Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Татьяна Провоторова ( г. Щигры, Курской обл. Россия)

Дневник Любавы

«Гой ты, Русь моя широкая! Русь великая, златоглавая, державная…
Было. Нынче Россия, нравы иные, люд иной. Ежели бы не статный да чудной молодец, ноги моей тут бы не было! Все по-иному, и говор иной, и град стольный схож с… и словей нет, чтоб описывать. Верно бабка Аксинья говаривала, дурно будет мне с энтим-то. Рук не распускал, этого за ним не водится, правда, да только он знает такое, что очи мои из глазниц выскочуть хочуть порой. О! Идет, как завидит мои бумажки, прочтет, в недовольство впадает. Учит меня новому говору, а я все никак не уразумею. Чш-ш…

Сохрани Боже! Притащил мне чой-то схожее с драной тряпкой, я дома таким полы мыла, кстати, пол помыть надо, затоптал он его… Да, притащил тряпку, говорит, носить надо, нонче, грит, все красны девки такое носют. Да как же можно? Это он все мой сарафан хочет выбросить куда-нить, говорит, не подходяще, время, мол, иное.
Да, я-то девица молодая, Любава кличут, жила в поселке с матерью да батькой, да еще четверо братьев да три сестры, жили мы при нашем князе Владимире Красно Солнышко… (размыто) о-о-ох… жила, а к нам вдруг явилось диво – как сказать? – в лесу я дрова подбирала за батькой, что с телеги нашей упали, когда он ехал. И то сказать, как не упасть, батька праздновал чой-то, водится за ним такое. А тут еще Петька, пентюх наш  местный, бутыль притащил, почему б не праздновать? Конь у нас – умная скотина, но ведь останавливается, телегу шатает, дел ему нет до дров, что лежат, вот и рассыпались  дровишки. А я как старшая отправилась поднимать. Мать устроила батьке нагоняй, младшие по углам, кому идти? Мне, стал быть. Так я, значит, подбираю дровишки, и вдруг – ах! из ниоткуда, вот те крест! – человек явился… я в визг, дрова кинула, юбку подобрала и шасть на дерево.
Ну не дура ли? Мне бы прочь из лесу, в село наше, к Мишке-кузнецу, он бы этого живо подковал. О, опять идет, чш-ш!

Вытолкнула из комнаты, требовал, чтоб я этот срам на себя надела, повздорили слегка… Надо сходить глянуть, не сильно ли я его кулаком-то… А что он тащится в комнату без спросу? Сам сказал, стучать надо, если входишь, а вон вишь как. А ежели я бы тут юбку стянула? А ежели я бы тут сарафан стянула? А ежели я бы… Прислушиваюсь, чой-то он даже и не стонет… и не охает… неужто правда так сильно треснула? Да я же так кузнецу нашему пару раз в один день влепила, он даже и не пошатнулся. Прислушиваюсь… не ну кузнец он понятно, что кузнец, что ему мои кулаки… О! Охать стал! Живой, значит. Ну, Слава Богу, охранил от греха. Пойду проверю.

Ну мужики нонче пошли! Слабый какой, выхожу, а он валяется на полу, хоть бы встал или не охал. Говорит, я его чуть не прибила, говорит, мне только гвозди заколачивать. Гром-бабой обозвал, я пригрозила повторить, он извиняться стал. Пришлось поднимать, в комнату тащить (в другую, не мою, разумеется!), на эту… ну навроде лежанки, только пухлой, уложила, воды принесла, а то он весь изстонался. Убила, кричит, сотрудника лучшего погубила! Посидела чуток, но надоел он мне хуже редьки горькой! Ушла.

Стонал еще долго, солнце уже покраснело, пора выпроваживать. Пошла, он противится, супостат этакий! Что ж думал, что я с ним останусь как темень наступит? Во народ, а? Пригрозила из окна выбросить (Мишку бы не смогла, а этого – легко! Он навроде пуха лебяжьего), ворчит, бурчит, но собрался. Потребовал, чтобы назавтра я в этой срамной одежде его встретила. Жди!

Сны чумные снились какие-то, и вспомнить не могу. Поутру раненько встала, косу заплела, все чисто прибрала, проветрила, даже энтот… завтрак приготовила. О, сколько он времени потратил, чтоб меня научить с этой чудной штукой обращаться, названия не знаю, там огонь все горит, порой зажигать требуется, навроде печки, тока поменее. О! Страсть эта затрезвонила! Не утерплю ведь как-нибудь, найду звонок этот заумный и расколочу! Сколько раз я ему говаривала, стучи, коль войти хошь, а то ведь как-нибудь выйду и по лбу тресну! Как вчера.

Смеху-то, смеху! У него на лбу шишка размером с мой кулак! Ну, слабый люд пошел, совсем слабый! Недоволен, что срамоту энту не надела, а с чего бы? У нас в селе в таком не ходють и здесь ходить не буду.
Повел он меня в град, на улицу. О-о-о! Матерь Божья! Чо творится-то, чо делается! Убегла, дома сижу.



Прошло дней эдак… много. Почти выучилась говорить по-новому, скукотища-то! Ой! Энтот-то, энтот, он сотрудник ихнего уни-(слово сложное)-вер-си-те-та! По изучанию, изучению то есть, всяких ано-ма-… чего-то-там в – как это? – ну везде. Энтот сотрудник ано-маль-но попался ко мне на глаза (или я к нему? Чой-то уже и не помню), а потом еще  и захватил меня с собой. Горе-то какое-е-е! О-о-ох! Дома меня папка с мамкой ждуть с дровишками-и-и! (размыто) Что на свете белом деется! Домой хочу! А он говорит, невозможно, какие-то несовместимые процессы, ежели я воротаюся, то его тута не будет нынче, да еще и уни-(выдумал же бусурман какой-то!)вер-си-те-та ихнего не станет. А ежели я не воротаюся, то все наладится, энтого из его уни-вер… (ну ясно) не попрут, он дальше искать свои ано… эти самые будет, а мне обещается, что грамоте выучусь, не просто писать да читать, этому меня еще барин выучил, я когда мала была, он любил мне всякое рассказывать, бывало, сядет на полено, что подле нашего дома, и начинает про всякие чужеземные страны, про акияны (океаны то бишь, энтот мне пояснил уже), про коней невиданных (али арабские, али какие еще, уж не упомню), яблоки ест и рассказывает, и меня потом учить стал, видит, сидит малое, в рот ему заглядывает да верит всему (а барин любил приврать, как я позже узнала), и проникся ко мне симпатией, тащит книги толстые, меня на полено сажает и давай читать, трудно было, но, вишь, выучилась, чай, не совсем дура! Отвлеклась, я про что? – а, ну да, мне энтот говорит, выучишься не просто так, а еще и умению какому, знахарствовать там, али еще чего.
А на что мне это? Мне домой надо, там уж, верно, и про дровишки, и про меня давно позабыли, бабка Аксинья говаривала, что не воротаюсь я, ежели с энтим куды-нить потащусь. А он – супостат этакий! – попросился, чтоб ему показали ближние наши места. Я – ну не дура ли? – согласилась. Пошли, хилый он оказался, я иду, и не сказать, чтоб быстро, так, средне, Мишка-кузнец в дважды живей идет, я за ним не поспеваю, когда, бывало, бегу чо попросить, а он, гад этакий, торопится, ну а энтот оказался совсем хилым, плетется где-то позади, то и дело: «Может, передохнем?». Уморился! Каких-то верст пять прошел и уже изнемог! О-о-о, правда, коса до пояса, ума ни вот столечко! Любопытство во мне давнее взыграло, связалась на свою голову.
Вот. Чш-ш! Не он ли идет? Он, конечно. Стучится! Я ведь пообещала и исполнила! Звонка более нету! Я его – крак! – и все, стучится теперь, грозится новый поставить, но я ему кулак показываю, он вроде успокаивается, а затем по новой заводит. О! Кричит:
— Люба! Открой!
Это он меня, значит, так кличет. Говорит, даже – о, страсть какая! — даже имени моего больше нет, мол, Любава – это навроде устаревшая эта… ну не говорят нынче так. Любой зовет, а я – ха! – на это и не отзываюсь, непривычно мне. Все отобрал, супостат этакий: время, дом, село, князя, родных моих, усех отнял! Вот, князя нету, села нету, дома нету, сарафан пытался отнять, чтоб я ту срамоту таскала, так он еще и имя мое перекрутил. А вот не отзовусь! Любава я! Так меня завсегда в селе звали. Домой хочууу!»

…Его разбудил кашель, нетерпеливый и глухой.
— Что? – вскочил Максим.
— Ты собираешься решать эту проблему? – поинтересовался профессор.
— Собираюсь?! Я уже который день бьюсь над ней! Вот, приучаю Любаву к жизни в наше время, воспитываю ее, показываю ей все, объясняю…
— Ну-ну, почему же у меня такое впечатление, что не ты ее воспитываешь, а она тебя? Сильная девчонка!
— Конечно, она же в какое время жила!
— Она сильнее любого из наших хилых аспирантиков, – задумчиво проговорил профессор. – Такая вот и в горящую избу войдет и коня на скаку остановит… в свое время отправить мы ее, я так понимаю, не можем, да?
— Конечно! Профессор, ведь время, оно…
— Это был риторический вопрос, – недовольно прервал его профессор. – В нашем времени она тоже, кхм, не нужна. Ни нам, ни ей от этого не будет лучше. Нам с ней – морока, ей здесь — тоска. Значит, нам надо придумать, что с ней делать…
— А, что с ней сделаешь! – Максим сел обратно, компьютер задумчиво шумел, и аспиранту казалось, что это шумит у него в голове.

«Что в мире деется, что деется… страсть! Энтот-то, энтот, ящик мне стал показывать, а там!..
Чуть в окно не выскочила. А он мне объясняет, мол, это навроде того же окна, только показывает не улицу. Говорит, другие улицы, грады всякие и людей в дальних странах. А на что мне? Мне никакие дальние страны не нужны. Я домой хочу.
— Люба, послушай… – начал он.
Но я фыркнула, кулак выставила, понял. Догадливый.
— Любава! – простонал он. – Ну самая подумай, ты ведь умная, время другое уже давно, имена поменялись, теперь по-другому всех кличуть, ой! Зовут! Теперь по-другому всех… зовут. Теперь ты Люба, а не Любава, это устаревшая форма, навроде знахарчуков…
Ахнул вдруг и за голову схватился. Чой-то с ним не ладно?
— Ты чо, касатик? – хмурясь и подбоченясь, подошла к нему. — Али дразниться удумал? Сам мой говор не признавал, а нонче шутки шутить вздумал? – руки в боки уперла и на него надвигаюсь.
Испужался! Аж смех взял! Он от меня к энтому ящику кинулся. Али оружье какое там запрятано?
— Люба… Любава… ты что, что ты? Я над тобой дразниться? Да как же можно? Я ж не ворог тебе какой… Мамочка!
О, а может, и правда испужался? Я чуть помедлила. Вид у него стал! Очи выставил, побелел как стена, трястись чой-то начал.
— Ну чо ты, чо перепужался? Чо такого-то?
— Лю… бава, я… должен идти, я скоро ворота… — зажал руками рот, во диво! — Вер… нусь!
И кинулся прочь из комнаты, чуть лбом двери не вышиб. Смех один только!»

…Максим работал, работал, не переставая. Три часа сравнивал результаты, прецеденты искал, возможности…
— Что с тобой?
Максим подскочил. Профессор с легким беспокойством смотрел на него.
— Работой увлекся, – усмехнулся аспиранту. – Проблема с Любавой решена?
— Я… профессор, я не могу с ней больше общаться! – выпалил Максим.
— Что такое?
— Вы были правы, не я воспитатель. Она! Я с ней и говорить как она стал! Не могу как нонче… Ой! Видите! То есть слышите?
Профессор ничуть не обеспокоился.
— Выход?
Максим дернулся.
— Ищу…

