Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

САТИСФАКЦИЯ


Татьяна СТАРИЦИНА, г. Симферополь

«Птицы поют, змеи шипят; и не надо на них за это сердиться.» Ламартин.
От барьера до сверхмалых величин… в литературе (или о том, как леопард забывает спрятать хвост).
«Единственно возможный комментарий к музыкальному сочинению – другое музыкальное сочинение», – говорит Игорь Стравинский.
Как знать, может это справедливо и по отношению к литературе, – продолжаю я.
«…Ибо всякое новшество, противоречащее природе нашей просодии и духу нашего языка, должно быть признано посягательством на самые основы хорошего вкуса», – присоединяется к нам Виктор Гюго.

Как иные цветы произрастают лишь в местах, овеваемых ветрами, так и этот спор разрешить под силу даже ребенку. Проблеме этой столько лет, сколько лет человечеству. Здесь невольно напрашивается аналогия лекарства и яда. Единственно, что можно пожелать авторам – наследникам А. Грина, предварять комментариями свои сочинения. Всякий раз, когда я наталкиваюсь на какое-нибудь непотребство, чувствую себя униженной: сентиментальность вместо катарсиса, праздное любопытство вместо реального сочувствия и соучастия. Высказать себя не то же самое, что подхватить тему, предложенную собеседником. К сожалению, что-то устанавливает власть над умами, а не над душами, что должно было быть в идеале. Однако все закономерно. Не стоит ждать чудес. Уже древние говорили, что мир не тот и раньше был лучше. И мы сейчас думаем и мучаемся этим, но, положа руку на сердце, разве, представляя себе человека, живущего давно, до нас, тысячу лет назад, разве мы не увидим его ребенком, тычущимся в непознанный страшный мир, разве не ощущаем мы своего перед ним превосходства, – превосходства знания? И разве не становится нам сладко оттого, что мы знаем и не боимся мира, а он не знал и боялся. Иллюзия эта приятна. И все кажется хорошо, пока не увидишь мир таким, каким видели его они, пока он не выглянет на тебя из их картин, статуй, книг. Из всего того, что они так щедро нам оставили. Вероятно, ожидание того, что нерасслышано и распробовано сегодня. И тут есть над чем задуматься. Потому что от личной ответственности за любое слово в адрес ближнего и за любое дело мы пришли к многообразным способам ухода от этой ответственности. И пока еще не совсем поздно, вспомнить бы, отсутствие действия – все равно означает сознательный выбор, только ведет он не туда, куда хотелось бы прийти.
И тогда понимаешь правду – нам этот мир не знаком, нас окружает не тот. Но почему? Неужели они смотрели вокруг другими глазами, неужели их взгляд искал и находил в мире то, чего мы не видим или не умеем видеть мы? Разве мог человек, который не знал и боялся мира воспринимать его таким, каким изображал в своем творчестве? Так что же изменилось? Так же текут реки, такое же небо над нами, так же шумят сосны ранним утром, но мы забыли почему-то, что это прекрасно. И что вероятно, что это самое прекрасное, что может подарить нам жизнь! И даже всего лишь осознание этого – первый шаг к главному и бесценному, ускользающему и почти неуловимому – гармонии.
Не задает тон и словесная перепелка на страницах альманаха «Фанданго» в рубрике «У барьера», и тем более не предвосхищает ожидаемого впечатления от прочитанного. Поскольку привыкнуть к такому невозможно, я намеренно отказываюсь от всяких условных терминов, которыми противники перебрасываются, как пустыми шарами. По закону человеческой глупости люди не могут стать единым целым; по закону человеческой лени, люди склонны перекладывать свою работу на плечи других; по закону человеческого страха, люди боятся удара клинка, который является лишь отражением жертвы во имя равновесия.
Не иначе, как русскою вольницей можно назвать эту словесную перепалку. Ожидаешь рифму, стиль, колорит, неизведанные края. Авторы Дмитрий Синица и Александр Коновалов выражают свои мысли так, как будто и не преступили к дуэли. Художник знает, что произойдет, если смешать вместе пунцовый, сапфировый и топазовый цвета. Если смешать яркие краски, получится цвет, который называют грязью.
Да и сам танец Фанданго поглощает и растворяет в своей завораживающей мелодии, растворяет в глуби пространства; перед восхищенным взглядом молодого критика (к таковым отношу себя) должно быть ожидание рифмы, стиля, колорита… Заметьте, что по Грину Фанданго «транскрипция соловьиной трели, возведенная в высшую степень музыкальной отчетливости». Господа, возьмитесь за руки, и поднимите глаза к небу.
Если поэта и писателя раньше узнавали по какому-то таинственному признаку, то теперь его можно узнать по бесчисленным личным горестям. Так и хочется крикнуть: «О, небеса! Куда те воины идут!» (Гюго)
Уважаемые «наследники Грина», Вы просто буйствуйте, увлекайтесь, но, всегда выходите за пределы возвышенного!
Примите момпасье переживаний, выраженных в строках поэта Виктора Гюго:

Виноват ли поэт или колокол в том,
Что порой ураган в нетерпеньи святом
Налетит, подтолкнет и потребует «Пой!»
И тогда, нарушая, взрывая покой,
Из бурлящей груди, как из царства теней,
Сквозь пласты запыленных, обугленных дней,
Сквозь обломки и пепел, и горечь, и слизь
Пробивается слово и тянется в высь…
           В. Гюго, Луи Б.., (Песни сумерек)

Конечно, нет ничего труднее – написать без лишних слов или неточных слов. И каждый решает это в силу своих способностей, и возможностей.
Как здесь и сейчас, к месту не привести нашим дуэлянтам пример разрешения спора, возникшего между присяжным критиком «Журналь де Деба» А. Гофманом и Виктором Гюго. А. Гофман разоблачил юного Гюго на страницах журнала в том, что у него отвлеченные идеи сочетаются с реальными образами: «Писатели античности, – неосторожно заявил он, – не давали бы какому-нибудь божеству в качестве облачения – тайну».
Однако Гофман и не предполагал, что он имеет дело с человеком, который лучше его знает античную литературу, и Виктор Гюго дал ему вполне достойный ответ. Я потому и привожу этот пример, что меня удивляет сам стиль ответа, в котором напрочь отсутствует желание навредить, и привкус яда, которым потчуют читателя Д. Синица и А. Коновалов.
Получив критику в свой адрес, Виктор Гюго отправил письмо к Гофману в газету «Журналь де Деба»:
«Я не стану утверждать, что это выражение буквально взято из Библии. Библия несколько романтична, не правда ли? Но я спрошу вас, чем это выражение кажется вам порочным? Дело в том, скажете вы, что у вас отвлеченное понятие – тайна, непосредственно сочетается с реальным образом – облачение. Ну что ж, сударь, такого рода сочетание слов, которое кажется вам романтическим, встречается на каждом шагу и у писателей античного мира, а также у великих современных писателей.
 … За отсутствием места, я хочу привести только самые убедительные примеры. Вы утверждаете, что классики, стремившиеся никогда не соединять отвлеченные понятия с реальностями, но дали бы какому-нибудь божеству тайну в качестве обличения; но, сударь, они дали в качестве основы престола божия – справедливость и истину (Ж.-Б. Руссо, ода XI, кн. I), следовательно, вещественному образу – престол дали опору из двух отвлеченных понятий – справедливость и истина. Вот еще примеры: Гораций сказал в оде XXIX, кн. III: «Virtute me involve mea (я облекаюсь в свою доблесть)». Жан Батист Руссо сказал (кн. IV, ода X): «В качестве высшей заслуги от людей требуют только снисходительного порока в изящном облачении…» Ну и вот, сударь, – раз Гораций делает из доблести облачение, а Руссо то же делает с «изяществом», разве не употребляем мы ту же самую фигуру, применяя ее к слову тайна, столь же отвлеченному, как изящество и доблесть?..
Итак, я имел честь доказать вам, что выражения, в которых вы усматриваете всю суть романтизма, по меньшей мере столь же часто употреблялись классиками античной и современной литературы и писателями наших дней, а поскольку в этих выражениях вы усматривали различие между двумя литературными жанрами, то оно рушится само собой: из этого следует, сообразно нашей системе, что нет никакой реальной разницы между этими жанрами, раз единственная, признаваемая вами разница – разница в стиле, совсем исчезла. Позвольте поблагодарить вас за такой результат…»
Вот и нам бы так. В «Фанданго». На дуэли. Но без постмодернизма. «Да здравствует ослепительное Фанданго!» А что до звездных полетов Алекмиха А. Коновалова, то он не представляется мне, конечно, как читателю, Ариэлем, оторванным от земных дел духом воздуха. Возникает лишь желание заострить внимание читателя на словах А.М. Горького из одноименного рассказа «Коновалов»: «я долго смотрел, как тлели угли костра: сначала яркий и большой, уголь понемногу становился меньше, покрывался пеплом и исчезал под ним. И скоро от костра не осталось ничего, кроме теплого запаха. Я смотрел и думал: «Так и все мы… Хоть бы разгореться ярче». Так Горький словом художественно разрешил выбор маневра иного пути. И поскольку фамилия нашего дуэлянта Коновалов, созвучно до буквы и совпадает с фамилией главного героя из рассказа Горького, да не осудит меня читатель! Не отреагировать, значит лишиться маневра иного пути.
Высказывая свое мнение на предмет победителя, лишь замечу, что дуэлянты недостаточно «потерли седло» на литературной ниве, и не достаточно овладели «ударом сокола». Но поскольку у дуэлянтов рубрики «У барьера» «рукояти мечей холодеют в руке…» (В.С. Высоцкий), с грустью отмечаю словами того же В.С. Высоцкого, что «дело теперь за немногим, – нужно натуры живой».
Да и смиренная мысль правильно ориентирует в пространстве, но в жизни чаще замечтаешься, засмотришься – сейчас и упадешь и коленка в кровь…
«Что делать, самый нежный ум весь помещается снаружи». О. Мандельштам (Мне жалко, что теперь зима).
Будем надеяться, что дуэлянты, наконец, овладеют «ударом сокола», и «рукоять их мечей не уступит острию лезвия». И тем более они научатся reclaimer, «подзывать сокола», которого отпустили полетать.
Меня не покидает смиренно-упорная мысль: «Вернем молодость языку нашими усилиями, господа литераторы!»
В джунглях самым страшным и коварным зверем является леопард. Но несмотря на это, охотнику все же удается его выследить, благодаря тому, что леопард забывает спрятать свой хвост.


Александр Коновалов, г. Симферополь

ПОСЛЕСЛОВИЕ К САТИСФАКЦИИ

Заранее прошу прощения у читателей, если займу некоторое драгоценное время на чтение моего послесловия. Верно подмечено, что кулаками после драки не машут. И сейчас что-то дополнять, а уж тем более оправдываться будет глупо, а главное и бесполезно. Хочу только подметить, что мое заглавие в статье под рубрикой «Сатисфакция» заменили и тем самым снизили накал повествования. А первоначально статья несла название «Трупофекальная романтика наследников Грина». А это уже несколько другой коленкор, чем... «мрачная романтика...». Но не это главное.
Как я понимал тогда и сейчас, рубрика «Сатисфакция» заведена для выяснения позиций, отношений, ценностей литературного свойства. Как мне кажется, я в той статье этим и занимался. С удивлением обнаружил, что противная сторона начала свою статью против моего романа с каких-то гнилых намеков-искажений моей фамилии. Сократив Коновалова до «конокрадова», а в конце выведя итог, что «в старину коновалами именовали невежественных врачей. Теперь так можно назвать малограмотных писателей...» (?!) Вот уж чудеса! По фамилии определять ранжир писателя. Если пользоваться такой же методикой, то несложно превратить любого с птичьей фамилией в ПЕТУХА, а далее выдать такую сентенцию...» известного многим кого и за что на зоне превращают в петухов... вот и эта Синица из отряда петушиных. А если бы, к примеру, фамилия олицетворяла: палку, жердь, то можно было все творчество человека с такой фамилией подвести под высказывание... «хорошо такой палкой (жердью) мешать известно что, а не написанием ФАНТАСТИЧЕСКИХ романов заниматься!». В случае физического уродства можно, пользуясь методой моего противника, высказать конечную мысль... «мол, что с дураком говорить... горбатого могила исправит...»
И так далее, и в таком же душке можно выяснять отношения. Но будет ли это хоть какое-то отношение иметь к литературе, к критике?! Даже скучно спрашивать, поскольку ответ очевиден. На будущее я бы пожелал литературным дуэлянтам заниматься цитированием текста, анализом его и деланьем выводов, а не копаться в биографии, выискивая какие-то детали у противника, которые можно подчернить, исказить и тем самым навести хоть какую-то тень на плетень. Вот яркий перл, который выдает мой противник... «Коновалов сочинил «Словарь афериста». Изданный очень небольшим тиражем, он уже свыше десяти лет пылится на полках книжных магазинов».
В этих двух предложениях правдой является только утверждение, что я именно десять лет назад написал книгу «Словарь афериста». А далее идет полуправда и беззастенчивая ЛОЖЬ.
Тираж в десять тысяч экземпляров и по нынешним временам считается немалым, а уж в 1996 году (во время книжного кризиса) по всем странам бывшего Союза тираж в десять тысяч считался предельным. Такими тиражами тогда выходили и мировые классики и модные современники. Так что «укус» тиражем – это все из той же оперы...незнанье реальной жизни. Если на этом же уровне отвечать, то можно эту птицу-критика спросить... «а у самого-то тиражи по несколько сот экземпляров где пылятся, какие магазины вообще взяли для продажи?» И теперь о явной ЛЖИ, мол словарь до сих пор пылится на полках магазинов. Вот уже несколько лет его невозможно достать ни в каком магазине (иногда допускаю его появление кратковременное в букинистических лавках). Могу даже сейчас объявить конкурс: «кто купит данную книгу в книжном магазине и предъявит чек, то я выручу дополнительный экземпляр с автографом в качестве приза!» И еще одно. Мою первую книгу в 1996 году «Словарь афериста» издал издатель в Крыму за издательские деньги, то есть в моем произведении нашли профессиональный уровень, который может оправдать коммерческий риск. А это не одно и то же, что делается сейчас. За свои личные деньги (что и делает птица-синица) издается масса графоманов. А далее они на полном серьезе требуют к себе внимание, пытаясь встать в один ряд со стройными великанами, являясь по сути горбатыми карликами. Можно, конечно, на таких литературных карликов вообще не обращать внимание, вспомнив пословицу про караван, который просто идет или про слона, коего обтявкивает какая-то «окололитературная Моська». Но если на таком уровне нечто прямо произнести, то и «слону», и «каравану» от «мосек» мало не покажется... найдутся извращенные аллогизмы, параллели. Так что не буду конкретизировать, а отправлю все вышесказанное будущим спорщикам.
Еще удивляет в той статье – извращенное виденье. Я пишу о пятках и носках, а критик видит колготки и мужские ножки. Это аналогично со старым анекдотом на солдатскую тему: «Солдат, стоптанный башмак что напоминает?» Ответ: «Женский половой орган» - «А пилотка?» - «Еще бы...такой орган!»- «Ну а телеграфный столб?»- «Если есть роса или влага в щели, то это же ВЛАГАЛИЩЕ!» - «Вы можете о чем-то другом думать?» - «Никак нет! Я всегда об этом думаю!»
на этой веселой ноте, пожалуй, и можно заканчивать и пожелать дуэлянтам высокого и достойного спора, а не киданья друг в друга СТУЛОМ... вдруг выйдет незадача и стул окажется...жидким!


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики