Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

 Сергей МОГИЛЕВЦЕВ*

( Алушта)

С Е М Е Р О   С М Е Л Ы Х

 

                                                  крымская легенда

____________________

*Все произведения автора публикуются в авторской редакции.

 

      Старики рассказывают, что в древности люди в Крыму могли говорить по-звериному, а звери по-человечьи, и очень часто устраивали они между собой состязания, соревнуясь в силе, ловкости и бесстрашии. Во время таких состязаний и люди, и звери поднимали страшный шум, подбадривая своих сородичей, и бывало, что те, чья сторона громче кричала, мяукала, лаяла, ржала и каркала, одерживали в таких состязаниях верх, опережая всех остальных. Надоела в конце концов и людям, и зверям подобная неразбериха, и решили они провести состязание честно, без крика и шума, выяснив окончательно, кто же из них самый смелый? После долгого отбора кандидатов, во время которого, как водится, не обошлось без шума, криков и взаимных претензий, вперед вышли человек, осел, заяц, дикий кабан, гадюка, ворона и волк, которым и предстояло бороться за звание самого смелого жителя Крыма. Беспристрастное жюри, состоящее из людей, зверей и птиц, а также одной очень мудрой форели, обитавшей в глухом горном ручье, долго испытывало всех семерых, устраивая им разного рода каверзные ловушки, опуская то в темноту глубоких крымских пещер, то поднимая на самые неприступные вершины крымских гор, то бросая с высот водопадов в ледяную воду бездонных озер, то даже напуская на них ядовитых ос и лесных муравьев, от которых, как известно, все живое бежит как от огня. Однако ничего не помогало: семеро кандидатов на звание самого смелого жителя Крыма вели себя достойно, и то заяц оказывался смелее гадюки, то человек опережал кабана, то осел побеждал ворону, то волк оставлял далеко позади всех остальных, однако в следующем состязании дрожал, как увядший осенний лист, и немощный заяц смеялся ему в лицо, называя трусом и посмешищем всего волчьего племени. Наконец, после множества испытаний и единоборств, на которое была затрачена уйма времени, нервов и сил, строгое жюри пришло к выводу, что все семеро кандидатов смелы каждый по-своему и никому из них нельзя отдать пальму первенства, назвав самым смелым жителем Крыма, и по этой причине первое место надо присуждать всем семерым. Услышав такое решение жюри, все семеро претендентов страшно обиделись и разошлись каждый в свою сторону, наотрез отказавшись разговаривать с представителями иного племени. Человек сделал вид, что не понимает языка зверей и птиц, осел стал упрямиться и дико реветь, когда ему что-то не нравилось, заяц, испугавшись претензий со стороны волка, вообще забыл все языки, кроме своего собственного, и скакал по болотам и буеракам, ни на кого не обращая внимания. Точно так же гадюка позабыла язык человека, вороны и кабана и стала шипеть и кусать в ногу всех, кто к ней приближался; кабан спрятался в глубине сырого лесного оврага и только лишь хрюкал в ответ, когда к нему обращались; волк рыскал по степи и по лесу, охотясь на все, что подвернется под его волчью лапу, а ворона каркала с высоты крымских сосен и кипарисов, пророча всем страшные бедствия, и ни один из них не хотел понимать языка другого. Каждый из семерых считал себя самым смелым и в порыве дикой гордыни отказывался разговаривать со своими товарищами, постепенно забыв все языки, кроме языка своего племени. Наконец, глядя на них, и все остальные люди, звери и птицы Крыма перестали понимать язык друг друга и разговаривают теперь каждый на своем языке, забыв со временем даже о том, что когда-то в древности все было иначе. Рыбы же вообще словно воды в рот набрали и, кажется, не понимают не только языка людей, птиц и зверей, но даже и своего собственного. Вот так гордыня и желание быть самым смелым помешали жителям Крыма общаться друг с другом, разделив их на людей, зверей и птиц, каждые из которых живут в своем собственном мире и не понимают ни словечка из того, о чем говорят их соседи.

                                                                                                                                                   2009

                               

 

                                        Л Е Г Е Н Д А   О   П Т И Ц Е   Ч У

 

                                                     крымская легенда

 

      В особо ненастные и ветреные летние вечера появляется в небе над алуштинской долиной огромная птица Чу, которая предвещает всяческие бедствия и несчастья. Обычно после ее появления в Алуште происходит сильное землетрясение, которое полностью разрушает город, и его потом долгие годы приходится отстраивать заново. Также при появлении в небе над Алуштой крылатой птицы Чу может начаться внезапный ливень, похожий на Всемирный Потоп, и тогда с гор устремляются вниз бурные потоки воды, которые смывают в море множество людей, а также разрушают одноэтажные дома и постройки, которые вслед за людьми уносит в воды вмиг потемневшего и покрытого мелкой зыбью моря. Бывало, что при появлении в небе над Алуштой страшной птицы Чу в город входили вражеские войска, и тогда одна часть горожан уходила в горы, становясь партизанами, а другая встречала захватчиков хлебом и солью, называя их своими освободителями. Появление страшной крылатой птицы может означать арест и заключение в тюрьму отцов города Алушты, которых обвиняют во всех смертных грехах вроде воровства, убийства, дачи или получении взяток, гонений на правду и прочего, и не всегда до конца ясно, правда это или ложь, потому что в народе об отцах города говорят всякое, как плохое, так и хорошее. Бывало, что страшная вестница, появившаяся в небе, вызывала в городе страшные волнения, и даже помешательства, и тогда тысячи людей со всем своим скарбом и малыми детьми выходили из домов на улицу и оставались там несколько дней, отказываясь возвращаться назад, так что город был похож на лагерь беженцев, прибывших из охваченных бедствиями стран. И это не случайно, так как птица Чу как раз и предвещает всевозможные бедствия, и появление ее в небе над Алуштой одинаково опасно как для отцов города, так и для простых горожан, не говоря уже о приезжих курортниках, которые при виде птицы Чу начинают безумствовать с особенной силой и превращают по вечерам алуштинскую набережную в некое подобие Содома, который должен вскоре погибнуть от огня и серы, упавших с небес. Бойтесь появления в небе над Алуштой крылатой птицы Чу, ведь бедствия, которые она приносит, могут упасть на вас, и заранее неизвестно, сумеете вы преодолеть эти бедствия или нет!

                                                                                                                                                   2009

 

 

                                                   Ч Е Р НА Я   В Д О В А

 

                                                       крымская легенда

 

      Рассказывают, что давным-давно жила в Крыму вдова, необыкновенно злая женщина, которая извела своего мужа бесконечными придирками и скандалами и раньше срока свела его в могилу. Была она маленькая, юркая, проворная, вся почерневшая, но только не от горя, а от злобы, которая не хуже жаркого солнца высушила ее лицо и тело и не оставила в ней ничего, кроме злобы и ненависти ко всему окружающему. Боялись ее люди, всегда обходили стороной дом страшной вдовы, который стоял особняком  в каменистом, неприступном, поросшем чертополохом и ядовитыми растениями месте, а когда все же сталкивались с ней и вынужденно разговаривали о чем-то, всегда потом испытывали страшную усталость, жар и озноб, будто их отравили какой-то злой и нехорошей отравой. И действительно, злоба, постоянно, и днем и ночью, кипевшая внутри Черной Вдовы (как давно уже прозвали ее люди), переполнила все ее существо такой злой отравой, таким страшным ядом, что он даже время от времени сочился из нее и сбегал на землю по углам высохшего, похожего на челюсти страшного паука рта, и земля в том месте, где падали на нее страшные черные капли, не родила уже никогда. Трудно сказать, откуда в Черной Вдове взялся этот яд, и что его породило: не то ее постоянная злоба и ненависть к людям, не то неприветливая и выжженная земля, на которой стоял ее одинокий, весь затянутый паутиной, с запутавшимися в ней мертвыми птицами и мелкими зверьками дом? Или, может быть, впитала она в себя сок и страшную черную силу тех ядовитых растений, которых немало в Крыму и которые люди всегда предпочитают обходить стороной и советуют малым детям делать то же самое? Но, скорее всего, как говорили мудрые старики, которые уже давно живут на земле и хорошо понимают все, что происходит вокруг, скорее всего, духи зла, которых тоже немало бродит вокруг, посовещавшись между собой, наделили Черную Вдову страшной и неодолимой силой убивать вокруг себя все хорошее, чистое и светлое и отравлять своим черным ядом всякого неосторожного путника, всякого зверя и птицу, которые по рассеянности или беспечности слишком близко подошли к ее похожему на развалины, сверху донизу затянутому паутиной жилищу. Постепенно Черная Вдова совсем потеряла свой, бывший у нее когда-то, человеческий облик, рот ее, постоянно перекошенный от злобы, свело так, что он превратился в челюсти юркого паука, да и сама она стала таким же небольшим черным пауком с четырьмя парами лап и маленькими злобными глазками, внимательно рыскающими туда и сюда в поисках своей ежедневной добычи. Во всякого, кто попадался ей на пути, впивалась Черная Вдова своими кривыми зубами, впрыскивала страшный яд, спастись от которого невозможно почти никому. Иногда Черная Вдова вновь выходит замуж то за крымского паука-тарантула, то даже за злобного скорпиона, но это происходит скорее от скуки и от звериного одиночества, которое постоянно гложет ее изнутри. Однако уже через малое время, натешившись любовью своих новых мужей, она убивает их и вновь остается одна. Сидит Черная Вдова в своей глубокой норе, в которую давно уже превратился ее старый, полуразвалившийся дом, окруженная целым выводком маленьких черных паучков, своих родных детей, похожих не то на скорпионов, не то на тарантулов, не то на маленьких Черных Вдов. Подрастают со временем паучата, расползаются во все стороны и становятся такими же, как их мать: маленькими, злобными и ядовитыми, убивающими все живое, что повстречается у них на пути. Поэтому людям, зверям и птицам в Крыму не следует быть слишком беспечными и забредать в те места, где они могут быть укушены страшным насекомым, которое когда-то было человеком, но из-за ненависти и злобы потеряло навеки свой бывший облик.

                                                                                                                                                   2009     

 

 

                                           Л Е ГЕ Н Д А   О   Д Е Р Е В Е   В У

 

                                                          крымская легенда

 

      В незапамятные времена это было. Росло тогда на вершине Чатыр-Дага гигантское дерево Ву, корни которого доставали до середины земли, а ветви упирались в самое небо. Дерево это было грецким орехом, плоды которого вырастали такими большими, что одним-единственным орехом, сорванным с него, одна семья могла питаться целый год, да еще и на подаяние нищим оставалось немного. Никто не мог взобраться на дерево Ву, кроме женщины гигантского роста, жительницы алуштинской долины, которую звали Алкейей. Все остальные собирали плоды с дерева Ву, которые сами собой упали на землю или которые сорвало с него сильным ветром, непрерывно дующим на каменистом плато Чатыр-Дага. Подступы к дереву Ву охраняли свирепый вепрь Клок и хитрая лиса Мира, большие любители гигантских грецких орехов, которые считали дерево Ву своей собственностью и не подпускали к нему никого из людей, так что последним оставалось лишь с завистью издали наблюдать за их ежедневными пиршествами. Единственным человеком, как уже говорилось, который мог обмануть свирепость дикого вепря Клока и хитрость жадной и расчетливой лисы Миры и взобраться на дерево Ву, была женщина Алкейя, жительница алуштинского долины, которая одна и приносила людям орехи с чудесного дерева. Однажды, в начале осени, когда пришла пора собирать урожай грецких орехов, Алкейя взошла на вершину Чатыр-Дага, надеясь первой добраться до дерева Ву и влезть на него, прежде чем ее заметят вепрь Клок и лиса Мира, до отвала наевшиеся вкусных грецких орехов и мирно дремавшие в тени охраняемого ими дерева. Она благополучно пробралась мимо спавших и видевших уже не первый сон хищников, у которых животы вздулись от огромного количества проглоченных орехов, влезла на самую вершину дерева Ву и стала оттуда кидать в алутштинскую долину один за одним огромные грецкие орехи, такие тяжелые, что сорвать их с дерева, а тем более добросить до алуштинской долины могла только она. Алкейя срывала с дерева Ву один орех за другим и метала их, словно камни из пращи, жителям алуштинской долины, пока не сорвала все орехи, кроме одного, который висел очень высоко и добраться до которого было очень трудно. Она видела, как радуются люди в долине, перекатывая гигантские орехи, словно бочки, каждый к своему дому, и прославляют имя своей благодетельницы, без которой они бы никогда не попробовали орехи с дерева Ву. Алкейя же в это время пыталась достать последний, самый большой и самый, очевидно, вкусный орех, висевший очень высоко и впитавший в себя все лучи и всю силу Солнца, которое иногда, проходя мимо Чатыр-Дага, касалось его освоим раскаленным краем. Она уже почти дотянулась до заветного ореха и даже дотронулась до него своими пальцами, но орех неожиданно оторвался от ветки, на которой висел, полетел вниз и больно ударил по носу спавшего под деревом вепря Клока, а также задел за хвост лисы Миры. Вскочили Клок и Мира на ноги, увидели, что наделала Алкейя, разъярились, стали осыпать женщину бранью, рыть лапами, копытами и клыками землю, а потом подбежали к дереву Ву и полезли наверх, надеясь сбросить оттуда Алкейю и жестоко наказать ее за неслыханную дерзость. Они уже долезли до половины дерева и скоро бы обязательно настигли Алкейю, которой было некуда спасаться от них, но тут дерево Ву, хоть и было оно очень прочным и очень высоким, не выдержало тяжести двух взбешенных хищников, раскачивающих его из стороны в сторону, надломилось, упало и, подхваченное сильным порывом ветра, стало носиться над алуштинской долиной от одного ее края – и до другого. А вепрь Клок и лиса Мира, не обращая на это внимания, знать, лезут себе наверх в надежде поймать обманувшую их бдительность Алкейю. Но и Алкейя тоже не дремлет, и, хоть и будучи гигантского роста, знать, себе перепрыгивает с одной ветки на другую, и ловко уворачивается от клыков хищного Клока и когтей хитрой Миры. Так они и гоняются за дерзкой Алкейей, то загоняя ее на самую вершину, то заставляя спускаться вниз, к толстому стволу дерева Ву, и все никак не могут ее поймать. Прибивает ветром дерево Ву то к одной горе, то к другой, то к Демерджи, то Кастелю, то к Аю-Дагу и тогда от удала тяжелого дерева сыплются вниз огромные камни и происходят страшные обвалы, которые, бывает, накрывают собой целые деревни вместе со всеми их жителями. Если в горах произошел обвал, то люди, живущие в алуштинской долине, хорошо знают, отчего это случилось. А еще дерево Ву вместе с тремя его обитателями носит ветром по воздуху, раскачивая в разные стороны, и оно закрывает собой половину неба, словно гигантская снежная туча, но те, кто слышал хоть раз легенду о дереве Ву, отлично понимают, что это вовсе не туча, а крона гигантского дерева, которая разрослась так сильно, что закрывает собой половину неба. Если же сверху слышится какой-то шум, то это вовсе не вой ветра, который дует в алуштинской долине постоянно, и не удары грома, а крики разъяренного дикого вепря Клока и не менее сердитой лисы Миры, которые все никак не могут поймать ускользающую от них ловкую женщину Алкейю, тоже кричащую им в ответ обидные и дерзкие слова. Так и летает по воздуху над алуштинской долиной гигантское дерево Ву вместе с тремя его обитателями и будет летать, очевидно, до конца света или до тех пор, пока кто-нибудь из троих или все они вместе не обессилят и не свалятся вниз, продолжив свою погоню уже на земле. Но это случится еще не скоро, и поэтому жителям Алушты и окрестных деревень надо все время быть начеку и не забывать смотреть на небо, чтобы не упустить момент, когда над ними пролетит дерево Ву, ветви которого то закрывают собой половину неба, а то задевают землю, разрушая все, что находится у них на пути.

                                                                                                                                                   2009

 

 

                            С Е М Ь  Р А З Р У Ш Е Н Н Ы Х   К Л А Д Б И Щ

 

                                                    крымская легенда

 

      Давно уже боги с неудовольствием следили за тем, как разрушаются в Алуште кладбища. Разрушались они здесь всегда, и после каждого такого противного и небесам, и людям события раздавался на небе глухой ропот и посылалось алуштинцам суровое пророчество, на которое, как обычно, они не обращали никакого внимания. Было в свое время разрушено кладбище тавров, которые хоронили своих умерших в склепах, вырубленных в горах, и на месте этого кладбища построили огромное водохранилище. Возроптали античные боги и изрекли свое пророчество: за разрушение кладбища тавров будет разрушено водохранилище, и его воды затопят Алушту. Было также разрушено мусульманское кладбище, и на его месте построили алуштинский автовокзал. Воспротивились этому небеса и через муллу одной из отдаленных мечетей изрекли свое страшное пророчество: на месте, где стоит алуштинский автовокзал, будут постоянно происходить аварии автомашин, в которых погибнут сотни и даже тысячи пассажиров. Также в свое время разрушили алуштинцы армянское и греческое кладбище, а на его месте построили уродливые санатории. Разумеется, что небеса не могли смириться с таким святотатством и через христианских священников передали алуштинцам свой вердикт: придет время, когда в Алуште будут разрушены все санатории, а в их развалинах найдут свой приют змеи и ядовитые скорпионы. Но не обратили алуштинцы на это внимания и разрушили православное кладбище на горе Алустон, и ропот небес после этого святотатства был особенно ужасным и нестерпимым. Было также в Алуште разрушено еврейское кладбище, и низкий поступок этот не прошел мимо глаз самого Иеговы, который повелел оповестить жителей города: разрушение кладбищ во все времена каралось особенно жестоко, а за разрушение еврейского кладбища превратится Алушта сама в огромное кладбище. Попытались было уговорить другие боги, в том числе Бог мусульман, Бог христиан, а также боги античные, не делать этого сурового и одновременно справедливого Иегову. Жалко было им цветущий город Алушту, надеялись они на покаяние алуштинцев, но тут как раз, словно бы издеваясь над небесами и над самим здравым смыслом, разрешили алуштинцы собачье кладбище, находящееся в северо-восточной части города, уже седьмое по счету, и это окончательно переполнило чашу терпения небес. Перелилась чаша терпения небес через край, и гневные капли ее смертоносного яда упали уже на землю в нескольких местах Алушты, и находятся там теперь или бесплодные пустоши, поражая человеческий взгляд мерзостью своего запустения, или печальные развалины, смотреть на которые без слез невозможно. Изрекли небеса свое страшное пророчество, которое гласило: если не покаются жители Алушты, не посыплют головы пеплом, не оденутся в рубища, от последнего горожанина до отцов этого приморского города, и не восстановят все семь разрушенных кладбищ, хоть и очень трудно это сделать, превратится город Алушта сама в огромное и печальное кладбище, на разбитых надгробьях которого будут справлять свои пиршества хищные птицы и черные вороны, а в щелях разрушенных зданий будут шипеть ядовитые змеи и выгибать свои страшные спины такие же ядовитые скорпионы. Это пророчество передано алуштинцам через священников разных церквей, а также юродивых, и отменить его не может никто, кроме самих вечных богов.

                                                                                                                                                   2009

 

 

                                                      Г О Р О Д   С Т А Р У Х

 

                                                           крымская легенда

 

      Из века в век слетались в Алушту со всей округи, а возможно, и со всего мира, тысячи черных ворон, которые гнездились на гигантских стометровых тополях, также испокон веков растущих вдоль алуштинских берегов, и своими мерзкими криками сводили с ума алуштинских жителей. Не было никому житья от постоянного переругивания взъерошенных черных ворон, невозможно было дышать от смрада, исходившего от того ядовитого помета, который извергали из себя черные пришлые вороны. А происходило все это потому, что Аллах избрал Алушту местом, куда слетались души всех склочных женщин мусульманского, да и не только мусульманского, мира, которых Всевышний особенно не любил и приговорил их к вечному поселению, а также к вечному проклятию в этих неприступных местах. Была алуштинская долина в тем времена каменистой и неприступной, но от тысяч тонн ядовитого вороньего помета, на котором все росло словно на дрожжах, появились здесь прекрасные сады и деревья, потекли прозрачные реки с волшебной золотистой форелью, поселились звери и птицы, а вслед за ними и люди, которые благословили Аллаха за тот щедрый дар, который он им ниспослал. Так наказание и ад для одних обернулись благословением и раем для других, и в этом видна благостная воля Всевышнего, прозревшего все на тысячи лет вперед и назад, делающего черное белым, а белое черным, прощающего грешников и тяжко наказывающего нечестивцев. Превратилась Алушта в цветущий сад, спилили местные жители гигантские, стоящие у моря тополя, населенные мерзкими черными воронами, этими душами всех склочных жен мира, и думали, что навсегда избавились от этого ада. На как бы не так! Обернулись черные алуштинские вороны черными алуштинскими старухами, разбежались по всему городу, попрятались по всем углам и никуда отсюда не делись, ибо по-прежнему остается Алушта местом ссылки для всех склочных жен нашего грешного мира. Просто по милости Аллаха, пожалевшего алуштинских жителей, превратились они из черных ворон в черных старух и по-прежнему изливают свой ядовитый, невидимый до поры помет из своего чрева и из своих уст на всех, кто случайно проходит мимо. Но по милости Аллаха это стало не так заметно, да и на помете, извергаемом старухами, все вокруг растет и благоухает еще пуще прежнего. Если у кого из вас скончалась в роду склочная женщина, ищите ее душу среди алуштинских ворон или среди алуштинских старух, ибо и тех и других особенно много в этом городе.

                                                                                                                                                   2009

 

 

                                                     Г О Р ОД   Х Р О М Ы Х

 

                                                           крымская легенда

 

      Если вы собираетесь приехать в Алушту и не знаете легенды о Городе Хромых, вас могут посетить крупные неприятности! Поэтому наберитесь терпения и внимательно прочитайте эту легенду, основанную на достоверных событиях, случившихся на рубеже второго и третьего тысячелетий. Впрочем, некоторые источники утверждают, что события, похожие на те, что описаны в легенде, происходят в Алуште постоянно, – что ж, это лишний повод задуматься и, быть может, пересмотреть свое отношение к этому городу, который в некоторых обстоятельствах вовсе не является жемчужиной у моря и полон множества опасностей, о которых лучше знать заранее!

