Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Алексей ТИМИРГАЗИН
 г. Судак

ГОРОД

Уже почти невозможно проникнуть мыслью в те бесконечно далекие времена, когда на этом месте шумел безграничный и нетронутый тысячелетний лес, тянулись к солнцу могучие деревья и звенели веселые ручьи, впадая друг за дружкой в солидный водный поток, который проложил себе путь вниз по покрытой деревьями долине. Повсеместно царствовали крупные свирепые животные, почти не обращавшие внимания на недавно появившихся здесь людей, всегда уступавшим им дорогу.
Первые люди, с космически неразгаданной тайной своего появления, не защищенные от холода шерстью и не вооруженные могучими клыками, бивнями или когтями, но зато с искрой разума, пытались укрыться в скалах или непроходимых лесных чащах от холода и внимания хищников. Поначалу они собирали съедобные растения и сами начинали охотиться на более мелких животных, которых вокруг было великое множество. Суровая необходимость заставляла сбиваться в стаи, брать палки и камни и приспосабливать их для охоты. Однажды люди осознали, что способны добыть не только мелкую дичь, но вместе могут победить даже самых крупных животных. И первые могучие травоядные и хищники, медведи и олени, и даже мамонты вдруг, не успев в изумлении осознать произошедшее, рухнули под ударами остро заостренных кольев и каменных топоров. Добычей людей теперь становилось не только теплое, дышащее паром мясо, но и шкуры, завернувшись в которые можно было, наконец, обогреться долгими холодными ночами.
В лесу, среди скал, были найдены обширные гроты, ставшие жильем для нескольких родственных, связанных друг с другом стай. Широкая река неподалеку служила водопоем и людям, и животным. По лесу протянулись первые малозаметные человеческие тропинки, соединяющие кратчайшим путем разные гроты, водопой и наиболее удачливые места охоты; очень часто тропинки, робко протоптанные людьми, пересекались с магистральными дорогами, проложенными крупными самоуверенными животными.
Медленно и вязко тянулось время. Бесконечно шумели деревья над головой, несла свои воды неизменная река, лили дожди, сверкали молнии и гремели грозы. Осень сменяла лето, а весна зиму. Из года в год, из века в век, из поколения в поколение продолжались схватки с дикими животными ради добычи и ради собственного выживания. Расширялась сеть человеческих тропинок, чуть меньше становилось диких животных, которые постепенно удалялись в более дикие чащи, однако всегда оставались где-то рядом. Но иногда побеждали крупные хищники, разрывая на части оказавшихся более слабыми охотников, и тогда пустели гроты, исчезали людские стоянки и изменялись замысловатые петли лесных тропинок.
После многих лесных пожаров, вызываемых пугающими и громогласными ударами молний, люди, наконец, догадались, что огонь можно использовать для своего блага. И тогда запылали костры в пещерах, гротах и на открытых стоянках, и светлее стало ночами. Впервые вокруг своих поселений люди начали собирать сухие ветки и поваленные стволы деревьев, и чуть поредели ближайшие лесные чащи, и еще дальше в необозримые просторы первобытных лесов отодвинулись дикие животные.
А когда, после хорошей и обильной добычи, было сытно и тепло, и появлялся короткий досуг, рука человека впервые начинала наносить причудливые рисунки, подчиняясь неясным зовам и непонятным желаниям, не связанными с едой, теплом и безопасностью.
Однако первобытную жизнь слишком часто нарушали катаклизмы, уничтожая или изгоняя прочь неустойчивые человеческие сообщества. Пустели гроты, зарастали тропинки, и проходили еще сотни или тысячи лет, прежде чем в некогда обитаемые места снова возвращались люди. Уже более многочисленные племена снова поселились в древних местах. Диким животным снова пришлось потесниться, но пока они не ощутили больших неудобств – леса были бесконечными и нетронутыми, они тянулись на многие тысячи километров, и легко было переместиться подальше от появившейся деревни.
Людей действительно стало больше, и вооружены теперь они были более основательно. В руках у них были не грубые палки или едва обработанные камни, а железные топоры, которыми можно было валить деревья. Они не вспоминали гроты и пещеры, из которых вышли их предки, и поселились ближе к реке, которая обеспечивала им жизнь. Застучали топоры, рухнули первые вековые деревья, отступил лес, и стало лучше видно небо. На берегу появились землянки и деревянные хижины, лес вокруг был вырублен, деревья сожжены, и земля стала полем. Между хижинами образовались первые улицы, на которых земля была плотно утрамбована и перестала расти трава, но после дождей или таяния снега появлялась грязь, которой не было в местах, где не было людей. Таким же непролазным и слякотным становилось в определенные времена года распаханное поле.
