Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

Владимир Ветошкин (г.Санкт-Петербург, Россия)

 Тилео:  день большой кошки


      Свежий  ветерок  пригибал  траву  и  теребил  ветви  кустарника. Уже на  второй  день  после  прекращения  затяжных  ливней  вокруг  почти  не  ощущалось  влаги.  Палящее  солнце  успело  «выпить»  многочисленные  мелкие  лужи,   иссушить  овражки  и  разогреть  лежащие  у  подножья  заросшего  густым  кустарником  холма  огромные валуны. 

     Слепящий  солнечный  диск  начал  cползать  к  вершине  холма.   Тень от  кустарника заметно удлинилась  и  почти  полностью  накрыла  распластавшееся с его наветренной стороны тело огромного  короткогривого  льва  с  несвойственными  для  этого  зверя  темными неясными   поперечными  полосами  и  мохнатым  хвостом.  Лев только что очнулся от  продолжительного  и  крепкого  сна.  Лежа  на  лишенном  травы  пригорке,  он,  щурясь,  посматривал  на  резвящихся  в  тени  валунов  одновозрастных  котят –  пятнистых  и полосатых,  мохнатых  и  короткошерстных,   головастых   и  ушастых.  Это  были  первые  в его жизни детеныши из недавних выводков четырех взрослых  молодых  львиц  принадлежащего  ему  прайда. 

     Котята были сытыми и жизнерадостными. К своему  трехмесячному   возрасту  они  набрали  достаточно  силы  и  массы,  чтобы  энергично  соперничать  друг  с  другом  за  еду,  бороться,  играть и  не отставать  от  взрослых.  Вот и сейчас  все  они  разом,  вдесятером, навалились  на старейшую львицу прайда, Эох, опрометчиво поленившуюся  забраться  на  валун  и  теперь  оказавшуюся  в  роли  поваленной  молодыми  охотниками  буйволицы.

     Настоящая же буйволица, из-за хромоты своей отставшая от стада, стала  добычей  прайда  в первой половине прошлой ночи. В той схватке с полной сил буйволицей ему, хозяину прайда Тилео,  пришлось  участвовать самому. Усилий трех атакующих львиц явно не хватало для  опрокидывания  жертвы.  Та  крепко  стояла  на  ногах  и  опасно   мотала  головой,  угрожая  острыми  рогами  висящей  на  ее  боку  Аорх,  самой  крупной  львице  прайда.   Вторая  по  силе   его   львица,  Роах,  опасаясь  попасть  под  передние  копыта  буйволицы,  была  вынуждена  отпустить  ее  горло  и  отскочить  в  сторону.   Третья  львица, Эрх,   схватившись  за  круп  жертвы,  никак  не  могла  подсечь  ей   задние  ноги  и  заставить  ее  осесть  на  колени.  И  вот  в  этот  критический  момент  подоспел  он,  Тилео,  ведомый  к  месту схватки  четвертой  взрослой  львицей,  Яхой.  Мгновенно оценив обстановку, он через голову Эрх  взметнулся  на  спину  буйволицы  и,  вонзив  когти  передних  лап  ей   в  загривок  и  левый  бок,  всей  своей  трехсоткилограммовой  с  лишним  массой  толкнул  ее  вперед,   вонзив  свои  огромные  клыки  в  горло  заваливающейся  на  правый  бок  жертвы.  Спустя  минуты  та  перестала  биться  и,  прижатая  к  земле пятью могучими  кошками,  расслабленно  затихла, вынужденная отдать свою плоть  голодным  торжествующим  хищникам. 

     Туши  взрослой  буйволицы  было  более  чем  достаточно  для  него  и  всего его прайда –  семерых  львиц  и  десятерых  львят.   К  рассвету,  с  набитыми  до  предела  желудками,   все  они  вернулись  на  свою  поляну   у подножья холма  и  завалились  спать.  Остатки туши буйволицы  достались  птицам,  слетевшимся  на  нее  сразу,   как  только  львы  отошли от  нее  к  ближайшему  водоему.   Ни  одной  гиены  не  увидел   Тилео  на  своей  территории этой  ночью.  Его  недавний   карательный  рейд   на   стойбище  этих  вредных  тварей  принес  свои  плоды:   те,  потеряв  своих  главных  самок,  убрались  подальше  от  его  прайда.   Теперь  можно  было  не  волноваться  за  котят,  которые  постоянно  норовили вырваться  из-под  опеки беспечных  молодых львиц,  притом что присматривающая  за  ними  дряхлеющая  Эох   уже  была  не  в  состоянии  защитить  львят  от  стаи  свирепых  гиен …

 

    Тилео  снова  впал  в  забытье.  Ему  снился  мелкий  сверкающий  ручей  вблизи их логова и теплый, пахнущий  молоком,  лохматый бок его  матери    огромной полосатой кошки.  Тогда,  борясь  за  ее  соски  вместе с двумя  своими сестрами из одного с  ним  помета,  трехмесячный  Тилео   не  знал,  что  таких   кошек,  как  его  мать,  больше   нет  ни  в  горных  лесах,  ни  на  бескрайних  равнинах  окружающего  его  мира.  Откуда он  мог  знать,  что  редчайшую  белую  бенгальскую  тигрицу вывезли с ее родины  в  Южную  Африку  для  помещения  в  некий  звериный  питомник,  но  по  пути  той удалось  вырваться  на  свободу  и  уйти  от погони  в непроходимые   горные  леса.  Тилео  не  знал  и  своего  отца  – изгнанного  из  прайда   тремя  братьями-кочевниками,  еще  молодого  и  полного  сил  одинокого  четырехлетнего льва. Мать-тигрица покинула его вскоре после  спаривания,  чтобы найти,  занять и освоить   территорию  в  местах,  где  не водились львы.  Там, в густых зарослях холмистого леса, она  разрешилась  своим  вторым  в  жизни  пометом  из  трех  котят –  пятнистой  львицы, полосатой тигрицы и помесного львенка с отдельными тигриными  признаками.  

      Поначалу  мать  охотилась  неподалеку  и  почти  всегда  приносила  к  логову  свежие  туши  обезьян,  лесных  антилоп,  мелких  грызунов,  а  однажды  и  молодого леопарда.  Но  потом  она  стала  уходить  слишком далеко и надолго. Вот тогда-то  и случилась  беда.

     Обеспокоенные  долгим  отсутствием  матери  и  подгоняемые  голодом,  котята  выбрались  из  логова  и  двинулись  вдоль  ручья  к каменистой  полянке, куда мать обычно приносила добычу.  Был теплый  солнечный  день, на  мелководье  плескалась  рыба,  и  Тилео  с полосатой  сестренкой  кинулись  в  воду,  оставив  на  берегу  свою  пятнистую  ушастую  сестру,  которая почему-то совсем не любила купаться.   Мокрый  и  взъерошенный  Тилео выбросил ей на берег небольшую рыбешку, а сам, вдвоем с  помощницей, напал  на  внушительных размеров  рыбину,  которую  после  тяжелой борьбы им удалось выволочь на сушу. Их, так и  не начавшуюся, трапезу  нарушило  появление  пары  невиданных  ранее  пятнистых  псов.  Тилео первым почуял опасность и, звонко тявкнув, помчался к  ближайшим  деревьям, увлекая  за  собой  сестер.  Псы бросились в  погоню.  Их  визгливый  зловещий  лай  неумолимо  приближался.  Тилео  мчался как  только  мог,  заметно  отрываясь  от  более  слабых  сестер.  Он услышал рыки атакующих псов и отчаянные  захлебывающиеся  писки  отбивающихся  от  них  сестричек  в  тот  момент,  когда,  с  ходу  прыгнув  на ствол  ближайшего  дерева, начал быстро карабкаться вверх, к  ветвистой  развилке.  Закрепившись  там,  он наконец посмотрел вниз…   Все  уже  было  кончено.   Один  из  псов оторвал  голову его  полосатой  сестренке  и мощными челюстями  раздирал  ее  плоть.  Второй – еще  душил  маленькую  львицу,  превозмогая  боль от вцепившихся  в  его морду  острых   когтей  ее  слабеющих  лап… 

    Так  Тилео  впервые  встретился  с  гиенами    злейшими  врагами  всех  кошачьих  и  их  детенышей.  Пожрав  изрядную часть плоти своих жертв,  обе гиены подошли к дереву и,  жалостливо повизгивая, будто бы  извиняясь  за  свой  неутоленный  голод,  приглашали  Тилео  к  себе  вниз.   Их окровавленные  пасти  улыбались ему  и  часто  постукивали  зубами.   Тилео  скалился  в  ответ  своими  маленькими  острыми  клычками  и  устрашающе  шипел  (громовой  львиный  рык,  разгоняющий с его  пути  стаи  гиен,  появился  у  него значительно позднее).   Гиены  наконец поняли,  что  до  львенка  им не добраться  и, возможно, остерегаясь грядущей  встречи  с  его  матерью,   скрылись  в  лесу. 

    Тилео  продолжал  сидеть  на  дереве,  не  собираясь  спускаться  с  него,  пока не вернется мать. Вдруг легкая дрожь дерева заставила его  посмотреть  наверх:  высоко  на  дереве,  в  раскидистом  веере  ветвей  восседала  и  внимательно  смотрела  на  него  большая  пятнистая  кошка.  Леопард  держал  в  когтях  задушенную им крупную обезьяну.  Его  пристальный  взгляд  не  предвещал  Тилео  ничего хорошего.  Тилео  не  знал,  что  на  это  дерево  загнали  забредшего  на  территорию  его  матери   леопарда  все те же  гиены, а еще раньше его долго преследовал   огромный и злой самец-бабуин, молодую самку которого он так  неосмотрительно  придушил у того на  виду.  Инстинкт  подсказывал  Тилео,  что  от  леопарда  ему  не  убежать,  но  и  оставаться  с  ним  на  дереве  было  смертельно опасно.  Стараясь не шуметь, Тилео начал  опускать  задние  лапы  и  готовиться  к  спуску.   Зловещий  крик  снизу  заставил  его  вернуться  назад.  Под  деревом  сидела  и  скалилась на него огромная лохматая обезьяна. Клыки у бабуина были невероятных  размеров,  а  намерения  – самыми  зловещими  для обеих  кошек.  Первым  на  пути  разъяренного  бабуина  был  маленький  Тилео.   Ему  первому  предстояло  испытать  остроту  зубов  и  силу   этого  злобного  зверя.  

     Тилео  отчаянно зашипел на изготовившегося к прыжку бабуина,   оскалился  и  растопырил  когти.   Обезьяна  отпрянула  и  для  нападения  с  другой  стороны  стала  обходить  дерево.  Это  было  роковой  ошибкой.  Бесшумно мелькнувшая в длинном прыжке большая полосатая кошка  подмяла  под  себя  бабуина  и  через  мгновение  с  хрустом  переломила  ему  шею,  а  задними  лапами  вспорола  живот.  Тигрица  еще  возилась  с  трупом обезьяны, а Тилео   уже  сползал  вниз  к  матери.   Она  подхватила  его  лапой,  поставила  на  землю и внимательно  осмотрела.  Затем  ее  взгляд  устремился  вверх.

     Леопард  застыл  на  ветвях  и  не  шевелился.  Он  знал,   что  для  львов  его позиция  неприступна,   но  эта  огромная  кошка  была  ему  незнакома,  и как она лазает  по деревьям,  он не представлял.  Тигрица не стала  томить  его  неведением.  Одним  прыжком  она  оказалась  на  развилке,  где  еще  недавно  сидел  Тилео,   а  затем  уверенно  полезла   по  толстым  ветвям  на  встречу  с  леопардом.   Дерево  закачалось  под  немалым  весом  тигрицы.  Леопард  зашипел,  оскалился.  Тигрица  молча  приближалась.  В этой паре охотником была она,  а  пятнистая  кошка    жертвой.  Леопард  прыгнул в сторону  на  свисающие  вниз  ветви  и,  цепляясь  за  них,  смягчил  свое  падение  на  землю.  Пока  тигрица  карабкалась  вниз,  он  успел  прийти  в  себя  от  падения   и,  прихрамывая,  бросился  в  гущу  леса,  петляя  между  деревьями.   Тигрица  сделала  несколько  мощных  прыжков вдогонку, но затем остановилась и, свирепо рыкнув,  вернулась  к  Тилео.  Она  облизала  его  и  принялась  нюхать  землю  около  дерева.  Ужасная  правда  открылась  ей…

      

      Его  сон  резко  оборвал  далекий  львиный  рев.  По  его тону   Тилео  понял,  что  это   голос  претендента   на  его  место хозяина  прайда.   Разлеживаться  более  было нельзя.   Встав   во  весь  свой  немалый  рост,  сделав  несколько  глубоких   вздохов  и затяжной  зевок,  Тилео,  наконец  издал  долгий  раскатистый  рев,  который разнесся на несколько  километров  вокруг  и  наверняка  был услышан  его  соперником.   В  ответ  издалека  рыкнули  сразу  два… нет,    три  голоса.   Это  осложняло  ситуацию.  Львицы  беспокойно  засуетились  среди  камней,  подзывая  к  себе детенышей.  Две  годовалые самки, наоборот,  забрались повыше и жадно вслушивались в приносящийся  издали  хоровой  рев  трех  взрослых  самцов.  Только старая  Эох  лишь  слегка  подняла  голову  и  равнодушно  навострила  уши,   оставаясь  лежать  на  земле  в  окружении  львят.  

     Тилео шел пятый год. Семь месяцев назад он, движимый  неведомым  ему  чувством,  прекратил  жизнь  одинокого  охотника  и,  спустившись  с  холмов   на  равнину,  пришел  в  этот  небольшой прайд.  Старого, слабеющего  главного  самца  и  трех  молодых  львов  этого  прайда  он  прогнал  легко,  без  боя.  Отогнав  львиц  от  нескольких  маленьких  заморенных  львят,  тем самым  отдав их детенышей на съедение  рыскавшим поблизости гиенам, он привел свой прайд к этим  овражистым   каменистым   местам,  облюбованным   им  для  нового  стойбища,  вдалеке  от  многочисленных  львиных  сообществ  и  дорог,  изъезженных  людьми.  И  вот  теперь  на  его  небольшой,  затерянный  в  холмах  налаженный  мир покушались  сразу  три  пришлых  нахальных  льва.   Три –  это слишком  много  даже для него,  могучего  тигра-льва,  взявшего от первого длинное массивное тело, мощное сложение, ловкость, прыгучесть, охотничью хитрость,  нечувствительность  к  боли,   а  от  второго    неукротимый  напор, выносливость, силу,  громовой  голос  и  взвешенную осторожность.  Тилео  был  в  два  раза  крупнее  Аорх,  сильнее  и  массивнее  всех  ранее  встреченных  им  львов.   А  ведь  он  еще  продолжал  расти...

     

       Через  год  после  гибели  своих  сестер  Тилео,  уже  достигший к  тому  времени  роста  и  силы  своей  матери,   впервые,  по  ее  велению,  вышел  на самостоятельную  охоту.   Добычей  его должен  был  стать  один  из  бородавочников,   стадо  которых   плескалось   в  небольшом   грязном  водоеме,   смывая  на  заходе  солнца  с  себя  пласты  налипшей  прибрежной  глины.   Тилео  сам  должен  был  наметить  жертву,  как   учила  его  мать,     слабую,  беззащитную,  обособленную,  больную или  раненую особь.  Молодой лев  был совсем  не  голоден,  не  был  измучен  долгой  изнурительной  охотой.  Нет,  совсем  наоборот.  Он  был  в  самой  лучшей  форме  и  проходил  здесь испытание.  Он  жаждал  показать  все, на  что  стал  способен,  постигая  материнскую  науку  хищной  охоты.  Его  совсем  не  интересовал  глупый  мелкий  молодняк,  жирные  толстые  самки,   поджарые  подростки,  а  тем  более  слабые  и   увеченные  особи.  Огромный, злобный, клыкастый вожак, ревностно охранявший свое исключительное,  господствующее  положение  в  стаде,  постоянно  демонстрирующий  превосходство  в  силе,  росте,  свирепости    вот  кто  больше  всего  привлекал  и  возбуждал  бойцовские  чувства   в  молодом  хищнике,  жаждущем  помериться  силами  с  подобным  себе  могучим  зверем  и  забывшем  в  этот  момент  про  унаследованную  от  льва-отца  расчетливость и  осторожность.

       Тилео  не  стал  дожидаться,  пока  кабан  выйдет  на  берег,   собьет  свое  стадо  в  кучу  и,  возглавив  его  шествие  к  стойбищу,  пойдет  мимо  кустарника,  где  тот  затаился.  Он  решил  действовать  в  открытую  и  напасть  на  противника  прямо  в  водоеме,  в месте непривычном для схватки для них обоих. Выждав  подходящий  момент, Тилео огромными прыжками ринулся  к  воде,   устремившись к  вожаку,  стоящему  посереди  пруда  и  всего  стада.   Приметив  несущегося  на  них  громадного  хищника,  свиньи  рванулись  в  стороны,  визжа  и  хрюкая  от  испуга,  предупреждая  других  об  опасности.  Один  лишь  вожак,  повернув  клыкастую  морду   к  Тилео,  сохранял  спокойствие:  он  давно  уже  перестал  ощущать себя объектом нападения львов,  леопардов,   привык  к  полной  собственной  безопасности  внутри  своего  стада.  На  этот  раз  ему,  однако, не повезло.  Рассекая  воду,  странный  лев,  не  испугавшийся  глубокого  водоема,  мощным  прыжком  взгромоздился  прямо  ему  на  спину.  Наконец-таки  сработавший  рефлекс  понес  кабана  прочь,  но было  уже  поздно.   Лев  вцепился  ему  в  лоб  и  холку,   навалился  на спину  так,  что  ноги стали расползаться в стороны,  утопая  в  глинистом  дне.  Но  недаром  он  был  сильнейшим  кабаном  из  всех  обитающих в округе.  Превозмогая  боль  и  невероятную тяжесть,  он  ринулся  к  берегу,  где  на  мелководье должен был сбросить с себя эту наглую кошку и  распороть  ей  брюхо  своими огромными  клыками.   У берега он  резко  затормозил,  повернулся влево  и с удовлетворением отметил,  как   враг  по инерции  слетает  с его  спины  на  землю.  Он покрепче уперся  правыми  ногами,  стараясь  предотвратить  свое  опрокидывание,  но  когти  врага  вдруг  так  сильно  и  глубоко  вошли  в его  тело  и  с  такой   невыносимой  болью  потянули  прочь  от  плоти  его  шкуру,  что  ноги  сами  собой  подогнулись  и,  следуя  за  летящим  вперед  львом,  кабан  повалился  на  бок.   В  следующее   мгновение   лев  всей  своей  тяжестью  навалился  на  него  и  сомкнул  клыкастые  челюсти  на  его  горле.   Вожак  бился  в  береговой  грязи,  дрыгал  в  воздухе  ногами,  извивался.  Все  было  тщетно.  Глаза  застилала  собственная  кровь,  лившаяся  из  разорванного львиными  когтями  лба,  она  же заливала  рот  и  ноздри.   Панический  животный  страх  и  жадное  желание  жизни  затмили  все  остальные  чувства  и  мысли могучего зверя…  Умирая,  он  не  видел,  как  рядом  с  ним появилась огромная бело-полосатая кошка, принявшаяся внимательно наблюдать за  окончанием  схватки,  в  которую  она,  впрочем,  так  и  не  вмешалась. 

 

                                                   *   *   *

 

     Чужаки приближались. Тилео чувствовал это и по доносившемуся издалека их угрожающему рычанию,  и по поведению пасущихся на  дальних полянах антилоп.  Пора было идти навстречу, чтобы встретить  львов  подальше от  стойбища  и  там  выяснять  отношения.  Тем  временем  львицы успеют увести детенышей на холмы и спрячут их до его  возвращения…   либо  пришествия  новых  хозяев  прайда.   Этого  Тилео    не исключал.

     Местные львы были во многом непредсказуемы:  они могли  избегать столкновений, несмотря на явное свое преимущество,  и, наоборот, нападать яростно, неистово, безрассудно, в самом невыгодном  для  себя  положении. Но это были крайние проявления их характеров. В  большинстве  случаев  львы – соперники  в  борьбе  за  прайд  – очень  долго  и  внимательно  присматривались  друг  к  другу,  прежде  чем  переходить  к  решительным  действиям – к  схватке  или  спасительному  отступлению.  Тилео же отступать не собирался.  По  своей   натуре  он  был  грозным  бойцом,   умелым охотником  и  отважным  защитником  всего  своего.  Так уж  сложились  гены,   полученные  им  от  родителей.   Каким  львом  был  его  отец –   Тилео  знать  не  мог,  но  он  хорошо  помнил,  какой  храброй и самоотверженной была  его  мать-тигрица.   За  полтора  года  ее  опеки  над  ним  он  не  раз был свидетелем ее смелых  действий,  спасавших  его от гиен,  крокодилов,  буйволов,  бегемотов,  львиц  и  бродячих  львов. …  В тот  их  последний и роковой  день,  когда  Тилео  уже понимал, что  мать  хочет  оставить  его  и  уйти  для  устройства  своей  новой  семьи,   для  рождения  детенышей,  отцами   которых  здесь  могли  стать  только  одинокие  львы,   те внезапно сами  нашли  ее.   А  он,  Тилео,  стал  для  них  самой ненавистной  и  досадной  помехой. 

 

       Два огромных, полных необузданных сил взрослых льва,  привлеченные  запахом  зрелой,   готовой  к  спариванию  самки    белой тигрицы,  неожиданно  появились  перед  их  с матерью  логовом.  Львы  были  сильны  и  решительны.  Невзирая  на   угрожающее  рычание  тигрицы,  они с ходу  напали  на  Тилео,  который  осмелился  встать у  них  на  пути,  вместо того  чтобы спасать свою жизнь стремительным  бегством.  В  короткой и яростной сшибке он  был  серьезно ранен, получив сильный  укус в бедро и множество  глубоких ссадин от львиных  когтей.   Его спасла тогда лишь стремительная атака взбешенной тигрицы,  остановившая натиск львов. Получив краткую передышку,  окровавленный  Тилео  бросился  в  лес.  Именно  этого  и  ждала от него  мать,  голосом  и  действиями  приказывая  ему  уходить прочь,  уходить  навсегда.  И  он  ушел – за  дальние  холмы,  где, залечив  свои  раны,  начал одинокую  жизнь.  Но  через  два  месяца  он  вернулся  к  логову  матери.  Там он нашел ее остов – обглоданный  падальщиками скелет и несколько  высохших   клочков  ее  шкуры.   На  их  территории  теперь   хозяйничала  самка  леопарда,  оставившая  везде свои  следы  и  пахучие  метки.  Тилео  мог  только  догадываться  о  том,  что  произошло  с  его   матерью:  погибла ли она сразу после его ухода, пытаясь остановить  преследователей,  либо  львы, не добившись от нее  должного  подчинения,  позже  расправились  с  ней  за  это?   Могло  быть  много разных  вариантов  ее  гибели,  но  их  не  мог  осознать  молодой  и  неопытный  еще  в  таких  делах  лев  Тилео. Он понял главное: его заботливой, смелой и  красивейшей  из  всех  больших  кошек  матери  больше  не  было  на  свете. 

 

      Тилео увидел львов,  вышедших на опушку редкого  леса,  переходящую  в большую поляну у подножья холма,  с  которого  он  начинал  спускаться.  Три  льва-великана  шли  медленно,  тряся  набитыми  брюхами  после  недавней  успешной  охоты.  В  этом  они  с  Тилео  были  схожи,  но только  лишь  в  этом.   Тилео  не  имел  той  густой  разросшейся  гривы,  надежно  закрывающей  шею,  горло,  грудь  и  часть  живота   взрослых  львов  от  когтей  и  клыков  подобных  им  хищников.  Грива  Тилео  была  жидкой,  как у годовалого льва-подростка, и никакой защиты  в схватке со львами ему не давала.  Зато эти львы могли подивиться  небывалому  росту  Тилео,   мощи  его  толстых  мускулистых  лап  и  груди,  удлиненному,  с  легкой  тигриной горбинкой, телу, слегка исполосованному  и покрытому белесым  пушком  от  лопаток  до  кончика  необычайно  длинного  хвоста.  

      Увидев своих противников, Тилео издал   угрожающий  рык  и  ускорил  шаг.  Львы,  наоборот,  остановились и  скучились.   Вид  необычного  льва  привел их в некоторое замешательство. Размеры соперника, его решимость  и  уверенность  в  собственных  силах,   грозный  рык,  значительно  более  громкий,  чем у обычного льва,    все это  подсказывало  гостям,  что  прием  их здесь ждет суровый.   Но отступать  они не спешили:  уж слишком  непохожим на взрослого льва казался им безгривый Тилео. Встав  вплотную  друг к другу,  они начали издавать воинственные рыки, способные  устрашить  любого соперника, но только не Тилео.  Тот,  в ответ,  перешел  на  рысь и  еще  быстрее  сокращал  дистанцию.  Такая  решительность  и  напор  должны  были  психически  сломить  противника,  обратить  его  в  бегство.  Может  быть,  львы  так  и  поступили бы,  будь  перед  ними  пара  гривастых  взрослых львов,  но отступать перед  ненормально  большим  и уродливым подростком, за которого они приняли Тилео,  им  не  позволила  их львиная  гордость. 

    Тройка  братьев  встала тесным  полукругом:  в  центре  самый  крупный  и сильный из них,  по бокам    пара  быстрых и ловких львов.   Пришельцы  изготовились к  схватке,  что, однако, Тилео  не  смутило.   Эти  молодые  самцы еще  не поняли,  с кем имеют дело.  Заходя по центру в их  полукруг,  Тилео  вдруг  принял  угрожающую  боевую  стойку  и  издал  оглушительный свирепый рык,  разверзнув  во  всю  ширь  свою  непомерно  огромную пасть.  Два его  ложных  рывка  в  стороны   возымели  действие.   Крайние львы шарахнулись прочь, показав ему свои  хвосты.   Его  главный  противник напрягся, готовый к прыжку,  но Тилео  опередил  его. Он  обрушился на  этого  льва  с  дальнего  и  сильного  наскока,  тогда  как  тот  лишь успел привстать и оторвать от земли свои передние лапы.   Молниеносный обмен  ударами  когтистых  лап,  столкновение  клыкастых  челюстей – и  противник   опрокинут  назад.  Более  мощный  и   рослый  Тилео   навис над  ним,  поджидая,  когда  тот,  изворачиваясь,  повернется  к  нему спиной.  Тилео  сгреб отступающего  льва  передними  лапами  и  нанес  сокрушительный  укус чуть выше  крестца.  Почувствовав, как  хрустнули  позвонки  врага,  Тилео  отпустил  его  и  метнулся   вправо,  уходя  от  атаки  с  левой  стороны.  А лев  справа  замешкался.  Он  не  был  готов отразить стремительный натиск Тилео, который ударил его когтистой лапой по носу и порвал бок, пока тот  вырывался  из  его  захвата.  Третий лев настиг  Тилео  и  обрушился  на  него  сзади,  раздирая  когтями  его  спину.   Уходя от  зубов врага,  Тилео  упал  на  спину  и  обратил  на  него  всю  атакующую  мощь  своих  передних  и  задних  лап.  Схватив  льва  за  голову  своими  передними  лапами  и  не  обращая  внимания  на  вонзившиеся  в  его  грудь  и  плечо когти,  Тилео,  мощным  тигриным  ударом  задних  лап,  вспорол  раздутое от  избытка  пищи  брюхо  льва.   Прием,   которому  его  долго  учила  мать-тигрица, оказался роковым  для  врага. Из его распоротого брюха полезли кишки, повалилась  полупереваренная  пища,  полилась  кровь…   Лев  рухнул  на бок  и  с  истошным  ревом  забился  в  конвульсиях.   Тилео  поднялся  и  обратился  к  последнему,  стоящему  вблизи,  противнику.  Но тот уже  все  понял  и,  оставляя  на  траве кровавый  след,  ринулся  прочь,  а  затем,  озираясь,  быстро побежал  в  сторону  леса.   Тилео  проводил  его  громовым  ревом  победителя и осмотрел место схватки.   Первый  лев,  с  поврежденным  позвоночником,  отползал  к  кустарнику,  действуя  лишь передними лапами.  Перехватив  взгляд  Тилео,  он  завалился  на  бок  и  приготовился  встретить врага когтями и клыками. Но Тилео не пошел добивать обреченного на неминуемую гибель противника.   Здесь  уже  нечего  было  делать и незачем рисковать  шкурой.  Теперь дикий  мир  сам,   без  его участия,  довершит процесс обращения  живого  в  неживое     могучего хищника  в  добычу падальщиков. 

 

     День завершался. Он удался во всем: успешная  охота и сытная трапеза всего прайда, спокойный отдых львиц и детенышей, сладостные сны их господина и, наконец, его великая победа в жестокой схватке за обладание прайдом, за жизнь собственного потомства. Тилео пора было  возвращаться. Там, в своем прайде, он залечит раны и, скорее всего, еще будет долго жить в этом необъятном и непостижимом мире, отстаивая в нем  главное львиное  право – право сильнейшего на продолжение своего рода.                                                                                                           



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики