.
- Старикан немощен и слаб, но что поделать - нравится ему Линда Грейвс, хоть ты удавись. "Детка, - говорит он мне, - чем я хуже очкастого жирдяя Киссинджера?" "Мой седенький резвунчик, - отвечаю я, - Кис тебе и в подметки не годится. Единственное, на что способен Генри в постели, - это зудеть по поводу советского экстремизма. А ты у меня настоящий мужчина и джентльмен". Ну, что касается первого, то не приведи господь женщине хоть раз иметь дело с такой разновидностью измочаленных ловеласов, как бедняга Сэм. В остальном он вполне приемлемый клиент.
- Да, если не считать, что он мой босс, он и для меня в остальном вполне приемлем.
- У тебя с ним проблемы, Джон? - спросила Линда, забросив недвусмысленный крючок.
"Вот оно, долгожданное всевластие! - подумал Филдс, он же Хихиклз. - Стоит клюнуть на крючок красавицы Линды - и старикашка Уикли в моих руках!"
- Мне как-то неловко говорить с тобой на эту щекотливую тему... - скромно заметил Филдс, повалив Линду Грейвс на бразильскую софу из крокодиловой кожи...
Когда они встали, Филдс развил свою мысль:
- Босс подобен флюгеру. Стоит Робертсу напустить ветер на Филдса, как старикан тут же поворачивается по ветру.
- Если у тебя есть какие-то проблемы с боссом, я, наверное, смогла бы помочь, - сказала Линда, недвусмысленно взглянув на Филдса.
"Да что она, не понимает, что ли?"
- Конечно, кое-какие проблемы существуют... - ответил Филдс, вторично повалив Линду Грейвс на софу из крокодиловой кожи...
Когда они встали, Филдс продолжил начатую мысль:
- Босс как флюгер. Но почему от этого должен страдать именно я? Правда, страдает еще и наше общее дело, однако, по-видимому, это обстоятельство его мало волнует.
- Насколько я полагаю, у тебя все-таки есть проблемы с боссом?
"Умнейшее животное! Нет, она просто невыносима!"
- Линда, что за дьявольщина! Проблемы, разумеется, есть!.. - вскричал он, в третий раз повалив ее на софу...
...Когда они встали в девятый раз, Филдс хотел было поймать вконец утерянную мысль, но Линда его опередила:
- Вот теперь я действительно убедилась, насколько серьезны твои проблемы. Я все улажу, не горюй. Но при одном условии...
"С тобой, пожалуй, станешь измочаленным кочетом, - подумал Филдс. - В этом аспекте старикану можно лишь посочувствовать".
- Ты ставишь условия? И это после того, что между нами было?
- А разве между нами что-то было?
- Послушай, Линда, - сказал Филдс, - я, конечно, не Френк Синатра и не Генри Киссинджер, но если ты надеешься, что во время любви я способен еще и петь о советском экстремизме, то, право, не слишком ли многого ты от меня требуешь?
(Авторская ремарка: через шесть часов фонограмма их разговора будет прослушана доктором Уикли.)
Линда Грейвс сделала несколько торопливых глотков и глубоко затянулась сигаретой.
- Что правда, то правда! Тебе до них далеко. Предлагаю сделку. Хочешь сесть на место Сэма Уикли?
- Предположим, что хочу.
- Без "предположим".
- Хочу!
- Ты должен меня убить.
- С большим удовольствием, но как бы не ошибиться креслом.
- То есть?
- Вместо кресла старины Уикли не очутиться на электрическом стуле.