Лес отодвинулся немного дальше, но он по-прежнему был близко, в немногих минутах ходьбы, и оставался частью жизни людей. К нему вели хорошо утоптанные магистральные тропинки, по которым ходили на охоту или за дровами. Иногда охотники приносили добычу живой и селили животных в своем селении, рядом со своими домами, и дикие звери долго тосковали по свободе, но потом стали размножаться в неволе, и были съедены те, кто помнил шум ветра и брызги холодных речных волн, и все новые и новые поколения усмиренных животных: собак, свиней, коров – уже не представляли себе жизни на свободе.
Ближние лесные окрестности были хорошо знакомы людям, но дальше начинались места, известные очень немногим. Однако все знали, что где-то далеко, за чащами и перевалами, есть такие же поселения, в которых тоже живут люди. Один раз какой-то чудак уцепился за нетонущее бревно и поплыл вниз по реке; потом то же самое сделали другие, которым удалось соединить несколько бревен вместе и уплыть далеко. Так неожиданно приблизились еще недавно столь отдаленные другие люди и другие поселения.
И снова бежали года, десятилетия и столетия, становилось больше людей, их было уже сотни и тысячи, несмотря на то, что всегда находились одиночки, готовые по необъяснимым причинам отбиться от стаи. Некоторые уходили навсегда, в неизведанные дали окружающего огромного мира, другие селились не очень далеко в диких безлюдных местах, в пещерах или землянках, образуя одинокие скиты. У тех, кто оставался, мысль тоже стремилась к чему-то смутному и неизведанному, и кто-то с неожиданным мастерством вырезал из дерева идолов и божков, которым начинали поклонялись многие.
Селение росло. Снова легли под топором ближайшие массивы леса, и расширилось селение. Потом это повторилось еще раз и еще раз, и все дальше отодвигались дикие чащи, вместе с пением птиц, рычанием диких зверей и одинокими скитами. Ветшали первоначальные постройки, их разбирали и строили на том же месте другие. Как некогда менялись конфигурации тропинок в лесу, так теперь изменялись улицы и переулки. Умерших относили на кладбища, и сами кладбища тоже старели и ветшали, их тоже сносили, а из могильных плит строили на том же месте новые дома и новые улицы. Темнели от времени деревянные идолы, разрушались языческие капища, и тогда вырезали новых идолов, более красивых и более совершенных, и строили новые капища. Стирались в памяти облики и сами имена прежних героев и значимых людей, и даже старые боги постепенно забывались. Уже никто не помнил, как первоначально располагались дома, на чьих могилах выросли новые постройки, какие люди здесь жили, любили и ненавидели, каких идолов вырезали из дерева и камня, каким богам молились.
Незаметно происходили и другие изменения. Людей стало так много, что уже не видна была жизнь каждого. Все больше становилось рядом незнакомцев, и уже не могли старейшины, вожди и уважаемые люди контролировать и соблюдать мир, порядок и благочестие, как это было в прежних поколениях. В буйно разросшихся трущобах поселились преступные мысли и опасные желания, зависть и злоба. Обычными стали преступления, убийства, насилия и грабежи. Чтобы контролировать людское море, впервые появились хранители порядка и первые узилища, в которых находились уже не животные, а люди. Вслед за первыми убийствами появились и первые плахи на центральных площадях, публичные казни и расправы. Когда появилась письменность, правила поведения были зафиксированы на бумаге – так появились закон и государство.
Окружающий мир тоже был неспокойным и часто напоминал о себе непрошенными гостями. По уже проложенным магистральным дорогам в селение однажды ворвалась стремительная орда, сжигая дома, убив одних жителей и угнав в плен других. Но, когда ушли непрошенные гости, оставшиеся в живых возродили свое поселение, построив новые дома уже не из дерева, а из камня. Камнем были теперь облицованы и улицы – мостовые. Город стал лучше и краше, хотя тогда еще никто не осознал одну истину – для того, чтобы город был современным и красивым, его нужно почаще разрушать.
Так, незаметно, скромное деревянное селение превратилось в большой каменный город. В его окрестностях теперь разрабатывались многочисленные каменоломни, и город, поглощая камень, все больше разбухал, увеличиваясь и вширь, и ввысь. Все больше разрастаясь, он поглощал теперь и сами каменоломни и, не останавливаясь, захватывал все новые и новые территории. Новые роскошные каменные дома возвышались на заброшенных погостах и старых святилищах, а на месте бывших трущеб появились княжеские дворцы и боярские хоромы. Трущебы, в которых жили нищие неудачники, возвышенные мечтатели, пахари и ремесленники, отодвигались все дальше, на все более отдаленные окраины, и еще дальше отодвигался лес.
Город теперь окружали каменные крепостные стены, однако вражеские орды еще не раз проламывали укрепления, разбивали окованные железом ворота и разоряли город. Но после каждого разорения город возрождался и снова начинал расти. Все больше становилось в городе людей и все теснее они жили, но, чем теснее жили, тем дальше друг от друга отдалялись. Чья-то неведомая, но неодолимая сила производила гигантскую сортировку, возвышая одних и унижая других, одних делая князьями, других рабами, богачами или нищими, узниками или палачами, хранителями порядка или бунтовщиками. Лес уже давно не шумел над головой, и, чтобы добраться до него, необходимо было потратить целый день на дорогу. Все больше становилось горожан, которые могли прожить большую жизнь, ни разу не услышав вольного пения птиц и журчания ручья среди шелестящих на ветру деревьев.
Берега широкой реки были застроенны причалами; теперь здесь был порт, куда причаливали большие корабли. Между городом и другими городами были проложены магистральные дороги, по которым ходили караваны верблюдов, коней, буйволов с грузами, товарами, людьми, заполняя многочисленные караван-сараи и огромные базары. Разрастаясь, город требовал все больше еды, вина, леса, камня, металлов, украшений. Все окружающее пространство – поля, леса, реки, дороги, ближние деревни и дальние страны служили этому стремительно разрастающемуся чудовищу.
Вокруг крепостных стен ютились посады и крестьянские поселки; они быстро разрастались и удалялись все дальше от центра. Давно уже дома и улицы занимали бывшие поля; чтобы вместить в городские стены стремительно растущее население, вырубались леса, разравнивались холмы и горные кручи, засыпались овраги и низины, затаптывались родники и усмирялись в грязных канавах бывшие вольные реки. Каменные дома, которые совсем недавно были новыми и казались такими красивыми, ветшали, старели и начинали осыпаться под воздействием неумолимо текущего времени; их сносили и строили новые. Ветшали и становились маленькими даже могучие крепостные стены, их тоже разбирали и строили другие, каждый раз все более длинные и более крепкие, которые окружали и защищали все большие пространства. Казалось, будто крутится непонятно кем запущеное колесо, в десятый, в сотый раз меняя поколение за поколением, каждое из которых приходило в этот мир с огромной жаждой действия, и эта жажда заставляла раз за разом уничтожать построенное отцами, бесконечно переделывать и перестраивать город, устраивать войны и революции.
Крепостные ворота иногда вдруг раскрывались, и на дорогу выходили огромные, вооруженные до зубов армии. Человеческие потоки катились к границам чужих государств, вбирая в себя, как река ручейки, людские массы из окрестных сел, деревень и других, более мелких городов. Начинались войны и сражения; оторванные непонятным, но всепоглощяющим потоком от своих домов, семей и трудов воины отважно бились, получали страшные раны и погибали, часто сами не понимая, из-за чего, или получая прозрение в самый последний момент, когда в тело впивалось раскаленное железо и что-либо изменить становилось уже невозможно. Иногда враги были сильнее, и тогда армия откатывалась к стенам собственного города, и в очередной раз пылали окрестные деревни и посады, и вражеские орды снова проламывали городские стены и ворота, грабили и убивали и снова надолго уходили.
На смену войнам снова приходили мирные дни. Через время в обществе накапливалось новое глухое напряжение, на улицы города вырывались стихийные людские толпы и начинали громить хоромы, и тогда вооруженные стражи порядка усмиряли толпу и устраивали новые публичные казни, или побеждала толпа, под вопли и улюлюканья извлекая на растерзание из палат и дворцов прежних хозяев жизни.
А в промежутках между кровопролитиями город снова укреплялся и рос, вбирая в себя ближайшие деревни, отдаленные лесные заимки и даже другие города. Трудно теперь становилось не только выбраться за пределы города, чтобы попасть в лес, который, поредевший, запылившийся и деградировавший, шумел уже за тридевять земель отсюда, но даже и попасть из одной части города в другую. Почти никто не пытался думать, почему так произошло и хорошо это или плохо. Человеческая мысль была теперь направлена на создание чудодейственных механизмов, предназначенных для решения быстро растущих проблем, но, странным образом, одни разрешенные проблемы неизменно порождали другие. В бесконечно разросшихся каменных городских кварталах теперь коптили и дымили гигантские трубы, по улицам бесконечными вереницами круглые сутки передвигались грохочущие самодвижущиеся повозки; громоздкие механизмы вгрызались в землю, прокладывая туннели, по которым, как по гигантским трубам, люди обречены были бесконечно, до конца своих дней, перемещаться по одному и тому же заколдованному маршруту. Наверх теперь тянулись не деревья, а каменные небоскребы, внутри которых в маленьких клетушках жили люди; они имели возможность увидеть иногда вдалеке кусочек синего неба или расцветшее в городском саду невзрачное дерево и, кажется, они были счастливы.

   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.