«Не сказать, что его недолго не было. Даже напротив – долго не было. Видать, испужался по-страшному. Только чего? Так и лучше, со мною по-нашенскому, хуч и давнему, говорить. Я так и понимать быстрее буду, да и ему проще, раз уж он стал понимать.
О! Стучит! А я-то уж и размечталась, что не будет его. Ну хотя б ненамного, чуток, эдак деньков дюжину, а можно и две.
— Нарушаю все, нарушаю… – проговорил, едва ступив за порог. – Все ведь нарушаю, все нарушаю, все правила нарушаю. А почему? – пронзительно воскликнул, и не знала, что может так, аж уши зазвенели. – Из-за тебя! С меня и голову снимут, и из института выгонют, ежели не выйдет ничего… – он запнулся.
— Не суетись! – прикрикнула я. – Мужик ты али баба? Толком гуторь, чо надо?
— Должно выйти, – прошептал он
Сверкнуло чой-то, ахнуть не успела, звон вроде раздался, глаза прижмурила, страсть какую вновь удумал? Супостат!
Бах!

Все! Вот не думала, что энтот аспи-ра… (ну его!) дойдет до такого! Я глаза открыла – а кругом! – красотища! Лепота! Мой лес, мои дровишки, деревня, глянь, тож моя! Дома!!! Чу! Охает. Кто охает? Матерь Божья! Аспи-ра… короче, тута тож! Рядом валяется. Охает.
— Ты разум потерял, что ль? Ты что здесь делаешь? Убирайся в свое время!
Несчастный сделался какой-то. Носом шмыгает, рукавом утереться хотел, а рукав грязный, я не дала, другую тряпицу, почище да поприглядней, до таких делов нашла.
— Чо ты? Ну чего сделалось-то?
— Я тебя в твое время отправил, – тускло, как на поминках, ответил он.
— Низкий поклон тебе за это! – и правда поклонилась.
— Да? А как там теперь мой университет? Ты не могла жить в нашем времени, а я в твоем, думаешь, смогу?
— Упаси Бог! — замахала я на него. — Ты чо, оставаться вздумал? Не, браток, хватит. Покатались и будет. Я дома, и ты домой направляйся.
Что началось! Запричитал аки девица красная, что жениха прям пред алтарем потеряла. Я, мол, такая-рассякая, ничего не разумею, понять его не хочу. Бесчувственная, упрямая, видеть ничего не хочу. А чо видеть-то? Он вскочил, меня за руку цап! Я ему по лбу – тресь! Чумной ей Богу!

Подозреваю, что очнулся он уже давно, но, видать, хотелось подольше на моей спине покататься, притворялся то бишь. Ну ладно, Бог с ним, хилый он очень, одни кости. В чем душа держится?
Притащила домой, в горницу на лежанку свалила несчастье это. Охать стал, глаза открыл.
— Прибьешь ведь, – погрозил мне.
— Руки не распускай!
— А что я сделал-то, что сделал? Я ничего не сделал! Что я сделал?
— Ох, раскудахтался, раскудахтался! Ежели бы ничо не сделал, ничо и не было бы!
Он опять застонал, закряхтел, заохал. Чо с им делать?

Прошло деньков эдак с дюжину. Аспи… и так далее творил все это время чегой-то. Чудил страшенно! Надоел хуже редьки! Человек – беспокойство полнейшее. О! Чой-то опять уронил. На все натыкается, али очей нету? Али безногий да безрукий?
Выхожу к нему.
— Батюшки! На кой ляд тебе поленья-то понадобились? Ты чо дрова рубить будешь?
Глянул, очами сверкнул.
— Не сумею я тебе объяснить.
— Ну и думай себе. Только поленья-то не трожь. Тебе забава, а мне беда. Пораскидаешь их, собирать кто будет? Ты что ль? Навряд ли.
— Тихо! У меня проект. Идея у меня, понимаешь? Дровишки мне потребуются еще. Я ж тута не проживу. Воротаться мне надо… – запнулся, надулся. — Ну что это такое! Ну что это такое!

И ты подумай: как говорил – так и сделал чегой-то. Чудной, одно слово!»

Когда Максим наконец вернулся домой, то пережил множество неприятных минут. Первое — о нем не знали и не помнили. Пришлось доказывать, что не верблюд. Второе — университета как не бывало. Третье — никто никогда не путешествовал во времени!

«И что?» — спросит прочитавший.
И ничего. Макс стал уфологом. Со временем больше не возился.
И то верно: к чему время-то ворошить?



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.