- Очень просто. В убийстве Линды Грейвс обвинят Сэма Уикли.
- А в некрологе напишут: "Пуля, пущенная Сэмом Уикли из окна кабинета штаб-квартиры ЦРУ, настигла несчастную миссис Грейвс, когда та пила водку в компании Джона Филдса на квартире бразильского дипломата в СССР". Я как очевидец засвидетельствую, что пуля влетела через форточку и, срикошетив от крокодиловой кожи бразильской софы, напрочь укокошила невинную женщину.
- С тобой не соскучишься...
Филдс усмехнулся:
- Когда из нормального человека делают круглого идиота, это всегда интересно. Кстати, каким образом ты собираешься "все уладить", будучи на том свете?
- Сейчас сюда придет Сэм Уикли, - сказала Линда. - Он находится в России по приглашению Общества охраны нерукотворных памятников, а на самом деле - в связи с моим... отъездом. Так сказать, для поднятия тонуса. Джон! Я так несчастна! О каком тонусе может идти речь, когда мне все осточертело! Эта газетная трескотня, безрадостная перспектива одинокой женщины... И все из-за него! Напрасно ты мне не веришь.
- Как я могу тебе не верить после того, что между нами не было?
- Было! Было! Вот, возьми скорее ампулу с цианистым калием и положи мне в рот, как только сюда заявится этот противный старикашка под видом участкового врача для поднятия моего тонуса. Ты запрешь его в квартире, и он будет обвинен в убийстве. Слышишь, кажется, чьи-то шаги за дверью?!.
Филдс раздавил ампулу и запихнул ее в выразительный рот Линды Грейвс. По квартире разлился запах горького миндаля. Линда, закатив глаза, окаменела с сардонической ухмылкой на лице.
- Врача вызывали?
- Пожалуйста, доктор, проходите.
- Что это за амбре?
- Цианистый калий.
- Кто-то отравился?
- Вашей догадливости можно позавидовать. Отравилась шпионка.
- Что ж она так?
- Да так вот. Мне вас придется здесь запереть. Вместе с отравленной.
- Это еще зачем?
- Предсмертная хохма. Я займу ваше место.
- Мое место?
- Да. Стану выписывать РЕЦЕПТЫ ОТ РУССКОЙ ИНФЛЮЭНЦЫ.
- Где отравленная шпионка? Не возражаете, если мы сначала ее вылечим, а затем сдадим властям?
- Не возражаю, если мы поступим и в обратном порядке. Линда, ты где?
- Я там же, где пила водку. Мне уже лучше...
- Вот видите, доктор, что бы мы без вас делали!
Врач подошел к Линде и стал расстегивать пуговицы на ее батнике.
- Оставьте меня, Блекмен! - крикнула Линда Грейвс. - У вас и раньше это получалось не слишком грамотно, как, впрочем, и все последующее. Джон, налей мне еще водки. Все прошло на высшем уровне - с боссом у тебя не будет никаких проблем.
- Доктор, или как вас там, - сказал на прощанье Филдс, - можете сходу положиться на миссис Грейвс, причем в буквальном смысле, если вам неймется от собственных проблем. Однако в том, что они у вас действительно серьезны, ей необходимо убедиться не менее девяти раз кряду. Славься, комедия дель арте!
Спускаясь в лифте, Филдс вспомнил известное изречение Сенеки: "Корпус фемина есть шокинг", что в его, Филдсовой, интерпретации звучало как: "Чем приметнее формы их, тем страшней содержание".
Противный старикашка Уикли выскользнул из рук Джона Филдса, так в них толком и не побывав.

"Милый Вадик! Кролик пришелся к столу. В маринаде он удивительно вкусен, а с миндальной подливой просто кулинарное чудо. Его белое мясцо - самого высокого качества. Если бы повар не торопился, а кролик не лягался, было бы еще вкуснее.
Ваша Ольга Кукишзон".

После дешифровки:
"Босс! Филдс оказался надежным парнем. Проверка с т.н. цианистым калием это подтвердила. Его мужские качества заслуживают самой высокой оценки. Если бы недотепа Блекмен не спешил, а Филдс не был столь резок, инсценировка могла выглядеть совсем натуральной.
Ваша Линда Грейвс".

"Дорогая Ольга Кукишзон! Рад, что кролик понравился. Как только прибудете в Родные Пенаты, скажу вам все, что думаю о вас и об этом кулинарном чуде.
Ваш Вадик".

После дешифровки:
"Подлая тварь! Теперь я знаю, чем приворожил тебя 6407. Ты поставила под сомнение мое мужское естество, за что и получишь сполна, как только возвратишься в Лэнгли.
Твой Вадик Уикли".

***
"Что такое трикотаж в жизни человека?" - написал директор трикотажной фабрики первую строку своего доклада, да призадумался, а мысль в мозгу держал. На ту беду... директор обложился словарем Даля, Большущей Энциклопедией для Юношества и "Справочником начинающей швеи-мотористки". Н-да, звучит слишком обыденно и малоубедительно. "Что такое трикотаж в жизни коллектива?" Уже лучше, но опять-таки нет охвата. "Что такое трикотаж в жизни этнической популяции?" Совсем не глупо, но не хватает философского обобщения на молекулярном уровне, меткой политической закваски. "Что такое трикотаж в жизни всего прогрессивного человечества, борющегося за независимость и территориальную целостность земного шара?" Вот это подходяще! Доклад назывался "Народное трикотажное достояние" и подготавливался к прибытию на фабрику почетного гостя из Южного Вьетпунга.
Когда-то фабрика числилась в передовых, выпускала нижнее белье по заниженным ценам, но те времена канули в лету. Фабрика перебралась из кирпичного здания в ветхий сарайчик, попробовала было выпускать верхнее белье по завышенным ценам, но и здесь потерпела фиаско. А в кирпичном здании расположился НИНИ МЕНЯ (научно-исследовательский номенклатурный институт межведомственных единичных нетипичных явлений), объектом исследований которого и стала трикотажная фабрика. На материалах о трикотажной фабрике, ее производственной проблематике в НИНИ МЕНЯ за какой-то месяц было защищено семь докторских и пятнадцать кандидатских научных диссертаций. Так что же такое трикотаж в жизни человека? В НИНИ МЕНЯ знали ответ на этот вопрос лучше, чем где-либо еще.
К приезду товарища Ха Тху предприятие взяло обязательство наладить производство фасонных бюстгальтеров под девизом "Грудью отстоим копенгагенские конвенции по воздушному пространству Южного Вьетпунга!"
Директор фабрики вызывает старшего мастера: "Как там наша продукция?" "Сейчас узнаем, - отвечает старший мастер и вызывает просто мастера: - Как там наша продукция?" "Сейчас узнаем, - отвечает просто мастер и вызывает передовую работницу фабрики: - Как там наша продукция, Валентина?" "А что я? - удивляется Валентина. - Спрашивайте у директора - ему виднее". Тогда старший мастер семенит к директору с твердым, исчерпывающим ответом: "Вам виднее"... И которую ночь директор пьет валерьянку, ворочается с боку на бок, воздыхает в думах о судьбе своего нескладного трикотажного детища. "Надо поскорее перебираться в НИНИ МЕНЯ", - решает он и мгновенно засыпает.
В то время как директор трикотажной фабрики спал, в американском посольстве заканчивались последние приготовления. Филдсу оставалось предначертать финал операции, однако его это мало беспокоило, поскольку агент 6407 целиком положился на интуицию негра с полуострова Кактусячий.
План операции, продуманной до мельчайших подробностей:
Онанга - лидер. Филдс - переводчик.
Они приезжают на фабрику в такси к началу комплексного обеда. Их встречают директор и др.
Затем они поднимаются на стол сортировки белья, где Ха Тху произносит пламенную патриотическую речь. (Бурные, продолжительные аплодисменты. Звучат оптимистические возгласы.)
После летучего митинга в защиту движения умиротворения высокий гость знакомится с технической оснащенностью предприятия и незаметно подкладывает в прядильный станок мину замедленного действия. (Аплодисментов не слышно.)
Товарищ Ха Тху благодарит коллектив и руководство за теплый прием.
Переводчик забывает перевод непередаваемой игры слов, извиняется и просит его подождать, пока он сбегает в такси за словарем. Он убегает.
В это время взрывается мина замедленного действия. (Аплодисментов не слышно из-за взрыва.)
Развязка операции целиком лежит на совести КПД мины.

Такси "Волга" плавно подкатило к ветхому сарайчику трикотажной фабрики. Из такси вышли двое диверсантов: лидер негритянского движения умиротворения и его персональный эрудированный переводчик. Крепкие рукопожатия и долгие восторженные поцелуи. Высокий гость направляется в прядильный цех и словно распрямившаяся пружина взлетает на стол для сортировки белья, за ним вскакивает персональный переводчик.
- Дабл бабл квинта кварта синга пура увер тюра!
- Здравствуйте, товарищи! - переводит Филдс. (Гром аплодисментов.)
- Прононс манонс кинонс!
- Привет вам от борющихся негров полуострова Кактусячий! (Овация.)
Далее следует краткий обзор сложившегося положения.
- Коварные планы терпят крах! - переводит Филдс. - Левацким ультра неймется! Двое убитых, трое раненых - таков безрадостный итог встречи полиции Эр-Рияда с демонстрацией содержателей борделей, прошедшей под лозунгом "За улучшение жилищных условий!" (Возгласы протеста.) Мы спрашиваем: кто попирает статус-кво? Персона нон грата, товарищи!
Немного лирики:
- Я верю, настанет время, когда, вздохнув полной грудью, мы скажем: наконец-то дождались! И бросим силы туда, куда надо!
И под конец:
- Пусть крепнет и наливается соком несгибаемый бамбук сплоченности вокруг светлых идеалов, завещанных борцами за справедливость! (Бурные, продолжительные аплодисменты. Возгласы: "Долой марионеточные режимы!", "Нет - прихлебателям и другим элементам!")
Ответное слово берет директор, за ним - передовая работница Валентина, которая, в частности, говорит:
- Нечего выпячивать свое нутро, господа хорошие! Хотите заграбастать дивиденды - не выйдет! Я не допущу, чтобы от прямого попадания головки с эквивалентом поникла такая замечательная голова, как наш директор. Так вам она и поникнет, ждите! У нас каждый готов отдать себя производству нижнего белья, а если сложится международная обстановка, то и верхнего. Фабричная женщина, следуя зову совести, мобилизует себя на материнство, зовет к новым свершениям, клеймит позором и заявляет протест! Большое вам спасибо, товарищ Тьфу! Спасибо от простой, бесхитростной женщины! (Долго не смолкающие аплодисменты. Никто не желает приниматься за работу. Звучит народная песня "Стенька Разин атаман!".)
А время летело невероятно быстро. Дело близилось к концу рабочего дня, но летучий митинг никак не собирался улетучиваться. Филдса охватило волнение. Он стал делать Онанге условные знаки, но тщетно - лидер не обращал на них ни малейшего внимания. Тогда Филдс, он же Хихиклз, решился и громогласно объявил, что товарищ Ха Тху из-за понятной застенчивости не говорит о своем сокровенном желании осмотреть прядильный станок. Желание гостя - закон.
- Этот экспериментальный станок - гордость фабрики, - пояснил директор. - Он собран по рекомендациям НИНИ МЕНЯ. Валентина, объясни, пожалуйста, гостю принцип действия свежей струи отечественной технологии.
- Так, значит, вот это - движок в пятьдесят лошадей. А вот это - коробка передач. Здесь расположен карбюратор, вот здесь - тормозные колодки и коробка сброса едких газов. На выхлопе стоит жигулевский глушитель. Включаем скорость - завертелась коробка передач. Подбавляем газу - пошла шерсть!
Сарайчик закачался, заходил ходуном, разрываемый изнутри мощными децибелами. Директор, силясь перекрыть невообразимый шум, кричал переводчику: "Как нравится гостю свежая струя?!" "Слишком громко струится!" - кричал в ответ Филдс. Вдруг Филдс увидел нечто удивительное: товарищ Ха Тху, извиваясь, целеустремленно лезет в станок, прижав к сердцу будильник с миной. Станок визжит, как резаный парась, но продолжает вырабатывать продукцию. Вот следует интервал, и... о чудо современной технической мысли! - идет кучерявая масса с прелыми носками, трусами, шнурками и еще многим таким, чего никогда не смогла бы предвосхитить самая воспаленная передовая мысль! С невероятным усилием станок выбросил в коллектив работников подошву и заглох.
- Жаль, - заметил директор, - что гость сейчас лишен возможности обозреть столь богатый ассортимент нашей продукции. Товарищ Ха Тху, вылезайте!
Валентина почувствовала что-то неладное:
- Слышь-ка, ты, гран персона нон статус-кво! Вылазь! Будет тебе в нем мараться! Это дело наше, бабье! А твое дело защищать сверните... сверните... свернитет да в джунгфли ревизио... ревизоров не пущать!
Из чрева передовой мысли донесся слабый голос мужественного борца: "Ва мбы так!" Тут Филдс смутился, засуетился и признался, что, к своему стыду, забыл транскрипцию непередаваемой игры слов "Ва мбы так". Как ни убеждали его окружающие, что они и без транскрипции понимают неустрашимого гостя, им так и не удалось убедить в том переводчика - профессиональная гордость не позволила ему положиться на эрудицию аудитории. Поэтому переводчик со скоростью пули вылетел на улицу и, с тревогой оглядываясь на фабрику, быстро сел в такси. Взрыв раздался, когда счетчик высвечивал число 13...

- Теперь прямо, - подсказал Джон Филдс водителю такси. - Мы произвели фужер, то есть фураж, то есть фурор в трикотажной промышленности, и это позволяет сделать вывод, что промышленность на правильном пути.
Только сейчас шпион заметил, что за рулем сидит женщина с лицом, полным энтузиазма и затаенной информации.
- Послушайте, откуда вы взялись? - не выдержал агент 6407. - Впервые встречаю столько мысли на одном женском лице.
Круто развернув машину в темном тупике, женщина остановила такси и выключила счетчик.
- С вас шесть рублей и четыреста семь копеек, - ледяным тоном произнесла она. - А для начала зовите меня мадам Дубова-Ясенева. Так будет лучше в наших общих интересах...


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики