Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Татьяна СТАРИЦЫНА
г. Симферополь

АКСИОМА БАБОЧКИ

Фантастика существует для тех,
кто не может правильно
воспринимать действительность.
К. Краус

ЧАША
Привилегия бабочки – касаться всех. В этом ее сила. Вся она порхающая благодать.
Мой дом на удивление посетила бабочка. Весело порхающая бабочка. Я наслаждалась ее присутствием, и уже не осознавала, что я – это я. Так моя душа оплодотворилась снами. Она стала центром. Было абсолютное ощущение того, что я имею дело с существом мужского пола, и что мое поведение должно исходить из этой мысли. Бабочка летала, а у меня было такое чувство, что она смотрит на меня с выражением необыкновенной нежности. Время от времени она поднималась вертикально на высоту моей головы, как если бы я хотела дотронуться до нее. Я старалась понять смысл этих попыток. Казалось бабочка «узнала» меня. Однако у меня сложилось впечатление чего-то большего. Своей настойчивостью она, казалось, хотела заставить понять что-то другое.
Прошло некоторое время, прежде чем я начала понимать значение этой искры, что вспыхнула во мне при первой встрече с бабочкой. Я почувствовала, что ничего не пойму в бабочке, если не смогу избавиться от ограниченных суждений, и не приложу усилий, чтобы изменить свой собственный взгляд. Скорее я нужна была бабочке, а она мне, поскольку она прилетела в мой дом. Случайно ли? Но я забыла, что любить – это уважать свободу других существ. Любить других существ – означает оставить их в покое, дать им возможность жить в своей стихии, и попытаться их понять с помощью наблюдений, но всегда быть искренними в проявлении своей дружбы. Истинный и самый выразительный язык – это язык взгляда и сердца! На мгновенье, не утруждая себя, я не то чтобы попыталась забыть свою сущность, я общалась с бабочкой в плане чистой мысли, неосязаемой и неприкосновенной мысли в ее собственном мире. Что это было? То ли бабочке снилось, что она – это я, то ли мне снилось, что я – это она.
Может, подобным образом в человеке и происходят некие превращения, хотя между мною и бабочкой непременно существует различие.

Н. РЕРИХ. ИЗБРАННОЕ
«Однажды принес художник картину заимодавцу, чтобы получить под нее ссуду. Заимодавец отсутствовал, но оставшийся за него мальчик восхитился картиной и выдал за нее большую сумму художнику. Вернулся хозяин, в гневе услышал случившееся и закричал: «Сумасшедший, ты дал столько тысяч саров за какую-то капусту, никогда не увижу моих денег более». И обозленный хозяин выгнал мальчика и забросил в угол картину, а на ней была действительно капуста и бабочки. Кончилось время залога, и художник принес взятую сумму, требуя картину обратно. Но, осмотрев картину, он отказался принять ее, сказав: «Это не моя картина, на ней была капуста и бабочки, а на этой одна лишь капуста». Заимодавец в ужасе заметил, что бабочки действительно исчезли. В конце концов, художник сказал ему: «Ты изгнал мальчика, оказавшего мне услугу. Но только он может избавить тебя от затруднения. Найди его, может быть, он согласится помочь тебе».Мальчик был найден и сказал хозяину: «Искусство этого художника так высоко, что во всех его произведениях отображены все законы природы. Картина была принята вами летом, теперь же зима: бабочки не могут жить без тепла и солнца. Поставьте картину у огня, и под негою тепла опять возродятся бабочки». Так и случилось, у благодетельного пламени бабочки вновь ожили и опять окружили капусту. Настолько искусство этого художника было совершенно. Мальчик же был принят обратно и сделался великим, полезным человеком, ибо дух его мог проникнуть в прекрасные тайны искусства».

МИХАИЛ ПРИШВИН. СОСУД ВЕЧНОСТИ
Стремление людей в редакции также бессознательно, как у северного лосося его скачки через пороги и водопады к верховьям реки на места нереста или как у перелетных птиц полет на места гнездований. Я так и догадываюсь, что стремление возродить себя в форме, является из той же самой жадности жить, как у лосося его смертельно рискованные скачки на камень, с которого падает вода, или у северной ягодницы в лесу набить корзину брусникой перед самым носом медведя. Форма, которой я добиваюсь так страстно, происходит от жадности так заключить ягоды жизни в сосуд, чтобы он был вечно неистощим.
Коварство этого стремления заключить ягоду жизни в сосуд вечности в том, что ягода-то не себе достается. Я проследил за собой: даже в тот момент, когда я спускаю на окно парусиновую занавеску, подвигаю к себе лист бумаги и начинаю строку с большого Я, – это я уже сотворенное, это Мы.

 М. ПРИШВИН. «ЖУРАВЛИНАЯ РОДИНА»
ТОРФ
Ты спрашиваешь, сын мой, что такое творчество или делание. По-моему, в основе его лежит борьба и, скажу больше, – победа, а потом самоограничение. По твоим суетливым вопросам и беганью за материалами догадываюсь, что у тебя далеко еще до победы. Остановись, ни на севере, ни на юге нет тебе места, если сам поражен. Человеку побежденному, вся природа есть поле, где была проиграна битва. Но если даже одни дикие болота были свидетелями победы, то и они процветут, и та весна останется тебе навсегда весна, слава победе.
Моя победа совершилась в болотах, но я не знал о ней, и как я мог знать о ней: я ужасно боролся с самим собой, и когда нашел себя победителем, то как я мог это увидеть?
Вокруг не было рати побитой, но прилетели журавли к нам на свою родину из далеких стран, и все стало прекрасным, а через десятки лет упорного труда и отказа от свойственных всем обыкновенных жизненных радостей нахожу так мало слов, чтобы выразить всю прелесть болотного пения птиц.
Одних журавлей только могу я сейчас назвать, потому что их трубные звуки весной и осенью всем известны, остальные птицы с необычайно длинными клювами и прекрасными ночными глазами известны только охотникам. Трудно даже сказать, о чем они пели, если думать о каждой породе отдельно: по правде говоря, это пела вода, сбегая к разливу, и птицы ей вторили. Я слушал общее пение, любовался разливом и думал: «По разливам необычайно широким сложилась душа народа, тоже широкая, и я тоже такой». Через минуту мысль моя переменилась: «необычайно широкие разливы стали нашим несчастьем, вода скоро убегает, и реки, мелея, среди лета становятся несудоходными. Надо углубить фарватер и умерить разливы».
Вдруг я услышал звук, похожий на гульканье взлетающего вальдшнепа, и двинулся туда. Но как только я двинулся, звук исчез. Вернулся назад, – он опять. Я догадался стоять неподвижно, ждать, и это у меня вышло: звук стал непрерывным, и я понял, что это под снегом так поет самый малюсенький ручеек. В эту минуту запас моей жизни, скрытый где-то под моим льдом, вырвался потоком из какой-то пробоины и побежал согласно с водой и пением птиц. Был в этом движении ритм, и через это глаз все понимал: и отчего кулик качается, и трясогузка оглядывается, и утка нырнула. Все слышимое и видимое было согласовано в ритме. Мне оставалось только с этим ритмом согласовать свое будущее, и так ясно было, что можно это, что все теперь зависит только от себя, и на всяком месте и во всяком положении не будет мне больше одиночества, от которого я больше всего и страдал.
А то раз еще среди чахлых деревьев в торфяном болоте я увидел сильную березу, удивился ей и сел отдохнуть на сухом. Подо мной у березы была мягкая зеленая моховая подушка с ярко блестящей травой брусничника. Ноги я спустил в прохладную яму, вырытую, может быть, животными, может быть человеком. Потом я увидел, что края этой ямы были покрыты сладкими злаками и крупной спелой земляникой. Тут я понял, что и земляника эта, и сама береза, и сладкие злаки выросли на болоте потому, что в эту яму из торфа стекала вода, и тем кислое болото осушалось. Через эту болотную воду вспомнил я в себе самую вечную боль, и когда заглянул в это место, где она у меня постоянно была, то не нашел ее, там все изменилось. И у меня там, как на бровках ямы, куда я спустил ноги, земляникой заросли мои мысли и образы. Я понял тогда, что моя боль была, как в болоте, где растения при недостатке воздуха не перегнивают  совсем, а ложатся слоями. Деревья на моем внутреннем болоте так слабо росли, потому что вся сила моего сердца оставалась нетронутой и отлагалась слой за слоем, как торф.
Мне стало радостно, я вышел из себя и с удивлением окинул торфяное болото: в нем торф поспел, и сохраненной в нем солнечной энергии было довольно, чтобы сто лет двигать жизнью большого города.
Так точно случилось со мной: боль моя перестала, – мой торф поспел, и я стал обладателем энергии солнечного происхождения.
Сын мой, оставь свое болото, загляни в себя, может быть. У тебя торф поспел.



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики