Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Валерий ГАЕВСКИЙ  (г.Симферополь, Крым, Украина)

 
                                       Вселенский тренажер Константина Щемелинина                                         

                           

                                                         (рецензия на роман «Я»)

 

         Большинство современных литературных произведений, в том числе, конечно, и фантастических, принято рассматривать по трем базовым уровням: собственно художественности, собственно идейности и собственно сюжетности. При этом критики и литературоведы, в особенности натасканные на чтиве («удобоваримости», остросюжетности), стоящие у издательских стапелей, свое профессиональное ОТК используют как заученное руководство по отлову стандартов жанра.

        Удивительно, что проходимость стандартов стала настоящей притчей во языцех среди критиков именно фантастики. «Гоблизированное», «эльфизированное», «драконизированное» фэнтези, киберпанкированный недо-сайнс-фикшн, – чьи ненормальные по масштабам всплески мы пожинаем на книжных прилавках, стали чем-то вроде плотины, перекрывающей литературное русло практически всем другим направлениям богатого на генерацию жанра.

         Пресловутый «формат», а точнее говоря «прокрустово ложе», издательской политики заведомо отрезает читателя от новой интеллектуальной, философской, психологической прозы. Умные произведения якобы не приносят прибыль издательствам, плохо продаются и т. д., и. т. п., и др., и пр., и но…

         Но почему-то мне как писателю и как читателю всегда казалось, что феномен фантастики – это понятие разностороннее, разноплановое и разноликое, что никакой издатель или критик не должен отнимать у меня право на чтение трудной фантастики, той самой, с которой будет работать моя душа и все естество, а не только центр удовольствий или «железы» адреналина…

         Вычеркните из философии трудного Платона, Монтеня, Беме, Шардена, Кришнамурти, уберите из литературы трудного Данте, Бальзака, Свифта, Мелвилла, Достоевского, Набокова, исключите трудных поэтов, композиторов, художников (оставьте только трудных критиков и издателей!), одним словом, облегчите этот мир до чтива и развлекухи с ведерком попкорна под боком, и вы получите разновидность фашизма – «серую мразь» – ненависть ко всему, над чем следует думать. Вместе с фашизмом вы получите и мировой лозунг: «Когда я слышу слово культура – моя рука сама тянется к пистолету!»…

        На сим, удовлетворив себя, хотя бы частично, плевками в рожи умозрительных прокрустов, обратимся к предмету нашей оценки – роману симферопольского фантаста

Константина Щемелинина.

         Должен признать, что, по всей вероятности, роман «Я» является настоящим философским и морально-этическим и технологоописательным прорывом в фантастическом жанре. Другое дело, что заметить, понять и оценить этот прорыв задача для читателя непростая. Одна из очевидных  трудностей – сам текст, почти лишенный эмоциональных оттенков, всего того, что свойственно среднестатистической художественной литературе. Другая трудность – отсутствие лексической образности. Но, тем не менее, то ли благодаря этому, а то ли вопреки, – роман порождает совсем иное – высокую ментальную напряженность, подкрепленную почти безупречной формальной логикой.

        Будем исходить из того, что читабельная трудность не равнозначна понятийной.

Роман требует большого участия ума. Почему главный герой поступает так-то и так-то, почему делает именно такие акценты и т. д?.. Ответ очевиден, он лежит на поверхности:

автор рисует психическую и психологическую эволюцию будущего Аватара – вселенской сущности с неизмеримо огромными возможностями, практически равными божественным.

         Автор избегает упрощенных схем в логике, но одновременно с этим значительно упрощает сюжетные схемы. Очень важно понимать, что рассказ идет от первого лица в манере пристального самонаблюдения и постоянной самооценки. Это далеко не легкий литературный прием, которому, кстати, весьма трудно подобрать аналог, и уж если говорить о фантастике, то тем более.

        Самоанализ и самонаблюдение доминируют в тексте, но доминируют через опосредованное, иногда даже чрезмерно детальное описание. Что еще к этому добавить?

Автор добавляет идею. Идею грандиозную…

        Идею романа можно было бы представить как некий Вселенский Тренажер в параллельном пространстве, пройти который и есть цель героя. Этот вселенский тренажер громаден во времени и пространстве, тщательно детализирован, и уж, поскольку проходить его приходится всем нам, от нас как читателей требуются умения и мыслить, и принимать предлагаемые правила игры. Другого пути нет. И все, буквально все

в романе постепенно становится интересным, захватывает и работает на идею.

        «Включка» и сопереживание, как мы уже говорили, не строится на эмоциональной основе. Скорее, эта основа морально-этическая и интеллектуальная.

         Читатель подвергается значительным моральным колебаниям между понятиями «зла» и «добра», между приятием и неприятием поступков и мыслей героя – человека, согласившегося пройти путь нечеловека (халанина) и сверхчеловека, в моральном ряду которого само человечество может быть лишь средством, материалом, и не более того.

         Да, такие вещи берут на излом. И в этом главная особенность романа, его сложность и неординарность. Тем ценнее должен быть для нас такой опыт.

         Но сколько противоречия в том, что человечество объявляется для героя средством?

Наверное, немного. Мы, конечно, с вами привыкли к гуманным богам, «человеколюбящим»… Но давайте посмотрим на моральную сторону той же Библии.

         Известно, что, когда Моисей привел евреев к будущей Земле Обетованной, он послал на разведку Иисуса Навина и Халева Иефоннина. Вернувшись, разведчики стали побуждать народ Моисея к завоеванию. Дословно по тексту: «…не бойтесь народа земли сей; ибо он достанется нам на съедение…» (Числа, 14: 9). Это ведь не о «народе» пасущихся баранов сказано! Таких примеров жестокости и цинизма в Библии немало. И это книга, канонизированная христианами!

          Не правда ли, вам стало не по себе! Вот вам и «человечество как  средство, как материал»! И сколько раз в истории такой тезис был использован? Что же удивительного, если он перекочевал в литературу! И притом довольно давно… Может быть, современные издательства стоят нынче на страже гуманизма, пацифизма и антиканнибализма? Давайте спросим у них… Моральный ценз вырабатывается культурой. Но культуре с некоторых пор объявлена война. О войне в романе у нас еще будет много сказано.

        События в романе описывают весьма и весьма отдаленное будущее, когда человечество уже не просто освоило галактику, но и расселилось в ней на очень большом

количестве искусственно созданных планет. Человечество, можно сказать, достигло своего апогея. Движение вширь (в пространство) насыщено. Движение вглубь себя только начинается.

         В предисловии автор романа ссылается на «Мастера и Маргариту» Булгакова, называя эту книгу одной из своих основ. Возможно, это и так. Тема дьявольского искушения не нова в литературе. Воланд только одна из реализованных возможностей. Однако Воланд появляется в Москве с миссией спасти художника, мастера, вытащить его из тисков «серой мрази», пусть даже ценой смерти последнего… Воланд Щемелинина отнюдь не таков. Да и Воланд ли он? Скорее, Учитель, отец, Аватар, Логос… Как часто нас искушали идеей высшей эволюции, притом в космических масштабах? Чисто философски замечу, что такое «искушение», вероятно, длится со времени первичного вселенского взрыва. И подтверждением  столь великой древности «договора» является не что иное как реликтовое излучение (фон), пронизывающее все миры. Мы, попросту говоря, живем внутри этого реликтового фона многие миллиарды лет. Мы сами созданы из звездного материала (пыли) химических элементов, которые выбрасывают звезды…

        Итак, искушение… Разумеется, должен был настать такой момент, когда отдельному представителю рода человеческого предложат возможности сверхсущества и, разумеется,

этот представитель не откажется. И тут начнется! Начнется Тренажер, практика освоения, так скажем…Что и происходит. И происходит успешно, с массой подробностей.

        Для начала, после некоторого освоения первичных сверхспособностей, отец-Логос предлагает «практиканту» воплощение в нечеловека (халанина), где последний проходит впечатляющий тренинг жестокого выживания в дикой природе неземной планеты. Хала – заповедник, где люди в естественных условиях не выживают. Озоново-фторная атмосфера совершенно губительна для земных организмов. Агрессивность Халы, богатство и разнообразие ее животных и растительных форм – лучший полигон. Тем не менее, практикант живет на Хале в теле несколько видоизмененного человека. Таким образом, он как бы примеряет на себе психический и физиологический «костюм» едва ли не первого разумного халанина. Интересный и многообещающий ход для того, чтобы преодолеть в себе духовные человеческие ограничения!

         Как явствует из текста, ограничения эти касаются прежде всего биологической слабости человека и его моральных рамок, как-то: жалости, гуманности, миролюбивости… Все эти рамки герой преодолевает в борьбе за жизнь, пищу и самоутверждение.

         Пережив собственную смерть, герой получает новое (старое) тело, отказывается в эксперименте отца-Логоса убивать людей, работающих на станции наблюдения, снова попадает в западню, теряет ногу, но выживает. Удивительная способность к регенерации возвращает ему потерянную конечность, и в таком вот обновленном  и психологически закаленном виде «Я» возвращается на свою родную человеческую планету, где уже полным ходом идет идеологическая подготовка к предстоящей галактической войне…

        Любая война нелицеприятная вещь. Любая война несет жертвы. На войне есть герои и предатели. На войне есть присяга и трибунал. Любой солдат на войне руководствуется одним желанием – выжить. Победить – второе желание. Непобедившие – не выживают, или сдаются в плен. Пленные тоже могут не выжить (в зависимости от того, как к пленным относится противник и «свои»).

        В романе «Я» герой втянут в войну. Просто как патриот он поступает в армию, и его готовят. Поскольку у него гораздо больше скрытых возможностей, он готовится хорошо, даже лучше многих: у него выше реакция, память, он быстрее собирает и анализирует информацию (он сверхчеловек в зачатке, так скажем).

        Далее…

        Логика войны.

        Галактика переселена. И военные, и мирные технологии достигли максимума. Явного агрессора нет, поэтому предполагается, что в войну будут втягиваться множество  «галактических государств». От каждой из этих сторон могут воевать миллионы космических кораблей. Условно говоря: 1 корабль – это как один солдат. Наш герой – хорошо подготовленный солдат среди миллионов других.

        Далее…

        Щемелинин очень подробно описывает технологию войны.

        Вообще создается впечатление, что автор – недавний выпускник военной галактической академии, зубрила, отличник, знающий предмет на сто баллов! Столь подробного описания принципов и действия боевого оружия в фантастике еще нужно поискать… Не иначе как Константин Щемелинин прошел временной туннель из будущего и принес нам информацию о супертехнологиях в чистом виде. Он физик и инженер, он досконально знает то, о чем пишет. Вот – феномен! Временами текст похож то на трактат, то на лабораторный или статистический отчет. Но Щемелинин собственной персоной еще и боевой офицер звездолета. Как хотите, так и понимайте.

        Фантасты-писатели могут спорить о литературных достоинствах романа и в конце концов заблудятся в спорах, но фантасты-ученые должны снять перед автором шляпу. Без малейшего преувеличения!

        Галактическая война у Щемелинина – это холодящий кровь апофеоз литературно-технической хронологии. «Звездные войны» Лукаса  отдыхают однозначно!  

        Оказавшись в окружении вражеской армии (впереди – смерть, позади – смерть!), герой не без моральных терзаний принимает решение вырваться  (для этого ему приходится атаковать мирную планету противника) и спастись ценой жизни миллиардов…

   «Красная кровь и черная вечность!!!

 Я могу пролететь мимо и не стрелять, и тогда все эти люди будут жить, быть может, еще долго, а быть может, кто-нибудь другой придет сразу же после меня и сделает свое страшное дело.

 Если бы у меня была эта возможность, это право на чужую смерть, в самом начале войны, то я, без сомнения, предоставил бы другим право решать жить или не жить этим триллионам людей, а так...»

         «…Да, в этот прекрасный миг перед выстрелом, я хотел убивать, жаждал крови, власти над чужой жизнью и ощущения собственной силы, – но если бы не предыдущие 60 дней битвы, наши огромные потери и наше близкое поражение, то я вряд ли дошел бы до  такого кровожадного состояния…»

         Но никто не сказал, что такими же методами не спасались и другие, и враг в том числе. Постепенно к герою приходят мысли о бесполезности этой войны, они накапливаются подсознательно. Герой начинает использовать принцип случайности в своей боевой тактике. Не оценив результата, прыгая от звезды к звезде на своем звездолете, он стреляет по планетам и тут же прыгает дальше. «Свои» по достоинству оценивают героя, награждая его пачками орденов… Вместе с тем на душе у героя мрак и отчаянье. Точнее, смесь отчаянья и бравады…

        «...И мы пошли, и я стрелял, и никто из нас не знал, попали ли мы хоть раз мы путали свои следы, и снова стреляли, и опять уходили, и бархатная ночь укрывала нас, и теплые звезды светили нам каким-то домашним светом; и был страх в наших сердцах, и боялись мы, и они боялись нас; и не было в нас милосердия, и не было в нас жестокости: мы просто не могли постигнуть в полной мере размер того, что делали, ибо цели наши были слишком далеко от нас, слишком далеко... Прыжок, выстрел, отход с запутыванием следов и опять сначала... и ни разу мы не увидели результата рук своих, но знали мы, что страх и смерть оставляли мы за собой на планетах, – и они ненавидели нас, весь наш экипаж, целиком, за то, что он есть, - и жаждали они нашей смерти; но не знали мы, что радуются пославшие нас, что радуются наши миры и, морально поддерживая нас, желают нам удачи... и шли мы дальше, и выполняли мы свой долг, и знали мы, что это правильно».

        Казалось бы, если «Я» уже сверхчеловек, то перевести, положить его психику на общечеловеческие ценности должно быть трудно. Это в самом деле так…

        Да, в отдельных сценах герой ведет себя крайне агрессивно и хищнически, но так ведут себя и другие. Это война. Время на принятие решений «жить–не жить» порой сведено до минимума. Где же в этом случае мораль? Мораль и война – вещи трудносовместимые в принципе. И в этом герой оправдан.

        Да, число жертв этой войны исчисляется десятками триллионов и вот на этих-то цифрах слабое читательские и гуманистические нервы сдают… Однако личные итоги героя  – лишь капля в море крови и смерти, не более той статистики, что нам дает, к примеру, Вторая мировая  20-го века. Героя в этом плане можно сравнить с Маринеску, который торпедируя вражеские корабли, записал на свой личный счет около 10 тыс. жизней. Но вспомните все итоги Второй мировой (20–25 миллионов погибших только на фронтах!), и вам все станет ясно.

        По совести, героя можно осуждать, но совесть вряд ли прорвется через край общих страданий человечества. Несмотря ни на что, нужно пытаться понять героя. Понимание, на мой взгляд, приходит в сцене боя за пределами Галактики. Сорок пять дней звездолет «Я» противостоит трем вражеским кораблям…

        «…Нужно было спать, но я не мог уснуть. Я лежал с закрытыми глазами и думал. Я подумал, что хоть я и не употреблял ни стимуляторов, ни наркотиков, но я все-таки непрерывно вел бой без сна и отдыха на протяжении долгих сорока пяти суток, а это было невозможно для нормального человека, и мой полумертвый-полубезумный экипаж был немым свидетелем этого…»

         Сцена боя с тремя кораблями впечатляюща, и она, как следует понимать,

по-настоящему вскрыла все сверхчеловеческие возможности героя: исчерпав в себе землянина, герой «включает» халанина, а затем и вселенскую свою сущность и побеждает. Противник, имевший явный перевес в силе уходит ни с чем…

         С этого момента вынужденная жестокость героя идет на убыль.

         Оказавшись жертвой уличного нападения и ранения в живот на одной из планет во время госпитализации экипажа звездолета, герой, едва выжив, размышляет о своей судьбе. Он даже отказывается от мести, однако отец-Аватар наталкивает его на необходимость его первоначального выбора: он – сверхчеловек. Так или иначе, ему придется отгородиться от человечества, а значит, и «морали зависимости». Чтобы доказать самому себе этот тезис, герой убивает обидчика и оказывается в руках закона.

          Но выбор сделан. И подкрепить его может только одна философия: «Я живу по своим законам!». Это, согласно автору означает, что «Я» эти законы сам устанавливает и регулирует – ни больше, ни меньше…

         «…Ты не человек. Ты можешь заставить общество жить по твоим законам: у тебя власти больше, чем у абсолютного монарха. Твое желание перевесит все. Помни: не перестав чувствовать себя человеком и не порвав с обществом, ты не станешь Властелином Вселенных…»        

      Трудно спорить о морали с тем, кто по праву выше тебя на порядок, а то и больше. Мы не спорим о морали с богами, ведь это так. Герой еще не бог, но убежден, что на пути к этому. Прощает ли сверхчеловек себе свое неоправданное, с точки зрения людей, насилие? Мы задаем себе этот вопрос, но ответ на него едва ли получим.

         Мы также не получим ответ, за что и почему герой убивает трех человек в церкви, причем показательно: овладев сознанием полицейского инспектора, подавив его полностью, герой демонстрирует свое «право»…

         Странные противовесы предлагает Щемелинин, непростые…

         Если моральный закон создавали люди, тогда сверхлюдям, конечно, легко его разрушить, и никто не пойдет против воли «высшего существа».

         Высшее существо должно демонстрировать сверхразум. А если сверхразум направлен только на зло, значит, это дьявольский сверхразум. Да, герой Щемелинина еще не претендует на столь обобщающее качество, как сверхразум, и единственное его оправдание в этой сцене то, что он «выше людей». Достаточно ли этого?

          Следуя логике всего романа – да.

         К сожалению, только в нескольких местах романа герой напоминает себе и нам, что живет и действует в мире-«копии» – мире, как надо понимать, созданном специально для него отцом-Аватаром, и это напоминание, конечно, немного смягчает суть происходящего.

        Следовательно, в мире-«оригинале» никакой галактической войны нет. Однако это неясно.

        Итоги войны ужасающи.

        Наступает такой момент, когда герой приходит к мысли, что больше не может и не хочет приносить смерть мирам. Вроде бы справедливая мысль, в особенности для сверхчеловека, тем более что ему открылись возможности управлять временем и людьми на расстоянии. Но судьба уготавливает ему еще одно моральное испытание: он должен выступить в роли советника правителя в вопросе «вынужденного уничтожения пленных и части своего народа», народа-победителя, причем способ, которым это «сокращение» намечено сделать, архижесток.

         Под видом переселения в новые завоеванные миры – отправлять людей с помощью пространственно-временных туннелей в «топку» на звезды… Герой обращается к высшим  чиновникам с дилеммой достойной… гм! Согласились бы они к каждому миллиону таких жертв приложить и часть своих ближайших родственников? Чиновники согласились. Тогда герой признал, что «проблема» действительно серьезна и, как надо понимать, дал свое «добро».

   «…Итак, начал говорить я, взяв в руки бумажку и скомкав ее, вы согласны пожертвовать жизнями ваших родных во имя интересов народов... и после этого вы  утверждаете, что вы "хотите", а не вам "надо"?! Так "хотеть" нельзя! Следовательно, я делаю вывод о том, что уничтожение пленных в вашем понимании является необходимым и отказаться от него вы не в силах, а раз вы не можете иначе, то, значит, незачем спрашивать моего совета, а также незачем подставлять под удар своих родственников, делайте то, без чего вы не можете обойтись!..»

        Впоследствии в романе идут несколько абстрактно-этических рассуждений на тему несовершенства и даже уродства человеческой природы. Герой «умывает руки» и досадует на вечное зло людей. Но сам-то он не собирается это зло исправлять. Напротив, выходит, что он ему и потворствует.

       Сверхчеловек, живущий по своим законам, не миссия, не Спаситель, он ничему  не хочет научить слабеньких  людишек… Увы. Но сам он учится, и довольно успешно. К чему же приведет в конце концов эта головоломная учеба в кровожадном мире?

         Задается ли автор этим вопросом? Кто для него герой? Пример для подражания? Скорее, для автора его герой – это своеобразный психотренинг… По всей видимости, автор  желает, чтобы таким же психотренингом «Я» стало и для читателя. Надежда в этом плане имеется… 

          Героя награждают на войне – и в то же время хотят засудить за «справедливую» месть одному поддонку… Это проблема нашего мира? Да, это проблема.

          И так ее видит автор.

          В конечном итоге мы приходим к одному выводу: никому никого не позволено судить. Ни человеку свою историю, ни сверхчеловеку свой мир.

           Харизма (если, конечно, здесь возможно поставить эти два слова рядом) жестокости в будущем должна умереть. Тогда, и только тогда божественное начало пробудится в нас. Но до тех пор, пока в мире витает концепция «избранных» народов и их жрецов, мы будем пожинать экономические удушения кризисами, будем пожинать галактические войны и чиновников, подсчитывающих свои выгоды и барыши на пепелищах других народов.

       То, что сверхлюди не должны служить в армиях и летать на боевых звездолетах, это очевидно. Но, с другой стороны, кто их остановит? Кроме них самих – никто.

       Что еще к этому добавить?

       И автор, словно прочитав все мои мысли наперед, добавляет…

       Добавляет гуманизацию героя.

       Начинается мирное время, в течение которого на месте абстрактного холодного и мятущегося «Я» вдруг проступает лицо… душа. Да, именно душа. Герой уже наделен славой и внутренним могуществом, и он склонен к сочувствию и состраданию. Герой начинает лечить неизлечимые болезни у далеких и совсем незнакомых людей, воспитывает гордецов, проводя их по лезвию между жизнью и смертью…

         Хорошо ли это? Кажется, что хорошо.

         Пытаясь понять взаимосвязь разноудаленных во времени ключевых событий в истории цивилизации, герой принимается  экспериментировать, временно устраняя ту или иную личность (например, открывателя огня или изобретателя лука), «Я» отслеживает будущее. Подобных сюжетов в фантастике было предостаточно, и Щемелинин здесь не открыватель. Но есть одна разница: эксперименты над человечеством проводит сверхчеловек…

        Вывод, к которому он приходит, однозначен: историю нельзя изменить, – ее можно лишь замедлить или ускорить, а великие люди цивилизации делают свое дело, и на первом месте, по степени влияния на ее ход, оказываются философы. Только затем следуют государственные деятели, полководцы, ученые и где-то на последнем месте стоят писатели. Что ж, честный приговор!

        Но вернемся к роману.

        Итак, гуманизированный герой многого достигает, используя свою нечеловеческую (халанскую) половину. Он известен, богат, он спортсмен и ученый, он умеет проникать непосредственно в мозг человека и извлекать оттуда любую информацию, корректировать поведение людей, зверей, заставлять события течь по своему сценарию…

       Да, он сверхчеловек, но он хочет земного счастья. Однако именно последнее от него отворачивается. Выбирая себе подругу жизни, сталкивается с проблемой неравенства, духовного и физического. Он слишком всезнающ, всепроникающ, он лишен момента неожиданности, столь необходимого для счастья. Способность предвиденья и собственное могущество делают его одиноким. Он также понимает, что не сможет вечно удерживать в своих руках творимое им добро, он предназначен для большего и у него свой путь, особый путь… Путь Властелина Вселенной. Скромно, конечно, но что поделаешь – такова эволюция. Отказаться от нее он не может, как ребенок не может отказаться от роста…

        Так  становится понятным, что фантастическое по форме произведение Константина Щемелинина – это скрытое философское эссе. Глубокое в сути и задающее нам множество вопросов… Кто мы, люди? Какова наша задача на Земле? Как мы можем оценивать прошлое? Что нам ждать от будущего? Какое место в нем займет совесть и долг?

        Поистине высоким поэтическим аккордом звучит в романе предпоследняя глава, «Бело-голубые кони Халы».

        Бешеная скачка на халанских конях, бегущих со скоростью боле двухсот-трехсот километров в час, перепрыгивающих через пропасти, восторженная свобода диких просторов  мощной энергетической планеты, так похожей на Землю, но не являющейся ею… Герой берет себе в спутницы двух женщин, которым дарит на время халанские тела.

Экзотическая прелюдия перед окончанием романа….

        И вот наконец последняя глава, самая сложная, ключевая и все объясняющая, почти все…

        Проходит, по-видимому, еще много лет, герой-сверхчеловек обретает мудрость и равновесие. Но вселенская сущность его как бы невостребована, он хочет понять ее, войти в нее, осознавая, что за этим последует окончательный разрыв с его земным воплощением, то есть с душой и телом того человека, в котором он жил многие годы, еще вполне молодым человеком…

       И вот этот разрыв наступает.

       Отец-Аватар-Логос (в романе он просто называется Хозяином Миров) объясняет герою, что тот действительно жил и вырастал в мире-копии, сделанной специально для него, своеобразных  «яслях»… Оказывается их, Хозяинов Миров, много и так они, условно говоря, выращивают себе потомство, или преемников. Можно понимать по-разному. Герой, с точки зрения Хозяина Миров, уже «подрос» и ему больше нет необходимости играться в «яслях». Мир-копия неизбежно будет уничтожен как «старое кресло», которое мирный обыватель просто выносит из дома, выбрасывает…

       «Я» грустно расставаться с его миром и тем другим человеческим Я, которое в нем осталось. А судьба оставшегося печальна и чем-то, в параллели, напоминает судьбу мастера из уже называвшегося автором романа Булгакова.

       Человеческое Я попадает в сумасшедший дом, страдая вполне очевидной шизофренией (ибо от него ушла его сверхчеловеческая и вселенская сущность)… Тогда юный Хозяин Миров перемещается в далекое будущее мира-копии, желая узнать, сохраняется ли память о  несчастном «родоначальнике», и обнаруживает, что память об этом человеке увековечена. Его именем названы планеты, города, и память эта укладывается в емкое определение «гений». Гений-человек оставил после себя славу не только воина, но и ученого, и даже сказочника.

        Достойный финал. Юный Хозяин Миров удовлетворен, и теперь он может окончательно освободиться от мира-копии…

        Итак, как мне думается, я достаточно основательно проследил в своей рецензии идейную и сюжетную линии романа, не делая при этом никаких заведомых и окончательных выводов.

        Скажу откровенно, вещь мне понравилась. Но я понимаю ее двояко: с одной стороны,  это роман вообще о человеке и его сути, а значит – это довольно серьезная философская проза, с другой стороны, произведение Щемелинина вполне достоверная (если использовать определение братьев Стругацких) фантастика. Но достоверность особая – крупномасштабная, если хотите, мемуарная, хронопсихологическая и даже социальная.

Иначе говоря, многомерная.

        Роман сложен, несмотря на кажущуюся прямолинейность, простоту и даже наивность диалогов. Сказать по-другому, герой всегда честен, а значит, честен и автор. Никакого лукавства и микширования интриг читатель здесь не найдет. Да и понятие «интрига» вряд ли применимо к данному произведению.

        Сказав вначале об отсутствии эмоционального сопереживания, я, по-видимому, поспешил: общее восприятие текста подсказывает, что книга несет в себе много эмоциональных моментов, она отправляет меня в мои собственные параллельные миры, к потерям  многих любимых людей, несостоявшимся надеждам. Красота, грусть,

исповедальность и неизбежность выбора, при прочих равных, стоят за логикой, статистикой и закономерностью…

        Роман «Я» – хорошее лекарство от многих укоренившихся в нашем мировоззрении, скажем так, «синдромов» темной морали, самоуверенности и непогрешимости. Нравственность никому не позволено называть условной, но пределы нравственности велики, и, кстати, истина бывает и горька, и солона, и холодна. А еще бывает, что человек не готов к ней, не готов к этим вкусам и ощущениям. Разум – наш друг и враг одновременно. Константин Щемелинин своим трудным текстом доказывает этот парадокс.

         Роман «Я» – это роман о совести.

         В своем анализе я умышленно не касался литературной стороны текста. По многим причинам эта сторона романа, как мне кажется, не является существенной. Язык произведения отвечает всем требованиям литературного, пусть не пестрого, не прихотливо-художественного, но такова избранная автором форма, и главное, что язык полностью адекватен идее, служит ей, подчиняется ей, так, как, например, хорошая мысль подчиняется разуму.

         Неслучайно, что Щемелинин использует в тексте афоризмы мировых философов. Это еще одна иллюстрация серьезности написанного, обращение к духовному опыту человечества, попытка соизмерить «великие» и «малые» величины нашего миропонимания.

         Смею надеяться, что вслед за моим критическим опытом прочтения романа последуют и другие, возможно, более веские, и даже противоположные, но так и должно быть. Космос литературы велик, не менее велик, чем космос звездного неба над нами.

         И человек в обоих этих космосах – Путь.

 

                                                                      Валерий Гаевский, писатель,                   

                                                                      Председатель Клуба Фантастов Крыма,

                                                                      главный редактор альманаха «Фанданго»,

                                                                      10–20 ноября 2009 года, Симферополь.

  


   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики