Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100

Главная страница сайта

Игорь ГАРКУША, г. Судак

КАЖДЫЙ РАЗ


...Он уже не помнил тот странный сон, который ему приснился. Его больше испугал сам факт того, что он заснул, ведь зимой в горах этого нельзя допускать, во всяком случае, если не хочешь смотреть вечные сны. Но, немного успокоившись, он накинул на себя рюкзак и продолжил свой путь.
Когда он вот так выходил в горы, каждый раз у него всё больше появлялось ощущение дэжавю, нет, безусловно, он не единожды шёл по этому горному плато и даже в такую погоду. Дело было в чувстве: появлялось нечто такое близкое и давно забытое. Он неоднократно пытался это вспомнить, или повторить обстановку, при которой это приходило раньше, но все искусственные попытки так ничем и не заканчивались. И лишь иногда, без какой-либо видимой причины, это чувство возвращалось вновь.
Что это к нему приходит и зачем, старался не задумываться, просто собирал рюкзак и шел в горы. Дело было, собственно, не в горах, просто они были его частичкой, а может и наоборот, какая, впрочем, разница, просто он был спелеологом.  Будь он музыкантом, сидел бы сейчас в каком-нибудь ночном клубе и вместо того, чтобы переться в эту метель черт знает куда, перебирал струны гитары. А с другой стороны, будь он альпинистом, мерз бы где-нибудь на Эльбрусе, мучился от горной болезни, среди альпинистов называемой горняшкой, страдал от нехватки кислорода, а это, по его мнению, было бы куда хуже.
Зачем нужно было идти в такую погоду? Ведь можно выбрать более спокойное время года, а не рисковать своей жизнью непонятно зачем.
Он учился доверять своим чувствам, не вдаваясь в надуманный анализ причины своего желания, просто собирал снаряжение и садился в автобус.
Горное плато, и без того негостеприимное, в этот раз превзошло все ожидания. Но в душе он надеялся, да и просто был уверен, что всё-таки гора его ждет даже тогда, когда встречает вот такой ужасной метелью. Точнее, эта метель походила  на белую стену, которая преграждала путь от земли до самого неба, но в отличие от обычной стены её нельзя было ни разрушить, ни взять на таран, ни взобраться наверх. Нужно было просто запастись терпением,  сигаретами и нечеловеческой выносливостью, которая у него, безусловно, была, хоть он в это и не верил.
Чужаков гора не радовала гостеприимством, а постоянные друзья, к которым он себя безусловно причислял, даже в таком снежном аду чувствовали какую-то снисходительность или даже материнскую заботу, хоть порой и довольно грубую. Гора не любит слабых, а он несколько часов назад проявил слабость, в такой холод в полукилометре от горного приюта имел неосторожность прилечь отдохнуть, и хоть ненадолго, но заснул.
Как он не замерз, было просто удивительно. При таком раскладе и почувствовать ничего бы не успел, просто спал бы дальше и видел бесконечный сон. Не самая плохая смерть, но на тот свет он не торопился, а вот на метеостанцию, пожалуй, нужно было поспешить.
А там, конечно, растоплена печь, пахнет горными травами, отчасти нестиранными носками, и его друг Виктор обязательно в честь его прихода растопит баньку. Выражаясь простым языком, там было всё то, что он любил, и даже запах носков на метео был для него чем-то родным и близким.
По привычке он толкнул дверь метеостанции. Она, хоть и со скрипом, но легко поддалась. Эта дверь не закрывалась с тех пор, как в этом здании обосновался Виктор. После его прихода метеостанция, помимо своего прямого предназначения, стала еще и приютом для тех, кто скитался по этому горному плато и нуждался в помощи. Хотя, впрочем, даже самостоятельные спелеологи, разбив свой лагерь где-то недалеко, всегда при возможности старались забежать к Виктору и за разговором пропустить стаканчик-другой. Дело было, конечно же, не в выпивке. Присутствовало в этом человеке что-то необычное и безумно интересное. Он, как магнит, притягивал к себе людей. Были и такие, которые ехали специально, чтобы провести с ним несколько вечеров в разговорах. Хорошее спиртное в наше время довольно трудно раздобыть, но всё же, если приложить к этому достаточные усилия,  за хорошие деньги вполне реально, а вот с хорошим собеседником дела обстоят куда сложнее, тут никакие деньги не помогут и усилия, должно просто повезти.
Вот и пёрлись в такую глушь, только чтобы Виктора повидать, ну, и по возможности, с ним выпить. Почему по возможности? Да потому, что всё зависело от его настроения, когда оно было плохое, он оставлял двери метеостанции, как всегда, открытыми, а сам уходил куда-нибудь подальше на плато и проводил там денёк-другой в одиночестве.
Конечно, в такую погоду, даже если у него настроения совсем не было, вряд ли бы он решился покинуть обшарпанные, но всё же тёплые стены метеостанции. Что, безусловно, вселяло огромную надежду.
Послушно повинуясь пружине, дверь громко хлопнула у него за спиной, скрывая за собой стон и холод пурги.
– А ты знаешь, я тебя ждал, – послышался ровный, спокойный голос из комнаты Виктора.
– Только не говори, что ты меня увидел. Там такое творится, не то, что дорогу, ног собственных не видно.
– Нет, тебя я не видел, просто ждал и всё. Как только дверь заскрипела, сразу понял, это ты.
 Да впрочем, кто еще мог припереться в такую погоду?
– Ну как кто? Сашка Зверев, например.
– Зверь уже здесь, незадолго до тебя пришел, а других вариантов нет, таких чокнутых, как вы, еще поискать надо.
Аргументы, как всегда у Виктора, были железные, да и спорить он с ним не собирался, в горах ему никогда не хотелось на это тратить время.
– Хочешь сказать, что, зная о нашем приходе, ты и баньку растопил?
– Баню на всякий случай не топил, а вот чайник согрел. Ты так и будешь стоять у порога, или соизволишь зайти? – по-прежнему спокойно, не выходя из комнаты, проговорил Виктор.
Почему Зверь поперся в такую погоду? Он даже не спрашивал. Да он и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Это выходило за грань обыкновенной логики, которая ему давным-давно надоела.
Было просто непреодолимое желание или даже влечение, которое испытывал каждый человек, так или иначе связавший свою жизнь с горами. Кто-то назвал бы это привязанностью, кто-то наркотиком, а кто-то просто шибанутостью. Но он считал это чувство желанием жить, и никто на свете не смог бы убедить его в обратном. Можно строить кучу планов, думал он, зарабатывать деньги, вечно куда-то спешить, растрачивать свою жизнь на разного рода интриги, а потом на смертном одре осознать, что все коту под хвост. Он предпочитал просто заниматься своим любимым делом, и хотя бы изредка оставлять свои обязанности и несколько дней проводить в горах, но зато точно быть уверенным, что эти дни прожиты не зря.
– Здорово, Зверюга! Ну мы с тобой и придурки!
Слово «придурки» он произнёс громко и даже с гордостью. Ведь это слово в их компании имело совсем другой, противоположный смысл, нежели в обычном обществе.
Придурками назывались исключительно «свои в доску», заслуженные люди.
– Тихо не буди Зверушку, он сегодня так вымотался, что, как пришел отрубился без задних ног. Говорит, когда подымался, пока до метео дошел, не разу не присел, не отдохнул.
Метель боится, как чёрта, а всё равно прётся, будто здесь мёдом мазано.
– Да уж, мазано, так мазано. Хотя, скорее, это там, внизу мазано, только не медом, а гавном.
Тут Виктор впервые с момента встречи засмеялся. Уж кто больше всех не любил низ, так это он. Всю жизнь фиг знает, где прошлялся. Да и на этой метеостанции девять лет прожил, а этого достаточно, чтобы окончательно отвыкнуть от суеты и смога больших городов, и злобных сплетен маленьких провинциальных городишек.
 – А то, что не присел, так это молодец. Я вот, например, то ли сдавать начал, то ли вымотался, в лесочке прилёг отдохнуть и уснул часа на два.
– Ты что, обалдел! Не знаешь, чем это в такую погоду могло закончиться?
– Ну ладно, ладно, я знаю, как ты за меня волнуешься. Всё обошлось, жив, здоров, зато осторожней буду.
Он давно привык к чрезмерному волнению своего друга, поначалу, правда, обижался, считал, что ему не доверяют, ведь Виктор постоянно приходил проверять узлы, страховку, провожал его по горному плато, когда это абсолютно было не нужно, но всё же потом понял что это было не недоверием, а дружеской заботой, которая должна быть в принципе присуща каждому нормальному человеку.
– Слушай, а ты когда собираешься вниз?
– Не знаю, может, завтра, на погоду посмотреть надо, а что?
– Да понимаешь одну барышню вниз спустить надо.
– Виктор, ты что, никак, жениться надумал?
– Да нет, что ты, кто со мной в такой глуши жить согласится. А внизу я ведь пропаду, ты сам знаешь. Просто она у меня здесь застряла случайно, отстала от своей группы. Она сама москвичка. Мы её с ребятами, конечно, отыскали, а тут потом такое с погодой началось, да сам видишь. В КСС пообещали забрать, да только из-за  снежных заносов машина проехать не может, вот и торчит уже целую неделю. Не зимовать же ей здесь? А жалко девчонку, измучилась вся, да и за тебя будет спокойней, а то еще заснёшь снова где-нибудь под кустом, будет кому разбудить.
– Не под кустом, а под деревом.
– Ну да! Большая разница, где сдохнуть.
– Симпатичная?
– Зайди и увидишь, её дверь напротив.
– Ладно, ладно, уговорил.
Судьба никогда не давала ему переходного периода, который помогает адаптироваться в новых условиях или в трудных обстоятельствах. Наоборот, его всегда лупили обухом по голове, не давая сообразить, что происходит. Но, с другой стороны, от этих потрясений он становился более сильным, тертым, решительным. Наступали, правда, моменты, когда казалось, что едет крыша, причем в прямом и переносном смысле слова, но по какому-то счастливому случаю он выживал, и, более того, становился выносливее. Ему всегда казалось, что если и есть все-таки Бог, то он его к чему-то готовит, к чему-то очень серьёзному, иногда даже целыми днями задумывался, к чему же именно.
И когда такие мысли удостаивали его своим присутствием, он старался от них убежать. Он знал, что от себя не убежишь, во всяком случае, далеко, но всё-равно пытался это сделать, ведь это было лишним поводом посетить друзей или выбраться в горы, поскольку если он куда-то и бежал, то только к ним. А если и то и другое было в одном месте, как, например, на метеостанции, то стирало любое напряжение, любое горе, любую депрессию.
Но в этот раз он всё-таки не бежал, его очень сильно потянуло в горы. Он просто ждал когда станет ясно, что же его привело в очередной раз сюда, больше ничего не оставалось делать, нужно было просто ждать и прислушиваться к себе.
И вот, наконец, этот момент настал...
– Игорёчек! Не может быть, неужели это ты?
Это был подзабытый, но очень родной голос, доносившийся из комнаты той самой девушки, которую он собирался проводить по просьбе Виктора. Миллионы мурашек пробежали по всему телу, кинуло сначала в дрожь, потом в жар, потом снова в дрожь. Он боялся, что уже не вспомнит её лицо и не сможет её узнать, если случайно встретит, ведь прошло так много времени, а тут узнал просто по голосу.
Когда-то она появилась в его жизни, появилась всего на несколько дней, которые он запомнил на всю жизнь. В его судьбе было много других, более продолжительных отношений, некоторые растянулись на годы, но воспоминания о них рано или поздно стирались. Воспоминание о  тех трёх днях он пронес сквозь печаль и радость, через восторг и разочарование, через время и пространство. В этот момент его разрывало на две равные половины, одна стремилась схватить ещё не разобранный рюкзак и бежать прочь от метеостанции, другая броситься в её объятия. Ведь тогда он просто ушел, как, впрочем, и положено в курортном романе, не попрощавшись, по-английски, и так сильно об этом жалел. Зачем же он хочет снова от неё бежать, да ещё в такую погоду?
Странное это дело, человеческие чувства, когда они искренние. Какого бы прогресса человечество не достигло, никогда не удастся в полной мере их изучить. Человек радуется, когда надо плакать, плачет, когда надо радоваться, а различные психоаналитики пытаются раскрыть нам их механизм, а нет его и никогда не было, нет механизма ни у радости, ни у горя, ни у любви, ни у ненависти. Это больше похоже на стихийное бедствие, которое сносит все на своём пути, словно смерч или цунами.
Чего же он боялся, что не сможет её никогда оставить?
Но почему, ведь он всё это время её искал. Проверял каждую бумажку в мусорном контейнере в надежде, что там найдёт выброшенный им телефон. С трепетом в сердце воспринимал каждый телефонный звонок, надеясь что это звонит она. Выхватывал из почтового ящика письма, ища на адресе отправителя только её имя.
Но шли годы, а он так её и не встретил.
За тот недолгий век, который прожил, он повидал всё, любовь и разочарования, дружбу и предательство, его душа была в шрамах и обожжена со всех сторон, именно это заставляло его избегать глубоких и близких отношений, он просто их боялся.
Но иногда судьба поступает таким образом, что не дает не единого шанса отступить назад, догадываясь, что у её подопечных просто не хватило бы силы духа идти вперед, не оглядываясь на прошлое.
Ведь есть две вещи, которые тормозят ход нашей жизни, это прошлое и строительство грандиозных планов на будущее. И никто не живёт настоящим, полагая, что жизнь либо уже прошла, либо будет  впереди, но ведь самое интересное, трогательное и волнующее происходит в настоящем и больше нигде, но никто этого не замечает.
– Игорёчек!
– Игорёчек!
– Игорёчек!
Постоянно произносила она, как будто нет на свете других слов, и видно было, как слёзы текли из её глаз.
– Игоречек, пожалуйста, пообещай мне, что ты больше никогда, никогда не уйдёшь.
Сколько же можно бегать друг от друга?
Ведь это сон, который будет повторяться бесконечно, целую вечность одно и тоже.
Пожалуйста не уходи завтра утром.
– Я не уйду.
Ему тяжело было произнести эту фразу, поскольку он прекрасно понимал, что скажет не правду.
Они стояли напротив, всматриваясь друг другу в глаза, в их мире всё затихло, Земля замедлила своё вращение, время остановило свой ход, замолкла метель, и был слышен только сильный грохот, как будто тысячи молний разразились одновременно.
Это был стук их сердец.
Что же было дальше? Дальше были объяснения, признания, немного вранья, которое, безусловно, является хорошим помощником в таких ситуациях.
Не нужно вдаваться глубоко в подробности, ведь к чему же еще может привести такая внезапная встреча? Только к одному.
К тому, что весь мир для них перестал существовать, а осталась только маленькая комнатка с облезлыми, давно некрашеными стенами, обшарпанным потолком и маленькой трескучей печкой.

ЭПИЛОГ

Машина, не доехав метров пятьсот до метеостанции, остановилась возле небольшой карстовой воронки. Из машины вышли несколько человек, и все дружно направились в сторону сосен, которые росли недалеко от дороги.
– Зверь, ну что, нашел?
– Ты думаешь, если столько лет прошло, так я это место когда-нибудь забуду, что, вообще охренел?
Доставая начатую бутылку водки из рюкзака, Зверь аккуратно плеснул содержимое бутылки в лежавшую под памятником спелеологическую каску, а потом дал каждому пригубить из горла.
– А как это случилось?
Зверь, немного помолчав, ответил:
– Да как? Просто присел отдохнуть, выкурить сигаретку, расслабился и заснул. Долго искали, два месяца, когда снег сошел, тогда только и нашли. А ведь всего, если посчитать по прямой, четыреста метров до метеостанции не дошел.
– Да, казалось, такое маленькое расстояние, а так далеко.
Зверь, немного нахмурившись, сказал:
– А ведь ему, наверно и не плохо. Хорошая смерть.
Мы до сих пор дёргаемся, грызём друг другу глотки, пытаемся бабки заработать, урвать, ухватить, а он по-прежнему просто спит и видит вечный сон, и возможно, более реальный, чем вся наша жизнь.
 
 P.S.

– Игоречек, пожалуйста, пообещай мне, что ты больше никогда, никогда не уйдёшь. Сколько же можно бегать друг от друга?
Ведь это сон, который будет повторяться бесконечно, целую вечность одно и тоже...

 ...Он уже не помнил тот странный сон, который ему приснился. Его больше испугал сам факт того, что он заснул, ведь зимой в горах этого нельзя допускать, во всяком случае, если не хочешь смотреть вечные сны. Но, немного успокоившись, он накинул на себя рюкзак и продолжил свой путь.
Когда он вот так выходил в горы, каждый раз у него всё больше появлялось ощущение дэжавю, нет, безусловно, он не единожды шёл по этому горному плато и даже в такую погоду. Дело было в чувстве: появлялось нечто такое близкое и давно забытое. Он неоднократно пытался это вспомнить, или повторить обстановку, при которой это приходило раньше, но все искусственные попытки так ничем и не заканчивались. И лишь иногда, без какой-либо видимой причины, это чувство возвращалось вновь…
                                                                  
25.01.2005.
Посвящается Владимиру Викторову который не представлял свою жизнь без Караби и погиб на этом горном плато  в январе 2000 г, в  непогоду не дойдя до метеостанции всего четыреста метров. И также всем увлеченным людям которые навсегда связали свою жизнь с горами.


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики