Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты

Рейтинг@Mail.ru


Главная страница сайта

Ана Рунна  (г. Севастополь)
Начало (Фанданго № 6)
Продолжение (Фанданго № 12)

Клан Раувера

ЛЭНГРО Посвящается…

 

These were the days of my life,

So warm with the music I loved,

So bright with the world that I dived,

So powerful at the speed of the fantasy light.

Enjoying races at the highest gears,

Living with image of my divine,

I watched you through the spheres,

Following the next lifeline.

Saw your space from outside

In golden shine; my thoughts were yours,

Though far apart we had to fight

Our beasts in each one’s Universe.

I will remind you about the square of light

I noticed the alien from, not believing.

About the dance. And I will remind

About irrational spaces we lived in.

You were remote; I felt the distance;

You guarded my view, and I realize:

With fable alive, the real world missed us,

Irrational imaging traces the times.

Но вы понимаете, что такое потеря?

Когда отсекли часть тебя самого.

Вы понимаете, что значит не верить?

В того, кем жила, – не верить в него!

Я вам желаю не иметь даже шанса

Попасть в лабиринт решений и чувств,

Когда ты не знаешь, как разорваться,

Чтоб Свет не распался на минус и плюс.

Да, признаюсь: возвращалась назад,

Анализируя то, что не осозналось,

Когда потерялся бессознательный взгляд

В миллионах видений, где воля осталась.

В тусклом свете фальшивая жизнь.

Столетия так быстротечны!

Только я готова на вечность.

Кого ты спасал, расскажи.

 

Примирившись с памятью, я теперь в пустоте,

Я лишь отражение Дней моей жизни,

Мне осталось мечтать о цветной высоте,

Я не забуду – слова здесь излишни.

подскажите

как верить

надежда живёт

ни в чём не уверена

а я откровенна

я не скрываю

я всё рассказала

поймите буквально

и в странном полёте

на сломанных крыльях

надежды из прошлого

тени намёка

и тень мне спасательный круг

и я отражение

я продолжаю

я сохраню

весь мир мне доверен

и я хранитель

поможет надежда

сверкать звёздным пламенем

и искру реальности

горных пиков сияния

наше проклятие

нас отнявшее

я сберегу как память

ведь всё что осталось

это мир твоих красок

и глаза хризолиты

мне так одиноко

забываться надеждой на веру

без опоры метаться

возвращаясь назад

мне нужно поверить

и я буду верить

но так одиноко

в вопросах из мрака

В тусклом свете – фальшивая жизнь.

Столетия так быстротечны!

Только я – готова на вечность.

Кого ты спасал, расскажи.

Только я готова на вечность.

Я верю – и мы будем жить.

I like when action under degree,

But how to find the level for myself? 1


Немьен ральстрен

 

Это странная и совсем нестрашная история. Да, некоторые мотивы некоторых поступков так и останутся лишь между строк: что-то неуловимо витающее в ночном воздухе за окном не позволило мне обо всём говорить открытым текстом. Конечно, прочитать между строчек легко, только не обязательно истину.

Некоторые факты иногда оказываются за пределами упомянутой нормы. Но, раз мир многомерен, и в нём, вне зависимости от нашего желания, существуют (как в нашем слое, так и в сопряжённых) затенённые грани, избегать их ни в коем случае нельзя, нельзя делать вид, будто их не существует. И как же часто тех, кто не боится этих граней, объявляют чуть ли не еретиками и предают осуждению! Что ж, degree у каждого своя. Главное – не что говорить, а как говорить, что при этом считать естественным, какой образ мыслей и психологическое окружение. От этого зависит энергетика будущей «вещи».

Я сделаю всё, что смогу. Простите, если мне что-то не удастся.

Всегда Ваша,  А. Р.

 

Р. S. Если слова, действия, мотивации покажутся вам не-обычными, непривычными, вспомните о многообразии. Психо-логия, стереотипы и реальность не всегда и не везде такие, какие мы создали для себя. Просто попробуйте принять иные нормы и способы мышления.

Удачи, Теоретик.

_________________________________________

 

Она родилась – ладно, сойдёт. Назвали Лиэной. Она быстро росла, была крепкой, здоровой и подвижной, как вода. Когда ей исполнилось три года, родители забеспокоились. Лиэна носилась по полям, часто уходила далеко от дома и ничего не боялась, играла с мальчишками и милинграми, и они принимали её, будто так и надо, да ещё и называли Лиэн.

В вечер, когда у элиты клана иссяк запас невозмутимости, Кет возилась на веранде со столом: никак не получалось подровнять ножки. Равнина постепенно окрашивалась в золотисто-розовый цвет. Горы на севере почти исчезли в бледной невесомой дымке, а травы переливались жёлтыми волнами, когда с реки налетал ветер. «Жили бы себе у моря, – тоскливо подумала Кет. – И зачем Рауверу нужна эта степь?».

Уже стало темно и прохладно, в доме зажгли свет, окрестности растворились в тёмной синеве, только на западе из-под набежавших фиолетовых туч сверкала ярко-персиковая неровная полоса. Обидно было смотреть на неё, такую светлую и цветную, из синего холода земли. Кет наконец привела стол в божеский вид и прислушалась к далёким детским голосам, доносящимся со стороны каменных столбов.

– Лиэна! – закричала в сгущающуюся темноту. – Лиэна!

Где-то через минуту послышался уверенный, быстрый топот ног, и на веранду, в полосу света из открытых окон, взбежала странная девочка, почти бесполезное приращение Рауверова клана.

– Кет, – сморщилась она, – я же просила называть меня Лиэн! Уже перед друзьями стыдно.

– Ты вообще не должна с ними играть: ты же девочка!

– Господи, вот не повезло с родителями. Никакая я не девочка! И все это знают!

– Сделай милость, не выводи меня из себя.

Ну что ей объяснять, если она ещё маленькая и ни черта не понимает? Но что верно, то верно, ведь у неё и в самом деле не только признаки женщины, четвёртого пола, но и милингры, третьего пола. Конечно, не одна Кет была сбита с толку, и по этому случаю ночью, когда предмет обсуждения заснула в своей комнате, Раувер устроил семейный совет. Все, даже Энна, женщина, собрались в гостиной; огонь в камине освещал массивные кресла, тяжёлый лакированный овальный стол, картины, оружие и обереги на стенах, коричневые, полосатые и пятнистые, мохнатые, жаркие и покрытые нежной бархатной шёрсткой шкуры. И как-то совсем безобидно и даже ласково поблескивал у красного шкафа огневик Раувера, техническое чудо, сотворённое Бог весть сколько  лет назад неким воистину гениальным ринкстером, тихим и незаметным предком.

– Ну что, пора, в конце концов, выяснить, кто это у нас получился, – мрачный тон главы семьи и его массивная фигура никак не вязались с его словами.

Всегда робкая и грустная Энна обиженно глянула на него и тотчас же боязливо отвела глаза.

– Довольно необычное явление: соединение, казалось бы, несоединимых генетических признаков, – задумчиво проговорил Ларанги, представитель второго пола. Раувера всегда раздражала слишком учёная манера ринкстеров изъясняться.

– Но ведь она была девочкой, что же не так? – тихо спросила Энна.

– Но плотность мускулатуры у неё действительно как у милингры.

Никто не обращал внимания, что Кет, кажется, думает о чём-то, о чём другие пока не догадываются.

– Так какие соображения? – не имея ни единой идеи, поинтересовался Раувер. Все молчали.

– Да может всё нормально и ничего серьёзного? – по тону Ларанги было понятно, что ему даже не хочется думать, что его единственное желание – выспаться и он не против отложить дело до лучших времён.

– Слушайте меня, – вдруг тревожно сказал ринкстер Инви, родитель Раувера. – Я подумал и вижу только одно объяснение. Кто-то из вас – носитель мутантного гена, который проявился в ней таким странным образом.

– Что? – переспросил Раувер.

– Мутантка?! Ты хочешь сказать, Лиэна – мутантка?! – закричала Энна, сжимаясь в комок.

– Дура. Всем тихо! Ещё не хватало разбудить её.

Энна заплакала, уткнувшись лицом в пушистую шкуру у камина.

– К сожалению, это так, – подтвердил Инви. – Я понимаю, это трагедия не только для ребёнка, но и для клана. Даже если Энна родит внешне здорового малыша, всегда будет опасность, что внуки появятся с недостатками.

– Как же мы можем допустить, чтобы в наших потомках были мутантные гены? Этого допустить нельзя.