      Итак, в последнее десятилетие двадцатого века – века, ушедшего от нас уже навсегда, – в Алушту приехал один молодой и не слишком известный московский поэт, подающий, тем не менее, по мнению друзей, очень большие надежды. Он решил немного пожить здесь и подлечить расшатанные за последние годы нервы, пользуясь покоем и тишиной небольшого приморского города. Сняв комнату у какой-то старушки совсем рядом с морем, он каждый день гулял по набережной, чувствуя, как силы вновь возвращаются к нему и ему опять хочется писать стихи, воспевая такие давно забытые им вещи, как искренняя любовь, красоты природы, свежесть раннего весеннего утра, взгляд незнакомой женщины, внезапно улыбнувшейся ему в чужой и безликой толпе. Он подолгу стоял на вдававшемся в море бетонном волнорезе и наблюдал за стаей лебедей, неизвестно как оказавшихся здесь, которые изгибали свои длинные шеи и выхватывали из воды куски хлеба и булок, в изобилии кидаемых им отдыхающими и местными жителями. Рядом с лебедями сновали, как маленькие лодки, серые нырки и утки, норовя ухватить свою часть добычи, а в небе с криком кружили чайки, считающие эту территорию своей и негодующие на появление здесь гордых и спокойных чужаков, к которым было привлечено всеобщее внимание. Лебеди, чайки и утки совсем успокоили Андрея П. (так завали приехавшего в Алушту поэта), и он уже начал подумывать о том, что скоро надо возвращаться в Москву и приступать к своим ежедневным обязанностям поэта, то есть писать по ночам стихи, выкуривая огромное количество сигарет и выпивая неисчислимое количество алкоголя, ходить по редакциям, спорить до хрипоты с друзьями, волочиться за очередной холодной, рыжеволосой, абсолютно ему ненужной, к тому же косоглазой и имеющей спереди огромную золотую фиксу красавицей редакторшей, – он уже начал подумывать о возвращении, как вдруг странное и досадное происшествие ненадолго нарушило его, казалось бы, обретенный покой. Дело в том, что за ним начал неотступно ходить какой-то неряшливый хромой человек, одетый в тельняшку и поношенный матросский бушлат с одной или двумя болтающимися на нитках пуговицами, и отвязаться от него Андрей П., сколько ни старался, не мог. Назойливый хромец настойчиво поджидал его возле дома, лениво прислонясь к изгороди и куря дешевые вонючие папиросы, дым которых достигал до второго этажа, где находилась комната Андрея, и следовал за ним неотступно, как тень или как приведение, приводя поэта в состояние растерянности и даже ужаса. На вопрос, что это за человек, хозяйка Андрея ответила, что это, очевидно, один из местных хромых, которых в городе великое множество и которые, по ее мнению, вообще составляют большую часть здешнего населения, и что раз уж он начал преследовать Андрея, то это добром не кончится. Лучше всего, по ее мнению, поэту вообще уехать отсюда, потому что хромые наверняка выбрали его своей жертвой и теперь или сделают его таким же хромым, как они сами, или вообще убьют, а мясо пустят на чебуреки и плов, которые затем продадут на набережной отдыхающим, деньги же потратят на водку и на портвейн в ожидании новой жертвы.

      Признаться, Андрей П. ни капли не поверил старухе, которая, кажется, тоже прихрамывала и привыкла, очевидно, рассказывать байки отдыхающим, заранее ждущим от местной экзотики необыкновенных приключений и чудес. Он решил объясниться с настойчивы хромцом и потребовать оставить его в покое, но это ни к чему не привело, потому что хромец всячески уклонялся от разговора, нагло щерил свои желтые зубы с зажатой в них дешевой папироской и скрывался в каком-нибудь узком переулке, которых здесь было великое множество, оставляя Андрея ни с чем. Промучавшись так несколько дней, и даже перестав спать по ночам, Андрей действительно решил уехать из города, досадуя на то, что вообще появился здесь, и проклиная местные жестокие нравы. Масла в огонь подлила еще и старух своими рассказами о свирепых хромцах, подлинных хозяевах этих благословенных мест, которые по ночам превращаются в козлов и прыгают по горным вершинам и кручам, а днем пьянствуют в местных пивнушках и барах и преследуют очередную приглянувшуюся  жертву. Признаться, было от чего начать сходить с ума молодому московскому поэту с расшатанными за долгие годы нервами!

      Однажды рано утром, в день своего отъезда, поэт в последний раз вышел на набережную (Андрей П. решил уехать сегодняшним вечером) и внезапно увидел, что она заполнена множеством хромых людей, одетых в тельняшки и поношенные бушлаты, один в один похожих на его страшного преследователя, державших в щербатых зубах вонючие потухшие сигареты и помешивающих в огромных котлах какое-то отвратительное и смрадное варево. Все набережная была уставлена этими огромными закопченными котлами, и хромцы, нелепо приседая над ними на своих кривых ногах, сосредоточенно помешивали внутри огромными грязными палками и ласково улыбались Андрею, делая ему приглашающие знаки руками. Немного помедлив, Андрей подошел к хромцам. Вблизи они были еще страшнее, чем издали! В свете призрачного и сырого осеннего утра они действительно походили не то на демонов, не то на козлов, справлявших здесь свой страшный шабаш, а костры, пылавшие под их котлами, походили на адские огни, пылающие в преисподней. Ими была заполнена от начала до конца вся набережная. Тысячи, десятки тысяч хромцов, практически все население города, окружило со всех сторон несчастного Андрея и начало вокруг некого неистовые игры и пляски, смысла которых он никак не мог понять. Потом его начали раздевать, противно щекоча при этом, причем женщины-хромцы шептали ему на ухо непристойные слова, а молоденькие хромые девушки, совсем голые, тянули за руки в разные стороны и хохотали так весело и так страшно, что Андрей от этого хохота начал терять сознание. Последнее, что он помнил, это то, как его, совсем голого, бросили в огромный котел, и, насыпав сверху риса, моркови, лука и чеснока, все это посолили и, густо засыпав перцем, начали мешать огромной и страшной палкой, отчего он совсем задохнулся и превратился в ароматный и вкусный плов, который днем продавали на чистой и тщательно выметенной набережной доверчивым отдыхающим.

      Очнулся Андрей через несколько дней возле какой-то пивнушки в обществе своего давнего хромого знакомого. Он теперь сам был хромым, на нем была одета старая, ветхая, местами прорванная тельняшка и такой же старый, с оторванными пуговицами бушлат. Он стал одним из бесчисленного множества хромцов этого города и только лишь смутно помнил, что когда-то был молодым, подающим очень большие надежды московским поэтом. Днем он пьянствовал, курил дешевые и вонючие папиросы и подыскивал очередную приезжую жертву, которую можно было заманить в свои сети, обобрав до нитки, и свести с ума, сделав в итоге таким же хищным и жестоким хромцом, как он сам. Ему было на все наплевать, он жил единственным днем, от одного стакана дешевого вина до другого, и считал такую жизнь вполне нормальной, искренне презирая всех остальных, а также весь прочий мир, в котором звучит музыка, сочиняются по ночам стихи и делаются признания рыжим и косоглазым редакторшам в издательствах и журналах. Точно такими же были его хромые собратья, составляющие, по мнению знакомой ему старухи, большую часть населения города. Старуха, кстати, благополучно продала оставшиеся от него вещи, а самого поэта никто не искал, потому что у него не было родственников. Только лишь кто-то из его коллег по перу вспомнил про два или три неплохо написанных стихотворения, принадлежавших неизвестно куда исчезнувшему поэту, но потом и о них забыли.

      Если вам случится побывать в Алуште, обязательно посетите местные харчевни и бары. Здесь, если вы угостите рассказчика, вам непременно расскажут легенду о Городе Хромых и о молодом московском поэте, не то сошедшем с ума, не то по непонятной причине ставшем одним из местных хромцов. Вы даже можете увидеть его у входа на алуштинский рынок, постаревшего и погрузневшего, одетого в ветхую тельняшку и старый матросский бушлат, лениво прислонившегося к грязной базарной стене. Можете купить ему стаканчик вина, но ни в коме случае не разговаривайте с ним, а лучше всего сразу же уезжайте отсюда, потому что легенда о Городе Хромых вовсе не выдумана и вас может ожидать такая же злая судьба.

                                                                                                                                                   2009

 


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики