Крымский клуб фантастов
Главная
Авторы
Произведения
Журналы клуба
Книги
Фестиваль
Друзья клуба
Контакты



Главная страница сайта

 Евгений Милявский 
(г.Донецк, Украина)

Начало, "Фанданго" N 8
Продолжение, "Фанданго" N 9
Продолжение, "Фанданго" N 10
Продолжение, "Фанданго" N 11

Пассионатор инженера Ларина
(Провинциальный дозор)*
*Продолжение, начало в «Фанданго» № 8.        

 

Крыса на кухне

 

      Леше становилось все хуже, но пока это еще не бросалось в глаза окружающим.

      Все труднее было сосредоточиться. Простая работа отнимала все больше времени. Последнее время  он ни черта не делал. Все больше лежал в кресле и принимал заказы, едва находя в себе силы общаться с людьми. Иногда ему приходилось просить людей два-три раза повторять сказанное.

     Время от времени становилось совсем плохо. В глазах было черно. Его бросало в холодный пот. Руки и  ноги дрожали. Но хуже всего было вечером: тревога точила сердце, гнусно сосало под ложечкой, к тому же он определенно стал бояться темноты. Его преследовало ощущение, будто что-то нечистое и опасное завладело его судьбой.

      Леша вспомнил, как, будучи в армии,  видел  у продвинутого москвича Чижикова виниловый диск британской группы «Иррапшн». Альбом назывался «Крыса на кухне». На конверте была примитивистски нарисована  кухня, открытый шкафчик под мойкой. В шкафчике сидела большая зубастая крыса, а человек, бывший хозяин этой кухни, в ужасе прилип спиной к потолку. За окном  кухни, на рисунке, летел самолет, изображенный в виде крысы (с галазами и усами). Так что становилось ясно, что крысы уже овладели воздушным пространством и вообще пришли всерьез и надолго.

          Леша чувствовал себя в шкуре этого человека: нечто неожиданное загнало его на потолок в собственном доме и норовило совсем вышибить из жизни.  Положение усугублялось предчувствием, что вскоре случится нечто невыносимо страшное. Настолько страшное, что от самого осознания того, что случится, можно сойти с ума. Поэтому сознание, не разумея, отталкивает этот ужас и он вырождается в смутное, неясное предчувствие ужасного.

          Он сидел дома вечером и пил крепкий настой шиповника. Заметил, что шиповник помогает. Как-то, черт его знает, теплее на душе, что  ли, становится. Пил шиповник и курил, курил и пил шиповник. И читал Кинга, «Девочку, которая любила Тома Гордона». Спать идти боялся. Боялся что приснится вот это самое, которое ужасное. У него, по мере чтения, возникло чувство, что он тоже заблудился, как Триша, и, как она, будет заклан богу заблудившихся. От этой мысли его душа соскальзывала куда-то вниз, во мрак нижних коридоров. Окончательно ей не давала соскользнуть ключевая фраза  из книги – «Господь появляется на поле в середине девятого иннинга*»...

       Только закрыв глаза, он увидел сон: по квартире рывками, как заржавевший механизм с эксцентриситетом, перемещалось некое существо, омерзительный гибрид человека с ящером. Высохшая пятнистая шкура висела на нем. Шею окаймляли серые костяные шипы. По спине шел колючий гребень. Тварь делала вид, что не видит Лешу. Старательно смотрела в сторону. Пришлепав на кухню, она стала возиться в шкафчиках и холодильнике, будто искала что-то.  Леша почувствовал, что, если он сейчас не побежит, у него разорвется сердце. Он рванулся и забился в медлительной паутине сна, истекая холодным потом и кипящим адреналином. Стремительное поначалу движение превратилось в плавное буксование на месте.  Но тварь услышала. Тварь резким птичьим движением повернула к нему чешуйчатую морду – и он увидел ее глаза…

−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−

*Иннинг − игровой период в бейсболе.

 

        В этих глазах были ярость, ненависть, смерть, но как бы полежавшие с годик  в канализационном коллекторе…Собственно, от этой гнилости было еще страшнее. Гадина зашипела и с усилием нагнула голову. Леша видел, как шейные шипы вонзились в межключичную впадину существа и со скрипом вошли в гнилую плоть.

      − Я – твоя мама, − проскрипела тварь мертвым своим языком.  И прыгнула.

     Леша перестал кричать, только когда понял, что уже проснулся. Вопил он так, что носом пошла кровь.

      

        

       Утром Леше позвонили все: и Ларин, и Мастер.

       Мастер вежливо поинтересовался, кой черт Лешу не видно на тренировке уже неделю.  Послушав Лешу, он сказал:

        – Хе…ово звучишь,  сегодня в семь зайду, − и отключился.

       Ларин тоже хотел повидаться.  У Леши возникло чувство поворота судьбы.

 

Стратагема Ахмета

 

       Вовчик с Шубиным всего час шли по подземелью. Шубин раз пятнадцать сворачивал в боковые ходы, пару раз принимался что-то непонятное и специальное колдовать. Вовчик нервничал и все время оглядывался, опасаясь погони.  Но за спиной было тихо. Они вышли на поверхность уже в Донецке. Возле Ботанического сада. Шубин остановил такси. Они сели в машину, перед глазами блеснуло – и Леша оказался в мягком кожаном кресле приемной Донецкого Ночного Дозора.

       − Погоди здесь, − пробормотал Шубин, и за ним закрылась дверь кабинета. Не успел Вовчик поволноваться, что сидит по такому поганому поводу в приемной самого легендарного Великого светлого Ахмета, главы Донецкого Ночного Дозора, как дверь кабинета отворилась и Шубин поманил его:

          Заходь. 

       Великий Ахмет, первоклассный маг, был невысоким рыжеватым крепким мужиком с веселым (но озабоченным) прямым взглядом кошачьих зеленых глаз, в джинсах и синей клетчатой ковбойке.

       − Ну, шо, хлопци, − сказал Великий, − ускочылы вище халяв*? Ну давайте думать, как вылезать из этого говнища. 

       Вовчик и Шубин остались сидеть за длинным переговорным столом, а Ахмет неслышно прохаживался у них за спиной.

               − Тебя мы не сдадим, но и жизни тебе  не будет, будешь в розыске болтаться. Это не жизнь. Но для  нашего дела удар серьезнейший. Выход один – размотать кто? И этого «кто» предъявить сюда.

               Ахмет жестко прихлопнул ладонью по столу.

                − Времени – сутки. Мое имя с вами. Можете приказывать моим именем. Республиканский дозор в курсе. Если нужно – мы можем собрать в одну точку большие силы. Но времени  мало. С той стороны та же картина: гвардейцы кардинала в работе. Тут у нас будет гонка по вертикали. Вопросы есть?

              − Почему мы? Я? – севшим голосом спросил Вовчик. – Есть же сыскари опытные, и маги посильнее?

              − Можешь считать, что тебе не повезло. Или повезло. Ты – ключ к этой ситуации, поэтому мы будет держать тебя в скважине и надеяться, что замок провернется. Собирать большую бригаду и устраивать облавы нет времени и не надо. Плюс: чем больше команда, тем большее сопротивление среды она вызывает своими действиями: самые толковые люди, если собрать их в кучу, шумят, топчут грибы, распугивают рыбу и безнадежно мусорят. Ясно? Вперед!

 

Страшный НИРС

 

           Шубин с Вовчиком оказались в Н-ске на улице Шкадинова.  Шел дождь. Шубин что-то говорил.  Вовчик поплыл глазами по светящимся вечерним окнам домов. Шубин дернул его за рукав:

            – Слышишь?

           Вовчик включился:

            – А?

           − Нирс – центральный элемент картины. Нужно начать с него. Тогда будет ясно – у кого какой интерес. И значит, кто заказал, кто исполнил, кто заучаствовал. Пошли в библиотеку Дозора – пошерстим литературу. Мне этот нирс ничего не напоминает. Может, магия нивхов? У нас про них никто ни черта не знает.

            Вовчика как будто молния долбанула в макушку. Он содрогнулся всем телом. Шубин недоуменно воззрился на него:

            − Ты чего?

            Вовчик начал ржать. Смех неудержимо, как убегающее молоко, как водопад, как водопад из убегающего молока, подымался из него.

            Шубин ударил его по лицу раз-другой, схватил за грудки. Вовчик замотал головой, стал защищаться руками как от щекотки:

             − Нет, нет! (Он хихикал, кудахтал, ревел от смеха, стонал и визжал.) Не надо, о-о-о, не могу, не бей меня, а-а-а!

            Шубин отступился от него:

             − Да что с тобой такое?

             Вовчик повалился на чавкающий мокрый газон. Дождь обрадовался, что с ним играют, и сразу полез к нему за шиворот и за пазуху. От холода Вовчик сразу оклемался и перестал смеяться. Встал, вздохнул, повернул к Шубину бледное призрачное лицо:

             − Послушай, мы совсем забурились в эту магию, забыли  нормальную человеческую жизнь…

           Шубин скривился:

            – Твою мать, только философии мне тут не хватало!..

           Вовчик  ткнул в себя пальцем и сказал:

               − Апомд!

               − Что, − не понял Шубин, − что это?

               − Это автоматизация процессов обработки металлов давлением – вот что это! Это факультет, который я заканчивал. А ты какой заканчивал?

               − А к чему это? Я вообще не понимаю!

               − Нет , ответь, ответь, сейчас поймешь!

               Вовчик лучился пониманием,  что-то открылось ему,  и Шубин нехотя ответил:

               – Горноэлектромеханический, и что?

               − Не понимаешь еще? 

               − Не понимаю, блин, что ты хочешь от меня, мы теряем время!

                − Не понимаешь? Ладно. Ты «Гарри Поттера» читал?

           Шубин вспылил:

               − Да ты издеваешься, салага! 

           Вовчик молча смотрел на него с непередаваемым юмористическим выражением лица, и Шубин опять смягчился:

               − Ну, читал,  что ты мучаешь меня, ты, фашист?

               − А помнишь, там был Артур Уизли, любитель чего?

           Шубин выглядел просто глупо, такая усиленная работа мысли отобразилась на его породистом лице. Затем он выпучил глаза и прыснул:

               − Лю… любитель, Ууууу… иззззли, ааааа! Ахахахаха, хххооооооо, − он прислонился к стенке, чтобы не упасть, − из-о-бре-те-ний маг-лов!!! − прорыдал он по складам. − Изобретений маглов, черт побери, изобретений, б… мать-перемать в трех Гермесов Трисмегистов через доктора Фауста!

           Отсмеявшись и отругавшись, он сразу подобрался:

              – Где это, веди!

            Вовчик улыбнулся:

              Вишь, так оно доходчивей, сколько времени сэкономили!

            Они быстро зашагали по улице Шкадинова  на юг.

 

 

 

          Леша сидел у Ларина в лаборатории. Она находилась в подвале первого корпуса индустриального института. Происходило чаепитие. Что такое чаепитие у Ларина? Эээ! Вейзмир! Ви не знаете (с еврейским акцентом),  что такое чаепитие у Ларина! Это вкусно, это интересно и это душеполезно, дорогие мои друзья! Ларин практически жил в лаборатории и у него там было все!  И диван – поспать, и кухоньку худо-бедно он там организовал. Ларин нехило зашибал фрилансером, но львиную долю добычи тратил на свою работу в лаборатории. Это было не хобби, это было возлюбленное дитя его сердца. Да, он так и говорил: «Возлюбленное дитя моего сердца». Кроме Леши, в гостях у Ларина сегодня обещал быть Кустовский – интересный человек! В предвкушении  душевного вечера Леша отбросил свои беды.

       Обычное меню вечера у Ларина составлял коньячок, хороший, но без излишеств, батон, который резался, мазался маслом и сверху красной икрой, также имел место лимончик, горячий крепкий заварной чай и «гвоздь» – блюдо «Ушное». Тут надо остановиться: родители Ларина были из Белоруссии, они его и научили – это национальное блюдо!  В общем, это вроде как жаркое: бульба*, мясо, жареный лук, только много  воды − ближе к супу. «Ушное» – это от слова «уха, юшка», то есть жидкое. Леша обожал горячее,  ароматное ларинское ушное.

        Леша принес коньяк. Кустовского еще не было. С него причиталась красная икра и батон. Пока Ларин дохлопатывал с ушным, Леша вышел в коридор покурить. Он плотно прикрыл разболтанную дверь, крашенную за царя Панька дурным розовым цветом, на которой тихо звякнула стеклянная табличка с надписью «НИРС» и ниже маленькими буковками: «Научно-исследовательская работа студентов». Щелкнув зажигалкой, Леша окутался серебристым,  под ртутными лампами подвала, табачным дымом.

         В двери подвала стукнули. О! Кустовский! Леша радостно, чуть не в припрыжку пошел открывать.

_____________________________

*Картофель (белорус.). – Прим. ред.

 

           Однако вместо долгожданого Кустовского на пороге стояли два незнакомых мужика: один – помоложе, парень, другой – матерый, невысокий и широкоплечий. Они стояли на фоне пелены дождя и сами казались какими-то туманными, призрачными. Серце у Леши пропустило удар, кадык прыгнул. Он, держась за ручку двери, обернулся, хотел крикнуть Ларину, но вместо крика вырвалось жалкое сипение.

    Призрачные гости плавно просочились мимо Леши в помещение со словами:

            − Здравствуйте,  как у вас тут вкусно пахнет!.. 

            − Заходите, ребята, вы как раз кстати…− отстраненно пробормотал Леша, помотав головой.

 

 

          Напротив Индустриального на крыше пятиэтажки лежал с биноклем этакий Карлсон, укрытый от дождя накидкой-невидимкой. Наблюдал. Мастер, заглянув к Леше, увидел, что окна не светятся, не спеша и без звонков направился к Индустриальному. Так сложилось: у Ларина в лаборатории были приняты и Леша и Мастер. Грозовое небо нависло над городом стадом сизых туч. Одна грозная маленькая тучка, отбившись от стада, сгустилась прямо метрах в десяти над Индустриальным и зависла, потрескивая электричеством.   

           Человек (а человек ли?) с подвижным обезьяньим лицом, смахивающий не то на Пушкина, не то на Джеки Чана, в непринужденной позе лежал на тучке, перебирая четки и не обращая внимания ни на что вокруг, будто бы предался медитации. Черные тени, числом пять, скользнули в двери черного хода, белые тени заняли позиции у парадного. Над Индустриальным в космосе завис спутник. Не замечая этой тихой катавасии, мимо вахтера прошлепал мокрыми туфлями Кустовский, минут через пятнадцять кошачьей походкой  прошел Мастер. Оперативное напряжение между тем нарастало, стремясь и приближаясь уже к экстремуму.

 

 

 

         В лаборатории  неспешно разворачивался  вечер. Ларин выставил еще два прибора – для Шубина и Вовчика. Выпили по единой и стали шумно хлебать ушное (только шумно, иначе нельзя!). Магия  − сила: ни у осторожного Ларина, ни у Леши, ни у Кустовского, подошедшего позже, не возникло  никаких вопросов по поводу симпатичних рубах-парней, впершихся на конфиденциальный ужин, напротив , их приняли очень позитивно.

         Когда Шубин покупал коньяк (вот ведь угадал!) по пути в Индустриальный, Вовчик спросил:

         Что так сложно, не проще будет войти по сумраку?

          Ну и войдешь ты по сумраку, ну и будешь там болтаться, терять силы, а в ихней механике один черт ничего не поймешь и не увидишь даже искомый наш предмет. А так, сейчас приятно проведем время с приятными и…− Шубин поднял палец, − интересными людьми! Приятно побеседуем, и они нам сами все расскажут!

       Вовчик уважительно покивал:

        − Метода…

        − А ты думал: По шерсти, надо, милый мой, непременно по шерсти… добровольно и  с песнями…

      

Нетленка

 

        После третьей участники вечеринки расслабились, откинулись на спинки стульев. Вовчику от нервов кусок не лез в горло, а опытный Шубин пил и закусывал  наравне со  всеми. Собственно, задумка Шубина состояла в том, чтобы загрузить компанию заклятием доверия. Древнее это колдовство создавало, особенно в пьющей компании, изумительно теплый доверительный климат и обеспечивало непринужденное выбалтывание самых страшных тайн.  Само собой, оно покрывало  чужого человека плащем искренней симпатии, обаяния, к нему относились как к старому, преданному и надежному другу.

         После каскада шуток, подколок, дружеских пикировок, наступило уютное молчание, нарушаемое лишь звоном ложек. Шубин изготовился – сейчас начнется.

         Ларин встал, поднял рюмку:

         − Я собрал вас, господа…

         Кустовский перебил его:

         – Что, ревизор едет? 

        Ларин расхохотался:

         − Кустовский, чертяка, помолчи, дадим тебе слово. Ребята, сегодня великий день у меня. Два года я пахал над этой штукой. Бился, рожал в муках, бился лбом в железную дверь. И вот сегодня – последний штрих, ребята, сегодня проведем полевые испытания.

         − Ну, брат, − Кустовский  тоже встал, − нетленку слепил? Что же ты молчал все это время?

          − Молчал? – Ларин смутился. − Как молчал? А разве я вам не рассказывал?

         Все, включая Шубина и Вовчика и исключая Мастера, зашумели:

         – Нет, не рассказывал, не рассказывал, ну поделись, не томи душу, нобелевку вместе  пропьем!

          − Ну ладно, небольшое предисловие, − Ларин снова расхохотался, кинул за душу еще рюмку коньяку. − Ну, слушайте…

 

      В это время светлый Ахмет у себя на Ботсаде от бешенства рванул ворот рубахи, отчаявшись связаться  с Шубиным. Пуговицы посыпались на стол с глухим пластмассовым стуком.

      В это время благословенный вампир Михалыч, задыхаясь от эфирного напряжения, поддерживал вместе с Мюллером над Индустриальным «стальную сферу», которую тихо атаковали со всех сторон известные и неизвестные противники.

     Незаметно для  Михалыча и иже с ним к стальной сфере подсосался  и подслушивал бомж, ночевавший на чердаке, точнее, человек типично бомжевской внешности, на самом же деле черный йог 12 ступени посвящения по кличке «Ктулху».

      В это время Победоносный  безмятежно улыбался, стоя на набережной Сены в Париже.

      В это время мужчина неопределенного возраста в черном плаще с кровавым подбоем, курил у себя в номере в гостинице «Н-ск». По телевизору показывали концерт группы «Крематорий». Армен Григорян пел:

                                                         Ты бежал за мной, не жалея сил,

                                                         Ты хотел меня убить…

                                                         Но по воле странных сил

                                                        Я остался жить.

       Мужчина приятно улыбнулся, но в глубине глаз застыл черный  космический холод.

       − Хотел... Ха, − хорошо поставленным, но каким-то безжизненным голосом сказал он. − Я и сейчас хочу…

 

 

         В это время Мастер с треском отодвинул стул и воздвигся над столом тоже. Он сделал останавливающий жест.

         − А я, как это ни бестактно, хотел бы сначала обсудить вместе со всеми вами положение нашего общего друга – Леши. Мне кажется, он в большой опасности. Он сурово обвел взглядом замершие лица.

      Леша тоже встал, протестующе вскинув голову… Последними поднялись Шубин и Вовчик.  Шубин распостер руки:

          − Успокойтесь, хлопцы, успокойтесь, садитесь, все путем…

       Желая преодолеть заминку, Шубин подлил энергии в заклинание доверия. Это вызвало неожиданный эффект. Ларин открыл было рот, но тут его перебил Леша, который судорожно выплеснул из себя признание:

         − Ребята, нет у меня друзей ближе чем вы… Я сейчас все расскажу… Я не хотел говорить, думал, вы смеяться будете… Я… Мне… Мне кажется,  я умираю… Перед глазами черно, шатает, снится такое, что просыпаюсь от собственного крика… Видите, как похудел всего за две недели, а врачи говорят: исключительное здоровье!

          Леша принужденно рассмеялся:

        − Так и похоронят, − у него перехватило горло, − с исключительным здоровьем…   

        Ларин недоуменно  воззрился на него. Кустовский прокашлялся – лицо его страдальчески скривилось.

             − Хлопчику, тоби пороблено…

               А? – все обернулись к Мастеру (это он сказал) – Что?

          Мастер сумрачно усмехнулся:

            Пороблено тоби, кажу!

          Кустовский хмыкнул, но покивал. Ларин оглянулся за плечо, словно за поддержкой. Потом медленно произнес:

           − Ну, в принципе, похоже по симптомам.

 

        Леша отчаянно, до слез расхохотался. Остальные молча смотрели на него.      

           − Я же думал, − сквозь смех говорил Леша, − я же думал, все с высшим образованием, техническая интеллигенция, засмеют, еще, поди, и здороваться потом не будут, до самой смерти, благо не долго…

           Тут он начал икать.

 

        Вовчик фыркнул про себя: добровольно и с песнями, аминь! Лжекарлсон на крыше  сплюнул. Черный йог не показал раздражения. Человек (?) на тучке вообще с самого начала ни на что не реагировал. Михалычу было не до того. Дождь продолжался.

 

       Впрочем, когда этот Леша  стал расказывать про свои симптомы, Вовчик почувствовал профессиональный интерес: судя по всему, в городе орудует дикий темный маг. «”Так-так, ну-ну”, − сказала собака Баскервилей, встретив Герасима»...

       Вовчик переглянулся с Шубиным и? протянув к Леше руку, остановил его:         

              − Слушай, мужик, да все понятно с тобой… Щас снимем твою порчу, делов-то. Я – белый маг, у меня и диплом есть, только я его дома забыл. Ложись вон на лавку.

       Леша лег, и Вовчик принялся за рутинную процедуру – снятие порчи. Пара мощных заклинаний, чтоб скорее. И несколько пассов. Леша содрогался под его руками.

        − Ну вот и все. Вставай! Будешь жить!

      Леша поднялся, по его просветлевшему лицу  текли слезы.  Он глубоко вздохнул, и его снова передернуло.

        − Ну-ну, легче, легче, − Вовчик потрепал его по плечу. −  Нормально, пока будешь жить. На, запей. И завтра позвони мне. На вот тебе визитку – надо еще несколько сеансов для закрепления.

       Леша сел за стол.

         − Ребята,  это надо обмыть…Спасибо тебе , брат! Сам Бог тебя привел к нам… Но сначала… Ларин, друг, прости, что перебили твою презентацию. Продолжай! Мы внимаем!..

 

       Но сначала все выпили еще раз. Леша стучал зубами по краю рюмки. Ларин встал, обошел  вокруг стола и приблизился к аппаратной группе, имевшей такой вид, будто ее смонтировали на базе панцирной кровати и телевизора «Весна».  Брутальный был вид, чего там.

       − Честь имею представить вам «пассионатор Ларина-Привалова»!.. Жаль, Саша не дожил.

          Гиперболоид инженера Ларина, − съязвил Кустовский.

         Ну черт с ним, пусть гиперболоид, − весело согласился Ларин. − Главное, что? Главное, что это изобретение имеет не только техническое, но и историческое значение!

     Шубин оглядел присутствующих. Мастер беспокоил его, очень беспокоил. Но в чем природа этого беспокойства, он не отдавал себе отчета.

        Сейчас я активирую пассионатор, товарищи, и через несколько минут начнется процесс, который положит конец всей этой мерзости!

        Подожди , подожди, − вмешался Кустовский − Что-то знакомая фраза − «Конец всей этой мерзости»! Где-то я это слышал? А?..

     − Верно, верно, товариш Кусто, − улыбнулся Ларин, − так все и было. Стивен Кинг, «Конец всей этой мерзости», да, два брата разработали способ позитивной реморализации населения всей планеты с помощью изменения структуры воды. Изменили всю воду на Земле. В результате все люди стали  кретинами.

      Ларин щелкнул рубильником. Инициализатор угрожающе загудел. Кустовский уселся поудобнее, подобрав под себя ногу:

        Ну, и что же ты придумал, чудовище, Франкенштейн хренов?

      Ларин чуть смущенно рассмеялся. 

      – Ларин, давай дальше, нам надо знать, должны ли мы осыпать тебя цветами как мессию или пристрелить, чтобы спасти человечество.

      Ларин хмыкнул:

       Думаю, все-таки цветами, ребята. Все же видят, какая эпидемия свинства охватила наш маленький земной шар? Кто-то называет это «глобализация». Кто-то    «нечестное новое время». Кто-то  говорит – «постмодернизм». А мне кажется, это прежде всего деградация, причем деградация глобальная. Мы погибаем, человечество погибает... Вы видите, какая дрянь, какая гнусь здесь творится, как все прогнило. То, что у нас мерзавцы у власти сверху до низу, это еще не страшно, − что ж такого, что мерзавцы? Но ведь они же дикие, это же идиоты!  Это же надо, это же просто…

    Ларин обвел всех безнадежным взглядом и остановился на Леше:      

            − Вот именно! Порча, просто какая-то порча на всем народе. Ведь эти папуасы, дикари, променявшие первородство на бусы – «мерсы», «тоеты» и прочее унылое говно. Но ладно бы это были заурядные иуды, продавшие всех нас за деньги. Так нет же, они же сами в это верят!!! Там же не во что верить. Эти их евросказки не содержат информации. Их на голову не натянешь, но они же верят, суки!.. если б они так яро в хорошее верили…На днях краем глаза зацепил, когда жена смотрела телевизор, там Фина Кренделяки − знаете, может быть?  − общалась с другой такой же безмозглой гусеницей. И разговор был про то, что значат деньги в жизни современной женщины. И они обе, эти курицы, пришли к тому, что деньги значения не имеют. И тут эта вторая говорит:

            − Но что же делать, если женщина  полюбила врача или инженера?..

      Ларин скрипнул зубами.

           И она так презрительно произнесла это − «Врача или инженера». Как будто бы речь шла о массовых растлителях, какими являются все эти светские львы и львицы на ТВ. А помнишь, Леха, мы с тобой на выборы ездили в Лиман и ночью сидели в библиотеке, – и помнишь, как директорша этой библиотеки рассказывала, что с 91-го года ни одной копейки из бюджета. А ты ее спросил: «А почему так выходит?». Она фыркнула: «Вы сами все прекрасно понимаете». А ты не унимался: «Нет, не понимаю, расскажите». И тогда она сказала, допек ты ее: «Потому, что они душат все мыслящее».

         Так вот, друзья мои, то, что общество впало в маразм и власти предержащие всячески этот маразм усугубляют, это очевидно. В таком состоянии рассудка любая царапина  чревата гангреной. А царапин у нас хватает. Думаю, этим можно оправдать мои эсхатологические ожидания.

       Ларин прервался, и Кустовский вставил:       

          Ну более-менее… И что же ты собрался делать?

         Ларин достал из кармана  маленький пультик-«лентяйку», помахал им в воздухе.

         Словно бы в ответ, в кармане у Мастера запиликал телефон.       

         Мастер ответил:

          Да? Инцидент? Нужен. Будешь? Ладно, все.

         Ларин переждал и заговорил: «Лев Гумилев…»… 

      У Вовчика серце ухнуло в желудок. До этого момента у него оставалось предположение, что это ошибка, что пришли они не туда и потом придется искать что-то еще. Но теперь он мог быть уверен: все серьезно, и решится все здесь и в самое ближайшее время.  Шубин внутренне напрягся, как бы готовясь к прыжку. У Вовчика поплыло в глазах, а потом случайно взгляд его сфокусировался  на книжной полке и выхватил одну из книг, на корешке которой значилось: «Земное эхо солнечных бурь» −  и фамилия автора − А. Л. Чижевский. 

          Так-так, − подумал Вовчик. − Так-так.

          Его наполнило ощущение окончания.  Сейчас, сейчас…

          Ларин продолжил:

       - Лев Гумилев написал книгу «Этногенез и биосфера Земли». Главная мысль книги такая: людей можно  разделить на три вида: пассионарии, субпассионарии и гармоничные особи. Пассионарий есть человек, который свои идеалы ставит выше своей жизни, своих интересов. Субпассионарии, наоборот, свои интересы ставят выше идеалов. Гармоничные люди – равно ценят и жизнь, и идеалы…

       Ларин сделал паузу. Кустовский добродушно покрутил большим носом:

      И?..

      И даже маленький народ, большой процент которого составляют пассионарии, способен на большие, как бы сказать, успехи. Ярким примером служит средневековый Тибет, который  при своей малости и бедности был такой себе региональной супердержавой и правил бал во всей Центральной Азии, Жанна Дарк, Англия в девятнадцатом веке, Япония, Китай В разное время разные страны то впадают в ничтожество, то творят буквально чудеса. Вот и наши советские семьдесят лет мы пролетели как на форсаже. Гумилев проанализировал географию таких необыкновенных исторических успехов и вышло, что эффект покрывает области похожие на следы от ударов ремнем по поверхности глобуса. Гумилев задал себе вопрос: «Что же это могло хлестать по земному шару?»         Ларин с видом школьного учителя обернулся к своим гостям: Ну, кто скажет?

       Леша поднял руку:

        Дайте-ка я угадаю, − может быть, Солнце?

          Молодец, возьми с полки пирожок, да, именно Солнце!

          И что же дальше? − подал голос Шубин.

        Дальше вот что: опираясь на работы биофизика Чижевского…

        В этом месте Вовчик, чье нервное напряжение достигло пика, неожиданно для себя выкрикнул:

         – Люстра!!!

         Шубин сжал ему локоть. Ларин нахмурился:

         Что, молодой человек, какая люстра?

         Ну, люстра, люстра… Люстра Чижевского…

         А, ну да, да… ну, и стало быть, когда на солнце происходит некий таинственный процесс, назовем его, скажем, турбуленцией, возникает специфическое излучение. Под действием этого излучения на Земле часть людей, попавших под него, начинает ценить свои идеалы больше, чем свою жизнь, то есть становятся этими самыми вот пассионариями. Ну что еще сказать об этих людях, они строят. Да, они строят. А субпассионарии более склонны прожирать и просирать. Если их количество достигает критического, имеем такое безобразие, как у нас сейчас. И затем неминуемую катастрофу… Так вот, моя машина  может вызвать такие процессы на Солнце.

        То есть как? – Леша и Вовчик подскочили. Кустовский буквально выпучил глаза, Шубин смотрел внимательно.

        Кустовский помотал головой:

          − Верить отказываюсь, и все… Вот если б ты, Ларин, не был мой старый друг, я сейчас бы тебя как специалист специалиста послал вот эдак  на!.. Но ты ж мой друг! – тут его осенило. − А! Я понял, это розыгрыш!

      Ларин засмеялся:

        − Ребята, имейте мужество просто дослушать, потом я нажму кнопку и сами все увидите… Определенная проблема для понимания состоит в том, что прибор построен на принципах, как бы сказать, не то чтобы далеких, а как бы параллельных современной нашей науке…

     Кустовский поежился:

        − Бред беременной медузы в лунную осеннюю ночь!!!

        − Под опавшим кленом… − с места дополнил Леша.

   − Ну что ты говоришь? Прибор − и не на принципах науки! Это как? – возопил Кустовский.

Ларин поморщился, потом расхохотался:

− Кусто, ну что ты орешь как Завулон в лифте?! Дай сказать!..

     Вовчик при упоминании Завулона дернулся встать, Шубин придержал его каменной рукой.

− Ладно, ребята, я, конечно, использовал субатомную физику, но, главным образом, я руководствовался при этом принципами…

Мастер резко оборвал его:

− Послушай, Ларин, а ты не боишься, что тебя заберут?

     Ларин изумился:

     − Кто? Кто заберет? Я ж тебе говорю, мы живем в интеллектуальном вакууме, кругом папуасы, это просто никому не интересно, не гламурно, понимаешь?  И не в дискурсе! Если б я новую стиральную машинку проектировал, они бы поняли, а так – даже ректору АН скучно станет, не успею я дойти и до середины вступления. Масштаб проблемы несколько превышает уровень интересов  б…х свиней, толкущихся у корыта….

− А Штаты? Шпионы какие-нибудь? − неуверенно продолжил Мастер. 

Ларин остервенело отмахнулся:

      − Оставь, какие шпионы, что ты мелешь?  Здесь они купили все секреты в 90-х еще. Сейчас все шпионы в Киеве и в Днепропетровске. У нас опасно: провинциальное СБУ может и вправду кого-нибудь поймать, они же, может быть, еще не в курсе, что ловить шпионов не политкорректно. Да и красть уже нечего. Наши разработки категорически никого не интересуют, никого, это вакуум, до нас никому нет дела…

      Ларин почти кричал. Воздух в лаборатории буквально трещал от жадного внимания объективов камер, глаз, от разведывательных и глушащих заклятий и контрзаклятий, но Ларин этого почувствовать не мог.

 Опустив голову, он прошелся вдоль аппаратной группы, покрутил в руках пульт.

  – Так на чем я?.. А! Принципы! Да хрен с вами, можете смеяться, это принципы И Цзин*…  Две тысячи лет назад чжоусский князь Вэнь Ван оказался в контрах с империей Шоу-Инь. Иньцы убили его отца. Самого Вэнь Вана три года держали в тюрьме. За три года князь составил новую версию «Канона Перемен», к которой пришел через новую модель расположения восьми триграмм**.

 Леша покивал: мол, знаю, знаю…

 − Никто не знает и не может пояснить, почему он расставил  триграммы именно так, а не иначе и чего он вообще полез их переставлять, никто не может понять ход его мысли. И это правильно, потому что «Каноном» занимаются филологи. А физики на него в принципе не обращали внимания − не профильно. Кроме меня… Так вот, с точки зрения субатомной физики эти триграммы есть описатели энергетическо-пространственного состояния субатомных частиц. В первоначальном варианте все триграммы, стоящие напротив друг друга накладывались и уничтожались, вычитаясь друг из друга, а в новом варианте Вэнь Вана уничтожались только огонь и вода, остальные же триграммы приводились к двухмерному виду.  И это, товарищи, говорит о том, что наш мир, товарищи, на самом деле двухмерен…

  Кустовский поперхнулся, опять выпучил глаза и зажал себе рот руками:

  − Ларин, Ларин, я тебя очень уважаю, но ты глумишься над моим мозгом, хоть я и оккультист, но ты меня умственно уничтожаешь, ты мракобесничаешь, Ларин…

     Ларин вздохнул:

− Ладно, если опустить китайщину,  то все просто. Вэнь Ван понял механизм непрестанно длящегося творения мира как взаимодействия восьми основных состояний, или составляющих, пространства. Это помогло ему разбить империю Инь и основать империю Чжоу, которая некоторым образом стоит до сих пор. А я представил механизм творения мира как аналогичный развертке изображения на экране телевизора. И это помогло мне понять порядок управления космическими процессами. Да, я могу запустить бурю на Солнце, и я сейчас сделаю это. Модифицированное излучение Солнца хлестнет по Земле и накроет Украину и основную часть территории России.   

−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−

*И Цзин (кит. трад. 易經, упрощ. 易经, пиньинь Yм Jīng), «Кни́га Переме́н» (название, закрепившееся на Западе. Более правильным, но не столь благозвучным был бы вариант «Кано́н Переме́н». Также известна под названием «Чжоу И» — 周 易, по наиболее авторитетной редакции эпохи Чжоу) является наиболее ранним из известных истории китайских философских текстов. Принят конфуцианской традицией в V веке до н. э. как один из канонов конфуцианского Пятикнижия. Некоторые специалисты придают «Канону» и другое значение. Его называют компьютером Древнего Китая, глоссалием всех возможных во Вселенной ситуаций, универсальным описателем состояний пространства. Так или иначе, обращает на себя внимание восьмеричность  канона и восьмеричность таблицы Менделеева, генетического кода и  шахмат. «Канон Перемен» имеет космогоническое и космогенетическое значение.

**Триграмма (восемь гуа, ба-гуа) — (кит. 八卦, пиньинь bāguа) особый знак, состоящий из трёх горизонтальных черт яо. Все возможные комбинации яо образуют восемь триграмм.

 

Завтра процентов пятнадцать, этого хватит, населения этих областей почувствует себя странно, в них оживут моральные конструкции, у кого их нет, станут искать, и будут искать, пока не найдут. Именно целостные моральные конструкции, а не всяческие фальсификаты. Эффект состоит в том, что пассионарий идет до конца в любом процессе,  он все испытывает на прочность, а идеи евроцентризма, неолиберализма, социал-дарвинизма и прочих  «измов» не выдерживают более-менее здравого и упорного восприятия, при соприкосновении с действительностью  они тают яко воск пред лицем огня. Вся грязь отлетит к черту, упыри и кикморы забьются в свои болотца. Через месяц здесь начнут строить...

− Строить что? – холодно спросил Кустовский.

− Это не так важно. Главное, что строить будут с умом и на совесть, и у людей будут силы для этого. Построят то, что нужно, чтобы страна была сильной и умной… За семьдесят лет наши народы обессилели, истекли кровью и сейчас парализованы и заживо пожираемы паразитами. Весь мир трясет из-за этого, весь мир болен. Сейчас я с этим покончу, – последние слова Ларин буквально прорычал.

Шубин вскочил:

− Не делайте этого, – его голос прозвучал спокойно и веско, но озабоченно.

     Ларин повернулся к нему, подняв брови: почему, мол?

− Если я вас правильно понял, последствием может быть то, что мир, который вы хотите спасти, захлебнется в крови.

Ларин пожал плечами:

− Думаю, этого не будет, но если оставить все как есть – мир точно захлебнется в дерьме и рвотных массах.

     Теперь Шубин поднял брови:

     − Аргументируйте!

     Ларин покачал головой:

      − Такое чувство у меня. Знаете, я ведь Рыба по гороскопу, как-то встретил такую фразу в астрологическом тексте:  «…то, что заменяет рыбам интеллект»… – он улыбнулся. − Чутье меня редко подводит… Вот как и это чувство, что мы сейчас одни в целом свете и никому нет до нас дела… Нет, чутье меня редко подводит…

 

 

Инвазия

 

 Ларин резко протянул руку с пультом к аппаратной группе и со словами:

«Включаю отсчет!» – нажал кнопку пуска.

 В следующие 34 секунды сразу произошло много событий.

 От резкого движения Ларина лопнул перенапряженный оперативный пузырь, надувшийся над Индустриальным. И потенциальная энергия ситуации потекла в кинетическую.

       Шубин, пытавшийся магией остановить Ларина, был заблокирован  вампиром Михалычем: группа захвата Дневного Дозора  через сумрак ворвалась в лабораторию, преследуя двоякую цель – нейтрализацию оперативников Ночного Дозора и захват опасного немагического персонала с опасной техникой. Ощутив нарастающий звон в ушах и крайне поганое предчувствие, Вовчик  рефлекторно рухнул со стула на пол с воплем «Ложись!!!».

           Ларин, Леша, Мастер и Кустовский последовали его примеру. Шубин прижался к стене. Ларин энергично пополз куда-то в сторону от установки.

            Из стены в лабораторию влетел здоровенный корявый ледяной конус, актуализованный во всех слоях сумрака. С грохотом и треском он разметал и опрокинул Михалыча и его парней и стер бы в порошок аппаратную группу пассионатора, если бы перед ним неожиданно не материализовался человек с подвижным лицом, похожий, ну вы помните, на Пушкина и немножко на Джеки Чана. Сей вновьприбывший мгновенно выхватил из уха полутораметровую железную палку и нематериально легко сокрушил бешено несущуюся глыбу, обратив ее в снежный сугроб.  Дневные дозорные заворочались под снегом,  стали  было подниматься. Но тут в лаборатории эффектно появился давешний молодой человек в джинсовом костюме. Собственно, он появился самым заурядным способом – через стену. Кого бы это уже могло удивить, после  целых 17 секунд сплошных чудес и колдовства? Он вошел спокойно, медленно, безо всяких там криков, вроде «Заряжай!», «Оцепляй!»,  «Пленных не брать!». Вошел даже без оружия, и лицо его, в общем-то, ничего не выражало. Весь эффект заключался в том, что он вошел по потолку. Он молча встал против человека похожего (ей-Богу, надоело, может, называть его просто Пушкин?) на Пушкина и на Джеки Чана (или лучше Джеки Чан?) Их лица оказались на одном уровне.

         − Вот и встретились, Хануман, – с ледяной улыбкой произнес молодой человек.

         − Встретились, Незнайка, встретились. Ты зови меня просто − товарищ Сунь, – он неопределенно поводил железным посохом. − А то ведь язык сломаешь. Или я тебе что-нибудь сломаю.  

        Молодой человек с натугой (как в китайском боевике) расхохотался и без перехода бросился на Ханумана (да, это был царь обезьян). Между ними завязалась битва, в которой оба бойца хаотично вращались в трех измерениях. Они непрерывно меняли направление и оси движения, так, словно силы тяжести для них не существовало или словно она действовала попеременно в разных направлениях, так, как им было нужно в данный момент. Молотили друг друга руками, ногами и другими предметами, отскакивали от стен и потолка. Помещение заполнилось гудящим энергетическим вихрем. Бумажки и мелкие предметы начали двигаться по кругу, помнемногу подымаясь в воздух и втягиваясь  в циклон.

           Мюллер посмотрел на них из-под руки, защищая глаза от поднявшейся пыли, пожал плечами:

           – Хм, банальные йоги!..

           Воспользовавшись паузой, Михалыч  почел за благо немедленно удалиться, прихватив с собой заветного Ларина и его машинку. Как на грех, та же мысль возникла у Шубина. Михалыч помнил, как арестовывал Шубина и Вовчика возле «Парадиза» и не ожидал серьезных проблем. В самом-то деле, кто в Киеве  знает, что такое шубин? Н-ск был городком машиностроителей, шахт в нем не было.  Мюллеру простительно было  тоже не знать этого.

        Поскольку дело происходило в подвале, мощь и классность Шубина как хтонического существа* повысились  до второго-третьего уровня. Однако и Шубин толком не знал противника. Из-за этого бой обещал быть особенно затяжным и кровопролитным.  Дозорные подключились  к поединку начальников: Мюллер и двое магов-пятиразрядников насели на Вовчика, и ему приходилось несладко, однако же  и Михалыч гнулся под натиском Шубина.

        Михалыч начал атаку с крайне редкого вампирского заклятия «трансильванские зори», очень сложного в исполнении, Шубин же, не утруждаясь контрзаклятием, смел «зори» мощным каскадом магических ударов  под общим названием «обвал донецкой шахты», обрушившихся затем на Михалыча.  Михалыч, оправившись, обернулся нетопырем, взмыл к потолку, едва не попав под железную палку  Ханумана, и спикировал на Шубина, поражая его ультразвуковым магическим визгом, на который Шубин, обросший к тому времени густой, жесткой защитной шерстью, ответил неистовым инфразвуковым ревом. От этого рева по всему микрорайону забрехали собаки, а в ближайших домах повылетали стекла. Михалыча смяло, исковеркало, швырнуло в стенку. Пока он приходил в себя, с ненавистью глядя на Шубина, последний пудовыми кулачищами, безо всякой магии, уложил Мюллера и его присных.

−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−

*Хтони́ческие существа́ (от греч. чиюн, «земля, почва»), или хтонические чудовища, во многих религиях и мифологиях существа, изначально олицетворявшие собой дикую природную мощь земли, подземное царство и т. д.

Среди характерных особенностей хтонических существ традиционно выделяют звероподобие, наличие сверхъестественных способностей, органично сочетающееся с отсутствием созидательного начала и оборотничеством.

     

Начало, "Фанданго" N 8
Продолжение, "Фанданго" N 9
Продолжение, "Фанданго" N 10
Продолжение, "Фанданго" N 11



   © Copyright. All rights reserved. © Все права защищены.
   © Все права на произведения принадлежат их авторам.
Информация на сайте выложена только для ознакомления. Любое использование информации с коммерческими целями запрещено. При копировании ссылка на сайт www.fantclubcrimea.info обязательна.


Цитирование текстов возможно с установкой гиперссылки.
Крымский клуб фантастов пригашает авторов к публикации в журнале или приехать на фестиваль фантастики