– Да, это так. Но это означает, что клан угаснет.

– А можно узнать как-нибудь, у кого не те гены? – спросила Кет.

– Никак нельзя. Мутации могут быть у любого из вас.

– Но это же конец для клана!

Инви мрачно молчал.

Кет беспокойно огляделась, потом встала.

– Мне кажется, я знаю… – она запнулась. Собралась с мыслями и продолжила: – Только я виновата. С Лиэной всё нормально. Но всё, о чём я расскажу, было до моего вхождения в клан. Прошу вас, помните это, когда будете решать, как поступить с нами.

 

*  *  *

 

Она проснулась глубокой ночью. Над ней склонилась Кет одетая как для похода – вся в ремнях от сумок и оружия.

– Что случилось?

– Лиэн, вставай, нам надо уходить. Только тихо, очень тихо.

– Наконец ты назвала меня как надо! – обрадовалась Лиэн, выбираясь из-под одеяла и одеваясь в темноте.

– Теперь я буду тебя так называть. Ты милингра в том, что унаследовала от нас.

– Вы наконец так решили?

Кет приложила палец к губам, и они тихо выбрались из дома через боковой ход. Торопливо седлая веньега, она рассказывала:

– Мы сейчас поедем в путешествие. Будем ехать по степям и лесам, где никого нет. А потом приедем в Большой Город – он так и называется. Там ты увидишь много таких вещей, которых никогда раньше не видела. Там другие люди и по улицам бегают другие животные. Там на каждом шагу такие чудеса, что не увидишь и во сне. Там много игр и жизнь как в сказочной стране. Там всё волшебное, даже одежда и дома.

– Но почему мы уходим прячась?

– Нас хотят запереть, чтобы никто нас не видел.

Кет приторочила сумки к седлу и аккуратно вывела веньега из стойла.

– Скоро мы быстро поедем, – шепнула она, – но пока будем осторожными, чтобы они не проснулись.

Лиэн оглядывалась на тёмную громаду дома. Странно как-то – убегать из своего клана, точно они вдруг превратились во врагов. За этими чёрными ночными окнами притаилась пугающая тайна, которая гонит из знакомого, родного мира в какую-то сказочную страну, в ночь и неизвестность. Немножко защемила взрослая тревога и сожаление: Лиэн уже понимала, что случилось действительно нечто важное и, наверное, плохое, раз всё, что было раньше привычным и уютным, теперь грозит опасностью. И, может быть, сюда уже будет не вернуться – что, если и эту дорогу она видит в последний раз?

Кет выбирала каменистые участки земли, чтобы не оставались следы.

 

*  *  *

 

Утреннее солнце пробивалось сквозь ветки, расходясь прозрачными конусами. Веньег неторопливой рысью бежал по лесу; Лиэн сидела впереди Кет и слушала рассказ, старательно составляемый так, чтобы его мог понять трёхлетний ребёнок.

– Ты, наверное, знаешь, что значит любить кого-то? Когда-то я полюбила одного человека. Мы не могли быть вместе, потому что он чужой.

– Это такие странные люди со светлой кожей и светлыми волосами? – перебила Лиэн. Однажды она с друзьями играла у дороги, проходящей через всю степь и исчезающей в неизвестных далях, и увидела машину с такими людьми. Вечером она рассказала об этом родителям, и Раувер раздражённо бросил что-то нелестное.

– Да. Они очень красивые, правда? Они бы могли многому нас научить. Но, к сожалению, не всем нравится их присутствие, и наш мир разделился на две части, а мы оказались по разные стороны границы. А те, кто согласился принять знания чужих, теперь живут в Большом Городе, и живут не так, как мы. У них даже эфир ценится так же, как огонь, а ринкстеры добывают информацию осознанно, не полагаясь на слепые догадки.

– Тогда почему же ты не убежала с ним?

Это уже более сложный вопрос. Как, например, объяснить слишком сильную зависимость от родительского клана или ортодоксальное воспитание, которое заставляло её саму чувствовать себя виноватой?

– Я боялась, – подумав, ответила Кет. – Боялась… огорчить свой клан. Это была просто моя ошибка. Иногда мы делаем ошибки. Но теперь мы едем к нему. Он работает на станции в Большом Городе, а может быть, когда-нибудь увезёт нас далеко, на свою родину.

Ну ладно. Он хороший, Кет его любит. Но Лиэн почему-то не могла представить, как она будет жить в клане совершенно незнакомого ей чужака. Он ей казался не более реальным, чем герои из саг, которые рассказывала Энна или ринкстеры.

– А ты уверена, что он примет меня? Он же меня совсем не знает.

– Но он должен узнать. Знаешь, почему мы не могли понять, кто ты? Потому, что ты похожа не только на нас, но и на него.

– Так это что получается – у меня ещё один родитель?

– Именно поэтому нам надо убегать. Здесь теперь к тебе будут относиться так же, как и к чужим. Мы бы превратились в заключённых в собственном доме. Если бы они догадались, что нам есть куда бежать, они бы охраняли нас день и ночь.

Внезапно сзади раздался треск веток и мягкие шлёпающие шаги веньега. Кет вздрогнула и обернулась – Раувер уже вытаскивал из-за спины красный трезубец. Она быстро спустила Лиэн на землю и выхватила саблю из ножен.

– Вы не скроетесь. За вами идёт вся Долина, – Раувер держал оружие наготове, но пока не нападал.

– Ты всем рассказал, и ты объявил нас изгоями.

– Не я – Инви.

– И теперь вы собираетесь убить нас из-за предрассудков, из-за того, что в жилах Лиэн течёт кровь чужого.

– Кет, я не хочу убивать ни тебя, ни её.

– Вчера ночью ты хотел сжечь меня огневиком.

– Вы поступили глупо, что убежали. Никто бы не узнал, и вы были бы в безопасности.

– И вы бы презирали нас до конца жизни. Ты бы привёл в дом другую милингру вместо меня – что бы тогда было с нами? Послушай, Раувер, я не позволю тебе увести нас, я буду защищать себя и Лиэн. Но я всё ещё не хочу, чтобы мы стали врагами и всё своё умение направляли во вред друг другу. Если ты отпустишь нас, мы навсегда исчезнем из Просторов, вы больше о нас и не услышите. Вы сможете вычеркнуть из своей истории любое постыдное напоминание о моём прегрешении, а кровь Лиэн, – она мрачно прищурилась, – не осквернит ни единый клан.

– В семи километрах за мной идут Керени. Если они догонят вас, вы можете отправиться в огненное пятно, и тогда Ларанги уже вас не спасёт. Я тоже не хочу этого, но и отпустить вас не могу. Сделаем так, – Раувер спешился, – если ты продержишься две минуты, я поеду в другом направлении, будто не встречал вас здесь, но помогать вам или укрывать от погони не буду. Если же нет – я заберу вас, но моя семья постарается сохранить вам жизнь.

Во время войны Раувер был тысячником, и никто из его подчинённых не мог сравниться с ним, и Кет в том числе.

– Я согласна, – сказала она, поднимая саблю.

– Лиэн, считай. Я буду следить, чтобы ты не ускоряла счёт.

Короткий красный трезубец – оружие огня – против чёрной сабли – оружия воды. Держа под уздцы веньега Кет, Лиэн считала, громко и чётко. Она до сих пор не могла осознать, что клан желает ей зла, и ей было страшно: не должны родичи идти друг против друга, если она продолжает любить каждого из них.

Раувер, мужчина, огромный, широкоплечий, наверное, сильнее, а две минуты – это много. Всё, о чём Лиэн раньше просто слышала в сказках или разговорах, стало реальностью. Она наблюдала и замечала, как различаются их стили: резкий, отрывистый стиль огня и мягкий, плавный стиль воды, в котором отдельные движения объединяются и сливаются в одно. Кет, всё же, должно быть, приходится труднее, да для неё и ставка выше.

Раувер опрокинул её на землю, с силой отведя саблю. Шагнул к ней, угрожая трезубцем. Кет откатилась и вскочила, выставив клинок вперёд.

– Время! – произнесла Лиэн.

Раувер остановился и повесил трезубец за спину, на перевязь.

– Идите.

Он уехал не оглядываясь. Ему не нужно было знать, куда они направятся.

До города чужаков было два дня пути. Когда за плечами погоня, неизвестно, что может случиться за эти дни.

(Продолжение следует)
Начало (Фанданго № 6)
Продолжение (Фанданго № 12)


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики